сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 43 страниц)
Каждый уголок квартиры пропах его чувствами и хвойным одеколоном, который так полюбил Ричард в последний год. Мысли нитями тянулись из головы в разные уголки квартиры и воскресали образами, которые сейчас вызывали не радость, а тупую ноющую боль глубоко под рёбрами. И больше не получалось разбудить злость, ненависть, чувство омерзения и предательства, которые вытащил из себя Рид во время звонка в полицию. Он выплеснул эту горечь во время разговора и своего слёзного признания, и к моменту приезда офицеров был полностью опустошён, выгорел, избавившись от липкой чёрной дряни внутри. Когда в дверь постучали, Гэвин едва нашёл в себе силы открыть, за десять минут, прошедшие от разговора по телефону до приезда полиции, успев сотню раз пожалеть, что затеял всё это.
— Ты же был счастлив, так чего не хватало? Легче стало от того, что сдал его? — шипел себе под нос, пока рылся в ящиках в поисках документов. — Ни хуя тебе не легче, зато заткнул свою гордость детектива, вручил преступника в руки правосудия.
Ненавидя сам себя, Рид достал небольшую спортивную сумку, покидал в неё несколько пар носков, запас трусов, три футболки и пару сменных джинсов. Документы на дом и новую машину, которые Ричард оформил на самого Гэвина, засунул во внутренний карман лёгкой летней ветровки и вышел на улицу. Находиться внутри, продолжать жить здесь, делая вид, что ничего не изменилось, было свыше Ридовых сил.
— К чёрту всё. — Достав телефон, Гэвин в несколько кликов вызвал такси до ближайшего дешёвого мотеля, в котором планировал поселиться до конца суда. Запас на счёте позволял снять квартиру сразу на несколько месяцев, но Рид искренне надеялся, что процесс над Найнсом будет быстрым. Деньги, отложенные на отпуск в Европе, ещё пригодятся в будущем. Когда беспилотник приехал, Рид запрыгнул в прохладный салон и отвернулся, не желая видеть, как удаляется маленький белый домик, в котором осталось не только их совместное счастье, но и сердце самого Гэвина.
Уже к вечеру Рид порадовался, что поселился в мотеле. Стоило включить местные новости, как он увидел на весь экран свою небритую шрамированную рожу рядом с бесстрастным лицом Ричарда. Не нужно было быть детективом, чтобы догадаться — кто-то слил информацию о деле журналистам.
— Чёртовы стервятники, — с презрением выплюнул Гэвин и переключил канал.
— …За моей спиной находится дом, в котором последние два года проживал Гэвин Рид вместе со своим похитителем. Как стало известно из анонимного источника, Гэвин Рид исчез 11 августа 2039 года и вплоть до 13 августа 2040 находился в розыске, в дальнейшем расследование было приостановлено в связи с отсутствием улик. И сегодня с утра, спустя пять лет после своего исчезновения, бывший детектив Гэвин Рид связался со службой спасения. Полиция, прибывшая на вызов, арестовала андроида серии RK900 Ричарда Найнса в связи с подозрением в похищении и удержании против воли, ещё ряд обвинений не разглашается.
— Какой же пиздец, — простонал в потолок Рид и пролистал все местные каналы, и на каждом наткнулся на свою и Ричардову фотографии. — Ещё и в прайм-тайм, охуенно просто.
Тут же зазвонил телефон, на котором высветилось имя отца, и Гэвин поспешил вырубить звук. Разговаривать с папами он не хотел, не знал, как объяснить родителям ситуацию, ведь Ричарда они приняли и полюбили. А теперь, когда весь город (если не весь штат) знал правду, Гэвин не представлял, где взять силы, чтобы подтвердить новости и признаться во вранье. «Простите меня», — отправил он короткое сообщение родителям и отключил телефон.
— Пусть это будет сном, кошмарным сном, а с утра всё станет, как раньше. — Закинувшись парой таблеток снотворного, Гэвин закутался в одеяло и отключился.
На утро легче не стало. Журналисты продолжали мусолить тему его похищения, добавляли надуманные версии, выкатывали глупые рассуждения и предположения, от которых Гэвину становилось тошно, и поливали грязью то виновного Ричарда, то глупость самого Рида и плохую работу полиции Детройта.
— Уроды, блядь, — буркнул Гэвин, пока жевал тост, и переключился на музыкальный канал.
Позавтракав, мужчина оделся, посмотрел на потухший экран смартфона и решил, что ещё сутки не будет включать его, после спустился в холл мотеля и купил в магазинчике неподалёку солнцезащитные очки. Изучающий взгляд продавца Гэвин не оценил, поэтому не побрезговал после оплаты предложить Майки (как гласил бейджик) прогуляться на хуй и не пялиться, как баран. Дойдя до ближайшей остановки, Рид запрыгнул в автобус, убеждая себя, что никто не смотрит в его сторону. Получалось не очень, а болтовня мальчика лет пяти, который дёргал маму за штанину и тыкал прямо в лицо с возгласами «это же тот дядя» только добавляла нервозности. Напряжение и раздражение достигли своего апогея, когда до полицейского участка оставалось две остановки, и Гэвин поспешил покинуть салон раньше, чем сорвётся на любопытного пацана и его мамашу, которая не могла заставить ребёнка замолчать.
Пройдя два перекрёстка, Гэвин оказался на центральной площади и замер, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Именно здесь четыре года назад, в ресторанчике на крыше бизнес-центра, Гэвин познакомил Ричарда с отцами. Там, в кафе за углом, три года назад Ричи подарил ключи от нового «форда», а спустя ещё год выбрал это же место, чтобы вручить ключи и договор на покупку их общего дома. В парке через два квартала они часто гуляли на выходных, строили планы, как сыграют свадьбу, когда закон о браках с андроидами доведут до ума. Поодаль, под багровым навесом, прятались во время недавнего ливня, а в том переулке в середине дня Ричи делал минет, когда захотелось острых ощущений. К горлу подкатил ком, и Гэвин с трудом протолкнул его обратно.
— Соберись, хватит сопли разводить, — с раздражением процедил Рид и, уперев взгляд в асфальт, быстрым шагом пошёл в сторону участка.
Если до вчерашнего дня о том, что Гэвин был детективом, знали только офицеры и детектив, которые приехали забрать Ричарда, то сейчас все взгляды были направлены в его сторону. Во многих читалась жалость, которая поднимала внутри волну злости и негодования; в других — отвращение; третьи смотрели с банальным любопытством, будто пришли в зоопарк посмотреть на невиданную зверушку.
— Добрый день, Гэвин. — Сбоку приблизился вчерашний детектив.
— Не очень добрый, — огрызнулся Рид и проследовал до ближайшей допросной. — И суток не прошло, как о моём деле узнал весь город. Потрудитесь объяснить? — Не выдавая волнения, Рид вальяжно расположился на стуле.
— От лица Департамента полиции Лос-Анджелеса приношу вам свои извинения, виновник уже уволен, только вряд ли вам станет от этого легче. — Судя по взгляду, детектив Саммерс действительно сожалел о допущенной ошибке.
— Именно, ни капли не легче, — кивнул Рид.
— Будете подавать в суд?
— И раздувать ещё большую шумиху? Нет уж, увольте. Если хотите искупить вину, быстрее заполняйте протокол и передавайте дело прокурору. Не хочу провести в этом городе вечность из-за бюрократической тянучки.
— Планируете уехать? — между делом поинтересовался полицейский.
— Не ваше дело, детектив Саммерс, — грубо оборвал любезности Гэвин и недовольно сжал губы.
— Хорошо, тогда начнём.
Спустя два часа разговоров с детективом, повторения и переповторения уже сказанного, Гэвин расписался в протоколе и дал адрес мотеля, в котором временно остановился. Из допросной он выходил с мыслью, что осталось самое сложное — дождаться вызова в суд и вытерпеть процесс. Только одна встреча с Ричардом в зале суда, всего одна, ведь, как сказал Саммерс, Найнс отказался от адвоката и подписал чистосердечное признание. Ричи сдержал данное когда-то давно слово, не стал отпираться и чинить препятствия расследованию, со своей стороны он сделал всё, чтобы ускорить вынесение приговора, за что Гэвин против воли ощущал благодарность.
Неделю пришлось сидеть в нервном напряжении, прячась от любопытных носов журналистов, которые каким-то чудом прознали новый адрес и каждый день отирали стены мотеля. Рид был уверен, что на него настучал тот администратор, с которым Гэвин поцапался после возвращения из полицейского участка. Звонившие по несколько раз в день родители тоже не добавляли спокойствия. Радовало, что не лезли с вопросами, нотациями и жалостью, просто старались поддержать, за что Гэвин был бесконечно им благодарен.
А вот звонок, раздавшийся с утра перед судом, выбил из колеи. Код принадлежал Детройту, и первые несколько секунд Рид вовсе подумывал не отвечать, но любопытство пересилило.
— Слушаю.
— Значит, всё-таки правда, — после тяжёлого выдоха послышался голос Фаулера. — Когда из Лос-Анджелеса поступил запрос на возвращение твоего дела из архива, я подумал, что это чья-то глупая ошибка. Когда Коннор прислал мне несколько ссылок на калифорнийские новости, я решил, что вижу сон. И я всё ещё ощущаю себя в каком-то, блядь, сюрреалистичном кошмаре, в котором один мой детектив был похищен другим моим детективом! — эмоционально закончил Джеффри.
— Кэп, я не мог сказать. Мы с ним… — К горлу снова подкатила тошнота, и Рид с трудом сдержал рвотный позыв.
— Не нужно, не рассказывай, побереги силы для суда. Я не представляю, какой пиздец творится сейчас в твоей жизни, Гэвин, никто не представляет, особенно эти коршуны-журналисты, которые в статьях и эфирах обсасывают твои кости. Я звоню не за тем, чтобы слушать оправдания. Ты сделал так, как считал нужным, что тогда, когда уехал с ним, что сейчас, когда решил всё раскрыть.
— Тогда зачем вы звоните, капитан Фаулер?
— Чтобы услышать, что даже спустя пять лет я всё ещё твой капитан, — прозвучало в ответ. — Возвращайся, Рид, когда суд закончится, когда присяжные вынесут вердикт, а судья зачитает Ричарду приговор, бери билет до Детройта и возвращайся. Моему отделу как раз не хватает одного грубого, заносчивого детектива. А, возможно, даже сержанта.
— Я уже пять лет, как отошёл от дел.
— Вынуждено, — перебил Фаулер. — И Коннор раскопал на тебя информацию, я знаю, что в Эл-Эй вы с Ричардом открыли частное сыскное агентство. Или тебе больше по душе следить за тем, как богатенькие курицы изменяют своим богатеньким старым мужьям с более молодыми, но менее богатыми любовниками?
— Ещё с андроидами, — поддержал Гэвин, улыбнувшись.
— Так что скажешь? Или трупы бомжей и драки в барах Детройта после чистеньких улиц города Ангелов тебя уже не прельщают?
Замерев перед зеркалом, Гэвин в задумчивости закусил щёку изнутри. За годы, проведённые в Лос-Анджелесе он успел забыть, какого это, подрываться среди ночи на срочный вызов, рисковать своей жизнью на задержаниях и бегать за нариками и подозреваемыми по закоулкам Детройта. Новый образ жизни и забота Ричи положительно сказались на внешнем виде: Рид забыл о существовании синяков под глазами, подкачался благодаря двухразовому посещению спортзала, стал регулярнее бриться и в свои без малого сорок два выглядел лучше, чем в тридцать шесть. Спокойная размеренная жизнь и любимый андроид под боком пошли на пользу, только вот сегодня Гэвин готовился окончательно и бесповоротно запрятать своего любимого в тюрьму.
— Я согласен, кэп, вернусь первым же рейсом, — ответил Рид и сбросил, не давая себе возможности передумать. Теперь нужно было пережить худшую часть сегодняшнего дня.
К зданию суда Гэвин подъехал на такси и успешно проскочил мимо журналистов, которые оккупировали задний вход, не зная, что участники процесса зайдут с чёрного. У высоких деревянных дверей зала суда Рида уже ждал адвокат — высокий темноволосый андроид, модернизировавший себя настолько, что модель угадать было сложно. Вместе с ним Гэвин вошёл в зал и на негнущихся ногах подошёл к своему месту. Соседний стол, который должен был занять Ричи, пустовал, видимо, Найнса ещё не привезли. До начала процесса оставалось всего пять минут, когда андроид, в сопровождении двух офицеров, вошёл в зал, приковав к себе взгляды всех присутствующих.
Держался Найнс с отстранённой холодностью и в своём тёмно-синем классическом костюме выглядел прекрасно. Гэвин поспешил отвести взгляд в сторону, потому что смотреть на партнёра не было моральных сил. Несмотря на недельную разлуку, несмотря на принятое решение, при виде Ричи сердце с привычной радостью заколотилось в груди.
Суд прошёл как в тумане. На протяжении всего процесса Гэвин чувствовал на себе взгляд Ричарда, казалось, даже слышал умоляющий шёпот не где-то сбоку, а прямиком в сознании. За четыре года, проведённых вместе в Калифорнии, они умудрились если не слиться, то настолько впитать друг друга, что чувствовали партнёра на расстоянии. Если бы Ричи не отключили модуль связи, отобрав возможность не только выходить в Сеть, но и слать смс, то — Гэвин не сомневался — телефон бы разрывался от бесконечного потока мыслей Найнса, его извинений и уговоров.
Рид держался.
Рид скрипел зубами, до боли сжимал кулаки и до крови кусал внутреннюю сторону щеки.
Всё, лишь бы не смотреть в такие родные, любимые серые глаза.
Всё, лишь бы довести до конца этот суд и эти больные отношения.
Вызывая полицию, признаваясь во всём, рыдая в трубку, Гэвин знал, что будет больно, что придётся терпеть, будто даже не от тела, от самой души отрывают что-то важное. Вот только важным все эти годы был тот, кто насильно заставил себя полюбить. Тот, кто провёл через ад, стремясь вживить себя в сознание и дальше, глубже, не под кожу, а куда-то в тёмную глубину лабиринтов души, откуда придётся доставать через страдания. Тот, кто подарил рай, ведь последние несколько лет были лучшими в жизни Гэвина.
Рид не смотрел ему в глаза, потому что знал — один взгляд, одна улыбка на любимых губах, и он заберёт заявление, откажется от показаний, чтобы снова обнять своего андроида и поцеловать его настойчивые губы.
— Слабак, какой же ты слабак, — шипел под нос Гэвин, закрыв глаза, пока Найнс отвечал на вопросы прокурора и покорно сознавался во всех своих преступлениях. Сознавался и всё равно клялся в любви, пытаясь достучаться до одного единственного человека, самого важного человека, чьё существование, чьё слово и чьи чувства имели весь. Всё только для него. Лишь бы услышал. Лишь бы понял. Лишь бы поверил.
Лишь бы простил.
На ночном самолёте Гэвин Рид улетал из Лос-Анджелеса, оставив там ни дом, ни машину, ни работу ставшую привычной. Он улетал, оставив там своё сердце.
Несмотря на поздний прилёт, в аэропорту Детройта встречали капитан Фаулер и Хэнк Андерсон. И если Фаулер предупредил, что приедет, то Хэнка Рид не ожидал увидеть и взволнованно обернулся в поисках его вечного спутника.
— Коннор не приехал, здраво рассудив, что его лицо ты точно предпочёл бы сейчас не видеть.
— Его рожу я предпочёл бы вообще никогда не видеть, — буркнул Гэвин и оказался зажат в медвежьих объятиях Хэнка. Набрав в лёгкие воздуха, Рид хотел возмутиться, но передумал, поняв, как ему не хватало чьей-то поддержки. Легонько похлопав бывшего и будущего коллегу по спине, Гэвин выдавил из себя тихое «спасибо».
— Прошло пять лет, а ты не постарел ни на год. — Джеффри ограничился крепким рукопожатием.
— Он заботился обо мне, — с грустью в голосе ответил Рид, пытаясь то ли оправдаться, то ли оправдать.
— Ага, заботился, — выплюнул Хэнк и замолчал, получив от Фаулера тычок под рёбра. — Молчу, молчу.
— Пойдём, Рид, такси ждёт. Департамент арендовал тебе квартиру, три ближайших месяца можешь жить в ней, думаю, этого времени хватит, чтобы ты нашёл жильё поприличнее. Если не захочешь съезжать, то переоформим договор, за аренду будут вычитать из зарплаты. Квартира рядом с участком, небольшая — всего одна комната, — но чистая и со всем необходимым для проживания. Коннор озаботился и привёз даже посуду, так что тебе не о чем волноваться. — Под сопровождение рассказа Джеффри мужчины подошли к беспилотнику. — Сегодня и завтра отсыпайся, а в пятницу жду тебя у себя в кабинете. Свои поддельные документы можешь выкинуть или оставить себе на память, мне плевать, оформляться будешь по старым.
— Так точно, кэп, — усмехнулся Гэвин и, пожав на прощание руки, сел в такси.
Жизнь потихоньку налаживалась. Наверное…
Возвращаться в убойный отдел и снова привыкать к работе было странно. Гэвин помнил, как впервые переступил порог участка в звании детектива, уже имея за собой славу не самого послушного и вежливого сотрудника. Что будут говорить сейчас, зная, через что он прошёл и как жил последние несколько лет? Для нескольких новичков Рид был загадкой, о нём знали только то, что транслировали в новостях (благодаря тому, что исчез он в Детройте, неудачная слава докатилась и до этого города). Старички же, как Тина и Крис, которые успели получить звания детективов, смотрели неуверенно, переглядывались и мялись у своих мест, подбирая слова. Неловкость, которая повисла в воздухе, можно было пощупать руками, но развеял напряжённую атмосферу Коннор.
— Детектив Рид, не думал, что когда-нибудь скажу нечто подобное, но рад вас видеть в добром здравии. — И протянул руку.
— Не могу сказать тебе того же, тостер, — по доброму подстегнул Гэвин и пожал тёплую ладонь.
