сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 43 страниц)
Собрав остатки упрямства и сил, Гэвин крепче вцепился в спинку кровати и, напрягшись, вслепую пнул андроида. Ступни на доли секунд упёрлись в твёрдый торс, а потом раздался грохот, когда Тин свалился с кровати. Тяжело дыша, Рид без сил откинулся обратно на постель.
Тишина после падения растянулась на целую вечность. Андроид молчал, не шевелился, перестал имитировать дыхание, и если бы Гэвин не знал наверняка, что находится в комнате не один, подумал бы, что Тин ушёл. Это затяжное молчание пугало. Насколько же сильно он разозлился? А потом странный вздох, как у уставшего человека, и шорох ткани, пока поднимался с пола.
— Гэвин, — несмотря на ситуацию, в статике голоса улавливались ноты восхищения, — ты не перестаёшь меня удивлять. Каждый раз, когда мне начинает казаться, что этап ярого отторжения позади, ты преподносишь подобные сюрпризы. Скажи, — голос звучал натянуто вежливо, — зачем ты это сделал?
В ответ лишь тяжёлое дыхание и тишина. Сглотнув набежавшую слюну, Рид пытался успокоить бу́хающее в горле сердце, но пугающее предчувствие медленно нарастало в сознании. С тихим шорохом открылась дверь, и послышалась шаркающая походка Эрты.
— Зачем она здесь? — звучало слишком сипло. — Тин, блядь, не молчи!
Ответа не было, только какие неопознаваемые шорохи, щелчки и непонятный, едва различимый скрип. Тук-тук, пластик о пластик, и Рид догадался — андроид готовил шприц.
— Не нужно, — в горле пересохло, запершило, но через силу Гэвин выдавил продолжение, — пожалуйста.
— Ты молодец, Гэвин, что попросил, но я не могу закрыть на произошедшее глаза. Я ведь уже говорил, мне нужна уверенность в том, что ты не выкинешь подобный фортель с кем-то из посетителей. — В бедро болючим укусом впилась игла, и раствор защипал практически мгновенно. — Но раз ты не понимаешь, то продолжим тренировать твою покорность. Я ввёл двойную порцию возбудителя, добавь сюда остаточное действие прошлой дозы, и примерно поймёшь, что тебя ждёт. Это планировалось в качестве крайней меры, я не хотел прибегать к подобному, но ты вынудил меня, Гэвин, и будешь наказан. Сейчас я вставлю в тебя вибратор, застегну на члене ограничитель и уйду, оставив тебя в одиночестве. Ты не кончишь, пока я не вернусь.
— Не надо, — загнанный и жалобный тон.
— Поздно, Гэвин. Я хочу, чтобы ты чётко запомнил эти ощущения, ведь именно это будет ждать каждый раз, если ты решишь навредить посетителям или не будешь слушаться их приказов. А сейчас я тебя оставлю, чтобы ты хорошенько подумал, хочешь ли ты в будущем хоть раз пройти через подобное.
Скрип матраса, когда Тин поднялся, шорох одежды и удаляющиеся шаги. Финальный щелчок замка, когда дверь за андроидом закрылась, и Гэвин остался в одиночестве.
Дрянь в крови распространялась с невообразимой скоростью, подчиняя организм единственному неуправляемому желанию – желанию секса. Без зрения переключить фокус внимания было не на что, а тишина вокруг только усугубляла положение — осязание обострилось до предела. Чувствовалась каждая мышца, каждый натянутый нерв, бешеное течение крови по венам и дикое, ничем не сдерживаемое возбуждение. Хотелось даже не секса, а траха, ебли, случки — чего угодно, настолько глубоко влияние наркотика распространило свои корни, впилось ими в подкорку мозга, отравило каждую клетку. И ни шанса сбросить напряжение, ни малейшей возможности, ведь руки намертво прикованы к кровати, шея в кожаных тисках, ноги тоже снова закреплены: не перевернуться, не изогнуться, чтобы хотя бы потереться об одеяло или матрас. Только лежать с топорщащимся вверх членом и жалобно скулить, умоляя сделать хоть что-то с невыносимой жаждой.
Это было слишком: тяжело, обжигающе, почти больно. Сердце в груди колотилось с нечеловеческой скоростью, ломилось в кости отбойным молотком, грозя в любой момент пробить телесную оболочку и вырваться на свободу. Вынести подобное было за гранью возможностей, казалось, что где-то на горизонте уже маячит сердечный приступ или хотя бы бессознанка, но очередное сокращение сердечной мышцы, новый виток отравленной крови, и с губ в ритме вибрации срывались стоны и крики, то и дело перемежающиеся с мольбами. Пусть кого угодно приводят, лишь бы это закончилось. Но только тело продолжало выгибаться, срывающийся голос растворялся в воздухе, а конец всё не наступал.
Тин сидел на полу, прислонившись спиной к двери, за которой в горячке опьяняющего возбуждения лежал Гэвин. Из-за до предела открытых диафрагм, глаза андроида казались чёрными провалами, зона резкости сузилась до минимума, размытие покрывало почти всё поле зрения, оставив за чертой восприятия окружающее пространство. Но Тину было неважно, как реагировали визоры — основная информация поступала с видеокамеры под потолком.
Живое тело, распростёртое на кровати, поражало своей слабостью и совершенной несовершенностью. Инстинкт размножения, с рождения заложенный в каждого человека, был потрясающей воображение разрушительной силой, настолько, что человеческая культура годами строилась вокруг культа сексуальности. Вот он, лучший способ управлять кем-то — секс. Дай его людям, они будут если не счастливы, то довольны, а лиши его, то сразу открывается такой простор для управления. Доведи человека до крайней точки напряжения, и он будет готов сделать если не всё, то почти всё.
Сколько ещё вытерпит Гэвин, прежде чем попросит помощи, позовёт, сдаваясь под напором похоти? Не так, как он выкрикивает сейчас, а по-другому, честно и осознанно. Прошло уже семь минут и пятьдесят три секунды с момента введения препарата, температура тела поднялась почти на полтора градуса, сердцебиение — девяносто пять ударов в минуту. Девяносто шесть. Девяносто семь. Тин не собирался подвергать Гэвина опасности, внимательно следил за состоянием, чтобы вовремя прийти на помощь, но организм детектива достаточно вынослив, чтобы вытерпеть действие наркотика ориентировочно в течение получаса. А вот сдастся ли к тому моменту сознание, переступит ли Гэвин через себя, чтобы избавиться от нереализованного желания?
Сдастся, однозначно сдастся, и, судя по состоянию, ждать осталось не так уж много.
Видеть мучения Гэвина было тяжело, уровень стресса повышался до критических значений, хотелось прекратить издевательство над дорогим человеком (возможно, даже не стоило их начинать), но…
Н̶̡͉̭̤̝͚͇͓̭̍ͭ͊̄ͬ̽ͬͤ̀̀͘͘͜͢о̄̋͛̈̓̋ͤ͛͜͜҉͜͡͠҉̴͔̗̥̥̲͚͈̗
Это «но» маячило в списке задач, как навязчивая муха перед носом, только прихлопнуть не получалось, ведь если начал, нужно доводить до конца. Даже когда тяжело смотреть, когда хочется всё бросить, нужно терпеть вместе с Гэвином, которому сейчас в разы хуже.
Восемнадцать минут четырнадцать секунд, предел почти достигнут.
Моргнув, андроид перенастроил визоры и поднялся с пола. Холодная, шероховатая дверь под пальцами ощущалась чем-то нереальным, иллюзорным, словно попал в виртуальный мир. Стресс разрушал восприятие окружения, процессор требовал перезагрузки, сигналы обрабатывались с задержкой, пока незначительной, но в любой момент всё могло измениться. Нужно было заканчивать эту омерзительную пытку и никогда к ней больше не прибегать, она тяжело сказывалась на них обоих.
— Больше никогда. — Скин на лице растворился, и Тин вцепился пальцами в ручку, готовясь войти внутрь.
Во рту пересохло, нос заложило, глаза слезились от трения и пота, а солёные капли впитывались в и так вымокшую повязку. Сил стонать и кричать не осталось, из горла слышались только жалкие всхлипывания. Это не возбуждение, это ад, который прожигал изнутри, который вынуждал метаться, молить, доводил до истерики, а пытка всё не кончалась. Когда справа раздались шаги, язык уже не ворочался, просьбу выдавить не получалось.
— Тише, всё хорошо, — сбоящий шёпот у щеки, — ты молодец.
Касание приятно прохладных пальцев к члену, свобода от давления ремешка и сведённые судорогой ноги. Тело трясло, как в припадке, когда удовольствие и напряжение нашло выход в виде выстраданного оргазма. Сознание не воспринимало реальность, почти полностью отключившись от происходящего. Обрывками запомнилось, как Тин освобождал от наручников, как вытирал сперму и, кажется, промокнул пот. А потом шелест одежды и тёплое твёрдое тело под боком. Крепкие объятия укачивали, избавляя от напряжения, успокаивающие поглаживания по волосам, спине, плечам воспринимались как что-то нереальное, выдуманное, а бесконечный поток механических «прости» однозначно являлся частью сна. Или всё-таки не являлся?
Сексуальное напряжение истощило настолько, что не получалось отличить сон от реальности. Перед глазами всплывали какие-то образы, старые, забытые или совсем свежие, звучали голоса, что-то рассказывали, шептали, спрашивали. Гэвин отвечал, сонно ворочая языком, что-то говорил, прерывался и продолжал уже с нового места, перескакивал с темы на тему. Происходило это в дрёме или наяву, мозг понимал слабо, но по мере того, как наркотик прекращал своё действие, шум в голове медленно затихал, сменяясь знакомой тишиной, прерываемой лишь чужим ровным дыханием. Было тепло, уютно, как дома, в собственной постели, и Гэвин, что-то неразборчиво промычав, уткнулся носом в чужую шею и затих окончательно, проваливаясь в глубокий сон.
Очнулся из-за громкого урчания живота и неприятного спазма в желудке, сразу почувствовал шевеление под боком и едва ощутимую вибрацию под ладонью. Тук-тук-тук — почти как сердце, но биение ровное, монотонное. Поняв, что во сне обнял андроида, Гэвин отодвинулся, позволяя Тину подняться.
— Что тебе приготовить? — спросил андроид, замерев у двери.
— Плевать, — хмыкнул Рид, — что быстрее.
— Хлопья? — спросил со смешком Тин и поймал подушку, которую вслепую бросил Гэвин. — Тогда яичницу. Эрта сменит бельё, и можешь снять повязку, когда я выйду.
И пока андроид ушёл готовить завтрак (или обед, тут не поймёшь), Гэвин, сдёрнув с глаз надоевшую тряпку и, бросив её на тумбочку, ушёл в душ. Тёплая вода побежала по уставшему телу, пока он, прислонившись лбом к холодному кафелю, вгрызался зубами в губу, душа рвущиеся наружу крики. Удар в стену, ещё и ещё, лишь бы выместить отчаяние, что комком подкатывало к горлу.
— Держаться, — одними губами, пока сбривал отросшую щетину, — рано или поздно это закончится.
Но мерзкий голос внутри твердил о том, что всё только начиналось.
========== Первый клиент ==========
Комментарий к Первый клиент
Часть этой главы в эмоциональном плане далась мне тяжелее всего...
— Сегодня к тебе придёт посетитель, — вещал голос из колонки, пока Гэвин равнодушно ковырялся в тарелке.
— Поэтому ты решил накормить меня чили кон карне,{?}[Острое блюдо мексиканско-техасской кухни из мяса с перцем чили] — невесело посмеялся Рид. — Так себе выбор, тебе не кажется?
— За время знакомства я не замечал у тебя проблем с пищеварением, если ты на это намекаешь, — ответил Тин, — но меня радует, что ты в состоянии шутить.
— Переживаешь, что у клиента не встанет на мою унылую рожу? — хмыкнул и отставил тарелку в сторону. Мысль, что скоро придётся ебстись с каким-то мужиком, аппетита не добавляла. Даже обсуждать это было противно, и лишь тупые комментарии позволяли отвлечься, переключить внимание и меньше нервничать.
— На любого найдётся свой клиент, даже на твою, как ты выразился, унылую рожу, — ответил Тин. — Ты недооцениваешь себя, Гэвин, шрамы на лице не делают тебя уродом. Ты красивый.
— Супер, теперь мне гораздо легче. Буду вспоминать твой комплимент, когда придёт время раздвигать ноги. — От волнения сарказм лился неконтролируемым потоком.
Светодиоды на колонке мигнули голубым, когда из динамика послышался странный звук, напоминающий вздох, но андроид не стал ничего говорить. В повисшей тишине открывшаяся дверь привлекла к себе внимание. В комнату вошла Эрта, которая несла в руках небольшую спринцовку.
— Подготовь себя, — сказал Тин, когда Эрта протянула Гэвину резиновую грушу.
Рид сверлил её взглядом, а внутри всё переворачивалось от отторжения и нежелания подчиняться. Он привык готовиться к приходам Тина, а иной раз тот не давал сходить в душ, сразу переходя к своим «тренировкам», но сейчас было иначе. Мозг до последнего отказывался принимать факт, что сегодня придётся трахаться с кем-то неизвестным, стена отрицания, что упрямо держалась всё это время, трещала по швам.
— Может, мне стоит тебе помочь? — механически прозвучало из колонки.
— Обойдусь. — Забрав у Эрты клизму, Рид скрылся в туалете.
Мозг упрямо отвергал ситуацию. Проще было представить, что это сон, иллюзия, чья-то больная фантазия, и всё происходит с кем-то другим. Может, нет никакой комнаты, нет никакого Тина и его недоломанной куклы, а картинку вокруг построило сознание (или подсознание). Может, во время захвата пуля Кастильо всё-таки пробила бронежилет, но не убила, а ранила, и сейчас тело лежит в коме на больничной койке, подключенное к аппаратам, и проецирует странные образы, сотканные из обрывков воспоминаний. И плевать, что ощущения боли, возбуждения, прикосновений такие реальные, мало ли, что происходит в мозгу и насколько сильно он верит в собственные кошмары. Для воссоздания комнаты, например, взята память о складе Голдберри, просто эта память немного приукрашена, именно поэтому ремонт свежий. Голос взят от Ричарда, который, нервничая, иногда срывался на статику, отсюда же эти странные вопросы и беспричинное подобие заботы. Эрта — собирательный образ, состоящий из прототипа, который вечно под боком у Камски, а дыра в голове, потому что Коннор пристрелил одну из Хлой, когда искал «Иерихон». Андерсон в тот день так красочно описывал случившееся в доме создателя андроидов, что додумать картинку не составило труда. Вот и всё, так просто и понятно. Понятно же?
— Гэвин, ты там утонул? — послышался из-за двери приглушённый голос, идущий из колонки.
«Лучше бы, наверное, утонул», — мелькнула мысль и почти сразу растворилась.
Цепь шумно волочилась по полу, когда Гэвин вернулся в комнату и, не смотря в сторону Эрты и голосового передатчика, сел на край кровати. Шарк, шарк, шарк — Эрта приблизилась, держа в руках шприц, наполненный прозрачной дрянью. Нога зачесалась ещё до того, как игла проткнула кожу, самовнушение играло злую шутку, но Рид и без того знал, что чесаться будет в любом случае. Пара секунд, пока наркотик вводился в мышцу, и лёгкая эйфория довольно быстро заволокла туманом мысли. Какой же мощный состав, по вене, скорее всего, было бы ещё хуже. Губы пересохли, и Гэвин сделал несколько глотков воды, борясь с глупой улыбкой. Член дёрнулся, постепенно наливаясь кровью, взгляд поплыл, расфокусировался, вылавливая из окружения отдельные фрагменты: вон штукатурка на потолке слегка отличалась по цвету в том месте, где прятали провода от видеокамеры; вон царапины на полу, где, предположительно, двигали мебель; мелкие крошки в щелях паркета — пыль или песок, который плохо вымыла Эрта. А потом щелчок дверного замка, и взгляд переместился на вошедшего мужчину.
Лет сорок-сорок пять, высокий, в теле, брюнет, квадратное лицо, такой же квадратный подбородок, выдвинутый слегка вперёд (кажется, такой называли волевым, но Гэвин не был уверен в правильности мысли), глаза — сердце пропустило удар — серые. Хотя нет, показалось, голубые, просто очень светлые. И ухмылка на губах пошлая, мерзкая, взгляд такой, словно товар в магазине оценивал, а не на человека смотрел. «Ты ведь и так для него просто товар», — возникло в голове.
— В жизни ты даже лучше, чем на фото, — прозвучал грубый бас.
Не зная, стоит ли вообще реагировать на комментарий, Гэвин продолжал молчать. Меньше открываешь рот, меньше шансов ляпнуть херню, за которую потом придётся расплачиваться.
— Молчишь, сучонок? Надеюсь, сосёшь ты лучше, чем поддерживаешь диалог, — паскудная усмешка на тонких губах и звякнувшая пряжка ремня, пока расстёгивал джинсы. — На колени, покажи, что умеешь.
Звон цепи, когда встал и приблизился к человеку, стук колен о паркет и попытка собрать хоть немного слюны в пересохшем рту. Стоило приспустить чужие джинсы и трусы, как в нос ударил специфический запах. Омерзительно. У фаллосов, которые пришлось обсасывать во время тренировок с Тином, не было никакого аромата, лишь лёгкий привкус силикона, который выветрился после нескольких использований. С людьми было иначе, у человека был вкус, запах, лобковые волосы, которые попадали в рот и проталкивались в горло, раздражая его. Абстрагироваться от хождения хуя во рту и глотке не выходило, от чужого пыхтения и комментариев — тоже. Если бы не наркотик, у Гэвина бы точно не встал, слишком противен был человек.
— На меня смотри, шлюха, — раздалось сверху, и Рид через силу поднял взгляд.
