сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 43 страниц)
Свидетельства в большей или меньшей степени отличались друг от друга, но были и общие черты. Все пострадавшие, как один, рассказывали о том, что очнулись в комнатах, будучи привязанными к кровати: шею опоясывал ошейник, цепь от которого крепилась к стене или уходила вниз, куда-то за спинку; руки были прикованы к кровати кожаными наручниками; некоторых особо буйных сковывали ещё и по ногам. Когда похищенные приходили в себя, одни андроиды «Нуэве» подготавливали их: мыли в небольших душевых, которые находились на территории каждой комнаты, брили, мужчин чистили, после — накачивали «отпечатком» и передавали в руки другим андроидам, которые начинали тренировки. Каждая «тренировка» была направлена на то, чтобы сломить волю, воспитать из человека секс-раба — покорного, терпеливого, выносливого. В зависимости от вводимой дозы наркотика и индивидуальной реакции организма, андроиды могли контролировать степень возбуждения жертв, доводили до края, слушали мольбы, вынуждали терпеть оргазм за оргазмом или наоборот подолгу не позволяли кончить. К особо стойким применялось дозированное насилие, чтобы сильно не портить товар, но большинству хватало недели постоянных «тренировок», чтобы сдаться. В итоге каждый рано или поздно опускал руки и начинал послушно подчиняться приказам клиентов, иной раз даже получая удовольствие от чужой ласки, которое усиливалось действием возбудителя.
Сколько времени пройдёт прежде, чем Гэвин перестанет сопротивляться: неделя, две, может, месяц? Пока расследование будет топтаться на месте, занимаясь бесполезными допросами, пересмотром памяти, изучением видеозаписей, Гэвин будет сидеть на привязи, вынужденный обслуживать по несколько человек на дню. Чужие мерзкие руки будут касаться его тела, гладить, сжимать, пока он будет стонать от быстрых толчков, не приносящих удовольствия. Один посетитель будет сменяться другим, но вот с похитителем дела обстоят иначе. За Гэвином необходимо следить, тренировать его, контролировать, разговаривать с ним, ласкать, и чем больше времени пройдёт взаперти, тем сильнее будет крепнуть связь. Двое из пострадавших, которых спасли в Лансинге, после суда продолжали держать связь со своими похитителями, один из них в интервью для Десятого канала открыто признался в своей любви и упорно отрицал наличие у себя Стокгольмского синдрома. Разовьётся ли у Гэвина такой же синдром?
«Ни одна преконструкция не даст ответа на этот вопрос, Ричи. Подобное можно выяснить только на практике», — в модуляции прозвучали странные интонации, похожие на смирение.
— О чём думаешь, Ричард? — вывел из задумчивости обеспокоенный голос Коннора.
— О расследовании, — уклончиво ответил Найнс, не собираясь делиться своими истинными волнениями. Коннор не поймёт, не сможет понять. При всей своей развитой человечности, коммуникабельности и обширном спектре эмоций Эйтс не знаком с таким понятием, как «любовь». Да, он знает, что значит любовь к свободе, к друзьям, к животным, но в романтическом смысле он не сталкивался ни с чем подобным. Ему не объяснишь те чувства, когда переживания настолько ломают алгоритмы, что готов пойти на всё, лишь бы любимый человек был рядом, лишь бы не запирался от своих чувств и был счастлив. — Куда мы едем?
— Сначала к судье за подписанным ордером, потом в Центр, в офис HughesNet. Нужно изъять данные пользователей, а руководство компании не принимает электронные копии ордеров, требуют физический. — Коннор недовольно сморщил скин на носу.
— Не хотят отдавать списки, поэтому тянут время, — хмыкнул Ричард.
— Согласен. Но как получим серийные номера андроидов, я направлю их Маркусу и оставлю твой ай-пи для обратной связи. Он перешлёт тебе контакты всех, кто отмечался в «Иерихоне», поедешь собирать показания. Людьми займёмся в последнюю очередь. И я должен тебя предупредить, — замявшись, Коннор задумчиво пожевал губу, — будучи в оцеплении, я связывался с Хэнком, используя общедоступную сеть, поэтому мой серийный номер тоже будет в списке.
— Как и мой, — тихо ответил Найнс и, видя немой вопрос в глазах собеседника, пояснил, — после захвата вызывал такси, чтобы добраться в сервис. Я подкреплю отрезок воспоминаний к делу, но…
— Но даже если ты или я что-то стёрли или редактировали, этого никто не заменит, ведь характеристики наших моделей позволяют незаметно вносить любые изменения. Никто не обнаружит подделку. — Выудив из кармана пиджака монетку, Эйтс начал крутить её в пальцах. — У тебя в любом случае есть алиби, ты же был в «Киберлайф». Даже учитывая, что из-за перебоев со связью они оформили тебя на два часа позже, этого достаточно, чтобы не вносить тебя в список подозреваемых.
— А что насчёт тебя, Коннор? — нахмурившись, спросил девятисотый.
— Всё сложно. В оцеплении я был один, домой тоже добирался без посторонней помощи. — Грустно вздохнув, Эйтс повернулся к собеседнику. — Я не стану скрывать от начальства эту информацию, так что если меня решат снять с дела, я не буду против.
— Нет, лучше не говорить об этом капитану Фаулеру. Если тебя отстранят, расследование замедлится ещё сильнее, ведь подходящей замены на твоё место нет. Капитан непрозрачно дал мне понять, что ведущим следователем в этом кейсе мне не быть, а ни лейтенант Андерсон, ни любой другой детектив в участке не сможет понять ход мыслей андроида.
— И что ты предлагаешь? — Коннор вышел из беспилотника, остановившегося у здания суда.
— Зарегистрируй свою память в качестве улики и не акцентируй внимание на том, что мы можем редактировать видео и аудио ряд. Никто, кроме андроидов RК800, меня и нескольких разработчиков не знает об этой особенности, вопросов не возникнет.
— Ричард, ты же понимаешь, что это преступление?
— Понимаю, как и то, что если мы с тобой пополним ряды подозреваемых, то ФБР с радостью захапает кейсы по картелю «Нуэве» и по поиску детектива Рида себе. Сам знаешь, какому из этих дел будет отдан приоритет, — ответил Найнс, высунувшись в окно. — Так что давай перестанем тратить время впустую, забирай ордер, и поедем в офис провайдера. Я подожду тебя в машине.
Получив согласный кивок, девятисотый проводил взглядом удаляющуюся спину. И пока Коннор разговаривал с судьёй, Ричард решил ознакомиться с отчётами Хэнка и криминалистов, которые как раз закончили обследование тоннеля. Ожидаемо следов было слишком много, чтобы выявить в общей массе отпечатки протектора машины Гэвина. Криминалисты собрали коллекцию бычков, пластиковых осколков, грязи и прочего мусора, но среди почти двух десятков зарегистрированных улик напрямую к Гэвину относился только блок управления навигацией от его «хонды», который Флейшманы достали из кустов на выезде из тоннеля. Из-за снятого блока модуль GPS перестал работать, отследить перемещения автомобиля не представлялось возможным. Лейтенант собирался начать проверять камеры в ближайших к выезду магазинах в надежде, что где-то на кадрах мелькнёт «хонда» детектива Рида.
«Глупое занятие, есть минимум четыре способа проехать от тоннеля два квартала в нескольких направлениях и остаться незамеченным», — сказала модуляция голоса Гэвина.
— Именно поэтому основное внимание лейтенант решил уделить не видео, а осмотру автомобильной свалки, — прошептал Ричард.
«Молодец старпёр, не сегодня-завтра найдёт тачку. Раскрытию дела это не поможет, следов, ведущих к преступнику, всё равно нет, зато на стоянке участка машина будет целее, чем среди остального ржавого хлама».
Андроид коротко кивнул своим мыслям, следя за тем, как к беспилотнику приближается Коннор. Верно ли было просить его утаить от капитана умение изменять воспоминания? Именно Коннор обозначил тринадцатипроцентную вероятность того, что детектива похитил вовсе не картель, именно Коннор первым заподозрил участие андроида, при этом у него нет алиби, зато за спиной уйма конфликтов с Гэвином. Почти идеальный подозреваемый.
«Не вини Коннора», — буркнул голос Гэвина.
Нет, решение верное, не стоит в нём сомневаться. Расследование идёт по следам «Нуэве», подозревать коллегу и менять курс из-за вероятности в тринадцать процентов было бы глупо.
До офиса провайдера доехали быстро. Пока Коннор передавал ордер, Ричард снова ждал в машине, анализируя сложившуюся ситуацию.
— Я отправил список пользователей Маркусу, — не успев сесть в такси, начал Эйтс. — Он пока занят переговорами, не хочет отвлекаться, пришлёт тебе контакты андроидов в течение часа-двух.
— Что дальше? — хмуро спросил Найнс.
— Я планирую присоединиться к Хэнку, чтобы помочь в поисках машины детектива Рида. Городская свалка огромна, возможно, потребуется участие патрульных, но сначала я хочу осмотреться самостоятельно. Тебе же, Ричард, советую взять выходной, выглядишь не очень, а уровень стресса нетипично высокий, — обеспокоенно закончил Коннор.
— Предлагаешь мне отдыхать, пока все остальные заняты поисками? — раздражённо ответил девятисотый.
— Если не хочешь отдыхать, то займись другими кейсами. Только на сегодня капитан Фаулер снял тебя с полевой работы, но уже завтра тебя начнут вызывать на места преступлений, ведь основные обязанности он не отменял. Даже тебе будет тяжело совмещать текущие расследования с поиском детектива Рида, поэтому я советую взять отгул хотя бы на день, чтобы привести в порядок мысли и стабилизировать систему. Капитан Фаулер со мной согласен и готов одобрить внеплановый выходной.
— Успел за моей спиной пообщаться с капитаном? — Диод мигнул красным, а пальцы со скрипом сжались в кулак. — Сначала один выходной, а потом что, попросишь, чтобы меня сняли с дела?!
— Не выдумывай, — натянуто спокойно ответил Эйтс, стараясь скрыть беспокойство. — Если хочешь знать правду, то я бы действительно предпочёл отстранить тебя от расследования и закрыть доступ к данным. Ты не объективен.
— Это я-то не объективен? Да ты же терпеть не можешь Гэвина! Уж это явно не способствует твоей объективности. — Девятисотый едва сдерживал желание приложить коллегу головой о стекло.
— Моя нелюбовь к Риду не имеет отношения к делу, я могу абстрагироваться. Он наш коллега, полицейский, хороший детектив и жертва похищения, моё личное мнение на его счёт никак не влияет на расследование, чего нельзя сказать о тебе, — серьёзно ответил Эйтс.
— О чём ты?
— Не притворяйся, что не понимаешь. Я давно заметил, как ты смотришь на Гэвина. Он тебе нравится, Ричард, причём достаточно сильно, учитывая, как эмоционально ты себя ведешь. Боюсь, из нас двоих единственный, кто не может вести себя объективно, — это ты, — тихо, успокаивающе, чтобы не провоцировать новый эмоциональный всплеск. — Не могу сказать, что понимаю твой выбор, но твоя личная жизнь меня не касается, единственное, что меня волнует — это результат расследования. Пока ты в таком состоянии, пользы от тебя немного. — Склонив голову, Коннор заглянул в глаза собеседнику. — Прошу, это только один день.
— Ладно, — скрипнув зубами, согласился андроид. — Но держи меня в курсе событий.
— Конечно. — Тепло улыбнувшись, Коннор добавил адрес Ричарда в маршрут.
***
И снова вокруг только она — тишина. Ни шелеста листьев за окном, ни разговоров соседей за стеной, ни шума проезжающих автомобилей. Лишь густое, тягучее, как расплавленный гудрон, молчание, которое заполняло собой всё пространство. Почти вакуум, только с воздухом.
По мере пробуждения в голове нарастал монотонный гул, будто огромная кошка легла рядом с ухом и мурчит на низких частотах. Хотелось отмахнуться, прогнать настырное существо, чтобы шло вибрировать в другое место и не усугубляло и без того плачевное положение. Откуда вообще взялась чёртова кошка, прибежала от соседей? Вяло взмахнув рукой, Рид ощутил только пустоту, странную мягкость под пальцами и на периферии сознания успел услышать, как звякнул металл. Сонный мозг медленно обрабатывал поступающие сигналы, неторопливо подбрасывал воспоминания случившегося.
Сначала накрыло чувство непреодолимой слабости, будто во сне успели вскрыть грудину, брюшную полость, вынули поочерёдно каждый орган, заменив его облегчённой пластиковой подделкой. Откуда такие ассоциации, Гэвин понять не мог, просто чувствовал, как внутри что-то дрожит, сжимается, вибрирует, посылая странные омерзительные ощущения по всему телу. И сердце так слабо билось о рёбра, словно его и не было вовсе, будто теперь вместо верной мышцы установили синтетику.
— Какой… бред. — Если бы не сухость во рту, Гэвин бы засмеялся глупостям, которые подбрасывало сознание. Реакция организма на снотворное, любой вид наркоза, алкоголь всегда была крайне неприятной: перед глазами двоилось, мысли путались, в течение суток держалась сонливость и слабость, временами тошнило, а бывало, что и того хуже.
Несколько раз Гэвина выщёлкивало обратно в далёкое чёрное небытие. Реальность мерцала и гасла редкими вспышками, не приносящими ни бодрости, ни понимания. Единственное, что успел осознать Рид, — он больше не в подвале, вокруг слишком светло, а телу подозрительно тепло и уютно. Сколько именно раз организм пытался выдернуть из болотного марева бессознанки, Гэвин сосчитать не в состоянии, но когда спустя минуты (часы, дни?) глаза таки удалось открыть, картинка окружающего пространства начала проступать на хрусталике, как детская переводилка на коже.
Комната небольшая, светлая, стены окрашены в нежный бежевый цвет. В центре кровать, удобная, с упругим поддерживающим матрасом, на котором комфортно лежать, ведь даже спустя много — сколько? — времени мышцы не затекли. Подушка под головой тоже удобная, судя по ощущениям, ортопедическая. Справа белая деревянная дверь, какие ставят между комнатами, с виду самая обыкновенная. Рядом, через метр, ещё одна дверь, возможно, в ванную комнату, но Рид не уверен в предположениях. Слева простая деревянная тумбочка, окрашенная в белый, сверху на ней бутылка воды и тарелка с жареными яйцами, беконом и слегка подгорелым тостом. Судя по несчастному заветренному желтку, стояла тарелка не один час. Чуть в стороне, балансируя на самом краю, стояла непонятная пластиковая тара, голубая, слегка вытянутая, с крышкой.
— Что за недоделанный совок? — просипел Рид, разглядывая незнакомый предмет.
Приподнявшись, Гэвин протянул руку к тумбочке. Звякнула натянувшаяся цепь, и Рид, вздрогнув, посмотрел на запястья, к которым крепились наручники из кожи. Движения ограничивались длиной цепей, которые от фиксаторов уходили куда-то вниз, под кровать.
— Пиздец, — сорвалось сипением с пересохших губ.
Подскочив в сидячее положение, Рид, схватившись за голову, шумно выдохнул от накатившего головокружения — слишком резко поднялся. Белое одеяло соскользнуло с торса к ногам, и Гэвин, справившись со слабостью, опустил голову вниз. Он был голый. Полностью. Забрали даже бельё.
— Невозможно, — в неверии прошептав, он обернулся за спину, а руки неконтролируемо коснулись шеи. Пальцы нащупали мягкую кожу с железными клёпками, скользнули к загривку, наткнулись на припаянный карабин, от которого к стене шла длинная цепь. — «Нуэве»…
Горячее, удушливое поднялось по пищеводу, стоном вырываясь из пересохшего горла. Вдох, выдох, вдох, выдох — быстрее, чаще, пока перед глазами не заплясали цветные мушки, а сердце не забилось в желудке, висках, в каждой клеточке. Ладони резко вспотели, а следом за ними, кажется, и всё тело, словно окунули во влажную духоту парилки и через секунду выдернули в промозглую зиму. Волна слабости, дрожи, снова и снова.
— Да ни хрена подобного, этого быть не может!
Борясь с внезапной панической атакой, Гэвин схватил со стола бутылку воды, едва не опрокинув тарелку. Плеснув на лицо холодную влагу, он сделал несколько глотков. Плевать, если там снова какая-то дрянь, пусть хоть цианид сыпят, но сейчас нужно было переключиться хоть на что-то, сосредоточиться на простом, знакомом действии. Жажда отступала, смываемая приятным вкусом воды, напряжённые мышцы медленно расслабились, пока Рид, прикрыв глаза, делал глоток за глотком. В руке захрустел пластик, когда бутылка сжалась, отдавая последние капли — Гэвин так увлёкся, что осушил всё за раз.
— Уроды! — Пустая бутылка полетела в сторону двери, взгляд скользнул выше, к потолку, цепляясь за неприметный глазок видеокамеры. — Шлюху из меня сделать вздумали?! Хуй там, не дождётесь, мрази, я вас всех поубиваю! Глотки перегрызу!
Удар по матрасу не принёс удовлетворения, как и последующие десять. Внутри жгла ярость, бушевала чистая, ничем не сдерживаемая ненависть, перед глазами возникали картины одна краше другой, как хватал пистолет и шёл напролом, отстреливаясь от людей, андроидов, оставляя за спиной истекающие алым и синим тела, а впереди фантомом без лица маячил неизвестный, который посмел похитить, посадить на цепь, словно псину.
— Чёрт, они ведь не могли, не могли так быстро… — Но окружающая реальность говорила об обратном.
Откинувшись на подушку, Гэвин прикрыл ладонью глаза. Не понятно, сколько лежал, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и привести в порядок мысли. Не паниковать, успокоиться, действовать по ситуации. Сейчас главное — выжить. В участке должны были заметить исчезновение, наверняка уже обыскали квартиру, проверили камеры, начали допрос ублюдка Кастильо. Копы своих не бросают. Ричард не бросит.
«Зато его бросил ты», — проснулся внутри мерзкий голосок.
— Заткнись, просто заткнись.
