Текст книги "Затянувшееся путешествие (СИ)"

Автор книги: Niole

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Валя всегда поражалась какие невероятные рулады могут выдавать люди, оказываясь в неприятных ситуациях. Вот и Валга вопила так, что,казалось, потрескаются все оставшиеся стёкла в таверне. Валентина, разумеется, не стала слушать вопли хозяйки, а рыбкой нырнула в окно и побежала прочь.

Стража Фолкрита сориентировалась очень быстро. Петляющая, будто заяц, Валя, услышала за спиной собачий лай и крики. Ей оставалось лишь надеяться, что Нарри успела завести Пушка и пёс не выведет на неё преследователей. Выбегая из города в лес, женщина едва не упала, перецепившись через надгробие. Кладбище Фолкрита было таких размеров, что львиную долю пути Валентине просто пришлось прыгать через препятствия в виде могильных плит, теснившихся друг возле друга. Когда, наконец, могилы закончились, то вместе с ними закончился и сам Фолкрит. Валя погрузилась в густую тень местных лесов. Спотыкаясь через корни в неудобных башмаках и со шляпой, то и дело сползавшей на лицо, женщина вслушивалась в звуки леса, пытаясь определить, насколько близко её преследователи. Валентина бежала, уже не заботясь о том, чтобы спутать следы, а лишь о том, как бы не сбить дыхание. Попутно шаря глазами в кромешной темноте в поисках хоть какого-нибудь водоёма, куда можно было бы бросить всё честно украденное. Но, как назло, никакого мало-мальски приличного озера на пути не было. Зато были лужи жидкой грязи, прихваченной сверху ледком, полуразложившийся труп лисицы, в который Валя влезла ногой, и бесконечные ряды деревьев.

Какова же была радость женщины, когда среди леса тускло блеснуло озеро. Если так можно было назвать очень большую лужу, расположенную на прогалине среди деревьев. В эту лужу и отправилась конторская книга, вместе с серебром и деньгами. С последними Вале было расставаться особенно непросто, но здравомыслие взяло вверх. Далее последовал сложный обманный манёвр в виде переодевания в сыром, холодном овраге, натирания сапог вредозобником и утилизации отслуживших лохмотьев в той же луже.

На обратном пути, Валентина едва не натолкнулась на своих преследователей, но вовремя заметила факелы, среди деревьев, и изменила траекторию своего движения. Так, с горем пополам, увязая в сырой земле, местами подёрнутой ледяной коркой, женщина вернулась в город. Кладбище не удалось миновать и на этот раз. Пробираясь мимо могил, Валя невольно задумалась о смертности среди населения Фолкрита, которая, судя по количеству надгробий, была немалой.

В Фолкрите и таверне, как ни странно, переполоха не было. Несмотря на дерзкое ограбление, Валга исправно обслуживала посетителей и приветливо улыбнулась Валентине, которая забравшись в предусмотрительно открытое окно своей комнаты, спустилась в зал. Пушка женщина застала на своей кровати со здоровенным мослом в зубах. Нарри справилась со своей несложной задачей на отлично.

– Валли, иди скорее к нам! – зычный мужской голос заставил Валентину вздрогнуть, но, оглянувшись, она с облегчением увидела, что звал её ни кто иной, как Фаркас.

Соратники в компании барда устроились в углу зала и предавались своему излюбленному занятию после крушения черепов – напивались. Вилкас любезно пододвинулся, освобождая женщине место возле себя, и Вале ничего не оставалось, кроме как сесть рядом с ним.

Краем уха слушая болтовню Левелина, Валентина думала о том, как часто она бежит от кого-то. Грубо говоря, всё её путешествие сводилось к бесконечным побегам. Вот и теперь она нервно вздрагивала каждый раз, когда распахивалась входная дверь трактира, и не напрасно.

– В таверне было совершено преступление! – оповестил всех гостей заведения зычный голос стражника. – Просим никого не покидать зал, пока мы не опросим посетителей.

– Так вы же ловили кого-то? Чего? Не догнали? – насмешливо спросил один из местных, уже изрядно принявший на грудь, судя по красной роже и блестящим глазкам.

– Поймаем, – с нажимом ответил стражник и в несколько широких шагов добрался до стола, где устроилась в компании Соратинков и барда Валя.

Женщина старалась не смотреть на Вилкаса, который в свою очередь не прекращал сверлить её глазами с того самого момента, как в таверну вошли стражники.

– Вы прибыли сегодня? – блюститель порядка стянул с головы остроконечный шлем, выставляя на всеобщее обозрение седеющую шевелюру.

– Да, – ответил Молодой Волк, медленно отрывая взгляд от Валентины, – я и мои люди прибыли сегодня, вместе с таном Фолкрита.

– Кто остановился в трактире на ночь? – продолжал допрос стражник.

Валя ощутила, как все глаза обратились на неё.

– Я, – невозмутимо ответила женщина, глядя снизу вверх на собеседника.

– Вы видели здесь подозрительного мужчину во рванье? Свидетели говорят, что он выбрался из окна второго этажа, – мужчина подозрительно прищурился, разглядывая испачканные сапоги Валентины.

– У меня в комнате сидит мой пёс. Это не вполне миролюбивое животное, а так как ни крови, ни тряпок у себя я не обнаружила, значит никого, кроме меня и собаки в моей комнате не было. Если вы об этом, – невозмутимо ответила Валя, слегка приподняв бровь.

Краем глаза женщина заметила Нарри, которая выглядывала из кухни. Девушка была бледнее смерти.

– Может, вы всё таки позволите осмотреть вашу... – договорить стражнику не дал Вилкас.

– Благодаря этой женщине жив ваш тан, жив я, а ты знаешь, кто я такой, так ведь, солдат?

– Знаю, – растерялся пожилой стражник, – но я обязан проверить...

– Ты обязан проверять тех, кто вызывает подозрение. Тот, кто сидит за одним столом с Соратниками, может вызывать подозрение? – взревел Вилкас, а таверна ответила ему согласным гулом.

– Преступником может оказаться кто угодно, – уже не так твёрдо попытался парировать блюститель порядка и, как оказалось, зря.

Стол с грохотом отлетел в сторону, открывая проход для Фаркаса, кто-то в зале взвизгнул. Здоровенный норд, выпятив грудь и закатив рукава белоснежной рубахи, подошёл к ошалевшему стражнику и ухватил его за грудки.

– Ты обвинил в преступлении мою сестру по оружию, – зарычал Фаркас, нехорошо глядя на пожилого мужчину.

Валя с изумлением увидела, что ноги блюстителя порядка оторвались от земли, а сам бедолага затрясся от ужаса.

– Эй, всё, хватит, – попыталась вмешаться женщина, но её остановил бард.

Лицо Валентины приобрело такое же выражение, как и физиономия стражника, когда она увидела, какая мрачноватая улыбка играет на губах обычно миролюбивого Левелина.

– Я н-н-никого н-н-ни в ч-ч-чём не обв-в-винял, – заикаясь прохрипел мужчина. – Я п-п-просто делаю с-с-свою рабо-т-т-ту.

Валя с ужасом представила себе, что ждёт Фаркаса, если он начнёт размахивать кулаками. Перед глазами уже встала картина, в которой отважного Соратника скручивают по рукам и ногам вместе с его братом, самой Валей, а заодно и Левелином с Ньядой, и тащат в местную тюрьму. Но, как ни странно, в решении вопросов силовыми методами Фаркас был куда убедительнее, нежели его более рассудительная копия.

Соратник просто-напросто выволок стражника из таверны, по пути разбив носы нескольким, попытавшимся вмешаться, и швырнул бедолагу в кучу навоза, красовавшуюся около одного из ближайших домов. После этого темноволосый норд повернулся к онемевшей толпе за его спиной с одним единственным вопросом:

– Кто ещё хочет?

Ответом послужило безмолвие. После всего Фаркас, как ни в чём не бывало, вернулся в трактир, поставил стол на место, и, бросив, на растрескавшееся дерево несколько септимов, громко потребовал выпивки.

Остаток вечера Валя сидела тише воды, ниже травы, изредка присоединяясь к тостам за здравие Соратников. Когда, наконец, её собутыльники пришли к кондиции, когда им было всё равно с кем пить и о чём говорить, женщина сбежала из-за стола и поспешила укрыться в своей комнате.

Пушок встретил хозяйку с радостным поскуливанием. Валентина ласково потрепала пса по косматой башке и плюхнулась на кровать. Нервное напряжение последних часов начало спадать, а ворчание Пуша, играющего с обглоданной костью, успокаивало ещё больше. Осторожный стук в дверь заставил Валю занервничать вновь.

– Кто там?

– Нарри, госпожа.

Валентина со стоном слезла с постели и открыла дверь. Девушка лучезарно улыбалась.

– Спасибо вам!

– За что? – Валя сделала вид, что совершенно не понимает о чём это говорит служанка.

– За то, что вы – такой замечательный посетитель, – всё поняла девица. – Вы ещё задержитесь у нас?

– Не думаю, что надолго, – женщина оперлась плечом о дверной косяк. – Мне в Рорикстед надо.

– Это граница с Пределом, – обеспокоенно взглянула на собеседницу Нарри, – там опасно. Но, кажется, я смогу вам помочь.

– Каким образом? – Валентина прищурилась в тусклом освещении коридора.

– У нас остановился торговец. Завтра он отправляется с обозом в Картвастен. Они наверняка поедут через Рорикстед, и, думаю, не откажутся от ещё одного меча в пути.

– Ты договоришься с ним?

– Конечно, – ещё шире улыбнулась Нарри. – Ждите меня завтра утром с вестями. Доброй ночи, госпожа.

Девушка испарилась, а Валя ещё какое-то время торчала в дверях, улыбаясь, как дурочка. В кои-то веки ей попалась благодарная девушка, а не сволочь. Женщину передёрнуло, когда она вспомнила об Изольде.

Но заснуть Валентине не дали и теперь. Спустя четверть часа после визита служанки в дверь снова постучали. Даже не постучали, а забарабанили с такой силой, что несчастная дверь чуть не выпала, вместе с луткой.

– Да что же за таверна такая!– рассердилась Валя. – Ни минуты покоя! Ну, чего надо?!

Женщина в ярости распахнула дверь и тут же её смял огромный, косматый зверь. От зверя исходил жуткий запах спиртного, руки монстра тут же обхватили Валину талию, а его сальные губищи впились ей в лицо. Прошло несколько секунд, прежде чем Валентина поняла, что напавшее на неё чудовище – никто иной, как пьяный вдрабадан Вилкас. С немалым усилием Валя отпихнула колючую физиономию Соратника.

– Да что на тебя нашло! Придурок волосатый!

Норд замер, глядя на женщину непонимающим взглядом.

– Я думал, мы помирились, – говорить, впрочем, как и стоять, у мужчины получалось с трудом.

– Помириться-то помирились, – поправляя на себе платье, ответила Валентина. – Но никто не говорил, что мы будем скреплять наше примирение в постели.

– Так, значит, – поразительно как быстро менялось настроение Молодого Волка, секунду назад он смотрел на женщину затуманенно влюблённым взглядом, и вот теперь в его голубых глазах сквозит ярость.

Валя устало села на кровать и обхватила голову руками. Ей меньше всего хотелось выпихивать Вилкаса из комнаты силой. На помощь пришёл Пушок, который опомнился после первого шока и с жутким рёвом кинулся на Соратника.

– Стоять, Пуш! – заорала женщина, но было поздно.

Норд успел выставить вперёд руку, защищая лицо, и зубы пса сомкнулись на предплечье мужчины. Вилкас взревел, ему вторила Валентина.

– Не тронь собаку, сейчас я его оттяну!

Случилось чудо и Молодой Волк её услышал.

– Брось, Пуш! Брось! – Валя перехватила пса за ошейник и принялась закручивать полоску жесткой кожи на шее собаки.

Наконец Пушку стало трудно дышать и он отпустил норда.

– Вот так, отлично, – успокаивающим тоном твердила женщина, оттягивая своего питомца в сторону и запихивая его на кровать. – Нельзя, нельзя его трогать, понял?

Пуш взглянул на хозяйку тёмными глазами, а Валя только вздохнула, понимая, насколько иногда собаки бывают умнее людей.

– Хороший у тебя пёс, – прохрипел протрезвевший Вилкас, зажимая здоровой рукой разорванные сосуды.

До поздней ночи они разговаривали, устроившись у очага. Соратник отказался пить исцеляющее зелье, заявив, что рана не смертельная и послужит ему уроком. А сама Валентина впервые за несколько месяцев чувствовала себя абсолютно спокойно. Оказалось, что раздор с Вилкасом значил для неё куда больше, чем этого хотела сама Валя.

Утро принесло прощание.

Нарри, как и обещала, договорилась с бородатым торговцем о том, чтобы Валентина сопроводила его обоз до Рорикстеда. За это обозный брался обеспечить женщину и её питомцев питанием.

Соратники тоже покидали Фолкрит. Валя сердечно обняла Фаркаса и Вилкаса, и чуть не прослезилась, когда увидела плачущего Левелина.

– Ты чего? – удивлённо вскинула брови женщина.

– Ты снова пропадёшь на много месяцев! – завыл бард, повиснув у неё на шее.

– Ну, я же знаю, где ты живёшь, а теперь ты вообще можешь мне писать, не таясь. Всё будет хорошо, мы снова увидимся, – соврала Валя так правдоподобно, что и сама почти поверила в искренность своих слов.

Женщина была опытной путешественницей и примерно понимала, что её цикл в этом мире медленно, но уверенно близится к концу. И очень скоро её будут встречать нервные учёные из лаборатории, а сама Валя будет заполнять тонны документации.

Солнечным, ветреным днём Валентина верхом на Угольке и в компании Пушка уехала вслед за обозом из Фолкрита.

– Не знаю, что бы мы делали без тебя, – тяжело выдохнул Андреас – торговец из Сиродиила, с чьим обозом сейчас двигалась Валентина.

Валя молча вытерла клинок об одежду разбойника, которого только что убила путём рассечения брюшной полости. Пара крупных мужчин из охраны обоза оттягивали трупы остальных членов банды с дороги.

– Всегда у вас так? – спросила женщина, пряча меч в ножны и оглядываясь в поисках Пушка.

– Практически, – покачал головой Андреас.

Это было пятое или шестое нападение с тех пор, как они выехали из Фолкрита. Все банды были хорошо вооружены и устраивали засады в тех местах, где обоз был наиболее уязвим.

– Я не плачу пошлину, – грустно пояснил торговец, а Валя понимающе кивнула и позвала своего пса.

Пушок появился из кустов с облезлым зайцем в зубах.

– Тебе лишь бы брюхо набить, – возмутилась женщина, но Пуш только вильнул хвостом ей в ответ.

Пёс сильно похудел за время пути, в роскошном хвосте красовалась целая гирлянда из репяхов, веток и сухих листьев. Валя героически пыталась разобрать этот гербарий, но затем плюнула – Пушок каждый раз нагребал в хвост новый мусор.

– Ничего, – негромко сказала Валентина своему питомцу, забираясь на спину Уголька, – доедем до Маркарта – там тебя откормим.

По словам Андреаса до Рорикстеда оставалось всего пару дней пути. И женщина искренне надеялась, что пройдут они спокойнее, нежели предыдущие. Помимо товаров, которые везли на больших телегах, Андреас гнал скот на продажу . У смирных животных был только один существенный недостаток – их трусость. Как только из леса доносился волчий вой, коровы поднимали переполох такой, что спать становилось совершенно невозможно. Валя пыталась дремать в седле, но всё равно к концу перехода она была совершенно измученной.

Каковой же была радость женщины, когда вдалеке среди каменистой равнины показались ухоженные домики маленькой деревушки.

– Это и есть Рорикстед, – буркнул угрюмый норд-охранник с металлическим кольцом в носу.

Валя кивнула, рассматривая рыжеватые крыши домишек. На дорогу выскочили несколько десятков детей и принялись бросать камни под ноги коровам.

– А ну пошли вон, негодники! – закричал Андреас, размахивая кнутом. – Поймаю – уши надеру!

– Где здесь таверна? – отвлекла торговца Валентина.

– Вон, – имперец указал рукой на длинное здание на небольшом холме. – Ты точно не хочешь поехать с нами дальше? Я в долгу не останусь.

– Нет, Андреас, у меня здесь встреча, удачи тебе, – улыбнулась женщина.

– Ну, бывай, – пожал плечами мужчина, – может, ещё и свидимся.

Валя помахала своим недавним спутникам рукой, и направила лошадь в сторону таверны. В трактире “Мороженый фрукт”, как гласила сверкающая свежей краской табличка, по-видимому, было много народу. Во всяком случае, привязать Уголька к коновязи у Валентины не получилось.

– Если хотите – я могу забрать вашу лошадку в свою конюшню, – предложил молодой рыжеволосый парень с персиковым пушком на щеках.

– Сколько? – коротко спросила женщина.

– На пяти септимах сойдёмся, – улыбнулся парень, – я – Эрик. Вы не бойтесь, я – сын хозяина трактира, лошадку вашу не обижу.

– Добро, – Валя быстро отсчитала требуемую сумму и передала монеты вместе с поводьями кобылы Эрику.

– Конюшенка наша – вот, – ткнул пальцем парнишка в добротный сарай рядом с таверной. – Лошадке хорошо будет. А собачку вы заводите, отец животных всяких любит, накормим, как положено.

С этими словами Эрик увёл Уголёк, а Валентина зашла в таверну.

Её догадка подтвердилась, народу в зале было столько, что не протолкнуться. Женщина с трудом добралась до хлопочущего трактирщика.

– Мне – жрать, собаке – мяса! – заорала Валя, стараясь перекричать окружающий её гвалт.

– Сделаю! – прокричал в ответ трактирщик.– Только мест свободных нет, ищите к кому подсесть!

Валентина озадаченно осмотрелась. Взгляд женщины упал на рыжую шевелюру мужчины, на руках которого восседала дородная грудастая девица. Норд что-то шептал своей подруге на ухо, но тут же чуть не уронил её с колен, когда увидел подошедшую Валентину.

– Детка! Наконец-то ты приехала! Мы с Нируином уже заждались! – радостно воскликнул Бриньольф.

– Угу, – буркнула Валя, устраиваясь на свободном стуле.

– А теперь, милая, – так же восторженно продолжил вербовщик, – рассказывай, как ты умудрилась сбросить с хвоста Соратников?! Я когда узнал – был просто поражён.

– Я должна рассказывать при этом сиськатом недоразумении? – ответила женщина, не сдерживая нахлынувшее раздражение.

– Что?! – возмутилась девица.

– Заткнись, – рявкнула Валя, – а то сиськи отрежу и в... – она замолчала, заметив с каким интересом смотрит на неё Бриньольф.

Что-что, а доставлять этому рыжеволосому подонку удовольствие сценой бабьей склоки Валентина не собиралась.

– Где босмер? – спросила она, решив сменить тему разговора.

– Вот же он! – норд ткнул пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж таверны в тот самый момент, когда по ней спускался

Нируин в одной сорочке навыпуск и штанах, обняв ещё одну красотку из числа местных.

Заметив, кто сидит рядом с Бриньольфом, босмер тут же отпихнул от себя девушку и посмотрел на Валю с таким лицом, что женщина невольно почувствовала себя монстром.

– Да уж, весёлая нам предстоит прогулка, – Валентина спрятала лицо в ладонях.

====== Глава 19. О том, что пользу здравомыслия никто не отменял. ======

– Соколовская Валентина Леонидовна, – бледная, сутулая девушка в чёрной кожаной куртке представилась комиссии.

– Навыки рукопашного боя, фехтования, верховой езды имеете? – спросил тучный мужчина, страдающий одышкой, и явно знающий о вышеперечисленном лишь по наслышке.

Валя бросила насмешливый взгляд на толстяка, и краем глаза заметила своё отражение в зеркале. Темноволосая, с огромными глазами, щедро намазанными чёрными тенями, она выглядела как воплощение всех пороков, присущих молодёжи, вместе взятых. Сборищу престарелых зануд было невдомёк, что эта странная девица успешно идёт на красный диплом в университете, разрядница по верховой езде и с двенадцати лет занимается кикбоксингом.

– Что-то имею, – протянула Валентина, нарочито растягивая слова и наслаждаясь раздражением, появившимся на лице чопорной бабули, восседавшей во главе длинного стола.

Старушка уже открыла было рот, но грянувший откуда-то сверху голос Бриньольфа заставил её замолчать.

– Детка, детка! Просыпайся, милая!

Валя дёрнулась и открыла глаза.

Бледным пятном лицо норда выделялось на фоне тёмного полотнища палатки.

– Детка, – ещё раз позвал вербовщик Гильдии и выдохнул с облегчением, когда Валя попыталась отмахнуться от него окоченевшей рукой.

Ночи в Пределе были неимоверно холодными. Идея мужчин спать всем вместе с целью сохранения тепла была отвергнута Валентиной после первой пробной ночи. Храп Бриньольфа и блудливые руки Нируина не давали заснуть, поэтому женщина заявила, что будет ночевать в компании Пушка в отдельной палатке. Но в эту ночь пёс запропастился где-то среди каменистых склонов, поэтому Вале пришлось спать в гордом одиночестве.

– Я проснулась, проснулась, – просипела женщина, пытаясь собраться с силами, чтобы сесть.

– Ты как лёд была, – Бриньольф принялся аккуратно сгибать и разгибать пальцы на Валиных ладонях. – Если завтра Пушок не вернётся – ляжешь с нами.

– Иди в даэдрово пекло, Брин. Я с вами не засну, – женщина кое-как зафиксировалась в сидячем положении и начала растирать свободной рукой онемевшие ноги.

– А одна ты заснёшь вечным сном, – буркнул мужчина. – Давай, вставай, погреешься у костра.

– Конечно погреюсь, – Валя, с помощью Бриньольфа, выбралась из палатки. – Подежурю и погреюсь.

Кое-как женщина подползла к жиденькому костерку, притаившемуся в неглубоком овражке, где путешественники и устроили себе стоянку, спасаясь от пронизывающего ветра. Под пристальным взглядом вербовщика, Валентина примостилась у огня и с наслаждением почувствовала, как холод покидает её тело.

– Ты чего спать не идёшь? – спросила она, заметив, что норд не спешит отдыхать.

– С тобой посижу, – зеленоватые глаза Бриньольфа прямо-таки светились тревогой, это было заметно даже в тусклом свете костра.

– Я что-то говорила во сне? – прищурилась Валя.

– Сперва да,– признался мужчина, – а потом затихла, будто обмерла.

Валентина тяжело вздохнула и уставилась на огонь. Прежде в путешествиях ей никогда не снились сцены из её прошлого, реального прошлого. Отчего-то невинное видение вселило в женщину неясную тревогу, которая весьма гармонично вписалась в плеяду других, не намного более приятных, ощущений. Это путешествие было странным, из ряда вон, оно будто изначально готовило Валю к чему-то плохому. Никогда прежде ей не доводилось участвовать в таком количестве переделок, как теперь. Предаться мыслям о грядущем мешал пристальный взгляд норда.

– Слушай, – не выдержала Валентина, – ты иди, днём от тебя будем мало проку, если не выспишься. Я подежурю, всё нормально.

Бриньольф подбросил в огонь несколько сучьев и глубоко вздохнул. Порыв ветра растрепал рыжие волосы мужчины, неопрятные пряди упали на обветренное лицо.

– Что с тобой не так, Валли?

Женщина тихо застонала и подняла глаза к холодному небу, словно сделанному из прозрачного синего хрусталя. В Пределе всё было другим, не таким, как в остальных владениях Скайрима. Другой ландшафт, другие люди, другой воздух и, самое главное, другое небо. Оно светилось изнутри, дышало какой-то дикой свободой, яростью, холодом, словно отражало в себе души Изгоев. По-счастью, знаменитых обитателей Предела путники видели только издалека, хотя и знали, что за ними пристально следят.

– Брин, мы же договаривались, что моё прошлое – только моё, – завела было свою обычную песню Валентина, но вербовщик Гильдии прервал её.

– Меня не волнует твоё прошлое, меня волнует настоящее, – мужчина подсел ближе и крепко ухватил рукой Валин подбородок.

“Твоё счастье, что у меня просто нет сил съездить тебе по рылу”, – подумала про себя женщина, а Бриньольф продолжал:

– Ты говоришь во сне, постоянно. И мне не нравится то, что я слышу, детка. А из того, что Нируин не обращает внимания на некоторые странности, я делаю вывод, что босмер или знает больше меня, или законченный дурак.

Валя медленным движением высвободила голову из рук норда.

– И ты хочешь быть уверенным, не ткну ли я тебя ножом в спину, или не забьюсь ли в припадке в самый неподходящий момент, так?

Бриньольф невесело усмехнулся, от чего морщины на его лице выделились чёрными тенями в отблесках огня. Сейчас норд выглядел куда старше обыкновенного, хотя спроси у Вали сколько лет вербовщику, она не смогла бы ответить.

– Я хочу оценивать все риски, детка. И не считай это корыстью, возможно тебе нужна помощь...

Над головами беседующих с едва слышным свистом пролетела громадная летучая мышь. Валентина недоуменно посмотрела на животное, планирующее в холодных воздушных потоках: в её мире летучие мыши были слишком теплолюбивыми.

– Если мне понадобится помощь, и ты сможешь мне её оказать, не сомневайся, я сразу скажу об этом. А мою ночную болтовню не принимай близко к сердцу. Это сказывается усталость, – Валя старалась говорить ровным, спокойным тоном, но была не уверена, что ей это удавалось.

– Хорошо если так, – задумчиво ответил Бриньольф, а затем встал. – Пойду я. Завтра тяжелый переход.

– Давай, – тепло улыбнулась Валентина.

Когда по овражку разнесся мирный храп норда, женщина наконец смогла углубиться в свои мысли. То, что она много говорит во сне, не было секретом для Вали. Нируин сообщил об этом ещё в самом начале их перехода. Босмер подсел к огню, уличив момент, когда Бриньольф крепко спал, и встревоженно поинтересовался, всё ли хорошо у Валентины. После этого разговора женщина пыталась несколько раз дозваться Молаг Бала, видя в нём причину своих проявлений лунатизма, но безуспешно. Очевидно, лорд даэдра был занят более важными делами, нежели наблюдением за Валей.

И вот теперь заволновался Бриньольф.

Валентине даже польстило такое внимание, ввиду её чувств к рыжему негодяю, но она совершенно утратила навыки разговоров по душам с объектами своих мечтаний. Поэтому теперь она сидела, вслушиваясь в ночную тишину, и чувствовала себя совершенно разбитой и потерянной.

“Соберись, милая, ещё немного. История скоро закончится”, – твёрдо сказала себе женщина. И, чтобы хоть как-то отвлечься, принялась в тысячный раз точить свой клинок.

Маркарт скорее напоминал огромную плавильню, нежели город. Когда уставшая троица в сопровождении Пушка прошла сквозь городские ворота, охраняемые подозрительными стражниками, их тут же окутал едкий дым и доносившийся отовсюду грохот.

Многоуровневый, целиком выбитый в скале, Маркарт был, пожалуй, самым фантазийным и ненастоящим из всех городов Скайрима. Неспешно ступая по отполированным множеством сапог камням, Валя морщилась от тяжелого духа города, от ощущения затравленности, исходившего от местных жителей, от хмурых взглядов стражи, от покрытых копотью лиц мужчин и женщин. Судя по всему, Валины спутники разделяли её ощущения. Нируин как-то сразу побледнел и осунулся, а Бриньольф, хмуро поглядывая по сторонам, ринулся прочь от рыночной площади, расположенной у самых городских ворот, куда-то вглубь каменного лабиринта.

– В таверне останавливаться не будем, – едва обернувшись бросил вербовщик Гильдии, – там слишком много лишних глаз и ртов. Я договорился с нашим человеком здесь. Тем более, что в Маркарте у нас будет работёнка помимо поиска пропавших.

– Что за работёнка? – догоняя Бриньольфа, поинтересовался Нируин.

– Энтир попросил кое-что добыть для него.

Видимо для босмера это имя что-то значило, потому что он удовлетворённо кивнул, и дальше последовал за нордом в полной тишине.

Из-за угла показалась широкая каменная лестница, уходившая круто вверх. У самой нижней ступени на невысокой скамеечке восседал упитанный редгард с благородной сединой в волосах. Заметив Бриньольфа, мужчина приветливо улыбнулся и тяжело встал.

– Доброго дня тебе, друг!

– Эндон! – лицо рыжеволосого норда посветлело.

Мужчины крепко обнялись, а редгард взглянул на Валю и Нируина, замерших за спиной вербовщика.

– Это твои ребята, Брин?

– Да, – Бриньольф едва заметным кивком велел следовать за ним, и двинулся вслед за Эндоном вверх по лестнице.

Редгард поднимался тяжело, постоянно кряхтя и вздыхая. Валя обратила внимание на чудовищно раздутые ноги мужчины и мысленно ему посочувствовала.

– Кера дома? – переводя дух, спросил Бриньольф, когда они, наконец, взобрались на широкую площадку.

– Нет, – Эндон уверенно двинулся к одной из дверей, расположенных прямо поверх скальной породы. – Сегодня на рынке, так, что поговорим и выпьем спокойно.

Жилище редгарда, представляющее собой рукотворную камеру, выбитую прямо в горе, впечатляло. Высокие потолки с массивными люстрами, множество ковров с затейливыми узорами на стенах и полу, красивая полированная мебель. Валентина невольно вспомнила Тониллу, когда рассматривала убранство дома Эндона, – очевидно, любовь к лоску и роскоши была присуща всем темнокожим уроженцам Хаммерфела.

– Присаживайтесь, – переваливаясь, хозяин отправился на кухню.

Троица разместилась за большим столом, на котором красовались серебряные кувшины и подсвечники, а Пуш устроился у очага.

Пока Эндон возился на кухне, Бриньольф сказал, понизив голос:

– Это – наш скупщик и крупнейший местный ювелир. Он на хорошем счету в городе, поэтому нам нельзя его подставлять, попадаясь. Жена Эндона, Кера, не знает о его отношениях с Гильдией, поэтому сейчас мы – просто его знакомые, приехавшие в Маркарт по делам.

– Так что тебя привело в наши края, Брин? – редгард вернулся с кувшином и несколькими кубками в руках. – Еда сейчас поспеет, – добавил он, усаживаясь и разливая питьё.

– Скажи, друг, до твоих ушей не доходили слухи об арестах? – осторожно начал рыжеволосый норд, отпив из кубка.

– Ты о тех двух ворах, которых поймали на попытке залезть в Сокровищницу? Парень и девушка, кажется.

– Так ты в курсе? – выдохнул Бриньольф.

– Только слепой и глухой может не знать об этом,– тёмные глаза Эндона блеснули.

– Значит ты знаешь, куда их отправили? – вербовщик Гильдии сделал ещё один большой глоток.

Валя, решив последовать примеру норда, тоже отпила из своего кубка и с трудом подавила приступ кашля, когда кислющее пиво пошло не в то горло.

– Известно куда, в Сидну, – пожал плечам редгард, а Нируин и Бриньольф разом сникли.

– Проклятье, – выругался босмер, а вербовщик зло ударил кулаком по каменному столу.

– Этого я и боялся,– мрачно изрёк норд.

Эндон с интересом наблюдал за реакцией своих гостей, и взгляд его задержался на Вале, которая не могла понять, чем именно так расстроены её спутники.

– Сидна, – пояснил редгард, не сводя глаз с женщины, – это серебряная шахта, а по совместительству – тюрьма. Самая надёжная тюрьма Скайрима, а, возможно, и всей Империи.

– Ты хочешь сказать, что оттуда невозможно выбраться? – переспросила Валентина.

– Можно, – редгард улыбнулся, показав белоснежные зубы, – только если стража сама открыла тебе ворота. А если ты их взломал, то не пройдёшь и половину тоннеля, ведущего к выходу. В Сидне гниёт сам Маданах, – прибавил ювелир, очевидно считая, что это имя знакомо собеседнице, – а его много раз пытались вытащить оттуда.

– Ладно, Эндон, – прервал разговорившегося хозяина Бриньольф, – покажи, лучше, где мы сможем отоспаться с дороги.

Редгард с трудом оторвал любопытный взгляд от единственной присутствующей женщины, и указал на лестницу, ведущую в подвал.

– Как всегда, всё в вашем распоряжении. Поесть я принесу туда, очаг разведёте, воду нагреете.

Когда трое путников и собака оказались в просторном подвале дома Эндона, обустроенном ничуть не хуже верхнего этажа, разве что серебра там было поменьше, Бриньольф резко повернулся к Вале.