Текст книги "Затянувшееся путешествие (СИ)"

Автор книги: Niole

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

В конце-концов, два мужчины распалились до такой степени, что уже спорили, не обращая внимания на сам предмет спора, а толпа народу вокруг них выросла до пугающих размеров, ведь не каждый день в спокойном Вайтране разгорались такие страсти. Каждый из спорящих по очереди выкрикивал сумму, которую он был готов заплатить за одну старинную монету. Валя, посмеиваясь, наблюдала за этой картиной, спокойно ожидая, когда цена возрастёт как положено. В итоге, состязание выиграл Белетор, предложивший за одну столетнюю монету четыре новых, и тут же бросил задаток на прилавок оружейницы. Денег как раз хватило, чтобы выкупить меч и ножны, за остальными Белетор, Валя и Хадвар отправились в лавку победителя, оставив расстроенного Назима и довольную оружейницу на торговище.

Спустя некоторое, время Белетор уже усердно выгребал деньги из-под прилавка, из сейфов, из карманов, но требуемой суммы у него всё равно не оказалось. Валя уже думала о том, чтобы предложить остаток монет Назиму, и даже озвучила это. Но, услышав имя конкурента, Белетор завёлся пуще прежнего и заявил, что отдаст разницу товаром. Так у Вали оказалась сумка доверху набитая флакончиками с какими-то жидкостями.

– Лучшие зелья, лучшие! – приговаривал Белетор, доставая бутылочки из шкафа. Валя вопросительно взглянула на улыбающегося Хадвара, и тот согласно кивнул.

Затем Белетор прибавил к зельям прекрасные сапоги на меху, три пары кожаных перчаток и тёплый стёганый кафтан, который оказался как нельзя полезен для легко одетой Вали.

– А ты полна неожиданностей, – ухмыльнулся Хадвар, когда они, нагруженные товаром, вывалились из лавки Белетора.

– Ага, – Валя довольно улыбнулась, – главное успеть отойти как можно дальше от магазина, прежде чем этот тип сообразит, что мог выручить гораздо больше от этой сделки.

– Да, – согласился Хадвар, – вопить он будет знатно, хотя, кто знает, может, он сумеет выгодно продать монеты какому-нибудь сумасшедшему собирателю древностей.

Так, весело переговариваясь, они дошли до трактира.

– “Гарцующая кобыла”, – пояснил Хадвар. – Здесь мы останемся на ночь.

В ответ на его слова дверь трактира распахнулась, до ушей Валентины донёсся несусветный гвалт, а с лестницы, прямо ей под ноги, скатился стражник, зажимавший разбитый нос:

– Ну, грязный ублюдок, – прогнусавил он, поднимаясь, – сейчас ты пожалеешь, что на свет родился!

Качаясь так, что, казалось, не устоит на ногах, стражник снова ринулся в таверну.

– Всё интереснее и интереснее, – про себя проговорил Хадвар.

====== Глава 3. О том, что три барда в одной таверне и щедрые люди не предвещают ничего хорошего ======

– Ну да, – Валя озадаченно смотрела на открывшееся перед ней и Хадваром действо.

В таверне царил полнейший бедлам. Ор, летающая посуда, грохот ломающейся мебели, визги женщин: всё это слилось одну какофонию неимоверной силы. Постепенно до Вали стала доходить суть происходящего. Пятеро стражников усиленно атаковали двоих мужчин, забаррикадировавшихся при помощи стола в углу зала. За спинами стражей порядка собрались зрители, и каждый вопил во что горазд. Кто давал советы, как выудить мужчин из-за их укрытия, кто-то пытался задержать стражников, кто-то наоборот, подначивал их. Временами в зале начиналась настоящая перестрелка посудой, частенько к ней прибавлялись ещё и табуретки, которые, как оказалось, весьма недурно летали.

В какой-то момент один из скрывающихся за столом выпрямился во весь рост и основательно огрел стражника деревянным подносом. Поднос, разумеется, разлетелся в щепки, но дело своё сделал, стражник зашатался и с грохотом повалился на пол. Зал поддержал точный удар громогласными возгласами, а Валя с Хадваром узнали в картинно раскланивающемся герое окровавленного Свена.

– Да там наш бард! – воскликнул Хадвар и принялся пробираться к столу, распихивая народ. Валя, не теряя времени, полезла за ним, в самую гущу сражения.

Стражники тем временем взялись таранить стол, за которым прятался Свен со своим боевым товарищем, другим столом. На что грудастая женщина, восседавшая на прилавке, истерически завопила:

– Не смейте! Мало вы мне мебели потрощили!!!

Но толку от её воплей было не больше, чем он куриного кудахтанья, два стола с треском столкнулись. Из-за того, который служил щитом, раздался сдавленный стон, а тот, что служил тараном, непостижимым образом лишился одной из ног, которую тут же метнули в стену, над показавшейся было головой Свена.

– А ну прекратить безобразие! – громыхнул Хадвар.

Его крик возымел действие. Сперва угомонились стражники, начав крутить головами, в поисках источника командного голоса, следом постепенно притихли и остальные участники действа.

– Свен! А ну вылезай, паскудник! Что ты тут сотворил? – Хадвар предварительно заслонил собой тот угол, где скрывался бард, нахмурившись и всем видом показывая, что первый кто полезет к Свену будет иметь дело с самим Хадваром.

Над столом показалась светловолосая голова, а с ней ещё одна, не менее потрёпанная, с рассеченной бровью и разбитым лбом, над которым красовался короткий ёжик из тёмных волос.

– Ничего я не творил! – возмущённо заявил Свен, – Я только заступился за честь женщины! А стража на меня напала необоснованно!

– Необоснованно?! – раздался рассерженный вопль в толпе. Народ расступился, и в центре зала оказался щуплый молодой человек с неописуемым предметом в руке. Его лицо выглядело немногим лучше разукрашенной физиономии Свена: под носом запекшаяся кровь, волосы, щедро намазанные каким-то жиром, торчали как мочалка, к этому ещё и рубашка была изорвана.

– Эти двое, – возмущённый юноша ткнул пальцем в сторону стола, – оскорбили меня как барда! Они сперва заявили, что меня нужно оскопить и вырвать мне язык, а затем, когда я попытался защитить свою честь, напали на меня и разбили мою лютню мне о голову! – он потряс тем самым хламом, что держал в руке, который видимо и был когда-то лютней.

– А ты расскажи из-за чего мы так сказали! – язвительно отозвался Свен, не вылезая из-за своего укрытия.

– Да, что бы то ни было! Вы не имели никакого права! Вы, жалкий певун и какой-то нищеброд!

– Ах ты ж ! – Свен одним прыжком выскочил из-за стола, но был своевременно пойман Хадваром и остался на месте, ругаясь на чём свет стоит, – Это ты жалкое подобие барда! Ни один уважающий себя бард не посмел бы спеть ту гадость, что горланил ты! Мерзавец!

– Я лишь восхищался прелестями возлюбленной женщины! – потрёпанный бард высокомерно задрал подбородок, а по залу понеслись красноречивые смешки.

Тут в разговор вступил тот самый парень, которого пострадавший бард окрестил нищебродом.

– Да ты так ими восхищался, что со стыда впору сгореть! – сказал он неожиданно красивым чистым баритоном.

– Не твоё дело, болван! – огрызнулся бард.

– А ты напой то, что ты тут пел, если твои рулады вообще можно назвать пением! – не отступал парень.

– Да-да, напой! – поддержал его уже успокоившийся Свен, высвобождаясь из рук Хадвара.

– Давай, Микаэль! – крикнул кто-то из толпы, а, оказавшаяся неподалёку красивая женщина, та самая, которой Валя недавно наступила на ногу, раскраснелась и всхлипнула.

– Я не буду ничего петь! Эти два мерзавца пытаются уйти от ответственности, используя меня! Я пострадавшая сторона! А вы поддерживаете их! – Микаэль вопил знатно: рассерженно встряхивая остатки несчастной лютни так, что от неё отваливались куски чуть ли не на каждом слове.

– Ага! – закричал Свен, тыча в вайтранского барда пальцем, – Боишься! Какой же ты бард, если тебе за свои песни стыдно!

– Ничего мне не стыдно, я признавался в любви!

– В любви?! – от возмущения парень, поддерживающий Свена, даже подпрыгнул на месте, – Ты хочешь сказать, что : ” Твои груди, твоё тело, во всю манят меня на дело. Зверь проснётся, и узнаешь, от криков голос потеряешь.” – это признание в любви?

Последние слова ему пришлось договаривать сильно повысив голос, чтобы перекричать громогласных хохот, от которого задрожали стены таверны. Красивая женщина же разрыдалась в голос, Валя сочувственно обняла беднягу, поняв, что именно ей адресовались неприличные признания барда.

– Это моё дело, как завоёвывать любимую женщину! – уже не так рьяно заявил Микаэль.

– Вот из-за этого дерьма мы и решили, что тебя нужно оскопить, чтобы ты не приставал к порядочным женщинам, – заявил Свен, – а затем вырвать язык, чтобы ты не позорил славное дело бардов!

– Считай ты легко отделался, парень, – неожиданно сказал Микаэлю стражник с разбитым носом.

В таверне снова поднялся невообразимый шум, кто-то разразился воплями : ” Оскопить негодяя!” – и, судя по движению, намеревался сделать это немедленно, хозяйка, всё так же восседавшая на прилавке, стала визгливо сетовать о понесённых ею убытках, Свен и его товарищ грозно смотрели на Микаэля, что-то выкрикивая, и размахивая кулаками.

– Будет! – снова призвал всех к порядку Хадвар, – Выяснили всё?

– Не выяснили! – хозяйка таверны вскочила на ноги и быстрым шагом подошла к Хадвару, – Не выяснили! Кто за убытки платить будет? Микаэль? Не он драку затеял! Да, он паскуда, но это сути дела не меняет. Эти двое , – она ткнула пальцем в строну потупившихся молодых людей, – схватили его, заломили руки, разорвали одежду, и разбили о его голову лютню. А когда Микаэль позвал стражу , сопротивлялись аресту! Из-за них “Гарцующая кобыла” разгромлена!

Парни стояли, опустив глаза в пол, а Микаэль торжествующе хихикал. Один из стражников, наиболее уцелевший, подошёл к Свену:

– Как расплачиваться будем?

– У меня денег нет. – Свен чуть не плакал.

– У меня тоже. – товарищ Свена елозил носком потрёпанного сапога по грязному полу.

– Мы отработаем, – Свен тяжело вздохнул, – останемся на сколько нужно и отработаем.

Тут Валя не выдержала:

– Какой останемся? – она крепко ухватила Свена за руку и встряхнула его, – У тебя мать болеет, ты что , забыл?

– Так я деньги последние ей на лекарство и потратил! – жалобно ответил бард, – Ну и комнату на ночь снял, всё, нет больше денег.

– А у меня и не было их, – добавил его товарищ, – я здесь рассчитывал заработать.

– Хороши работнички! – всплеснула руками хозяйка таверны, – Да на что вы мне сдались? Вы что ли мебель ремонтировать будете? Да у вас, бардов, руки не из того места растут!

– Всё, хватит горланить, – Валя подняла руки, чтобы обратить на себя внимание, – мы покроем расходы! И выплатим штраф за драку. – добавила она, заметив вопрошающий взгляд стражника.

– А лютня?! Лютня моя, и лечение! – некстати влез Микаэль.

Хадвар было двинулся в его сторону, но Валентина опередила солдата, крепко ухватив щуплого барда за ухо:

– А твоя лютня, у тебя в руках, гадёныш, вот возьми её, обними покрепче и проваливай, – негромко приговаривала она, ведя за собой скрючившегося от боли барда, – а если ты сейчас не избавишь меня от своей физиономии, то я исполню пожелание местных и оскоплю тебя, при помощи струны от твоей же лютни.

Так во всеобщей тишине она подвела тихо пищащего Микаэля к двери таверны, ногой распахнула её и повернулась в ту сторону, где стоял имперский солдат:

– Хадвар, помоги. – попросила женщина, заставляя барда нагнуться ещё ниже.

Солдат не заставил себя долго ждать и быстро отвесил Микаэлю такого пинка, что тот с воплями скатился вниз по лестнице.

– Ну что? – спросила Валя, возвращаясь к своей компании, – Сколько они там задолжали?

Но тут, к вящему удивлению женщины, из полутёмного угла таверны вышел суровый темноволосый здоровяк и заявил:

– Я в доле. Парни всё же за женщину заступились, когда добрая половина таверны ничего не делала. Плачу половину.

В зале одобрительно зашушукались, а Валентина внимательно посмотрела на лицо расщедрившегося вайтранца, его черты почему-то показались ей знакомыми.

Далее последовала утомительная процедура подсчёта убытков, штрафов, а затем и отсчитывания денег. В конце-концов, Хадвар ловко вправил одному из стражников сломанный нос, а сами стражи порядка, подобревшие, когда их карманы изрядно пополнились золотом, помогли навести относительный порядок в таверне. Хозяйка “Гарцующей кобылы” снова забралась на прилавок, и, возвышаясь над всеми, отдавала распоряжения. Когда с уборкой было покончено Хадвар и набедокурившие парни устроились за большим столом в углу зала, а Валя, в довершение, заказала всем выпивки за свой счёт. Весть о бесплатном пойле посетители встретили дружным рёвом и ринулись поднимать бокалы за здоровье женщины. Сама же, улыбающаяся и довольная Валя, хотя и с похудевшим кошельком, примостилась рядом с мужчинами.

Хадвар, сердито ворча, помогал парням смывать с себя кровь, а когда увидел, что Валя наконец присоединилась к ним, пробурчал:

– Зря ты их выручила, так и не научатся за свои поступки отвечать.

– Ничего, – улыбнулась Валентина, – им и без того здорово досталось. Как это ещё стражники за мечи не взялись. Тебя то как зовут?– спросила она, обращаясь к темноволосому товарищу Свена.

– Левелин. – улыбнулся юноша, – а вас – моя спасительница , Валентина, если я правильно понял?

– Правильно, расскажи, Левелин, как же тебя угораздило влезть в эту передрягу?

– Всё просто, – ещё шире улыбнулся парень, – я тоже бард.

– Три барда в одной таверне, – покачал головой Хадвар, – странно, что “Гарцующая кобыла” ещё не стёрта с лица земли.

– Сейчас барда только два, – отмахнулся от ворчливого солдата Свен, – и эти барды вполне могут вас порадовать своим пением! Тем более, что у меня с собой флейта, а Левелин – обладатель прекрасного голоса.

– Да, – согласился темноволосый бард, – и поём мы не такую похабщину, как этот недоносок!

Барды разом встали из-за стола и направились к центру зала:

– Мы хотим попросить прощения у всех посетителей этого замечательного заведения за тот бардак, который возник по нашей вине! – после этих слов Свена, оба барда низко поклонились, – Дабы хоть частично искупить нашу вину, остаток вечера мы будем петь для вас!

В руках Свена, как по волшебству, возникла флейта, заиграла нежная музыка, а Левелин запел своим потрясающим чистым голосом. Под песни, грустные и весёлые, спиртное лилось рекой, и хмельное веселье наполнило таверну. Мало-помалу Хадвар тоже перестал бурчать и принялся подпевать бардам, в глазах солдата появился масляный блеск, и он то и дело многозначительно поглядывал на Валю. Женщине ничего не оставалось, кроме как подливать ему в кружку то мёд, то пиво, и делать вид, что она ничего не замечает. Когда же в конце-концов Хадвар захрапел прямо на столе, Валя уличила момент и выскочила из душной таверны на свежий ночной воздух.

– Ночь располагает к прогулкам, – раздался мужской голос за спиной Валентины.

Женщина обернулась и нахмурилась: перед ней стоял тот самый расщедрившийся норд, который заплатил за половину убытков, принесённых таверне.

– Скорее к прогулкам располагает пьяный угар, который царит в таверне, – прохладно ответила она, рассматривая мужчину.

Он был молод, темноволос и голубоглаз, могучее телосложение выдавало в нём человека большой силы, наверняка умевшего хорошо обращаться с оружием.

– Могу я поговорить с вами, Валентина? – спросил он, подходя ближе.

– Только не говорите, что вы выпили достаточно для того, чтобы попытаться склонить меня к непотребствам, – подозрительно глядя на собеседника, сказала Валя.

– Что вы, – мужчина воздел руки в картинном жесте, – ваша угроза оскопить барда струной от лютни отбила у меня всякое желание рисковать своим достоинством. Нет, я лишь заметил что вы приезжая, а мне всегда интересно пообщаться с новым человеком.

– Ну тогда ладно, – Валя неспешным шагом двинулась по улочке, ведущей от “Гарцующей кобылы”. Она направлялась к площадке, на которой росло раскидистое дерево Златолист, служившее своего рода достопримечательностью Вайтрана, если судить по количеству людей, которые днём прогуливались возле него. Теперь же, по причине ночи, возле Златолиста было тихо и пусто. Мужчина следовал за ней, его шаги были на удивление тихими для такого массивного человека, а движения плавными и грациозными.

– Меня зовут Вилкас, – представился он.

– Моё имя вам известно, – Валя села на одну из скамей, окружавших дерево.

Вилкас остался стоять, нависая над ней.

– Я не буду спрашивать откуда вы, я вижу, что издалека. Но по городу ходит слух, о вашем путешествии и о том, что возле Ривервуда на вас напали бандиты, а вы одна уцелели.

– Ну и скорость у ваших слухов, – вздохнула Валентина, – действительно напали, а потом я едва не замёрзла в глуши. В общем, Хадвару я обязана жизнью.

– А как вы зарабатывали на жизнь дома? – неожиданный вопрос заставил Валю задуматься.

– Эм, а почему это вас так интересует? – ответила она вопросом на вопрос.

– Я объясню, когда услышу ответ, – загадочно произнёс Вилкас.

– Ну, предположим, я батрачила на ферме, – Валя лукаво взглянула на мужчину, но тот лишь улыбнулся.

– Нет? – спросила женщина,– Что ж, ладно, я была наёмным убийцей?

Вилкас неопределённо покачал головой.

– Тоже нет? Ну прямо не знаю, я была искателем приключений, подходит?

Если игра в “угадайку” и задела Вилкаса, то вида он не подал.

– Это мне кажется ближе к правде. А теперь скажите, что вы планируете делать дальше? Задержитесь в Вайтране или поедете прочь?

– Послушайте. – Валя не выдержала, – Объясните мне цель этих расспросов.

Вилкас слегка склонился над ней и, глядя прямо в тёмно-серые глаза женщины, едва ли не с угрозой произнёс:

– Не каждый день в городе появляются новые люди, знакомые с оружием, с кошельком, доверху набитым старинным золотом, в сопровождении глуповатого солдата, из числа имперских легионеров. Люди, которые не могут или не хотят рассказывать откуда и зачем они приехали. – голос Вилкаса стал холодным, а в глазах появился странный блеск, – Запомните, Валентина, вы вызываете слишком много вопросов на которые нет ответов. А я не люблю людей, которым есть, что скрывать.

Вале порядком надоело выслушивать измышления мужчины на её счёт, и она резко поднялась. Ростом девушка была не обижена, поэтому Вилкас возвышался над ней совсем незначительно, что позволило ей пристально посмотреть в его лицо:

– Не надо мне угрожать, Вилкас, – она старалась вложить как можно больше самоуверенности и металла в свои слова, – моё появление здесь и мои планы, не касаются ни тебя, ни кого-либо другого. Как ты заметил, я действительно умею обращаться с оружием, а значит и могу за себя постоять. Так что оставь свои подозрения при себе, если не горишь желанием запихивать свои кишки в своё же нутро.

Глаза мужчины расширились и загорелись недобрым огнём. Валя явственно услышала хруст костяшек в сжимающихся кулаках. Сама же она слегка откинулась назад и демонстративно положила ладонь на рукоять своего нового меча: ” Ну попробуй, здоровяк.”

–Валли!!! – голос пьяного Свена разрезал тишину, нависшую над спящим городом. А разом и снял напряжение возникшее между двумя людьми, замершими в тени Златолиста.

– Валлии-и-и-и!!! – снова заорал Свен, стоя на пороге таверны.

– Иду! – крикнула в ответ Валя и добавила, обращаясь к Вилкасу, – Не волнуйтесь, молодой человек, я не промышляю убийствами, не страдаю каннибализмом и не болею заразными болезнями, так что опасаться меня нужно не больше, чем любого другого здравомыслящего человека в этом городе.

С этими словами, она осторожно протиснулась между Вилкасом и скамьёй и направилась к барду, всё так же ожидавшему её на пороге “Гарцующей кобылы”.

– А вот и ты, моя прекрасная спасительница, – обрадовался бард, – а я уж испугался, что кто-то лихой тебя похитил и хотел мчаться тебя спасать!

– Не переживай за меня, – улыбнулась Валя, обнимая барда за плечи, и увлекая его за собой в таверну, – я и за себя постою, и тебя, в случае чего выручу.

Она обернулась напоследок, вглядываясь в оставшийся позади тёмный силуэт, и на миг ей показалось, что она видит звериный отблеск в глазах своего нового знакомого.

Утром Хадвар, Свен и Левелин с жадностью хлебали воду и изнывали от головной боли.

– Ну кто же вам виноват, – сочувственно глядела на троих страждущих Валя, – это ж надо было умудриться, так набраться.

– Вчера было так хорошо-о-о, – страдальчески посмотрел на женщину Левелин, – от чего же сейчас так паршиво.

– Мне сейчас паршиво от твоего нытья. – буркнул Хадвар темноволосому барду, а затем перевёл глаза на Валю, – Когда выезжаем в Ривервуд?

– Вы езжайте, -сказала женщина, стараясь не смотреть в глаза солдату, – а я, пожалуй, останусь здесь.

Свен поперхнулся :

– Как остаёшься? Что ты тут делать будешь?

– Я найду чем заняться, – заверила его Валентина, – буду искать возможность отправиться домой, а в большом городе это сделать легче, чем в Ривервуде.

– Значит наши дороги расходятся, – Хадвар силился поймать Валин взгляд, но она упорно отводила глаза в сторону, ей было неприятно врать этим хорошим ребятам, но привязываться к ним слишком сильно она тоже не хотела.

– Ты же сам говорил , что у каждого своя дорога, да, Хадвар?

– Говорил, – вздохнул солдат, – но надеялся, что не в этот раз.

– Всё будет хорошо, – Валя положила руку на широкую ладонь мужчины и пожала её, – в любом случае спасибо вам за всё, ребята.

– Значит остаёмся вместе, – обрадовался Левелин, – я как раз думал задержаться в Вайтране на какое-то время, вместе навестим Соратников, послушаем их байки!

– Тоже дело, – улыбнулась Валя.

Расстались они возле конюшен Вайтрана. Хадвар и Свен сердечно обняли Валю, а с Левелином обменялись рукопожатиями.

– Если я ещё буду ехать в Вайтран, то постараюсь найти тебя, – шепнул Валентине на ухо солдат.

– Удачи, – Валя предпочла не отвечать на эти слова.

Валентина с Левелином ещё какое-то время стояли возле дороги, наблюдая за удаляющимися лошадьми, пегой и серой. Через время на ферму Пелагио зашли несколько человек, в потрёпанной одежде, и принялись разделывать, всё так же валяющуюся там, тушу великана. Зрелище было настолько малоприятным, что бросив последний взгляд в том направлении, куда уехали Свен и Хадвар, Валя с бардом поспешили убраться прочь.

====== Глава 4. О том, что не нужно лезть со своими уставом в чужой монастырь ======

Левелин безмятежно насвистывал какой-то простенький мотивчик, пока они шли к воротам Вайтрана. Валя услышала аромат жареного мяса и повертела головой в поисках его источника. Неподалёку от городской стены, на берегу быстрого ручья располагался палаточный лагерь, обитателей которого было трудно рассмотреть из-за бьющего в глаза солнечного света.

– Левелин, – позвала она.

– Что? – бард перестал свистеть.

– Что это за ерунда? – Валя указала пальцем на палатки.

– Каджиты, – ответил Левелин, – их в город не пускают.

– Почему? – Валя сощурилась, пытаясь рассмотреть каджитов, которых видела только в виде компьютерной картинки.

– Известно почему, – ухмыльнулся бард, – Лунный сахар в Скайриме на дорогах не валяется, а вот в каджитском караване его достать не трудно.

– К ним можно подойти? – спросила Валентина.

– А почему нельзя? – Левелин уверенным шагом направился в сторону каджитского лагеря, Валя последовала за ним.

Каджитка, покрытая тёмной шелковистой шерстью, подошла к приближающейся парочке и промурлыкала:

– Атаба приветствует дорогих гостей. Чем может служить вам скромный каджит?

Бард лучезарно улыбнулся и немедленно ввязался в беседу:

– Меня зовут Левелин, – представился он, – это – Валентина, – он указал на свою спутницу, – Я лишь скромный бард, собирающий вести о нашей родине, а что как не разговор с путешественником поможет узнать много нового.

Всё время, пока бард рассыпался в любезностях, Валентина рассматривала каджитов, которых, помимо Атабы было ещё около пяти. Все как на подбор, рослые, гибкие, стройные, они были целиком покрыты мягкой шерстью, оттенком напоминавшей окрасы диких котов.На телах, очень схожих с человеческими, красовались звериные головы, при этом их нижние челюсти казались мягкими, они активно двигались и даже как-то выгибались при разговоре.

– Тогда приглашаем вас к нашему костру, – промурлыкала Атаба в ответ на слова барда.

Валя отрицательно покачала головой:

– Сейчас не выйдет, но большое спасибо за предложение.

Она выразительно посмотрела на открывшего было рот Левелина, и тот грустно замолчал.

– Тогда можете приходить к нам вечером, когда сумерки сгустятся над холодными землями. Р-р-ручаюсь, что вы никогда не слышали песен и сказаний наших тёплых краёв, – Атаба пристально посмотрела на Валентину своими золотистыми глазами с кошачьими овальными зрачками.

Женщина замешкалась, но решила, что отказ обидит каджитку:

– Обязательно, с наступлением темноты мы будем у вас, – пообещала она, – может что-то принести?

Атаба издала странный звук, похожий не то на фырканье, не то на смешок:

– Каджиты не нищие и могут принимать гостей.

–Атаба, дорогая, моя подруга не хотела вас обидеть, – спешно влез в разговор Левелин, укоризненно взглянув на Валю, – Она лишь хотела сказать, что приходить в гости с пустыми руками не совсем правильно, только и всего.

Атаба задумалась, а к беседующим крадущейся походкой приблизился ещё один каджит, самец, судя по покрою одежды, широким плечам, тяжёлой и массивной голове, украшенной роскошными очёсами:

– Вы можете принести мёда, – низким рычащим голосом сказал он, переводя взгляд с Вали на Левелина, – Северный сладкий напиток приятен даже теплолюбивому каджиту.

Атаба согласно кивнула, а Вале стало как-то не по себе под взглядом их звериных глаз, но она только улыбнулась:

– Вот и договорились, ждите нас,– она слегка склонила голову в прощальном жесте и двинулась в сторону Вайтрана, ухватив за ворот грязной рубашки замешкавшегося Левелина.

– Ты чего? – спросил бард, когда они вошла в город, – Не могла остаться, что ли? Ты же едва их не оскорбила!

– Слушай, – устало ответила Валя,– ты себя вообще видел?

– А что со мной не так? – не понял её бард.

– С тобой то же, что и со мной. Я, например, три дня уже не мылась, не меняла белья, а после вчерашнего ещё и вся в каких-то липких потёках, – она демонстративно остановилась и приподняла ногу, демонстрируя запыленные грязные дорожки на новых сапогах, – А ещё, замечу тебе, у меня нет настолько тёплой одежды, чтобы высидеть вечер на холодном ветре.

– Неженка, – буркнул Левелин, взъерошив грязные волосы не менее грязной рукой.

– А ты, судя по аромату, вообще недели три не мылся.

– Я в дороге был! – бард возмущённо посмотрел на женщину, – Где ты мне мыться прикажешь? В горной реке? Там же вода ледяная!

– О чём я и говорю, – Валя укоризненно посмотрела на своего собеседника, – Про вещи твои я вообще молчу.

– А как должен выглядеть несчастный странствующий бард?! Прости, но я не франт из Солитьюда, чтобы щеголять в мехах.

– Ладно, – прервала его словесный поток Валя, – ты где остановился? В “Кобыле”?

– Нет, ты определённо считаешь меня богачом, – закатил глаза бард, – Это лестно, но неправда, к моему сожалению. В “Пьяном охотнике”, – он указал рукой на довольное большое здание с обшарпанной дверью, пара окон которого была грубо заколочена досками, а у входа ошивалась пара нищих.

Дверь здания открылась, и оттуда вышел, судя по мягкому молочному оттенку кожи, заострённым ушам и глазам, блеснувшим в солнечном свете янтарём, босмер. Он нёс в руках большое деревянное ведро, содержимое которого выплеснул прямо на траву возле заведения. В нос ударил сладковатый запах гнили, а на неожиданное пиршество тут же сбежались местные собаки. Началась грызня за особенно лакомые куски. В ответ на шум из расположенной неподалёку кузницы раздалась брань:

– Эрлиндир! Чтоб тебя даэдра побрали, вместе с твоим полоумным братцем! Сколько можно! – из кузницы вышла высокая крепкая женщина с чёрным, видимо от угольной пыли, лицом, – Возле твоей помойной ямы уже пройти невозможно! Пол ночи воют собаки, а оставшуюся половину они грызутся за кости! А ещё эта вонища! Предупреждаю тебя, ещё раз увижу, что ты кормишь псов, попрошу мужа, чтобы он им головы снёс, а заодно и тебе! Проблем меньше будет!

– Адрианна, – босмер устало устало отмахнулся от женщины, – Иди стучи молотком дальше. Я тоже могу высказать тебе по поводу бесконечного дыма и стука, но не делаю этого.

Он потянулся и зашёл в таверну, за ним последовали два пса, отделившихся от остальной внушительной своры. Женщина ещё какое-то время стояла на улице, обсуждая неудобного соседа с двумя светловолосыми мужиками, до такой степени заросшими бородами, что они напоминали медведей-альбиносов.

Валя, молча наблюдавшая за этой сценой, по окончанию перепалки спросила у Левелина:

– А ты у него жить не боишься?

– А чего бояться? – удивился бард, – Пьяные драки конечно бывают, а в целом ни чем не хуже, чем у Хульды.

– Хульды? – не поняла Валентина.

– Ну, Хульда, хозяйка “Гарцующей кобылы”, -пояснил бард.

– А-а-а, сиськатая такая. А что касается босмера, то я имела ввиду его кулинарные предпочтения, они же там вроде у себя каннибализмом промышляют.

Левелин поперхнулся и закашлялся:

– Валли, – переводя дух, прохрипел он, – ты меня поражаешь. Ты не знаешь самых обычных вещей о Скайриме и наших нравах, но знаешь такое, о чём я только в страшных сказках слыхал!

Мимо них прошествовал сияющий Белетор, завидев Валю он низко поклонился ей и приветливо поздоровался, Валя кивнула в ответ.

– Знаешь, по-моему я здорово лопухнулась с монетами, судя по довольной физиономии этого типа, – сказала она Левелину, но тот лишь похлопал глазами, не понимая о чём речь.

– Так, – решительно заявила Валя, – иди, приводи себя в порядок, мойся. Тебе есть что переодеть?

– Ну да, – задумался бард, – но не очень тёплое, так, что я пожалуй...

– Нет, не пожалуй, – отрезала Валя, выуживая из кармана несколько монет, – Иди, купи себе что-то: куртку там, тулуп, обувь, не знаю, на что хватит. Я не хочу, чтобы рядом со мной ошивался, как сказал Микаэль, нищеброд.

– Валли, – Левелин принялся отпихивать от себя её руку, с монетами, – Не смейте, мне и так не ловко, я вам должен больше, чем зарабатываю за год.

– Иди ты! В Обливион! – повысила голос Валя, – Разговор окончен, зайдёшь за мной в “Гарцующую кобылу”, если тебя не сожрёт тот босмер.

– Валли!– барда явно передёрнуло.

– Да ничего, – утешила его женщина, – Ты такой худосочный, что он явно предпочтёт кого-то менее жилистого.

– Я не слушаю! Я не слушаю! – бард схватил монеты, заткнул уши и помчался прочь от Валентины, всё ещё кричавшей ему в след:

– Хотя, если тебя засушить, то наверное прекрасно пойдёт, под хорошую выпивку! – она звонко расхохоталась, затем подмигнула глазеющему на неё мальчугану и бодро пошла к таверне, где остановилась.

Спустя несколько часов чисто вымытая и причесанная Валентина спустилась на первый этаж “Гарцующей кобылы”. Хульда, подстёгиваемая жаждой наживы, не только обеспечила женщину горячей водой и прочим необходимым для наведения чистоты, но ещё и с ног сбилась в поисках подходящей одежды. Так теперь на Вале были удобные шерстяные штаны зелёного цвета, новёхонькие сапоги на меху, удобная кожаная куртка с меховой подкладкой, доходившая до середины бедра. Испачканная одежда была бережно выстирана и сохла на чердаке “Гарцующей кобылы”.