Текст книги "Побочный эффект (СИ)"

Автор книги: Miss Doe

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 82 страниц)

– Фините Инкантатем.

Палатка приняла свои обычные размеры. Вынув её из чехла, Луна вновь взмахнула палочкой и произнесла заклинание, которым они с папой всегда устанавливали палатку во время экспедиции. Палатка послушно встала на том самом месте, которое Луна наметила днём. Войдя внутрь, Луна убедилась, что обстановка в палатке осталась прежней.

Луна вышла наружу и напряжённо прислушалась. Где же Северус?

Луна не стала освещать пространство вокруг. Она тихонько притаилась, усевшись на маленький табурет у входа в палатку. Ночь была прохладной, от ручья тянуло сыростью. То ли от холода, то ли от нервного напряжения тело Луны колотила мелкая дрожь. Она наложила на себя Согревающие чары, и дрожь постепенно прошла.

В какой-то момент Луна ощутила, что она здесь не одна. Она не слышала ни звука шагов, ни случайного треска ветки под ногами идущего. И, тем не менее, поняла, что кто-то невидимый приближается к ней в темноте. И, судя по тому, как заколотилось сердце в её груди, этот «кто-то» был Северусом. Невидимый человек приблизился к Луне, и она ощутила слабый, едва различимый запах – такой знакомый и родной. Самый лучший в мире – его запах.

– Гомениум Ревелио, – тихо прошептала Луна, взмахнув волшебной палочкой, которую не выпускала из рук.

Чёрный силуэт возник в темноте в шаге от Луны. Северус стоял, сложив руки на груди. Из-за отсутствия освещения невозможно было разобрать выражение его лица, но Луне почему-то показалось, что он… улыбался? Она шагнула вперёд и очутилась в его крепких жарких объятиях и забыла обо всём на свете, кроме его жадных рук, лихорадочно гладивших её и настойчивых губ, покрывающих поцелуями её лицо, шею, плечи, грудь… Луна растворилась в этих страстных нетерпеливых объятиях, лаская любимого в ответ на его настойчивые ласки. Кажется, не было на свете силы, способной разорвать их объятия. Ни один из них был не в состоянии отпустить другого, отодвинуться хотя бы на дюйм.

Первым пришёл в себя Северус. Он с сожалением отстранил Луну, ощутив при этом острое чувство потери. Его напряжённый член, мгновение назад упиравшийся в живот Луны, вдруг ощутил пустоту. Тело Северуса требовало немедленного продолжения этих бурных ласк и их логического завершения. Луна тоже ощутила сиротливую пустоту от внезапно прерванного телесного контакта. Но Северус усилием воли взял себя в руки. Нельзя давать эмоциям превалировать над разумом. Он обязан позаботиться о безопасности – и он сделает это.

Северус вынул из кармана волшебную палочку и обошёл по периметру небольшой участок, центром которого была волшебная палатка, шепча защитные заклинания, призванные оградить место их встречи и сделать его невидимым и неприступным для кого бы то ни было. Покончив с этим, он обнял Луну за плечи и увлёк в палатку.

Войдя внутрь, он взмахнул волшебной палочкой, мысленно произнеся заклинание, помогающее обнаружить порчу, если таковая имеется. И только убедившись, что внутри палатка так же безопасна, как снаружи, Северус повернулся к Луне и страстно обнял её.

Вновь ощутив его близость, Луна трепетно отозвалась на страстный призыв этих жадных губ и нетерпеливых рук. Они не помнили, как торопливо срывали, стаскивали друг с друга одежду, не размыкая губ, слившихся в поцелуях, от которых становилось томно и жарко, а где-то там, внизу, пульсировало такое желание, что не было сил терпеть. Обоих раздирали противоречивые ощущения – хотелось немедленно удовлетворить свою тягу друг к другу и в то же время длить это разрывающее сладкое томление как можно дольше.

Одежда валялась на полу. Не было больше никаких препятствий для их жарких ладоней, для губ, покрывающих поцелуями тело партнёра. Они не помнили, как улеглись на кровать – им некогда было обращать внимание на обстоятельства места и времени. Правда, у Северуса ещё хватило терпения и рассудительности на то, чтобы призвать флакон с противозачаточным зельем и произнести предохраняющее заклинание. Сама Луна думать об этом была не в состоянии. Ей хотелось целовать Северуса – зацеловать его всего, не оставив ни одного участка тела, которого не коснулись бы её губы. Но, кажется, ему хотелось того же самого – и Луна подчинилась, с удовольствием предоставив ему возможность ласкать себя, до крика, до исступления. Одни только скользящие движения горячих ладоней по её телу вызывали у Луны страстное желание впустить его в себя. Она непроизвольно выгибалось ему навстречу, лаская его везде, куда только доставали руки. А ведь были ещё губы Северуса, покрывавшие поцелуями её тело. Губы, захватившие твёрдый набухший сосок и язык, его ласкающий. Были покусывания, вызывавшие у Луны долгий протяжный стон и приводившие её на грань блаженства. Но Северус не позволял ей перейти эту грань, делая наслаждение острым и мучительным, а желание – невыносимым.

Когда он, покрывая поцелуям тело Луны, спустился к низу её живота, она исходила соком страсти. Северус устроился между её широко раздвинутых коленей, вдохнул пряный аромат её желания и коснулся языком влажного, призывно манящего отверстия. Дрожь, пробежавшая по телу Луны и её тихий сдержанный стон были ему ответом. Северус ласкал Луну языком, изнемогая от собственного желания. Её громкие стоны доводили его до крайней степени возбуждения. Тяжесть в разрываемом страстью органе становилась невыносимой. Но Северус продолжал эту сладкую пытку, пока Луна не взмолилась:

– Се-е-е-еверу-у-у-ус…

Он поднял голову – и Луна ощутила острое сожаление от того, что пытка наслаждением закончилась. Не было сил терпеть её дальше и страстно хотелось, чтобы она не закончилась никогда.

Северус рывком поднялся над тяжело дышавшей Луной и крепко поцеловал её. Она ощутила на губах вкус своей страсти, выгнулась и потёрлась лобком о его твёрдый горячий пенис. Северус вошёл в неё, не прерывая поцелуя, легко и беспрепятственно. Двигаясь в ней всё быстрее, он проникал так глубоко, что Луна испытывала потрясающее, ни с чем не сравнимое чувство. Сейчас он был такой же частью её телесно, как под воздействием Охранного зелья – духовно. Они были единым целым и это доставляло обоим невероятное наслаждение. Луна обвила Северуса ногами, ритмично сжимая кольцом мышц его плоть внутри себя. Возбуждение нарастало, клокотало в ней, готовое вот-вот пролиться наружу бурным потоком…

По телу Северуса пробежала дрожь. Он замер, нависая над Луной. Внутри неё всё судорожно сжалось, словно волна напряжения от Северуса передалась ей. И дикое, страстное наслаждение наконец-таки вырвалось наружу, заставляя тело конвульсивно вздрагивать. Луна не видела ничего вокруг и не слышала своего яростного победного крика. Всё её внимание было сосредоточено на том месте, где сейчас Северус извергался в неё горячей волной страсти. И от этого крика ощущения Северуса становились в сто раз острее и ярче – ведь это он был причиной её сладострастного неудержимого вопля, он вызвал в этой девочке бурю страсти, заставившую её позабыть обо всём на свете.

Волны оргазма медленно затихали. Северус, тяжело дыша, опустился на Луну, с удовольствием ощущая, как по её телу всё ещё прокатывается дрожь наслаждения. Зарывшись лицом в подушку рядом с её шеей, он вытер пот со лба. Луна продолжала сжимать кольцо мышц, не выпуская его из себя. Обоим от этого было очень хорошо.

Наконец Северус приподнялся и вышел из её тела с тихим хлюпающим звуком. Луне отчего-то было очень приятно ощущать тёплую густую жидкость, медленно вытекающую из неё. Северус улёгся рядом с Луной на спину, положив руку на её впалый животик. Луна лежала, прижавшись щекой к его плечу и накрыв ладошкой его влажный обмякший член. Прикосновение этой ладони приносило Северусу умиротворяющее наслаждение. Оно не возбуждало, но дарило столько тепла и благодарности, что у Северуса сбивалось дыхание.

Через какое-то время оба, не сговариваясь, повернулись друг к дружке и обнялись, крепко прижавшись, сплетаясь руками и ногами, сливаясь дыханиями. Они лежали молча. Им ничего не нужно было говорить. Ведь каждый знал, что чувствует другой – не зря их сознания сливались воедино в момент принятия Северусом Охранного зелья. Каждый наслаждался тем, что любит и любим – причём, никто из них не сомневался во взаимности и силе этой любви. Им было хорошо, и только перспектива скорой разлуки омрачала эту чудесную летнюю ночь.

Луна знала, что этот момент скоро наступит и боялась его, хоть и пыталась не думать о нём, исходя нежностью в объятиях Северуса. Ему, как обычно, пришлось первому брать себя в руки и неимоверным усилием воли заставлять себя прервать их волшебную близость. Он шевельнулся, коснулся губами виска Луны… Та вздрогнула, открыла глаза:

– Пора?

Луна постаралась не выказывать ни сожаления, ни разочарования, чтобы не огорчать Северуса. Но ей это не удалось. Он погладил её по щеке:

– Мы ещё встретимся. Теперь меня не будут так контролировать.

– Когда? – Луна с надеждой заглянула ему в лицо, скрытое полумраком, царившим в палатке.

– Если всё будет хорошо, то завтра. Вернее, уже сегодня.

Северус приподнялся, запустил пальцы в волосы Луны и, притянув к себе её голову, нежно коснулся губами макушки. Идя на свидание, он планировал сказать Луне, что они не должны видеться часто. Хотя бы через день. Но теперь вся его решимость куда-то улетучилась. Он не мог отказать ни ей, ни себе в удовольствии личного свидания. Да и что плохого может случиться от того, что они будут видеться так часто, как только смогут? Если соблюдать необходимую осторожность – ничего.

– Ты ведь будешь вести себя с отцом, как обычно? Ничем не выдашь себя?

– Конечно, – Луна обвила шею Северуса руками и поцеловала его.

– Приходи на это место под дезиллюминационным заклятием. И по дороге внимательно смотри по сторонам. Применяй Гомениум Ревелио. Веди себя так, будто мы всё ещё в Хогвартсе и за нами наблюдают сотни глаз, – Северус произносил это наставление с удивительной, не свойственной ему мягкостью, поглаживая волосы Луны и касаясь губами мочки её уха, отчего по её телу разбегались приятные мурашки.

– Хорошо, – тихонько соглашалась она, продолжая покрывать поцелуями лицо и руки Северуса.

Он с сожалением вздохнул. Как же ему не хотелось прерывать этот поток нежности! Но Луна всё поняла. Нужно расстаться сейчас, чтобы беспрепятственно увидеться следующей ночью. Она и без того была благодарна – судьбе, Мерлину, Богу, мало ли, кому ещё, всем Высшим силам – за то, что их с Северусом свидание состоялось. За то, что она получила возможность увидеть его, услышать голос, обнять… И не только…

– Может быть… Завтра пораньше? Не на час, а в полночь? – с надеждой спросила Луна.

– В котором часу обычно засыпает твой отец? – поинтересовался Северус.

– Когда как. Иногда рано. А иногда может всю ночь просидеть – над статьёй или каким-нибудь изобретением.

– И что ты будешь делать, если он не ляжет спать всю ночь? – честно говоря, такая перспектива Северуса абсолютно не устраивала.

– Скрою себя Чарами невидимости, наложу Заглушающее и потихоньку выйду из дома.

– А если он хватится? Заглянет к тебе в комнату, а тебя там нет?

– Сложу из тряпок чучело, укрою его с головой одеялом, как будто это я сплю, – улыбнулась Луна, представив эту ситуацию.

– А не проще ли применить к нему…

– Сомниум! – воскликнула Луна. Ну конечно! Как она могла забыть? Ведь они с Северусом учили это полезное Усыпляющее заклинание.

– Хвала Мерлину, эта юная леди ещё что-то помнит из скучных уроков старого нудного профессора, – жёлчно проворчал Северус, вставая с постели. Его палочка со слабым Люмосом на конце тускло освещала небольшую часть помещения. Луна тихонько улыбалась, наблюдая, как обнажённый Северус наклоняется, подбирая с пола свои и её вещи и складывает их на кровать. Его тело в неверном свете этого импровизированного ночника казалось синеватым, но Луна не могла оторвать глаз ни от его крепких жилистых рук, ни от впалого живота с тонкой дорожкой чёрных волос, спускающихся к тому месту, которое ей всегда хотелось гладить и ласкать не только руками… Луна любовалась упругими поджарыми ягодицами Северуса и его неширокими, но мускулистыми сильными плечами. Его строгость и сарказм в этой ситуации придавали картине столько комичности, что улыбка Луны становилась всё шире.

Остановившись напротив неё, Северус взглянул на её улыбающееся лицо, представил себя, стоящего перед ней – худого и обнажённого – и тихо хмыкнул. М-да, нашёл время поиграть в строгого профессора. В таком-то виде… Не выдержав, Луна соскочила с кровати, подбежала к нему и, обвив руками его шею, горячо прижалась всем телом:

– Не старого и нудного, – весело заговорила она, заглядывая снизу-вверх ему в лицо, – а самого-самого лучшего в мире! Самого любимого и желанного! И красивого!

Крепко прижимаясь к Северусу, Луна, не удержавшись, сжала-таки его ягодицу.

– Пятьдесят баллов с Райвенкло, – грозно сказал Северус, обнимая Луну.

– За что?! – она отстранилась с притворным возмущением.

– За развратные действия в отношении преподавателя, – ухмыльнулся он.

– Тогда почему так мало? Господину профессору было недостаточно развратных действий? – глаза Луны игриво блеснули в полутьме.

– Именно, – серьёзно подтвердил Северус, начав одеваться.

– Но это же не от меня зависит! – воскликнула Луна. – Будь моя воля…

– И моя тоже, – согласился Северус. – Но пока её нет, вам придётся поторопиться, мисс.

Почти полностью одетый Северус с удовольствием наблюдал, как Луна торопливо натягивала на себя вещи, которые он собрал с пола. Пожалуй, он понимал, отчего она так любит наблюдать за ним во время одевания. Процесс был почти таким же возбуждающим, как и раздевание.

Выйдя наружу, Северус с помощью заклинания свернул палатку и уменьшил её.

– Спрячем её здесь? – спросила Луна.

– Нет. Забери домой. Если отец хватится, ты сумеешь быстро подкинуть её на прежнее место. А если оставить здесь, тебе придётся бегать за ней.

– Хорошо.

Они снова обнялись. Северус снял чары с участка, на котором они находились и скрыл себя дезиллюминационным заклинанием. Он хотел проводить Луну к дому, но она настояла на том, чтобы самой провести его до калитки.

– Здесь я у себя дома и мне ничто не угрожает, – сказала она. – Я хочу убедиться, что с тобой ничего плохого не случится.

Как бы то ни было, они договорились, что напишут друг другу сообщение на галлеоне, когда каждый из них окажется в своей постели. Долгий поцелуй, показавшийся обоим таким коротким… Северус шагнул за калитку и аппарировал с лёгким хлопком.

Луна поспешила к дому. Папа мирно спал у себя в комнате. Забравшись в постель, Луна достала заветную монетку, на ободке которой уже красовалась надпись: «Дома. Люблю». Через несколько секунд Северус прочёл на ободке своего галлеона те же слова.

Над Лондоном, так же, как и над домом на холме, занимался рассвет. Северус и Луна засыпали вдали друг от друга, но мысленно сжимали друг друга в жарких объятиях. Они были счастливы – несмотря ни на что.

Комментарий к Глава 63 https://vk.com/photo238810296_457241518

====== Глава 64 ======

RedFalling Sky

Charlie ClouserBucket Room

Следующие две недели прошли для обоих, как во сне или в бреду. Каждый из них что-то делал, о чём-то говорил, с кем-то встречался… Но всё это воспринималось, как сквозь туман или слой ваты. Главными в их жизни были часы, которые они проводили вместе. Вот тогда каждый образ и каждый звук, малейшие детали и нюансы бытия чётко отпечатывались в сознании, навсегда врезались в память и помогали обоим выжить между свиданиями, дождаться новой встречи, превращавшей их существование в реальность.

Луне было труднее поддерживать связь с действительностью. В её жизни почти ничего не происходило. Дни были похожи один на другой и, казалось, тянулись бесконечно. Впрочем, Луна привыкла к такому положению дел и справлялась с ним обычным для себя способом – уходила в мир грёз и фантазий. Она то подолгу сидела у ручья, глядя на прозрачную чистую воду невидящим взглядом, то рисовала, погружаясь в мечты и забывая обо всём на свете.

Северус не мог позволить себе такой отрешённости. Да она была и не в его характере. Его дни были заполнены важными встречами, напряжёнными размышлениями и приготовлением зелий по заказу Тёмного Лорда. Он несколько раз появлялся в Малфой-мэноре, где общался с глазу на глаз с Повелителем. Одна из таких бесед состоялась после встречи с Мундунгусом Флетчером. План операции по перемещению Поттера с Тисовой улицы в безопасное убежище, который Снейп предложил Флетчеру, был полностью принят и одобрен Орденом. Теперь важно было скорректировать и направить действия обеих сторон, чтобы уберечь Поттера и в то же время показать Волдеморту, что провал операции по захвату мальчишки – досадная случайность, а не тщательно подготовленная акция.

Поздним вечером, когда метка на предплечье Снейпа вспыхнула огнём, он понял, что Тёмный Лорд решил обсудить с соратниками порядок действий. Снейп с досадой подумал о том, что из-за этого дракклового собрания его свидание с Луной не состоится. Он оправил ей сообщение, приложив палочку к галлеону: «Не приду. Вызывает». Разумеется, она поймёт, что случилось. Поймёт и будет беспокоиться. И, конечно, ждать. Ждать, что он выпьет Охранное зелье, и она сможет почувствовать его состояние. Она не уснёт, пока не получит известие, что он в порядке. Снейп до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что кто-то беспокоится о нём, переживает и ждёт. Осознание этого рождало в душе смешанные чувства. Нежность к его девочке переплеталась с тревогой за неё и огромным чувством ответственности. Он должен сделать всё от него зависящее, чтобы она как можно меньше страдала от страха за его жизнь. Конечно, ответственность и долг всегда составляли основу, базис его жизни. Но – ответственность за других. Беречь себя ради чьего-то спокойствия было для Снейпа непривычно и странно. Приятно и некомфортно одновременно.

Впрочем, разбираться в собственных ощущениях сейчас было некогда. Прихватив с собой обычный в таких случаях набор зелий, Снейп покинул своё временное жилище со всеми, ставшими привычными, предосторожностями и аппарировал на тропинку невдалеке от входа в поместье Малфоев.

Быстро придя в себя после аппарации, Снейп заметил, как в нескольких шагах от него возник чей-то тёмный силуэт. Он выхватил волшебную палочку и направил её на незнакомца. Тот, в свою очередь, сделал то же самое. Пару секунд они простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой, освещенной луной тропе. Стояли не шевелясь, наставив один в грудь другого волшебные палочки, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали палочки под мантии и торопливо двинулись в одном направлении.

– Есть новости? – спросил Яксли.

– Самые лучшие, – ответил Снейп.

Вдоль тропы шли слева низкие кусты дикой ежевики, а справа – высокая ухоженная живая изгородь. Длинные мантии мужчин колыхались, заплетаясь вокруг лодыжек.

– Я уж боялся, что опоздаю, – сказал Яксли, грубое лицо которого то освещалось светом луны, пробивавшимся между нависшими над тропой ветвями, то снова погружалось во тьму. – Дорога оказалась труднее, чем я ожидал. Впрочем, надеюсь, он будет доволен. Вы и вправду думаете, что приём нас ожидает хороший?

Снейп кивнул, однако, в подробности вдаваться не стал. Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку, в которую упёрлась тропа. Живая изгородь, повернувшая вместе с ними, вскоре оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших двум мужчинам путь. Однако они не замедлили шага: оба молча подняли в подобии приветствия левые руки и прошли сквозь тёмный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана металл.

Теперь звуки их шагов заглушались тянувшимися по обеим сторонам дорожки густыми тисами. Справа послышалось какое-то шуршание. Яксли снова извлёк из-под мантии палочку, повёл ею над головой своего спутника, но источником шума оказался всего лишь белый павлин, величаво вышагивавший по тисовой изгороди.

– А он всегда умел недурно устраиваться, наш Люциус. Павлины… – фыркнул Яксли, пряча под мантию палочку.

Снейп подумал, что Люциусу потребовалось совсем немного времени по возвращению из тюрьмы, чтобы восстановить былое величие своего поместья. Теперь оно не выглядело мрачным и запущенным. Казалось, воодушевление, царившее в сердце владельца, предвкушающего события недалёкого будущего, наложили свой отпечаток на всё вокруг. Интересно, атмосфера в замке тоже изменилась? Стала менее угнетающей? Или присутствие Волдеморта по-прежнему придавало ощущение мертвенности и леденящего ужаса всему, чего касался взгляд его жутких красных глаз?

В конце прямой дорожки вырос из темноты большой, красивый загородный дом с мерцавшим в ромбовидных окнах первого этажа светом. Где-то в темном парке журчал за тисовой изгородью фонтан. Гравий похрустывал под ногами Снейпа и Яксли, торопливо шагавших к парадным дверям, которые при их приближении распахнулись будто сами собой. Пропустив Яксли вперёд, Снейп за его спиной вынул из кармана флакон с Охранным зельем и сделал один глоток. Входная дверь позади него закрылась с негромким лязгом.

Почти весь каменный пол просторного, тускло освещенного и прекрасно убранного вестибюля покрывал толстый ковер. Снейп и Яксли пересекли его, провожаемые взглядами бледных людей, изображенных на висевших по стенам портретах. Привычно поднявшись по ступеням парадной мраморной лестницы, они прошли по коридору к тяжёлой деревянной двери, ведущей в гостиную. Снейп отметил про себя, что с возвращением Люциуса замок будто скинул былое оцепенение. Он словно проникся атмосферой возбуждённого ожидания. Однако, перестав производить впечатление склепа, замок по-прежнему будил в душе тревогу и неприятное беспокойство. Он угнетал психику, словно душил находящихся в нём людей. Хотелось как можно скорее вырваться на воздух, подальше от этих мрачных стен. Кажется, Снейп понял, отчего Люциус так тщательно обустраивал сад. Красивый ландшафт, фонтан и павлины призваны были служить психологической разгрузкой для обитателей замка, вынужденных большую часть времени проводить в его тяжёлой удушливой атмосфере.

Двое мужчин на миг остановились, замявшись, у тяжёлой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, затем Снейп повернул бронзовую ручку. Гостиную заполняли безмолвные люди, сидевшие вокруг длинного, пышно изукрашенного стола. Вся прочая мебель была, как обычно, бесцеремонно сдвинута к стенам. Освещало гостиную пламя, ревевшее в мраморном камине, над которым висело большое зеркало в резной золочёной оправе. Снейп и Яксли немного помедлили на пороге. Глаза их, постепенно привыкавшие к тусклому освещению, были прикованы к самой странной из особенностей этой комнаты: к безжизненному, судя по всему, человеческому телу, которое висело вниз головой над столом и медленно кружилось, словно на невидимой верёвке, отражаясь и в зеркале, и в полированной поверхности стола. Никто из сидевших за столом на тело не смотрел, кроме Драко Малфоя, расположившегося почти прямо под ним. Похоже, он не мог удержаться от того, чтобы примерно раз в минуту не бросить на него взгляд. Снейп почувствовал лёгкий укол в сердце. Он не смог узнать висевшего человека, но тот показался ему смутно знакомым

– Яксли, Снейп, – произнес высокий, свистящий голос того, кто сидел во главе стола. – Ещё немного, и вы опоздали бы.

Сказавший это сидел перед самым камином, отчего двум вошедшим в гостиную мужчинам было поначалу трудно различить что-либо, кроме общего его силуэта. Однако по мере их приближения лицо его выступало из мрака – голое, змееподобное, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков. Бледен он был до того, что казался светящимся, точно жемчуг.

– Северус, сюда! – приказал Волдеморт, указывая на кресло справа от себя. – Яксли – рядом с Долоховым.

Двое мужчин заняли названные им места. «Дослужился!» – с горькой иронией подумал Снейп. Его неподвижное лицо при этом выражало непостижимую смесь почтения и гордости. Большинство сидевших за столом провожали глазами Снейпа – к нему первому и обратился Волдеморт:  – Итак?  – Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевести Гарри Поттера из нынешнего его укрытия в субботу, с наступлением вечера.

Это известие пробудило в сидевших вокруг стола интерес почти осязаемый: одни замерли, другие заёрзали – и все не отрывали глаз от Снейпа и Волдеморта.

 – В субботу… с наступлением вечера… – повторил Волдеморт. Красные глаза его вглядывались в черные глаза Снейпа с такой неистовой силой, что некоторые из смотревших на них предпочли отвести взгляды, опасаясь, похоже, обратиться под её воздействием в пепел. Снейп, однако же, смотрел в лицо Волдеморта спокойно, и спустя секунду-другую безгубый рот его господина искривился в подобии улыбки.  – Хорошо. Очень хорошо. И сведения эти получены…

– Из источника, о котором мы с вами говорили, – сказал Снейп.

– Мой Лорд. – Яксли склонился над длинным столом, вглядываясь в Волдеморта и Снейпа. Все повернулись к нему. – Я слышал иное, мой Лорд.

Яксли замолк, ожидая ответа, однако Волдеморт не произнёс ни слова, и Яксли продолжил:

– Долиш, аврор, обмолвился мимоходом, что Поттер не стронется с места до тридцатого, до вечера, который предшествует его семнадцатилетию.

Снейп улыбнулся:

– Мой источник сообщает, что существует несколько планов, направленных на то, чтобы сбить нас с толку. Полагаю, это один из них. На Долиша наверняка наложено заклятие Конфундус. И уже не впервые – давно известно, что он легко поддается этому заклятию.

– Уверяю вас, мой Лорд, Долиш говорил с полной уверенностью, – сказал Яксли.

– При таком заклятии это вполне естественно, – отозвался Снейп. – Уверяю вас, Яксли, Аврорат уже не имеет никакого отношения к защите Гарри Поттера. Орден считает, что в Министерстве полным-полно наших агентов.

– В кои-то веки и Орден оказался прав, а? – произнёс сидевший неподалёку от Яксли коренастый мужчина и издал хриплый смешок, эхом раскатившийся вдоль стола.

Волдеморт даже не усмехнулся. Он возвёл взгляд к телу, медленно вращавшемуся над столом, и, казалось, погрузился в раздумья.  – Мой Лорд, – продолжал Яксли, – Долиш уверен в том, что для перемещения мальчишки будут задействованы все силы авроров…

Волдеморт поднял большую белую ладонь, и Яксли смолк – ему осталось лишь с обидой смотреть, как его хозяин снова обращается к Снейпу:

– Где они собираются спрятать мальчишку теперь?

– В доме одного из членов Ордена, – ответил Снейп. – Согласно моему источнику, это место ограждено всеми средствами защиты, какие имеются в распоряжении Ордена и Министерства. Думаю, мой Лорд, надежды взять его там у нас практически нет, если, конечно, Министерство не падёт до следующей субботы. Это даст нам возможность найти дом и снять с него столько чар, что мы сможем прорваться внутрь.

 – Ну-с, Яксли, – Волдеморт взглянул вдоль стола красными глазами, в которых причудливо играл горевший в камине огонь, – успеет ли Министерство пасть до следующей субботы?

И снова все повернулись к Яксли. Тот расправил плечи:

– Мой Лорд, на этот счёт у меня есть хорошие новости. Мне удалось, хоть и ценой огромных усилий, наложить заклятие Империус на Пия Толстоватого.

У многих из тех, кто сидел вокруг Яксли, округлились глаза, а его сосед, Долохов, мужчина с длинным, кривым лицом, хлопнул Яксли по спине.

 – Хорошее начало, – сказал Волдеморт. – Однако Толстоватый – всего лишь один человек. Прежде чем я вступлю в игру, необходимо окружить Скримджера нашими людьми. Даже одна неудавшаяся попытка покушения на жизнь министра сильно отбросит меня назад.  – Да, мой Лорд, это верно, но вы же знаете, Толстоватый возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка и постоянно контактирует не только с министром, но и с главами всех прочих отделов Министерства. Я думаю, что теперь мы, получив контроль над чиновником столь высокого ранга, сможем подчинить себе и других, а они совместными усилиями свалят Скримджера.

– Если только нашего друга Пия не разоблачат до того, как он завербует всех остальных, – сказал Волдеморт. – В любом случае вероятность того, что Министерство станет моим до следующей субботы, мала. И если мы не сможем достать мальчишку в его новом укрытии, придётся сделать это, когда он будет перебираться туда.

– Тут у нас имеется преимущество, мой Лорд, – заявил Яксли, решивший, похоже, любой ценой добиться хоть какой-нибудь похвалы. – В Отдел магического транспорта уже внедрено несколько наших агентов. Если Поттер аппарирует или попытается воспользоваться Сетью летучего пороха, мы узнаем об этом сразу.

 – Он не сделает ни того ни другого, – сказал Снейп. – Орден остерегается любого вида транспорта, находящегося в ведении или под контролем Министерства, да и вообще не доверяет ничему, что хоть как-то с ним связано.

– Тем лучше, – сказал Волдеморт. – Ему придётся передвигаться в открытую. А значит, нам будет легче взять его. – И, снова подняв взгляд к медленно вращавшемуся телу, он продолжил: – Я займусь мальчишкой лично. Во всём, что связано с Гарри Поттером, допущено слишком много промахов. Некоторые из них были моими. Мальчишка жив благодаря скорее моим ошибкам, чем собственным победам.

Теперь те, кто сидел вокруг стола, вглядывались в Волдеморта со страхом, поскольку каждый опасался услышать обращённые именно к нему обвинения в том, что Гарри Поттер всё ещё жив. Однако Волдеморт, казалось, разговаривал скорее с собой, чем с ними, по-прежнему глядя на безжизненное тело, висевшее над столом. Воспользовавшись тем, что Хозяин не смотрит на него, Снейп поднял взгляд, пытаясь рассмотреть это тело, но так и не смог узнать его.

– Я был небрежен и потому позволял препятствовать мне удаче и случаю, которые способны срывать исполнение даже наилучших планов. Теперь я понимаю то, чего не понимал прежде. Я должен стать тем, кто убьёт Гарри Поттера, и я им стану.

При этих словах (и, похоже, в ответ на них) внезапно раздался вопль – страшный, протяжный крик страдания и боли. Многие из сидевших за столом испуганно уставились в пол, поскольку звук этот исходил из-под их ног.

– Хвост, – сказал Волдеморт всё так же негромко и задумчиво, по-прежнему не отрывая взгляда от тела над столом, – разве я не говорил тебе, что наш пленник должен вести себя тихо?

 – Да, м-мой Лорд, – выдохнул маленький человечек, сидевший в середине стола, съёжившись в своём кресле так, что оно казалось на первый взгляд пустующим. Он сполз на пол и торопливо выскочил из комнаты, оставив за собой странное серебристое свечение.

– Как я уже сказал, – продолжал Волдеморт, обводя взглядом застывшие лица своих приспешников, – теперь мне многое стало ясно. Например, прежде чем я отправлюсь убивать Поттера, мне придётся позаимствовать у одного из вас палочку.