Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

– В этом то и дело, – ответил Маркс, и улыбка странно сошла с его лица. – Он плохо работает в команде. Ему легче одному. Не потому, что другие для него – обуза. Просто он плохо общается с людьми…

На этом моменте Брандон замолчал и многозначительно посмотрел на Юэлу и закончил:

–…С людьми, не схожими с ним характером.

Картрайт нахмурилась. Так вот оно что. Поэтому ему так просто было говорить с ней тогда, на закате, несколько дней назад.

– Мы из-за этого его называем волком – одиночкой, – дополнил подошедший Роберт из отряда Леви слова Брандона.

– О, так не одна Юэла обладает прозвищем в этом месте? – заметил Марон и хитро улыбнулся Картрайт.

Юэла закатила глаза:

– У него заслуженное прозвище, а я вам чем принцессу напоминаю?

Брандон по-старчески хмыкнул:

– Лидерские способности, сдержанный, гордый вид, способность выслушивать других людей и принимать решения, удовлетворяющие всех, – спокойно перечислил он.

Юэла удивлённо посмотрела на Брандона. Маркс был самым старым командиром в этом подразделении. Ему должно быть столько же, сколько командиру Пиксису, то есть шестьдесят лет. Честно, Брандон всегда напоминал ей командира гарнизона. Такой же опытный, мудрый взгляд на мир, вещи и людей. Способность понимать людей и разбираться в них.

Брандон располагал к себе. Его очень уважали здесь. Юэла удивлялась, почему не он главнокомандующий этим подразделением.

– Сегодня последний поединок перед распределением, будь готова к нему, – внезапно сказал Брандон и, оставив Картрайт переваривать это, ушёл.

Юэла знала о предстоящем испытании, но все равно недоуменно распахнула глаза.

«Будь готова».

Хорошо…

Леви вышел из штаба. Последний «отборочный тур» перед разделением на отряды по предложению Ловерена решили провести на улице. Уже сегодня вечером, во время ужина, объявят, кто из новобранцев в какой отряд попал.

Аккерман ещё сомневался. Впервые он был в чём-то не уверен. Он давно не принимал новых солдатов в свой отряд. Не смотря на то, что Леви не хотел принимать Шадиса, тот показал довольно неплохие результаты, достойные его команды.

Но под его руководством находились люди, которым он мог безоговорочно доверить свою жизнь.

Коул Макклаген, Роберт Гаррет, Кристиан Вагнер, Ален Дюран, Даниель Родригес и Арно Андерсен.

Мог ли он доверить свою жизнь Заку Шадису?

Ответ: нет.

Он не стоял близко даже с Арно Андерсеном, который в любой момент мог вытворить какую-нибудь несусветную чушь.

А Юэле мог. Единственное, чего нельзя было доверить ей, это её жизнь. Она хоть и горда, но готова отдать свою жизнь не думая, если знает, что это кого-то спасёт.

После того разговора в глазах Картрайт больше не было презрения к нему.

Они с ней больше не пересекались, не разговаривали. Только краткие приказы и ответы. Возможно она даже зауважала его.

Но Леви был уверен, что скоро её ненависть к нему вернётся. Потому что он только что мысленно выбрал для неё соперника.

***

Битва между Заком и Арно закончилась ничьей. Как бы отвратно не было Леви признать это, но Зак действительно достоин его командования.

Черт.

Следующей была Картрайт. Она пока не знала, с кем ей сегодня предстояло сразиться.

Леви внимательно посмотрел на неё.

Она безразлично пялилась на Шадиса и Андерсена, которые пожали друг другу руки после того, как Брандон объявил ничью.

Мэри и Лиана что-то щебетали ей. Она не слышала. В её глазах было напряжение.

Леви прочистил горло:

– Молодец, Шадис, – от этих слов ему захотелось сморщиться. – А теперь кыш с ринга.

Зак гордо улыбнулся и петушиной походкой сошёл на землю и отдал честь Аккерману.

Леви знал, что Зак уверен в том, что эта похвала была намёком на решение сильнейшего воина человечества принять его в свою команду. Аккерману ещё больше расхотелось это делать.

– Юэла Картрайт? – Леви взглянул на девушку. Она, услышав своё имя, посмотрела на него. Внимательно. Без осуждения и неприязни. Аккерман колебался. С каких пор его волновало чьё то мнение?

Ведь именно её мнение и останавливало его в данный момент.

Но выбор сделан.

– Сегодня ты будешь сражаться…– снова выразительная пауза. Непринуждённый взгляд Юэлы выражал уверенность. –…со мной.

Её глаза расширились. Он впервые видел в них смятение, страх, недоумение. Гробовая тишина…

Удивление его подчинённых было гораздо сильнее, чем раньше. Ни перешёптываний, ни удивлённых вздохов, ни упреков, ничего…

Он не оторвал от неё взгляда. В её глазах был испуг. В конце концов и её сдержанности пришёл конец.

«С…ним?»

Юэла тяжело дышала и, не отрывая взгляда, смотрела на Леви. Что?!

Зачем он это сделал? Собирался испытать её? Или…

Мысль невольно соединяла его заявление с инцидентом утром. Неужели это её наказание?

Нет.

Юэла была уверена, что у Аккермана другие на это причины.

И все-таки, впервые за несколько месяцев ей стало так страшно. Аккерман же выжидательно смотрел на неё. В его дымчатых радужках – почти ничего.

– Леви…– тихо, с предостережением окликнул командира Брандон.

Аккерман повернулся и уставился на него с уверенностью в глазах словно говоря ему: «я все решил». Маркс вздохнул и побежденно отвернулся. Сейчас он ничем не мог остановить Аккермана.

Леви бесцеремонно снял куртку, отдал её застывшему от шока Коулу, оставшись лишь в серой кофте, и зашёл на ринг. Он вновь уставился на Картрайт, взглядом приказывая сделать то же самое.

Он видел колебание в её глазах. Видел…мольбу… Как будто в глубине души Юэла просила его не делать этого.

Уверенность её пропала. Испарилась, как тело убитого титана.

– Долго там стоять будешь? – он сказал это своим обычным тоном, но слова врезались в уши Юэлы острой, холодной стрелой. Надежда на то, что она может отказаться от этого, после этой фразы полностью уничтожилась. Он знала, что не победит, но тем не менее нахмурилась и взлетела на площадку следом за Леви.

Она еле сдерживала себя, чтобы не спросить у него, зачем он это сделал.

Леви встал в боевую позу. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Юэла сделала тоже самое и с трудом напустила на себя каменное выражение. Будь что будет.

Юэла догадывалась, что такие люди, как Леви Аккерман, первого удара не наносят, а ждут.

Она тоже старалась этого не делать.

Но она ошиблась. Именно Аккерман нанёс первый удар. Юэла с трудом увернулась.

«Картрайт, соберись! Не думай о том, с кем сражаешься!» кричала она сама себе. Дыхание нормализовалось. Даже если она не победит, слабину она не даст. Она не покажет ему своё сомнение.

Кем бы ни был её соперник, она продолжит сражаться.

Их манеры боя были схожи. Первые несколько минут их поединок чем-то напоминал танец.

Никто не мог поразить другого.

Юэла почему-то была уверена, что Леви поддается. Или же просто разогревается.

Глобальной разницы в росте не было. В весе, как она думала, тоже.

Тем не менее Юэла точно знала, что его удар будет не слабее удара Джордана. А скорость не медленнее Роджерс. Знала, что он гораздо сильнее их. Потому что его невозможно вывести из себя. Только не в бою. Они оба переросли этот период в своей жизни. Период амбиций и ярости. Они его перестрадали.

Юэла почувствовала, что устаёт. Как только она это поняла, удар Леви обрушился на её висок.

Юэла не позволила сбить себя с ног. Девушка находилась близко к Леви. Она резко развернулась и локтём ударила Аккермана прямо в нос. Картрайт знала, что её удар был слабее, чем его, но все-таки доставил Леви проблем.

Он отшатнулся. У девушки появилось желание извиниться перед Леви за то, что сделала это.

Насколько странным оно было, учитывая то, что командир сам бросил ей вызов, что вряд-ли ему сильно больно, что наверняка через несколько минут Юэла сама получит столько же подобных пинков. Аккерман повернул к ней голову. Очевидно она нанесла неплохой удар, потому что тонкая струйка крови потекла из его носа. Весь зал накрыла гробовая тишина.

Желание извиниться почему-то резко пропало.

Бой продолжился.

Она сражалась хорошо, но Леви замечал в её глазах сомнения. Она боялась делать ему больно. Что ж, она не должна бояться ничего, даже идти против своих друзей и тех, кто выше неё.

У Аккермана была идея поставить Юэлу против Лианы, чтобы побороть в ней этот недостаток.

Привязанность.

Но почему-то мужчина отбросил эту мысль. У Картрайт не хватало физической силы. Точнее сила была, но для его отряда её было недостаточно.

Тем не менее, без неё, Юэла спокойно победила Джордана. А тогда, когда она со всей силы вмазала ему по носу, он подумал что, возможно, не такая она уж и слабая.

Аккерман нанёс удар ногой и попал в солнечное сплетение. Сдавленный хрип. Юэла врезалась в канаты сзади неё. В её глазах читались сосредоточение, настороженность и сдерживаемая боль. Она не позволяла себе даже покривиться от боли. Она все это выдерживала внутри. Леви подошёл ближе. Он снова замахнулся, и девушка в последний момент успела блокировать удар и увернуться от следующего.

Её внимание было сосредоточено на его руках, но о ногах она забыла.

Аккерман перехватил её руки. Девушка почувствовала, как сильные, холодные пальцы сильнее сжимают её запястья. Останутся синяки…

Юэла подняла свой взгляд и смело посмотрела в его серые, стальные глаза. В них была ленивая усталость, и ничего больше. А она ждала ещё чего-то? Ни надменности, ни гордости, ни высокомерия. Юэле показалось, что таким взглядом он всегда смотрел только на неё. Эта дурацкая мысль испарилась, как только Юэла почувствовала, как что-то сбивает её с ног.

Одной ногой Аккерман умудрился лишить её равновесия.

Одной ногой, мать вашу…

Девушка упала на спину, не успев подстраховать себя руками, потому что Леви отпустил их только тогда, когда она падала. Ей явно нужно было набирать мышечную массу, раз её так легко сбить с ног, если знать, куда ударять…

За время отпуска она слишком похудела.

Картрайт посмотрела на главнокомандующего с прежним презрением в глазах.

Ну вот, снова…

Она начала вставать и замахнулась рукой, но Леви быстро ударил её по лицу и она снова свалилась. Теперь настала очередь её носу кровоточить. Юэла лишь отхаркнула кровь и снова быстро поднялась и приготовилась ударить, но Леви, схватив её за запястье, резко вывихнул ей левую руку. Она крикнула от боли. В её глазах появился блеск от неконтролируемых слёз.

Блеск и огонь.

Девушка неожиданно для всех вдруг встала на руки и обеими ногами сдвинула ноги Аккермана. От лишения равновесия Леви резко сел на колени со сдавленным рыком.

Картрайт постаралась подняться, но ноги не слушались. Аккерман же спокойно встал, уязвленный неожиданным поворотом.

Картрайт знала, что проигрывала, и все равно вставала и тут же терпела удары по лицу, животу, голове, ногам и снова падала. Еле сдерживая слёзы от боли, она упрямо поднималась и поднималась. Волосы липли к её мокрому лицу. Со злорадной ухмылкой она заметила, что лицо Аккермана не было на что процентов чистым и нетронутым. Она всё таки наградила его синяками.

«Я не желаю никому ничего доказать» всплывали в сознании Леви её слова.

«Серьезно, Картрайт? Сейчас ты тоже не хочешь ничего мне доказать?»

– Не надоело? – не выдержал Аккерман, насмешливо выгнув бровь.

Ненависть снова зародилась в её глазах. Он ощущал её, будто он была материальна. Чувствовал, словно её ненависть была его головной болью, сдавливающей виски. Юэла поднялась в последний раз, и Леви снова лишил её равновесия спокойным движением ноги.

Юэла схватилась за канат.

– Чем сильнее ты привыкла побеждать, тем тяжелее тебе покажется поражение, Картрайт. Тем сложнее его признать, – спокойно сказал Леви.

Юэла тяжело дышала. Потная, в крови. Аккерман смотрел на неё, и жалость стучала где-то глубоко в нём.

Вдруг Юэла подняла на него взор.

На этот раз презрение было не единственным чувством, которое бурлило внутри неё. На этот раз его вообще не было. Девушка смотрела на Леви с признанием своего поражения, усталостью и спокойным отчаянием. На ненависть не хватило сил.

Жалость стала стучать сильнее. Жалость к ней и ненависть к самому себе.

Сам не зная зачем, Леви протянул ей руку, предлагая помочь подняться. Он был уверен, что она не примет его помощь. В лучшем случае отвернется и поднимется сама, в худшем случае – плюнет.

Заставит его почувствовать то же, что и она. Уязвленную гордость.

Но он ошибся. Юэла смиренно схватилась за его руку. Аккерман потянул её на себя. Она была слишком лёгкой.

Однако как только девушка поднялась, она быстро отдёрнула свою руку и, отвернувшись, зашагала прочь от него.

Впервые за всё время она проиграла. Но тем не менее, казалось, уважение окружающих к ней только возросло. Даже с поля боя, на котором девушка потерпела поражение, с вывихнутой рукой и сильной слабостью, она удалялась с гордо поднятой головой и расправленными плечами.

Коул улыбнулся и помог ей сойти на землю.

«Подружились-таки» заметил Аккерман.

Даже Шадис с Розенбергом с открытым уважением смотрели на неё. Картрайт, как была героем, так и осталась.

Леви тоже сошёл на землю. Он только сейчас заметил, что бой все-таки вымотал его. Мышцы ныли, кожа горела.

– Это было слишком жестоко, Леви, – тихо заметил Ловерен, подавая ему его куртку. Небольшой ветерок начал шелестеть листвой и бодрящей прохладой хлынул Аккерману в разгоряченное лицо.

– Это было необходимо, – отмазался Леви и закрыл глаза.

***

За ужином было оживлённее обычного. Эмиль и Шадис громко рассуждали на тему предстоящего распределения.

Мэри, Лиана, Юэла и Марон обсуждали сегодняшний бой. Картрайт, несмотря на сегодняшнее поражение, недавно вправленную левую руку и кучу ссадин и синяков не показывала ни малейшего смятения и усталости.

– Зачем он сделал это? – Мэри неприязненно уставилась на Аккермана, беззаботно смотрящего в свою тарелку.

– Мэри, ты же сама её чуть не убила в первый же день…– подколол её Андерсен.

– Может он действительно испытывал меня, – задумчиво ответила Юэла, ковыряя ложкой картофельное пюре. – Только зачем?

– Если он так надавил на тебя, значит, у него свои планы насчёт тебя, – просто высказал Марон и отпил из стакана.

– И тем не менее, это было сильно жестоко с его стороны, – буркнула Мэри. – Она же девушка. Он должен был сделать скидку на это

–Но наши враги не делают скидок, – произнесла Лиана.

Может быть, Леви действительно сделал это, чтобы научить её проигрывать. Однако проигрывать у солдат нет права.

–Есть вероятность, что ты попадешь в его отряд, – сказала Лиана.

– Вряд-ли. Он сказал, что я физически слаба для его отряда, – спокойно ответила Картрайт. – А сегодня это подтвердилось.

Мэри лишь хмыкнула:

–Физически слаба… Ему наплевать на физическую силу, Юэла. В бою против титанов физическая сила – почти ничто по сравнению с ловкостью и расчётливостью. Они у тебя есть.

– Ты теперь ненавидишь его, да? – взгляд Марона странно изменился, когда он спросил Юэлу об этом.

– Нет, – соврала Юэла. Нельзя судить человека за то, что он хочет сделать тебя лучше, но уязвленная гордость отравляла здравый рассудок, заставляя отвращение растекаться по венам вместе с кровью.

В оправдание столь неправильному отношению к этому в голове Юэлы звучали слова Мэри: «слишком жестоко с его стороны…она девушка…»

Однако как осуждение её наивности звучал голос Лианы: «враги не делают скидок».

Она хотела, но ничего не могла поделать с этой ненавистью. Поэтому и соврала. Чтобы Марон не подумал о ней плохо.

– Солдаты, внимание! – громом раздался голос Ловерена. – Я объявлю новобранцам их отряды.

Звон столовых приборов прекратился. Все присутствующие повернули голову в сторону Ловерена и затихли. Уилл прокашлялся и обернулся к Леви. Тот лишь одобрительно кивнул.

– В этом году у нас рекорд. Четыре солдата сразу. Марон Лоу, Зак Шадис, Эмиль Розенберг и Юэла Картрайт, – его голос эхом разносился по всей столовой. – Пришло время распределить их по командирам.

Ловерен сделал выразительную паузу.

– Марон Лоу попадает…в мой отряд!

С этими словами мужчина одобрительно посмотрел на Марона. Лиана хлопнула Лоу по плечу.

– Эмиль Розенберг попадает…в отряд Эдмунда Кроули.

Четвертый по силе отряд. Эмиль явно не ожидал такого поворота. Он был уверен, что потянет на третий или даже на второй. Разочарование блеснуло в его взгляде.

В душе Юэлы на мгновение сверкнуло злорадство.

– Зак Шадис…

Юэла была уверена, что Зака определили в отряд Аккермана. У него был хороший результат как по физической подготовке, так и по умственной.

– Отряд Брандона Маркса!

Юэла чуть не выплюнула наружу чай. Зак, кажется, выглядел ещё сконфуженнее Эмиля.

Ещё в первый день он произнёс пылкую речь о своём желании попасть в команду Леви. На протяжении всей недели он упорно тренировался и шёл к этому. И тут плевок ему в рожу со стороны великого чистоплюя. Он ведь специально сделал это…

Странная жалость и несправедливость появилась где-то в закромах сознания. Всё таки, Зак мог попасть в первый отряд.

Но если Зак попал в команду Маркса то куда попала…

– И наконец, Юэла Картрайт…отряд Леви Аккермана!

В этот момент у Юэлы всё внутри перевернулось. «Да что вы говорите…»

Отряд Аккермана…

Но почему?

Она – первая женщина в отряде Леви.

Зал зааплодировал.

Может быть, правду про неё говорят. Может быть она действительно самая сильная женщина-солдат в этом мире?

– Ю-ху! – вскрикнули где-то Коул с Арно в один голос. – Принцесса с нами!

«Почему?» Вопрос бился в мозгу девушки, не давая ей обратить внимание ни на что другое. Сразу же родилось подозрение.

Он принял её из жалости?

Хотя… будь у него жалость к ней, он бы не отдубасил её сегодня до полусмерти.

Он что-то хотел доказать ей.

Вот это непредсказуемость! Сначала даёт мудрый совет, потом избивает, потом принимает в команду…

Хотя, может быть это действительно связано…

Юэла требовательно посмотрела на Леви Аккермана. Тот с холодным выражением лица отпил из кружки, даже не удостоив её взглядом…

========== Перемирие. ==========

Юэла влетела в свою комнату так, словно за ней гналась орда титанов. Она преодолела расстояние от столовой до своей комнаты слишком быстро, и теперь пыталась нормализовать дыхание.

Зачем он принял её? И почему этот неожиданный поворот вызвал у неё такие подозрения?

И такую бурную реакцию.

Но это закон человеческой природы. Если мы начинаем в чём-то подозревать человека, эта мысль начинает заглатывать нас, вызывать зависимость и остановиться становится всё труднее. Юэла сделала глубокий вдох. Где то уважение, которое она испытывала к нему совсем недавно?

Осуждать его неправильно, но человеческие чувства не всегда согласуют с разумом. Особенно человеческая гордость. Переизбыток её лишает способности видеть в людях людей и понимать их.

Неужели она настолько гордая, что любое несогласие с её величием вызывает у неё такое отвращение к человеку.

Но Юэла ничего не могла с собой поделать и просто стояла, сжигая глазами стену перед собой, ненавидя и коря себя за свои недостатки.

– Юэла? – раздался беспокойный голос сзади неё. Девушка обернулась.

– Что? – слишком резкая и грубая реакция. Картрайт сама испугалась того, как она отреагировала на простое беспокойство Лианы. Роуз и Мэри переглянулись. Юэла постаралась успокоиться.

– Что с тобой? – осторожно поинтересовалась Лиана. Юэла спокойно посмотрела на подруг, хотя в душе всё ещё кипели сомнение и злоба. Не на них…

Не на Леви…

На себя.

– Не знаю, – снова соврала Картрайт. На самом деле она прекрасно понимала, что с ней. Она зазналась.

Вот что.

Словно амбициозный подросток.

Ещё в первый день она поняла, что не одна такая.

И как только Юэла вспомнила тот момент, когда она, в первый день в этом подразделении, ещё ближе познакомилась с Лианой и осознала своё место в этом мире, она поняла две вещи, которые, будто сидя все это время в засаде, напрыгнули на неё.

Во-первых, она так и не спросила о том, через что прошла Лиана, прежде чем пришла сюда. Да и точных подробностей жизни Мэри не знала.

И во-вторых, с тех пор, как на Юэлу вдруг впервые за несколько месяцев нахлынули эмоции, она почти не вспоминала о них

Ни о Пэроне, ни о Эмине, ни о Кае с Джен, ни о своём отряде.

Точнее, вспоминала, но не так часто, как раньше.

Не так часто, как они заслуживали.

Не с таким отчаянием. Не с такой болью.

Иногда, по ночам, тоска всё же одолевала ею. Но она была вызвана не томительными воспоминаниями о их смерти. Просто… тоска обо всём, что было в жизни, без конкретики…

А может быть, просто на подсознательном уровне, её организм выплёскивал остаточные эмоции.

Неужели она так быстро смирилась?

Или она действительно отвлекла себя от скорби, заняв себя подготовкой к различным проверкам и тестам.

А теперь, когда это все позади, на девушку словно свалились воспоминания.

Но теперь душа не разрывалась на мелкие кусочки при одной только мысли о них, как раньше. Злость, обида, боль, пожар…

Их не было.

Была лишь лёгкая, бессильная тоска.

Девушка устала от постоянных внутренних разрывов. Устала от крика, столько времени оглушающего её изнутри.

Юэле иногда казалось что, вырвись её крик наружу, и выдержи этот крик её связки, он мог бы с лёгкостью разрушить стены и стереть всех титанов в пыль.

Теперь и его не было.

Осознание того что, наверное, Юэле всё-таки нужно было хоть иногда выплёскивать свои эмоции хоть кому-то, пришло только сейчас.

Наверное, она слишком сильна, или ей повезло, что эти сдерживаемые чувства не сожрали её изнутри, как черви яблоко.

Пока девушка была в разведкорпусе, она могла выплеснуть всю боль Ханджи. Женщина была, хоть и сумасшедшая, но мудрая, рассудительная и понимающая.

Но девушке тогда просто было стыдно навязываться, когда у других и так проблем хватает.

– Юэла, ты чего? – Мэри обеспокоено заглянула Юэле в глаза, видя её нездоровую задумчивость.

Картрайт пришла в себя.

– Всё в порядке, – севшим голосом сказала Картрайт и натянуто улыбнулась. – Только вот, мне стыдно.

Мэри и Лиана снова озадаченно переглянулись.

– Стыдно? За что?

– За то, что вы обо мне знаете почти всё, а я о вас очень мало, – Юэле необходимо было отвлечься сейчас от всех своих навязчивых мыслей.

Нужно.

Её подруги стояли, в недоумении пялясь на неё.

От этих выражений на их лицах Юэла вдруг дружески рассмеялась.

Леви, проходя мимо двери в комнату Лианы и Юэлы и услышав звонкий смех последней, на мгновение остановился и обернулся в сторону источника звука. Не думая. Машинально.

Дверь была закрыта. Аккерман хмыкнул и, отвернувшись, пошёл прочь. Пошёл ещё более быстрым шагом, чем всегда.

«А засмейся бы кто-то другой, ты бы обернулся?» предательская мысль сверкнула в сознании. Леви, не думая, отогнал её.

«Теперь она меня ненавидит?» ещё одна мысль. Мужчина знал ответ на этот вопрос. Конечно да.

Потому что Юэла невероятно похожа на него, а, унизь кто-то таким образом его, он признавал, что тоже бы ненавидел этого человека.

Но сегодня каждый удар давался ему с трудом. Он так же, как и она, не хотел причинять боль. Только он скрывал это гораздо лучше, чем она.

Знала бы Картрайт это, не злилась бы так.

И тем не менее, это было необходимо, чтобы девушка поняла свою ошибку.

Поняла, что она, может, удивительно сильная и опытная, выдающаяся. Может быть, она такой же сильнейший воин, как и он.

Но она не может ставить себя выше других. Она должна уметь проигрывать и уступать.

Какими бы талантами при рождении её не наделили, она – такой же человек, как и все остальные.

Чтобы она не перенесла, она – такой же солдат.

Поняла – ли она урок, который он ей преподал?

Поняла.

Аккерман был уверен в этом.

Потому что Картрайт всё прекрасно понимает.

Но, – Аккерман с легким отчаянием хмыкнул в пустоту – она все равно его ненавидит. Потому что он указал на её недостаток. Потому что он унизил её.

Он научил её тому, чему научился сам.

А дальше как пойдёт.

Простит – хорошо, не простит – плевать.

«Не плевать» раздалось внутри. Аккерман проигнорировал это.

«Не простит – плевать».

Леви зашёл в свою комнату. Темно, чисто, пусто. Всё, как он любит. Все так, как и должно быть.

Но только в мысленное описание своей спальни он невольно добавил ещё один момент.

Одиноко.

Момент, который преследует его всю свою жизнь, что постоянно старается сделать его таким. Одиноким.

Аккерман садится на кресло и пустым взглядом обводит комнату.

Пустую, как на его душе. Пустую, как его жизнь. В голове проплывали моменты из его жизни в подземном городе. Это было так давно.

Забавная встреча с Фарланом и не менее удивительная встреча с Изабель.

А будь они живы, где бы они были сейчас? Все там же, в разведкорпусе?

Или же они стали бы такими же сильными, как и он, и тоже перешли бы сюда?

А если и нет, то, однозначно, нашли бы место и легионе разведки.

Фарлан, наверное, стал бы таким же умным и рассудительным, как Эрвин. Стал бы капитаном. Набрал бы опытных людей. Серьезный парень вырос бы в серьезного мужчину, остриг бы, наконец, волосы и стал бы невероятно схожим с Эрвином как внешностью, так и характером. Кто знает, может быть, в своё время он стал бы командующим разведкорпусом.

Изабель уже не была бы таким гиперактивным ребенком. Какой бы была она, если бы пережила свой первый бой? Из непоседы она выросла бы в добрую, но невероятно сильную и серьезную женщину. Капитаном она вряд-ли бы стала. Хотя, кто знает…

Сейчас они, возможно, пили бы вместе чай и обсуждали новых солдат…

А Оруо Бозард? А Петра? А Гюнтер и Эрд?

Они ведь, невероятно сильные бойцы, тоже могли бы ещё повзрослеть и измениться.

Но рассуждать и на эту тему стало как-то…больно.

Стук в дверь.

Леви от неожиданности дёрнулся. Кому это он понадобился в десять часов вечера? Аккерман, лениво вздохнул и встал с кресла.

Подойдя к двери, он вдруг подумал, а может быть сказать гостю, что он сейчас занят. Потом, правда, Леви вспомнил, что он в спальне.

Чем может быть занят одинокий мужчина в своей спальне?

Аккерман открыл дверь и встретился с серьезным взглядом темно-зелёных глаз.

– Картрайт? – Аккерман выгнул бровь дугой и посмотрел на девушку сверху вниз, вздёрнув подбородок. И, хоть в её глазах было откровенное презрение, Леви знал, что на душе у Юэлы гораздо больше чувств.

– Зачем, сэр? – тон её был громче, чем обычно.

– Зачем, Картрайт, что? – ехидно съязвил Аккерман, отделяя каждое слово, и делая ударение на последнее. – Зачем избил тебя прилюдно, унизив твою чрезмерную гордость, или принял тебя в свой отряд? Или же зачем я открыл тебе сейчас дверь? Поверь, я тоже задаю себе последний вопрос.

Он не мог позволить себе быть таким, и тем более выказывать раздражение. Но сейчас он не мог сдержать эту тираду. Её взгляд, так смело смотрящий в его глаза. Её дерзость. Её ненависть и обида.

Они выбешивали и его тоже, и из-за своей слабости он злился прежде всего на себя. Потому что, как бы его не раздражал человек, Леви всегда мог поставить его на место обычной фразой или колкостью. Или своим спокойствием выбесить его. Сейчас он понял, что сделать этого не сможет.

Потому что это гребаное спокойствие он потерял.

– Первое и второе. Третий вопрос продолжайте задавать себе сами, мне без разницы, – нагло спросила Картрайт, бесстрашно уставившись ему в глаза.

Леви сжал челюсть. Ему надо успокоиться. Как только Картрайт поймёт, что выводит его, ей ничего не будет стоит взять над ним верх. Он шумно вздохнул.

– Картрайт, я взял тебя в команду потому, что ты подходишь по всем параметрам, как я тебе уже говорил, и потому, что могу тебе доверять. Всё. Что ты там ещё себе понапридумывала, я не знаю.

– Вы никогда не принимали женщин в свои ряды, – грубо отозвалась Юэла.

Леви ругнулся про себя. Она действительно надумала себе какой-то подтекст его решению.

– Потому что до тебя ни одна женщина не была достойна этого, – к удивлению Леви, эти слова дались ему с трудом, несмотря на то, что были чистой правдой. Ему было отвратительно говорить об этом сейчас, хотя он признавал её силу.

В нём тоже просыпалось то подростковое желание унизить высокие качества другого человека из-за личной неприязни к нему.

– Вы сказали, что я слишком слаба физически для вашего отряда, сэр, – не отступала Юэла. Леви начал глубже, шумнее дышать. Ещё чуть-чуть, и его голос сорвётся на крик. Уже начал срываться. Он слышал, как он стал громче, но контролировать это не мог. Словно ни эмоции, ни голос ему не принадлежали. Картрайт же все понимает. Она не тупая. Чего она добивается?

Почему его это так выводит?

– Ну и что? Ты думаешь в моём отряде все идеальные? Коул не так ловок, как хотелось бы, а Ален не так умён. Роберт неуклюжий.

Юэла тоже сжала челюсть, и последние остатки сдержанности и терпения испарились. Все клокотало внутри. Вмиг она сделала надменное и наглое выражение лица и спокойно съязвила, забыв про запреты и правила:

– Один вы такой идеальный, – слово «сэр» она специально не добавила. Она была уверена, что ей за это влетит. Когда Леви отойдёт от шока, её сотрут в порошок.

Это заявление поставило Аккермана в тупик. Юэла, конечно, хотела этим его взбесить. А вместо этого открыла глаза на его недостаток. Снова…заставила вспомнить о забытых сомнениях.

А может быть вместо того, чтобы учить всех, как им жить дальше, он лучше взглянет на самого себя? Снова….

Юэла задела его гордость. Его убеждение в том, что он поступает правильно. Он такой же, как и она. Не лучше. Всю жизнь все боготворили его, восхищались, восхваляли его таланты, и даже Эрвин не мог указать ему на его явные недостатки. Потому что Аккерман – важнейший борец человечества.

Но он никогда не слушал их восхищений. То есть думал, что не слушал. На деле же, именно сейчас, он понял, как это было важно для него…казаться идеальным, когда внутри столько сомнений.

Тоже самое и с ней. Никто не мог вылить на неё ведро грязи, потому что для всех она была героем.

И эти два совершенства встречают друг друга и в один момент указывают на общую неидеальность. И оба вспоминают о своих переживаниях.

Два человека с одним и тем же недостатком, гордостью, преподают друг другу урок.

Наверное, она единственная, кто когда-нибудь скажет ему о том, что была лучшего мнения об его лидерских качествах…

Словно всё это время они верили в то, что хотя бы внешне прекрасны, пока не посмотрели в зеркало впервые в жизни. Ну разве не смешно.

Он думал, что более смирный, чем она. Нет. Он такой же. Он пытался искоренить в ней то, чего сам в себе не может.

Юэла испытательно смотрела на него. Прямо в глаза. Прямо в душу.

Единственный критерий, по которому он выше, это звание.

Осознание её правоты не усмирило его пыл. Наоборот.

– Почему тогда вы так жестоко обошлись со мной сегодня? – спросила Юэла.

– Ааа, – злорадно протянул Леви. Он не мог больше скрыть злого тона в голосе. – Уязвленная гордость, да?

Он понял, что хотел сказать ей это всё время. И сказал самой себе. Одно дело, когда ты сам в себе неуверен… другое дело, когда кто-то другой указывает на это.