Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

– Что всё это значит? – тихо прошептала Картрайт. Даже на шёпоте голос дрожал.

– У него револьвер, Картрайт, он бы тебе голову прострелил, – не отрываясь от окна ответил Леви.

– Ну…начинается, – закатила глаза Картрайт.

– На этот раз я в этом уверен, – ответил он. – Вокруг него всегда его приспешники, тебе повезло, что ты была в капюшоне и твоё лицо не увидели.

– Куда смотрит военная полиция, когда у них под носом разгуливает он? – процедила Юэла, со злостью прожигая взглядом пыльный деревянный пол.

Леви вдруг перевёл на неё многозначительный, проницательный взгляд.

– Что? – спросила она. – Разве они настолько ненавидят нас, что его в упор не замечают?

Леви ещё на несколько секунд задержал на ней взгляд, а потом, все также оставив вопрос без ответа, отвернулся к окну.

– Сейчас ты должна будешь дойти до Ханджи и Эдмунда. Сообщить им обо всём, а я …

Но он не успел договорить. Картрайт грубо вцепилась в его плечо и с силой развернула к себе:

– Ну я же чувствую, что ты мне чего-то недоговариваешь, Леви…

Аккерман колебался. Однако потом, немного отступив от наблюдательного поста, он слегка подтолкнул Картрайт к окну и кивнул ей в сторону Кенни, который о чем-то переговаривался с какой-то женщиной и ещё двумя…солдатами.

– Теперь посмотри на его форму и оборудование, – прошептал Леви над её ухом, придерживая за плечи, будто бы опасаясь того, что Юэла могла сорваться с места и снова понестись на его дядюшку с ножиком.

Картрайт внимательно осмотрела своего заклятого врага, скрипнув зубами.

– А теперь вспомни, во что были одеты те солдаты, – продолжил Аккерман.

И тут до неё дошло…

– Нет…– едва слышно прошептала она.

– Да, – коротко ответил Аккерман.

– Но… как это…как они…позволили ему? – голос потихоньку превращался из шёпота в истерику.

– Тссс! – он сжал её предплечья и встряхнул.

Юэла уставилась на него невидящим взглядом. И, судя по резкой перемене в его холодном взгляде, своей растерянностью она надавила на его жалость

– Хотел бы я знать, как.

Девушка ещё раз уставилась в окно. Кенни там уже не было. Она на несколько секунд прикрыла глаза.

– Извини, – и снова это слово…

– За что опять?

– Я…хотела его убить. И…

– Я тоже, – просто ответил он. – Кенни перебил наших людей.

Юэла испуганно подняла глаза на Леви:

– Кого?

– Отряд Ханджи.

Девушка задержала дыхание.

Очередной отряд погиб от рук другого отряда

Вот и дожили.

Они – люди – выброшенные на необитаемый остров, вокруг них море – их непреодолимый, непобедимый враг который, как оказалось недавно, мог бы стать и спасителем, привезя спасительный корабль. Но они не пытаются подавать сигналы о помощи, не строят плот, чтобы использовать врага в своих целях. Они убивают друг друга…

Злость на Кенни Аккермана в одно мгновение прекратилась, как будто ее никогда не было внутри неё.

Полчаса назад она лишила жизни трёх человек. Закончила три долгие истории. Даже не закончила… оборвала.

Чем она лучше него?

– Что с тобой? – удивлённо спросил Леви, внимательно вглядываясь в её лицо.

– Он воспитал тебя, – глухо протянула она.

– И убил человека, которого любила ты, – хмыкнул он. – И пытался убить меня.

– Но тех людей, которых убили мы сегодня, тоже кто-то любил, – просто возразила Картрайт.

На это ему нечего было ответить.

Юэла чувствовала его бессилие перед этим аргументом. Чувствовала, как часть его соглашается с ней, а другая его часть всегда думала также…

– Хистория и Эрен похищены, – наконец сказал он. – Наверное, с этого надо было начинать.

Но Юэла никак не отреагировала на это. Лишь угрюмо опустила голову. Ни одной мысли…

Всё так как и должно быть.

У них никогда ничего не проходило гладко.

– Это очевидно: если бы они были в порядке, тебя бы здесь не было.

– Ты должна пробраться незамеченной, дойти до штаба старших войск и передать обо всём Эдмунду. Если что…ты знаешь где нас искать.

Юэла отстраненно кивнула и, бросив внимательный взгляд на лицо Аккермана, направилась к выходу.

Однако у самой двери остановилась и обернулась. Леви смотрел ей вслед.

Этих троих людей тоже кто-то любил… Кто-то тоже верил, что они вернутся к ним, встанут рядом или обнимут, пожелают спокойной ночи или счастливого рождества…

Но этих людей тоже больше нет.

Она оборвала не только чью-то жизнь, но и чьи -то надежды и счастье

Так почему в какой-то момент судьба не решит сыграть с ней эту же шутку?

С ней, с ним…

Так не лучше будет быть теплее друг к другу сейчас? Не скрывать то, как тяжело им обоим. Даже если после этого уйти будет больнее…

Быстрым шагом она пересекла образовавшееся между ними расстояние и, зарывшись пальцами в его волосы, прильнула своими губами к его.

Замешательство Леви длилось лишь секунду, но как только он ответил на поцелуй, Юэла его разорвала, тоскливо взглянув в серые глаза:

– Всё будет хорошо, – она знала, что эта фраза нужна ему, да и ей тоже. Особенно после сегодняшнего поражения. Произнеся эти слова, она сильнее уверилась в их правильности. Им нужно так думать. Им нужно верить. Она знала, как сильно нужна ему сама, и как тяжело ему её отпускать. Ведь за неё он будет волноваться сильнее, чем за всех своих подчинённых вместе взятых.

И правильно…

Потому что сидеть, сложа руки, она не будет.

Произойти может всё, что угодно.

Наверное, в их прогнившем мире действительно нет места любви.

Но она его найдёт.

– Тогда почему это выглядело, как прощание? – спросил он. Юэла грустно улыбнулась:

– Тебе показалось.

С этими словами она, развернувшись, поспешно покинула ветхий, полуразрушенный домик, с трудом заставляя себя не оборачиваться на человека, которого оставляла там на неопределенное… совершенно неопределённое время.

Выйдя на улицу, она поняла, почему её злость на того, чьё имя для неё стало синонимом слова «дьявол», так внезапно исчезла.

До того, как Кенни Аккерман забрал жизнь одного дорогого ей человека, он спас от смерти другого.

И хоть после смерти Эмина она была уверена, что все её чувства давно мертвы, полюбить снова оказалось слишком легко. А противиться этому также невозможно.

При всей боли, которую она испытала после того рокового дня, она признавала: её любовь к Леви стала в сто раз сильнее ненависти к Кенни…

Она стала в сто раз сильнее всех остальных чувств внутри неё.

========== Безысходность ==========

Каждому знакомо то неприятное состояние, когда вокруг вроде бы происходит столько плохого или хорошего, и ты вроде бы мог чувствовать боль или радость, мог бы кричать от безысходности или от счастья, но в этот момент твой мозг и, кажется, всё тело отказываются реагировать. Ты либо не чувствуешь вообще ничего, либо чувства притупляются так, будто всё это происходит не с тобой. Что ты лишь наблюдаешь за страданиями чужого человека, примеряя на себя его беды и страдания, только мысленно ставя себя на его место. Просто затуманенные ощущения. Кажется, что когда завеса исчезнет, и всё обрушится на тебя со всей ясностью и насыщенностью, ты просто не выдержишь.

И Леви сейчас чувствовал то же самое. С ним слишком часто такое случалось. Когда было уже без разницы, как будет идти дальнейшая жизнь.

Ему было всё равно, что Хисторию и Эрена похитили; всё равно, что несколько минут назад он впервые встретил своего родственника, которому, кажется, обязан собственной жизнью; даже всё равно, что он не смог сохранить жизни вверенных ему людей Ханджи.

Единственное чувство, которое было в нём сейчас… одиночество. Оно возникло, как только за стеной ветхого домика скрылась копна тёмно-каштановых волос.

– Почему это звучало как прощание?

– Тебе показалось.

Ему лишь показалось, что в её глазах промелькнуло сомнение; показалось, что она солгала, что ему внезапно захотелось удержать её возле себя, как было весь этот год, и никуда не отпускать.

На сердце лёг тяжёлый валун, перекрыв ему кислород. Стало просто одиноко. Ведь внутренний голос отчаянно кричал ему приказать ей остаться.

Он ненавидел идти наперекор собственному голосу.

«Ты же спокойно жил до неё», – произнёс внутри отрезвляющий голос. – «Как ты позволил ей забраться так глубоко внутрь тебя? Ты же знаешь, какова цена. А заплатить придётся…».

Ей удалось открыть внутри него что-то давно похороненное, всколыхнуть окаменелые чувства, которые лежали на полке, пылились и ржавели от долгого неиспользования. Впервые ему было так тяжело с кем-то прощаться.

Впервые он понял, что чувствуют нормальные люди.

Леви тяжело вздохнул. Чувства вернулись резко. Обрушились на него. Страх…

Но нужно было возвращаться к своим людям. Нужно было доверить Юэле её жизнь, как советовал Эрвин. Он вышел через несколько минут после Юэлы и, оглянувшись, понял, что её здесь уже нет. Никого нет. Этот мир, этот город, это место замерло вместе со временем, а люди превратились в невидимок.

– Командующий Аккерман! – крикнул сзади Жан.

Командующий…

Для кого-то ведь он остался командующим. Для кого-то он остался надеждой и опорой, и он их не подведёт.

– Что? – отозвался Леви, обернувшись на парня.

– Мы обыскали город, но… мы не нашли Юэлу. Неужели её тоже…

– Нет, – прервал его Леви, – она жива. Я только что виделся с ней.

– Но…где она? – спросил незаметно подошедший Армин, судорожно оглядываясь по сторонам.

– Ушла, – отрезал Леви. – У неё одна миссия, у нас другая.

– Но разве она не нужна нам здесь? – удивился Жан. – Что это за миссия, которая важнее спасения Эрена и Хистории? Юэла ведь…

– Меньше знаешь, крепче спишь, – произнёс Коул за спиной Кирштайна.

– Ладно, всё, отставить разговоры, отправляемся…– скомандовал Леви, обводя взглядом свой новый, временный отряд.

Отряд, который он пообещал себе не потерять…

***

На лице Лианы расцвела радостная улыбка:

– Юэла! – воскликнула она и бросилась девушке на шею. Картрайт похлопала её по спине. Сейчас, особенно после бардака, который произошёл в Тросте несколько часов назад, она вспомнила, как сильно скучала по ним. Несмотря на то, что разлука длилась всего-навсего месяц, их сильно не хватало. Как же хотелось вернуть ту зиму, когда всё было не так. Только сейчас она понимала, каким светлым было то время, но она его не ценила – была занята тем, что хотела вернуть другую жизнь и других людей. Сожалений о прошлом было так много, что время на осознание настоящего не было. Лишь отдельные светлые моменты, засевшие в памяти как одни из самых счастливых дней в её жизни.

«Когда же я научусь ценить настоящее?», – спрашивала она саму себя.

Но сейчас…

Что-то случилось. С её болью, с её сожалениями и ненавистью. Их не было. Люди, которых она любила, остались лишь в воспоминаниях и в лёгкой тоске, которую уже невозможно искоренить. Она останется грузом на плечах и шраме на сердце, о котором вспоминаешь, только когда кто-то, или ты сам, задевает его.

Раньше эта боль возвращалась, стоило Юэле снова увидеть, как гибнут уже новые товарищи. Каждый раз, как только она заверяла саму себя в том, что отпустила прошлое.

Но недавно, четыре месяца назад, Леви окончательно распутал все сети, в которых она почти год барахталась, словно рыбка. Юэла наконец была свободна от прошлого.

Потому что есть другая жизнь, другие люди…

Они всегда есть, просто не у каждого человека есть силы продолжать бороться и находить этих людей. Но она нашла их.

И за эти четыре месяца почувствовала себя по-настоящему свободной. Невзирая на всё то, что надвигалось на этот мир.

– Что произошло? – голос Лианы возвратил Картрайт в настоящее.

– Мне нужно передать послание Эдмунду. Что – нибудь случилось, пока нас не было?

—Много чего, – вздохнула Лиана. – Эдмунд смог нас оправдать в суде. Заверил, что мы не причастны к мятежу разведки. Похоже, военная полиция полностью убедилась в том, что элитным войскам неизвестен секрет стен, который рассказал Пастор Ник. И сейчас нам нужно действовать осторожно.

– Был суд? – удивилась Картрайт.

– Да, Эдмунда выбрали новым главнокомандующим элитного подразделения, теперь официально, и он признал Аккермана врагом человечества, как и весь сто четвертый отряд.

—Что?! – воскликнула Юэла.

– Это был приказ самого Леви, – поспешно объяснила Лиана. – Он сказал Эдмунду прилюдно назвать их троих врагами. Ты же знаешь, Леви продумывает все на шаг вперёд.

—Троих? – переспросила Юэла.

– Тебя в том списке не было, – ответила Роуз. – Эдмунд в суде сказал, что ты отпросилась у Закклея, чтобы отдохнуть после сотрясения в детском приюте Мэй за стеной Сина. Вот только теперь нам нужно якобы участвовать в его поимке.

– Я знаю где они, поэтому мы сможем увести военную полицию на безопасное от них расстояние.

– Это хорошо…

– Где Эдмунд сейчас? – спросила Юэла.

– В своём новом кабинете, конечно же, – хмыкнула Лиана.

***

Кроули на несколько минут застыл на месте, собираясь с мыслями. Наступило тяжёлое, почти траурное молчание. Кристиан и Дюран напряжённо переглянулись. Никто не спрашивал вслух, почему Леви выбрал защиту Эрена и всего развед-корпуса вместо своего родного подразделения. Но Картрайт знала: они задают этот вопрос самим себе. И ответ на него: потому что он сильнейший.

Он просто не мог подставить всё старшее подразделение, а поэтому выбрал обречённую сторону один.

Почти один…

Они все поголовно верили ему. Надеялись, что он успел взвесить все за и против, прежде чем окончательно встал на сторону Эрвина.

Ханджи уныло опустила голову. Юэла редко видела её в таком подавленном состоянии. В этом мире почти не было вещей, которые могли бы выбить почву из-под ног майора. Однако известие о смерти всего отряда её сильно покоробило.

И Юэла прекрасно понимала её.

– Я отправляюсь к ним, – заявила Ханджи.

Картрайт хотела было предложить и собственное участие, однако в последний момент передумала. Аккерман бы явно не одобрил этого. Ханджи вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Какой бы непредсказуемой ни была эта женщина, сейчас всё было написано на её лице.

И Картрайт знала, что в этот момент ей нужно было что-то сказать.

– Разве ты тоже уходишь? – спросил Эдмунд.

– Нет, я просто… мне больше нечего сказать, – спокойно ответила Юэла и захлопнула за собой дверь.

Ханджи стояла неподвижно на фоне полной луны, и только волосы её развевались на усиливавшемся ветру. Юэле показалось, что она смотрит на последнюю, предсмертную картину какого-нибудь неизвестного или непризнанного при жизни художника: настолько печальным было это мгновение. Девушка подошла и встала рядом.

Ханджи обернулась на неё и улыбнулась, умело скрыв горечь, которая буквально секунду назад была ясно видна на её лице. Это актёрское мастерство выдрессировывалось десятилетиями, но на таких людях, как Юэла, оно никогда не работало: слишком близка им была боль утраты.

– Скажи, кого ты винишь в их смерти? – спросила вдруг Ханджи. – Всех тех, кого ты потеряла.

– В каком смысле? – растерялась Картрайт.

– Ну… в прямом, – неуверенно пояснила майор.

– Себя, наверное. Хотя я знаю, что…что ничего не могла бы сделать.

Зое задумчиво посмотрела на полную, яркую луну.

– Как и ты не могла ничего сделать, – поспешно добавила Юэла. – Это сложно, но это надо…принять.

– Думаешь, я не теряла доверенных мне людей до этого? – спросила Ханджи. – Я уже давно поняла, чего стоит звание командира.

Юэла вздохнула. Хоть в тоне Зое не было никакого намёка, Картрайт увидела его уже в собственном толковании.

«Я уже переживала это, но не сломалась, как ты, а продолжила служить человечеству, отбросив все личные чувства…»

Юэла уже давно осознавала: она заигралась в жертву. Она слишком много сомневается, слишком много позволяет себе быть слабой, или прикрываясь собственной неопытностью, или прячась за спиной Леви.

Жизнь давно дала понять: она ходит кругами, просто лица и время меняется.

Так может быть давно уже надо было изменить своё отношение к этому тошнотворному круговороту. Убедить саму себя, что все это нужно, как и её собственная неминуемая смерть.

Ханджи справилась, и она тоже справится…

– Я всегда удивлялась твоей… выдержке, – сказала девушка. – Я потеряла всех их и сдалась, как слабенькая маленькая девочка.

– Ты не показала этого всем остальным, как и я не показываю, и это правильно, – ответила Зое. – На тебя свалилось очень много. Ты потеряла всё. Так что не сравнивай себя со мной.

– Не всё: вы с Эрвином остались, весь легион разведки остался, а я бросила вас, хотя могла бы продолжать сражаться.

– Ты продолжила сражаться здесь. Ты вернулась на поле боя очень быстро. На тебе, как и на Эрвине и Леви, и на всех вас – сильнейших, висят огромные надежды, и ты оправдываешь их. К тому же…– она сделала выразительную паузу, – я всегда знала, что здесь ты нужна больше. Ты среди лучших, но твоя роль в этой истории не изменилась. Под командованием Леви ваше подразделение стало просто вторым усовершенствованным легионом разведки. Лично я всегда считала вас частью разведки. И я ценю это больше всего.

– Но какая разница? От этого моё значение для человечества увеличилось, – хмыкнула Юэла. – Как и значения всех, кто перешёл сюда из разведки.

– Ну, разве это не с твоей помощью полиция смогла поймать Эйвери? – подмигнула ей Ханджи.

– Да, с моей, но это лишь единичный случай.

Зое пожала плечами, сделав небольшую паузу:

– Знаешь, думаю, что некоторым людям здесь ты тоже нужна…

– Не начинай, – рассмеялась Юэла.

– Нет, я серьезно. Может быть, раньше я говорила это в шутку, но я…

– Что ж, наверное ты права… – хитро протянула Юэла.

– Действительно?! – воскликнула Ханджи. – Вы…ну …в смысле…вы действительно…

– Всё, Ханджи, иди и спроси у него сама, – засмеялась Юэла.

– Ага, конечно, чтобы он меня ещё раз заставил дрова колоть. До сих пор мозоли…

Картрайт захохотала от души.

– Я же не усну теперь, Юэла, – обиженно протянула Ханджи.

– Так это же прекрасно, – с издёвкой подмигнула ей девушка. – Сегодня тебе и не надо спать, тебе нужно ехать к разведчикам. Считай, я тебе помогла.

– Ты становишься его женской версией, – обессиленно вздохнула Ханджи.

– Будь я его женской версией, ты бы уже шла колоть дрова…

– Бу-бу-бу… бу-бу-бу, – передразнила её женщина.

– Иди уже, – не переставая смеяться, отрезала Картрайт.

В миг шутливо-издевательское выражение лица Зое сменилось серьёзностью. Юэла поймала себя на мысли, что в последнее время слишком часто замечает пугающую суровость на лице майора. И если Леви этому бы только обрадовался, то Юэле от такой перемены становилось только тяжелее. Потому что лицо Ханджи – это как небо: если на нём появляется тёмное облако – это уже признак приближающейся грозы.

Юэла улыбнулась и обняла женщину, похлопав её по спине:

– Всё будет хорошо, Ханджи.

Ещё один человек, которому нужна эта фраза…

– Всё должно быть хорошо, Юэла, – ответила Зое. – Особенно с тобой. Потому что если с тобой или Эрвином что-то случится, он этого не выдержит.

– Выдержит, – возразила Юэла.

– Но лучше ему больше никогда не станет. Даже у сильных людей есть грань.

– Я знаю, – произнесла Картрайт медленно. – Я чувствую то же самое…

– Ты нужна не только ему, Юэла. Ты и мне нужна. Кроме тебя моих шуток никто не понимает…– голос майора просветлел.

Юэла лишь подавила смешок.

Ханджи посмотрела ей в глаза:

– Не наделай глупостей…пожалуйста.

– Обещаю, —ответила Картрайт самым фальшиво-убедительным тоном, которым обычно заверяла в чём-то Леви.

Есть вещи, которые важнее её личных чувств.

– Ты врёшь, – теперь Картрайт действительно казалось, что в тело Ханджи вселился Леви, и в данный момент говорит с ней именно он. Глупая мысль, но серьёзный, авторитетный тон майора не давал покоя. И соврать стало ещё сложнее…

– Да, вру.

Зое тяжело вздохнула.

– Я наделаю очень много глупостей, Ханджи, если придется. Но я не позволю им убить своих товарищей. Он этого не вынесет.

Ханджи заторможено кивнула.

– Но ничего не говори ему, – остерегла её Юэла.

– Ни слова…

– Прощай.

– Не смей прощаться, Юэла.

Картрайт тяжело выдохнула.

– Тогда…до свидания.

***

Уже спустя двенадцать часов новость о предательстве Леви Аккермана и его отряда разлетелась по всем окрестностям, по всем деревням и самым забытым уголкам этого маленького, узенького мира.

И хотя Юэла убеждала себя в том, что даже эти сплетни распускаются по приказу самого Леви, каждый раз, когда она слышала его имя из уст прохожих, оставлял осадок глубоко в сердце. Эти недалёкие люди разносили слухи, словно вирус, и каждый раз этот вирус мутировал во что-то новое. От каждого этого носителя Юэла слышала всё новые и новые «подробности» произошедшего. Забавно, как, распутив какой-то слух и позволив ему облететь весь мир, когда он вернётся к тебе, ты его даже не узнаешь.

Некоторые эти люди даже в лицо не видели ни Леви, ни Коула с Арно, ни Эрена с Хисторией, а о ком-то из них и вовсе услышали впервые…

…а говорят так, как будто знают их всю жизнь.

Юэла была уверена: Леви абсолютно плевать, что о нём думает весь народ. Он сражался не за них.

Но она всегда прислушивалась к мнению этих людей, и зачастую это происходило против собственной воли… потому что иногда эти люди говорили правду – ужасную, режущую глаза и выжимавшую душу…

Но это была правда.

И именно обрывки из их диалогов, которые порою долетали до её ушей и которые она потом повторяла ночью, перед тем, как заснуть, заставляли её всё чаще и тщательнее прислушиваться.

И Картрайт ненавидела это.

А сейчас она ненавидела то, что именно им приходится распускать эти слухи. Им приходится заставлять людей ненавидеть своих товарищей. И приходится делать это убедительно, иначе отряд внутренних дел заподозрит неладное.

А этот отряд – те самые крысы, которые найдут щель даже там, где её нет, или же создадут эту щель самостоятельно. Поэтому никто не должен был даже заикаться о Пасторе Нике и о стенах, иначе всё элитное подразделение в одну секунду обрушится.

Им повезло, что военная полиция не знала, кто скрывал Пастора Ника в Гермине во время эвакуации за стены Сина.

Юэла обвела взглядом столовую. Рядом с ней находились Мэри и Лиана, а напротив неё сидел, угрюмо сгорбившись, Эдмунд Кроули. Главнокомандующим он был выбран в силу собственного возраста, а, соответственно, и опыта. Иногда, смотря на него, Юэла задавалась мимолётным вопросом: почему Брандон не выбрал преемником его? Ведь Эдмунд был, возможно, в два раза старше Аккермана.

Но Эдмунд, кажется, добровольно отказался от этого места, как и все командиры в элитном подразделении. Они все единолично признали и проголосовали за Аккермана. И дело было не в его стратегическом гении, который всегда уступал гению Эрвина, а в силе, которая у Леви была всегда на порядок выше, и в хладнокровии, которое не раз спасало её сотоварищей ещё за много лет до того, как она пришла сюда.

Но Аккерман, всю свою жизнь признававший одного единственного командира, никогда этого не понимал. Даже после того, как она сказала ему это в лицо, он…не понял этого.

Размышления Юэлы прервал тяжёлый грохот огромных входных дверей, которые на бегу открыли близнецы. Картрайт резко обернулась на них. Парни стояли, судорожно глотая воздух.

– Эрик, Эван, что с вами? – Кристиан испуганно смерил подчинённых участливым взглядом.

Один из них начал:

– Полиция…вооруженная…они идут сюда! Я уловил обрывки разговора! Они собираются нас…они уверены, что мы сообщники Аккермана! Мы не успеем уйти! Они нас казнят!

Картрайт задержала дыхание.

– Невозможно! Суд нас оправдал! Вы не так поняли! – приказным тоном возразил Эдмунд. – Они не будут ничего делать против…

– Это первый внутренний взвод, – вклинился Ален. – Им плевать на решение суда.

– Плевать, не плевать, они не могут безнаказанно нас взять, и казнить, Дюран, глупости какие, – отозвался Мёрдок. – Решение принимали не они, а Закклей.

– Но Ника они безнаказанно убили! – крикнул кто-то в толпе.

– Это был один несчастный человек, от которого даже церковь отреклась. А сейчас речь идёт о целом подразделении, идиоты. Вы элитные войска или детский сад какой-то?! – не выдержала Юэла.

Она и представить не могла, что кто-то из этих людей, прошедших через ад, не раз встретив гигантов, может испугаться какой-то военной полиции, кому бы они там не служили.

– Надо же, Картрайт, какая знакомая манера общения…– ехидно протянул Мёрдок.

– Очень смешно, – закатила глаза девушка.

– Ох…чёрт бы Аккермана побрал…зачем он влез в это? – жалобно промывал другой близнец.

И тут одна мысль, зародившаяся ещё во время потасовки в Тросте прошлым вечером, всплыла в горящей от волнения голове.

– Что бы ни случилось, вы все должны мне подыграть.

– Что? – переспросил Эдмунд.

– Это может быть из-за меня. Кто-то мог увидеть меня там, в Тросте, хотя это невозможно. Я всегда скрывалась под капюшоном, и моего лица никто не должен был увидеть. Но, любом случае, иного объяснения нет, скорее всего они думают, что я пытаюсь переманить вас на сторону Аккермана. И нам нужно поддержать эту теорию, но представить все так, словно вы ещё ничего не знаете…

– Знаешь, Картрайт, зная твои игры, ты до утра не доживёшь, – осёк её Эдмунд.

– Не важно, – отрезала Юэла.

– А я потом не переживу встречу с Аккерманом, если нас раньше не вздёрнут.

– Лучше две глупые жертвы, чем все подразделение…

– Картрайт, это приказ, – повысил голос Кроули.

– Я уже исполняю приказ, сэр, – прошипела Юэла. – И тот приказ, уж не обижайтесь, мне намного дороже… Просто поверьте мне. Я знаю что делаю.

В этот момент дверь в штаб отворилась, и в коридоре раздались шаги.

– Мы сделаем все, что надо, Юэла, – с готовностью прошептала Лиана, повернувшись к своей тарелке.

– Хорошо, поверю тебе, – нехотя протянул Эдмунд.

– Спасибо, – произнесла Юэла.

Шаги остановились около двери, ведущей в столовую. Картрайт почувствовала, как напряглись все вокруг неё. Но, к собственному удивлению, она сама ничего не чувствовала.

– Войдите, – произнёс Эдмунд.

В столовую вошло три полицейских, и только по их статному, слегка измученному, но одновременно надменному виду можно было с уверенностью сказать: это точно первый внутренний взвод…

– Что-то не так? – спокойно спросил Кроули.

Юэла резко встала на ноги. Все в столовой резко повернули на неё головы. Картрайт нарочно привлекла к себе лишнее внимание.

– Мы здесь, чтобы задержать вас, – нагло начал один из них. – Вы скрываете одного из них…

Эдмунд нахмурился:

– О чем вы? Мы уже оправдали себя в суде. У нас нет ничего общего с Леви Аккерманом.

—Вы оправдали, – протянул мужчина, а потом медленно перевёл взгляд на Юэлу, – а она нет.

Картрайт вздохнула и подозрительно прищурилась.

Кроули изобразил очень убедительное замешательство:

– В каком смысле?

– Вы сказали, что Юэла Картрайт так долго отсутствовала в штабе элитных войск по причине небольшой отсрочки, в течении которой проходила реабилитацию после сотрясения у знакомых за стеной Сина. Кажется, в детском доме? – начал второй мужчина тем же тоном, как и первый.

– Это правда, можете её опросить, – спокойно отозвался Эдмунд. – Закклей лично отпустил её.

– Да вы что, – насмешливо хмыкнул полицейский. – Но вот только недавно мы проверили тот дом. Он пустой. А когда нашли хозяйку, Мэй Уиллис, она сказала, что они давно уже переехали на своё прежнее место в округе стены Роза.

– Что? – спросила Лиана, и бросила на Юэлу изумленный взгляд. Картрайт скрипнула зубами и покосилась на неё. Именно Роуз подала идею ложного местонахождения Юэлы. Но откуда Лиане было знать…

– А смысл нам врать? – вскричал другой солдат.

– Но это не все, – полицейский поднял руку, жестом показывая тому замолчать. – Даже если бы ваше враньё не всплыло, оно бы не сработало.

С этими словами он кивнул двум солдатам позади себя, и они внесли в комнату на носилках какого-то мужчину, бледного, как смерть. Говорящий выразительно посмотрел на Юэлу, а та в свою очередь только непонимающе уставилась на появившегося раненного полицейского. Понять смысл происходящего она не могла…

До того момента, пока солдат не открыл глаза и с неистовой ненавистью воззрился на неё.

Сердце ёкнуло. Страх, пропавший на какое-то время, вернулся снова…

Тот самый солдат, которого она убила в Тросте, перерезав живот и скинув с крыши.

Недорезала.

– Мы нашли его двенадцать часов назад и все это время он пролежал в коме. Очнулся два часа назад и сказал, что вы были там вместе с Леви Аккерманом и пытались убить его. Разве это не правда? Скажите, что это ложь, в лицо человеку, который отказался от уютной, спокойной смерти, чтобы видеть, как умираете вы. И знаете, по его гневной речи невозможно было сказать, что он врал. Хотя он лишь исполнял свою работу, как и вы, но думаю ваша совесть не позволит вам проигнорировать это. Так, ваши оправдания?

Повисла напряжённая тишина. Картрайт чувствовала собственной кожей, как глаза всех собравшихся устремлены на неё.

Она могла бы придумать план получше.

План, который отвёл бы подозрения от остальных сразу же.

Она могла бы сорваться с места и побежать, но это означало бы верную смерть.

А умирать ещё рано, но выжить становилось куда сложнее.

Девушка безучастно буравила взглядом раненного ею мужчину, стараясь не подавать никаких намёков на удивление или раскаяние.

Всё было и без этого понятно. Первый внутренний взвод никогда не упустит возможности подорвать старшие войска. И сейчас – такая возможность.

– Привет, сволочь несчастная…– проклокотал умирающий.

– И с чего нам верить в то, что это правда? – холодно произнёс Мёрдок. – Его мог ранить любой другой солдат. Юэла Картрайт всегда была нашим союзником, и если предательство Леви Аккермана, Коула Макклагена и Арно Андерсена уже подтверждено, то показания какого-то умирающего солдата – не лучшее доказательство.

– Тогда где же была всё это время Юэла Картрайт, если не в детском доме и не рядом со своим отрядом? – желчно протянул второй полицейский. – При том, что она до сих пор находилась под командованием Аккермана.

Повисла напряжённая тишина. Юэла слабо улыбнулась. Это не ускользнуло от внимания Кроули. Это был знак.

– Картрайт, что всё это значит? – спросил Эдмунд, бросив на Юэлу выразительный взгляд.– Если это правда, скажи сейчас же, что он задумал. И зачем ты вообще вернулась, если…

– Что бы он не задумал, – хитро произнесла Юэла, – никому из вас этого уже не изменить…

– Так это… правда? – Мердок ошеломлённо взглянул на неё. Картрайт с волнением почувствовала, что грань между фальшивой игрой и реальными чувствами начинают медленно стираться.

– Ты это о чём? – произнёс полицейский.

Картрайт лукаво улыбнулась. Она вспомнила тот вечер, когда от её притворства зависела собственная жизнь. И сейчас происходило почти то же самое.

Полицейский наставил на неё дуло ружья. Юэла инстинктивно подняла руки к верху.

– Отвечайте! Или вам придется пройти через то же, через что прошёл Эрвин! Отправитесь на виселицу вместе с ним!