Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Вы идёте? – спросила Мэй, любопытно выглядывая из окна.

– Да, – тут же отозвалась девушка прежде, чем Леви успел хотя бы обдумать свой ответ. Он шумно втянул в себя воздух.

– Пошли, – сквозь стиснутые зубы прошипела Юэла, ведя Леви к входу.

Леви понимал, зачем Юэла пришла сюда, и зачем попросила его прийти.

Именно его.

Свободный проезд за стену был лишь одной, самой незначительной причиной.

Никто на въезде даже не останавливал их. Солдатам ведь позволено свободное перемещение. Особенно из их подразделения.

И хотя он был совсем не против отвлечься от тяжёлых мыслей и сжирающих изнутри сомнений, он не планировал делать это в окружении детей, которые, по словам Картрайт, восхищались им и с нетерпением ждали встречи с ним.

– Юэла! – крикнул детский голос где-то справа от него. На его подчинённую тут же с разбегу бросились два знакомых ребёнка. Те самые дети Эйвери, одного из которых Картрайт чуть не зарезала несколько месяцев назад. Странно, что после такого они не шарахаются от неё. Или же Леви единственный в этом мире не страдал в детстве такой наивностью…

Юэла с лёгкостью подняла девочку, которая тут же, словно обезьянка, повисла у неё на шее.

– Это же Леви Аккерман! – благоговейно произнёс картавый голосок. Мужчина повернулся. Рядом с ним стоял рыжий, долговязый мальчик с серыми, стеклянными глазами, которые в данный момент напоминали два блюдца и воодушевлённо бегали с Картрайт на него. – Вы пришли забрать нас в армию?

Картрайт прыснула, оборачиваясь на паренька, который был почти ростом с Леви. Аккерман проследил её скрытое сравнение.

– Так вот почему ты не хотел сюда идти…– сквозь смех догадалась Юэла.

– Кто бы говорил, – проворчал Аккерман, всё ещё не спуская подозрительного взгляда с рыжего паренька. Юэла всё ещё держала на руках Еву, дочь Морганы. Аккерман невольно начал волноваться за её спину.

Он подошёл ближе к ним, стараясь не обращать внимания на десятки пар глаз, прикованных к нему. Конечно, ему не привыкать к такому повышенному вниманию…но странно было ощущать его от детей. Они с Юэлой действительно были для них сказочными героями, сошедшими со страниц детских книг. Леви не был удивлён тому, что эти дети так хорошо знают Картрайт, ведь она была здесь частым гостем. Но он не понимал, как эти дети, никогда не покидающие пределы стены Сина, с лёгкостью узнали его, как только он вошёл.

– Вы… не злитесь на меня? – глухо произнесла Картрайт, обращаясь к близнецам. Те удивлённо подняли на неё головы.

–За что? – удивился Джеймс.

– За…тот раз, когда я…поранила тебя чуть-чуть.

Леви едва удержался от того чтобы фыркнуть.

«Только чуть-чуть, Джеймс, скажи спасибо за это дяде Аккерману, который вовремя привёл тётю Юэлу в чувство».

—Но ты же не специально, правда? – наивно произнёс Джеймс. – Ты просто хотела напугать папу…

Юэла вздохнула, рассеянно кивнув, а потом многозначительно переглянулась с Леви. Аккерман настороженно следил за её выражением лица.

– Конечно, – ответила Юэла.

Конечно нет.

– Всё равно прости, – улыбнулась Юэла, переводя взгляд на мальчика.

Джеймс улыбнулся своей наивной, кристально чистой улыбкой, смотря на девушку таким ясным взглядом, что казалось, что он сейчас засветится.

Аккерман уловил этот взгляд…

Этот мальчик смотрел на Юэлу, как сын смотрит на мать. И в данный момент от неё действительно веяло этой практически нежной, материнской энергией. Эта сторона так резко врезалась в сознание Леви, что тому на долю секунды почудилось, что он совершенно не знает эту девушку.

Она была бы прекрасной матерью. Строгой, диктующей железную дисциплину, но любящей и заботливой. Но вместо этого она выбрала войну. Предпочла долг счастью.

Быть может, не встреть они с Эмином тогда Эйвона, который так повлиял на них, она никогда бы и не подумала вступать в кадетское училище, не узнала войны, не утонула бы в ней с головой, не сделала бы смыслом своей жизни, была бы по-настоящему счастливой, чего всегда заслуживала.

Чего заслуживала, как и любая женщина, которая выбрала смерть вместо счастья.

Она бы прожила бы мирную жизнь без лишений, с любимым человеком. Но тогда он бы не узнал её никогда. Тогда, встретившись с ней когда-нибудь, мимоходом, он не увидел бы в её глазах поддержку, какую видел в самые тяжёлые моменты; не услышал бы тех рассказов, которыми они коротали пребывание в госпитале.

Её бы не было в его жизни. Это было бы лучше для неё, бесспорно, но не для него. И не для всего мира.

Юэла опустила Еву на пол, с умилением оглядывая всех остальных детей, которые завороженно пялились на двух героев, так внезапно появившихся в их жизни. Половина из них бредили мечтой поступить в кадетское училище. И Леви был уверен, что четверть из них так и сделает, особенно после того, как увидели их с Картрайт. Именно поэтому он и не хотел подходить к детям близко. Не только потому, что не любил, но и потому, что боялся за них. За то, что они, движимые слепыми надеждами, разрушат свою жизнь…

– А где же остальные? – вдруг спросила Мэй, подойдя к Юэле и тронув её за плечо.

– Что? – не поняла девушка, внезапно почувствовав, как Аккерман за её спиной напрягся.

– Ну, твой брат, тот веселый парень… Эмин кажется, – пояснила сиделка, – и своих девочек я давно не видела…

Серьёзно…

Картрайт на мгновение показалось, что она проваливается куда-то в глубокую яму, дно которой так далеко, что она проживёт всю свою жизнь, пока долетит до него. Юэла была уверена, что об этом знал уже абсолютно каждый человек внутри этих стен. Оказалось, даже не все близкие знали об этом. Картрайт замялась. Мэй была сильно привязана к каждому из её друзей. А Каю с Джен даже сама воспитала. Девушка не могла найти нужных слов, чтобы сказать об этом настолько ранимому, человеку. Она уже рассказывала о смерти своих подчинённых их семьям, она уже видела истерики и слёзы. И она не хотела видеть это снова, тем более становится причиной этого. Картрайт беспомощно опустила голову, пытаясь взять себя в руки. И, словно услышав её мысли, её вечный спаситель подошёл сзади, практически касаясь своим плечом её плеча:

– Боюсь, вы их больше не увидите, – тихо произнёс низкий голос за ней, прямо над ухом. Юэла облегчённо вздохнула. Если бы она могла выбирать, кому из своих знакомых доверить эти слова, то Аккерман был бы последним, на кого пал бы её выбор.

Но именно он сейчас сказал это вместо неё, и сказал как нельзя лучше. Картрайт начинала бояться, что никогда не сможет вернуть ему всё, что он сделал для неё. В эту секунду она вновь еле удержала себя от того, чтобы развернуться и обнять его. Серьезно, это желание стало таким частым, что девушка сама пугалась его.

Мэй ошеломлённо взглянула на Юэлу, и под напором этого взгляда Картрайт, переборов собственную боль, выпрямилась.

– Прости, я думала, ты это знаешь, – тихо выговорила она.

Женщина с минуту стояла, как громом поражённая, её руки беспомощно опустились, а глаза пусто уставились в одну точку.

– Когда это случилось? – наконец тихо спросила она. Юэла удивилась тому, как стойко женщина приняла это.

– Почти год назад, – ответила девушка. Мэй тихо ахнула. Дети на время притихли. Тишина… Траурная. Каждый боялся даже вздохнуть.

– Бедняжка моя…– произнесла вдруг сиделка, подойдя к Юэле и обняв её. Девушка не ожидала такого жеста от женщины, только минуту назад услышавшей о смерти двух своих воспитанниц. Юэла никогда не сталкивалась с этим. Родные погибших солдат никогда не проявляли жалости к ней. Она её и не просила. В лучшем случае те бедные люди просто молча отпускали её, в худшем же винили именно её в смерти своих детей. Её, Эрвина, весь легион разведки. Винили всех, кроме тех, кто действительно был во всём виноват – их настоящих врагов, чудовищ за стенами. Потому что не хотели думать, что их дети изначально выбрали этот путь и эту смерть.

Юэла прекрасно понимала, что Мэй не будет этого делать. Она об этом даже не подумает…

И всё равно было слишком непривычно…

А Аккерман стоял сзади, не мешая этому чувственному моменту и испытывая странное ощущение… простоты. Уюта. В одно мгновение это место стало каким-то родным. Словно он знал всех этих детей всю жизнь. Это произошло незаметно, ускользнув от его внимания. Он прекрасно осознавал, что это не из-за детей, не из-за Мэй, а из-за того человека, с которым он пришёл сюда. Которого хотел отгородить от всех ударов, которые обрушивались на неё. Не потому, что Эрвин приказал беречь её, а потому, что он сам захотел это.

– Расскажи, как это произошло… – попросила Мэй сквозь редкие всхлипы. Женщина держалась. Это вызывало огромное уважение со стороны Аккермана. Сиделка потянула Юэлу за плечо, увлекая с собой в гостиную, и кивая Леви, чтобы тот тоже следовал за ней. В этот момент Картрайт повернулась к нему лицом, кинув на него, наверное, самый тёплый взгляд, на который способна.

***

– Спасибо, что зашла, – улыбнулась женщина, тоскливо кивнув девушке, когда они с Юэлой медленно удалялись от одинокого здания, стоящего в окружении зелёных яблонь.

Они поднялись на холм, к проезжей дороге, недалеко от которой их послушно ждала повозка. Аккерман устремился прямо к ней, ускорив шаг.

– Погоди… – послышался приглушённый голос девушки позади.

Леви неспешно обернулся. Она стояла, смотря куда-то вдаль. Мужчина подошёл к ней поближе, проследив направление её взгляда. Там, далеко, он заметил маленькую хижину, стоящую недалеко от речки, через которую лежал хилый на вид мост. Хижина, признаться, выглядела не лучше. Словно в ней давно никто не проживал. Это и был тот самый дом, в котором несколько лет назад умерла Моргана, поведав Юэле сокровенную тайну и взяв с неё и её друзей обещание не рассказывать этот секрет никому. Однако Юэла обещание не сдержала. Долг звал громче собственной совести.

Девушка со грустью смотрела на этот дом, невольно улыбаясь приятным и не очень воспоминаниям, всплывающим перед глазами.

– Спасибо, – снова благодарность. Виноватая, неуверенная. Картрайт так часто произносила это, чувствуя саму себя ущербной из-за неспособности сделать что-то в ответ. Однако и ему, и всему миру было достаточно только того, что она жива.

– За что теперь? – уточнил он, переводя взгляд с одинокого домика на девушку, стоявшую рядом с ним. В следующее мгновение он почувствовал, как её холодная рука нащупала его руку и сжала пальцы. Уже во второй раз. Она снова цеплялась за него, как за единственный способ выжить.

– За абсолютно всё, – ответила она.

– Даже за тот инцидент, когда я до крови избил тебя на глазах у всех? – отшутился он. Он не любил, когда разговор приобретал тяжелый эмоциональный окрас, поэтому и старался говорить как можно меньше.

Юэла засмеялась:

– Поскольку это был твой командирский способ воспитать меня, то да, и за это тоже.

Она всё ещё не отрывала взора от небольшого домика за рекой, за которым открывался бескрайний еловый лес, а он всё это время не отрывал взгляда от елового леса в её глазах.

– Хреновый из меня командир, – неожиданно для самого себя выдал Аккерман. Юэла резко повернула к нему своё удивлённое лицо, вглядываясь в его глаза, в надежде найти очередную резкую шутку в этих словах. Не было там шутки. Из него вырвалось то самое главное терзание, которое преследовало его последние семь лет. Брандон ведь лишь уступил ему это место просто потому, что был уже слишком стар. Но он всё равно продолжал влиять на течение жизни в своём подразделении через своего приемника. А сейчас … сейчас его нет. Есть Эрвин, и это единственный якорь, который всё ещё тянет его и всё остальное человечество на свет

– О чём ты? – взволнованно переспросила Юэла, сильнее сжимая руку Аккермана.

– Без Маркса старшие войска могут рухнуть. Я не тот, кто может вести за собой целое подразделение, – медленно ответил мужчина.

– Раньше этого и не нужно было, всё было в порядке. А сейчас от нас требуют чего-то большего… и я не знаю, смогу ли сделать хоть что-то.

– Ты уже сделал, – ответила Юэла.

– Нет, Картрайт, я ничего не сделал, – возразил он. – Ничего из того, что можно было назвать великолепным решением. Всё великолепное всегда придумывали другие. Такие, как Эрвин, Пиксис или Брандон. А я лишь следовал за ними.

Картрайт всем своим существом почувствовала, как сильно была нужна ему. И как сильно он на самом деле боялся, но никогда никому не показывал. Из-за гордости, из-за дурацкой привычки решать свои проблемы самостоятельно. Это было и в ней самой.

Юэла аккуратно положила правую руку ему на плечо, твёрдо заглянув в лицо. Аккерман слегка повернулся к ней. Расстояние было таким маленьким, что их лбы практически соприкасались. Девушка боялась того, что Леви в любой момент оттолкнет её на более приемлемую дистанцию. Но он не сделал этого. Лишь внимательно посмотрел в её глаза.

– Да, ты не такой гениальный стратег как он, это правда. Но тебя выбрали главнокомандующим не потому, что ты во что бы то ни стало обязан превзойти Эрвина в его собственном деле, а потому, что ты хорош в другом. У тебя под носом сосредоточены гениальные люди, которые сами себе и командиры, и стратеги, нам не нужен человек, который будет решать всё за нас. Гениальный стратег, который придумывает витиеватые пути, у человечества уже есть. А ты тот человек, который идёт прямыми путями, пробивает стены, хладнокровно мыслит в самых сложных ситуациях и делает невозможное. И ты нужен…мне. И всему миру ты нужен.

Аккерман впервые в жизни открылся кому-то, и не пожалел об этом. Совсем не пожалел. Потому что именно сейчас отыскал наконец-то тот самый смысл, о котором спрашивала его Юэла день назад. Почти год назад Картрайт снова напомнила ему об его недостатках. Указала на них вскользь, в порыве гнева, но этого было достаточно. Сейчас же она сгладила эти выступающие края.

Она не врала. Он действительно был ей нужен. Так же, как её брат, так же, как Эмин, так же, как и Лиана нужна была Марону, только сильнее. Потому что в этот момент он заменял ей всех их. Это действительно придавало веры в себя, когда такой, обычно недоверчивый человек, как Аккерман, доверил ей всего себя. Юэла улыбнулась, решительно смотря в глаза своему командиру.

Своему командиру, за которым пойдёт…нет.

Не за ним. А рядом. Бок о бок. Не бросая его, не прячась, словно за каменной стеной, позволяя всей грязи и ненависти сыпаться только на него, как было до этого, а встав рядом и вытерпев всё это вместе с ним. Не позволяя больше никогда усомниться в собственной значимости.

Забавно, обычно, всегда было наоборот. Она стояла, понурив голову, опустив руки, а он стоял рядом, вот так, обнимая за плечи. Но сегодня ей наконец-то удалось вернуть ему хоть что-нибудь.

Отблагодарить его. Это лишь малая часть того, что она могла сделать.

Юэла не успела даже уловить мгновенную перемену во взгляде Аккермана, когда он, неожиданно обхватив длиннопалой ладонью её лицо, подался вперёд, встретившись с её губами своими. По-хорошему, Картрайт должна была испугаться, но не испугалась. Она ожидала этого. И она хотела этого так же сильно, как и он. Девушка закрыла глаза, ничуть не жалея о том, что позвала его в это место…

Место, которое окончательно разбило стены между ними.

========== Предчувствие. ==========

Не то чтобы у Юэлы никогда не было бессонных ночей за всю жизнь, когда она бессмысленно пялилась в потолок, позволяя абсолютно любым мыслям забредать в мозг и переворачивать вверх ногами уже давно устоявшуюся систему мышления. Но сегодняшняя бессонная ночь была слишком непривычной. Её окружение не изменилось: где-то рядом слышалось мирное посапывание Лианы, а за окном изредка можно было услышать стрёкот сверчков, как и в старой штаб-квартире. По-прежнему её преследовали терзания по поводу грядущего дня, которые уже давно стали её частью. Вот только в эту ночь эти терзания раздирали душу намного сильнее, чем обычно. Что-то было не так… Что-то, чего Юэла не могла уловить. И это раздражало.

Она даже представить не могла, сколько времени она уже лежит вот так вот, смотря в лицо своему смутному предчувствию, и спала ли она вообще этой ночью, потому что её полусонный мозг отказывался сотрудничать и что-то вспоминать. Картрайт резко села, и кровать под ней противно и громко заскрипела. Девушка затаила дыхание, медленно переводя взгляд на Лиану, боясь, как бы этот звук не разбудил её, но Роуз спала, как убитая.

Юэла медленно спустила ноги на старый, скрипучий пол, удивляясь тому, как она умудрялась жить в таких условиях в кадетском корпусе и в штабе разведки.

Как только Картрайт вышла из своей комнаты, она сразу же напоролась взглядом на низкорослую фигуру, неподвижно стоявшую возле окна. Первой мыслью было быстро зайти обратно, так как неловкость, зародившаяся при сегодняшнем… «разговоре», всё ещё не отпускала и заставляла при любом удобном случае избегать близкого контакта с ним. Хотя девушка отчаянно боролась с ней… И самое странное то, что эта неловкость появилась только после того, как Аккерман отстранился от неё и, бросив короткое «пойдём», мягко похлопал её по руке, всё ещё лежавшей у него на плече. А во время поездки он, кажется, и вовсе не разделял её смущения, а то и посмеивался над ним про себя.

Юэла уже собиралась зайти обратно, однако Леви опередил её:

– И что это за ночные похождения, Картрайт?

Мысленно ругнувшись, девушка в очередной раз спросила саму себя, откуда у Аккермана взялось его острое ночное зрение, которым он сейчас точно определил, кто из какой комнаты вышел. Только через несколько секунд до неё дошло, что за окном светит полная луна, предательски открывая всех нарушителей.

Отвечать на его очередную остроту не хотелось. Она прекрасно понимала, что комендантский час в элитном подразделении – всего лишь условность, и никакого наказания за его нарушение никто не получит. Ну, в худшем случае, грубый подкол от Леви, что, собственно, сейчас и произошло. И не сказать чтобы солдаты часто пользовались этой условностью и бродили где-то по ночам. Дисциплина прежних лет давала о себе знать.

– Тоже заснуть не можешь? – спросил он снова. Юэла неуверенно подошла к нему, встав рядом, и молча кивнула, избегая прямого взгляда. Она и сама не понимала, почему делает это. Что сделано, то сделано, смысл что-то прятать. После этого ведь должно было стать легче… но стало только запутаннее…

Или же она сама придумала себе всю эту запутанность, опять всё только усложняя? Ведь по Аккерману вообще невозможно было что-то сказать. В его быстром взгляде, которым он смерил её, ничего не поменялось. Он смотрел так на неё с того самого момента, как она пришла в его подразделение. Даже во время поединка между ними на отборочном туре. Да, в каждом из этих взглядов присутствовало что-то своё: или холод, или усталость, но там же было и тепло. Юэла невольно перевела взгляд на его лицо. Бледное, непробиваемое, безразличное ко всему. Но Картрайт же прекрасно знала, что скрывается за ним. Сомнения, страх, чувства, эмоции, которые открывались далеко не всем. И сейчас, без злости или раздражения на его лице, Леви можно было от чистого сердца назвать привлекательным, даже красивым. Однако это было последним для неё, что заставило пойти за этим человеком и позволить ему глубоко забраться в её сердце, снова всколыхнув те чувства, которые спокойно дремали вот уже много времени. И, не поцелуй Леви её тогда, Картрайт подумала, что эти чувства уже давным-давно мертвы, как и те, для кого они зародились.

– У меня просто… плохое предчувствие, – призналась девушка, не отрывая глаз от лица Аккермана. Тот медленно перевёл взгляд на неё, и его отрешённое выражение сменилось настороженностью. И Картрайт хорошо поняла причину этой перемены. – У тебя тоже, да?

Аккерман внимательно всмотрелся в её лицо, словно стараясь увидеть там какой-то скрытый подтекст или тайные мысли. С каждым днём, проведенным вдали от остальных солдат, волнение обострялось, врезаясь всё глубже и глубже, но он бы и не относился к нему серьезно, если бы не услышал того же от девушки. Когда о приближении очередной задницы кричат уже две дальновидные интуиции, это уже не просто пустое переживание. Он и сам не знал, что это.

Аккерман кивнул. Юэла, заметив это, поджала губы и отвела взгляд. На её бледном лице, кроме беспокойства, читалась почти детская неловкость. Он прекрасно понимал, чем она вызвана.

После сегодняшнего разговора ему стало легче, как если бы он переложил половину собственной ответственности на плечи Юэлы. Так по сути и было. Хотя он не хотел срывать свою годами проработанную маску при ком-то, она все равно давала трещину каждый раз, когда Картрайт была рядом. Он не мог больше сдерживать внутри своей каменной оболочки человека, который просто хотел быть услышанным. Леви не пришлось долго выбирать, кому показать этого человека. Претендентов было два, но рядом был только один. Рядом…

А то, что произошло потом, было необходимо чему-то другому. Тому, что было скрыто уже внутри того самого человека. Они просто смотрели друг на друга, находясь на таком близком расстоянии, и на мгновение им обоим казалось, что кроме них двоих в этом мире уже ничего не важно.

Несмотря на то, что всё то, что они держали в себе, вырвалось наружу, несмотря на то, что они открыты друг перед другом, словно раскрытые книги, её что-то тормозило. Но она всё равно продолжала стоять здесь, с ним, стараясь перебороть эту неловкость, уже такую незначительную и смешную.

– Пойдём, прогуляемся, – наполовину просьба, наполовину приказ.

– Что? – удивлённо переспросила Картрайт. Получилось слишком громко.

– Тихо, ты что, решила весь штаб разбудить? – осёк её Аккерман, бросив на неё резкий взгляд. Однако Юэла продолжила стоять на месте с немым вопросом в глазах.

– Как хочешь, я пойду, – заявил Леви, разворачиваясь и уходя.

– Но ведь уже поздно… – с сомнением произнесла девушка, – Или …

– Одиннадцать вечера, может быть немного больше, – бросил мужчина, не останавливаясь.

– А-а…– протянула Юэла, бросив рассеянный взгляд в окно, на редкие облака, окутывающие только вошедшую на горизонте луну. – Хорошо, я пойду…

***

История, только что сумбурно рассказанная разведчиком, чуть было не заставила Картрайт ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что она не спит и слышит всё это наяву. Однако потом девушка всё-таки вспомнила, в каком ненормальном мире она живёт, и напряжённо выдохнула. Этот звук в гнетущей тишине прозвучал так громко, словно где-то вдалеке забушевал ураган. Вот тебе и плохое предчувствие…

Девушка сглотнула. Наконец, впервые за последнюю неделю, это действие не отдалось острой болью в горле. Юэла бросила выжидательный взгляд на Аккермана. Тот стоял, сжав челюсти и опустив глаза на свои ботинки. Рядом с ним стоял Марон, нахмурившись.

Бертольд и Райнер – колоссальный и бронированный титаны, Имир тоже внезапно оказалась «не своей », Майк был убит огромной говорящей обезьяной, а Эрена (кто бы сомневался) опять похитили полтора часа назад. К собственному ужасу, Юэла еле удержала себя от того, чтобы не засмеяться громким и нервным смехом, словно псих. Она слышала, как её внутренний голос уже отчаянно смеётся, без ведома хозяйки. Девушка знала, что если бы этот смех вырвался наружу, Аккерман просто запер бы её в этом штабе с врачом и не выпускал ни того, не другого. И сам бы не отходя от этого места ни на шаг.

– Если нужны люди, то я готова, – произнесла Лиана, переглянувшись с разведчиком доложившем им об обстановке, а потом вопросительно покосившись на Леви. Тот поймал её взгляд:

– Точно готова? – спросил он, проницательно смотря на неё.

– Да, сэр, – отрезала девушка.

– Я тоже иду, – поддержал Марон. Вслед за ними ближе к разведчику подошли Арно с Коулом и половина находившихся в штабе разведчиков, выказывая свою готовность. Юэла знала, что её друзья не пострадали так сильно после вылазки и битвы в Стохессе, как она с Леви, поэтому сейчас были намного боеспособными. Аккерман не мог бы придумать предлога, чтобы заставить их остаться в штабе и не рисковать собственными жизнями. Это останавливало её от громких заявлений, которые тут же подвергались риску быть уничтоженными одним взглядом её командира. Картрайт с нескрываемым беспокойством покосилась на Леви, который почти с тоской от неспособности возразить собственным подчиненным кивнул им.

– Я тоже, – тихо, но чётко, переборов неуверенность, отрезала Юэла и тут же приготовилась к ледяному взгляду со стороны командира. Это был скорее эксперимент, игра с собственной судьбой, чем заявление. Однако Юэла говорила на полном серьёзе. Она на мгновение почувствовала себя ребёнком, который, набрав в руки воду, сначала подкидывает её над собой, а потом съеживается, ожидая, пока она обрушится на него.

– Картрайт…– к огромному удивлению девушки, в его голосе не было ни властности, ни приказа. Его тон приобрел скорее просьбу, смешанную с предупреждением и колебаниями, чем беспрекословный запрет. Как и его глаза, от печального выражения которых сердце снова предательски сжалось. Юэла ожидала чего угодно – прямого возражения, желчного высказывания, но только не этого обречённого тона. Он смотрел на неё с немой просьбой, которую не мог высказать вслух при других, но которую она должна была прекрасно понять.

Она поняла, но это ничего не изменило. Девушка не повелась на этот тон. Она чётко определила для себя: больше она не будет сидеть здесь бездействовать и, словно преданная супруга, провожать солдат на очередную битву.

– Вы же сами пойдёте сэр? – с нажимом произнесла она, сверля взглядом серые, холодные глаза. Этот вопрос явно перетянул на неё весь контроль над ситуацией. Она знала: все остальные будут на её стороне просто потому, что спорить с ней было бесполезно.

– Да, а ты останешься здесь следить за пастором Ником, – в тон ей ответил Леви, почти вплотную приблизившись к ней, не отрывая многозначительного взгляда от её лица. Девушка поджала губы. Эта просьба всё ещё горела в его глазах. Именно она не позволяла Юэле сказать что-нибудь резкое в его адрес.

– Но…сэр, мы сможем проследить за ним… – неуверенно вклинился один из разведчиков, находившийся за спиной Юэлы.

Одна фраза, одна миллисекунда, и взгляд Аккермана изменился так быстро, словно его незаметно подменили на совершенно другого человека. Он плотно сжал челюсти и кинул настолько убийственный взгляд на того солдата, что Картрайт невольно обернулась, чтобы убедиться, что с пареньком всё в порядке. Сердце замерло на секунду, но тот на удивление стойко перенёс это давление. Неконтролируемое облегчение, даже смешное в этом плане, окатило Юэлу с ног до головы. У Леви не было аргументов, которые он мог применить. Девушка обошла его и медленно направилась к Марону и Лиане, и тогда Аккерман внезапно ухватился за её рукав. Картрайт застыла на месте, с опаской покосившись на мужчину.

– Юэла, ты всё ещё хромаешь, – совсем неслышно сказал Леви, вовсе не смущаясь удивлённых взглядов, направленных на них.

– Я пойду, – чётко определила девушка, однако смягчила выражение лица.

– Картрайт не ваша собственность, командующий Аккерман! – послышался вдруг голос Марона. Леви скрипнул зубами, на несколько секунд закрыв глаза и удерживая поток желчи, которая в любой момент грозилась обрушиться на Марона, но даже не удостоил парня взглядом. Раньше Лоу боялся даже смотреть в лицо Леви. Теперь же он в буквальном смысле пошёл против него:

– Она солдат.

– Она мой солдат… – отчеканил Аккерман, с убийственной медлительностью переводя на Марона взгляд. —Как и все вы.

– Солдат, но не собственность. Она пришла сюда сражаться, а не потакать вашим капризам, – буквально прорычал Марон, со злостью глядя на Леви. Тот добрый, спокойный флегматичный парень, пришедший вместе с ней сюда, у которого привычка безоговорочно выполнять приказы и с трепетом относиться к командирам уже въелась под кожу, сейчас пошёл против своей природы и смотрел в глаза собственной смерти. Как же сильно его изменили эти дни. Он осознал своё место и свою цель, которые не мог найти.

Леви, медленно подошёл к нему:

– Капризам? – недоверчиво вскинул брови Леви.

– Вы знаете о чём я, – прошипел Марон, прищурив глаза.

“Знает?”

Юэла была уверена, что Леви это так просто не оставит. Что вот, ещё немного, и он обрушит на Лоу лавину оскорблений. Но этого не произошло. Аккерман обернулся на неё. Беспомощное смирение в его глазах заставило девушку опустить свои. Он сдался – она победила, но победа не принесла никакого облегчения.

– Да, знаю, – ответил мужчина. – Собирайтесь.

С этими словами он отвернулся от Лоу и пошёл обратно в штаб и, поравнявшись с Юэлой, остановился:

– Уверена?

– Да, – ответ уже не звучал так решительно, и голос дрогнул, что не скрылось от мужчины. Но он уже не предпринимал попыток остановить её.

– Хорошо.

Картрайт даже с жалостью посмотрела вслед уходящему Леви, когда остальные солдаты и разведчики начали медленно расходиться. Стало стыдно. За что именно, девушка понять не могла. Смотреть на эту немую просьбу в его глазах было слишком трудно. Но труднее было выполнить эту просьбу. Даже не трудно, а невозможно.

Сзади подошёл Марон, и с его губ сорвался прерывистый выдох.

– Что это с ним? – спросила Лиана, встав за спину Лоу и удивлённо провожая главнокомандующего взглядом.

– Кажется, я догадываюсь, – многозначительно протянул Марон, покосившись на Юэлу. Девушка предупреждающие встретила его взгляд.

– Что? – поинтересовалась Роуз.

– Ничего, – уклончиво ответил Марон, понимая, что, кажется, попал точно в яблочко.

– Ничего себе, как интересно, – буркнула Лиана, и, подозрительно обведя взглядом Юэлу и Марона, удалилась в штаб.

– А я ведь прав, да? – вкрадчиво произнес Марон, вглядываясь в лицо Юэлы.

– Насчёт чего? – вопрос был риторический. По одному хитрому огоньку в глазах парня было всё прекрасно понятно. Марон выразительно вскинул брови.

– Я не понимаю, о чём ты, – предприняла Юэла последнюю попытку защититься, однако не получилось.

– Аккерман начал заботиться о ком-то ещё, кроме самого себя, – выдержав небольшую паузу, предположил Марон, и в его голосе послышались нотки презрения. Почему-то его тон покоробил Юэлу.

– Он никогда не думал только о себе, – возразила Юэла.

– Он никогда этого не показывал, а сейчас…

– Сейчас что?

– Юэла, только не говори, что не видишь этого, пожалуйста, – скептически протянул парень.

– Вижу, – отрезала девушка.

Лоу улыбнулся:

– Ты ведь тоже чувствуешь то же самое, да? – его голос смягчился, презрение полностью испарилось из него. Юэла тяжело вздохнула.

– Кажется, да, – ответила она, понурив голову.

– Понтяно.

– Что? – спросила девушка, внимательно разглядывая лицо своего друга. Что-то в нём поменялось. Именно сейчас. В эту секунду. – Что-то не так?