Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Нет. Она не перестала смеяться, не перестала радоваться, но делала это уже совсем по другому.

Это место всех меняет.

Его оно сделало сильнее.

Люди, время и обстоятельства изменили его.

Здесь ему самое место.

Он никогда бы не подумал, что первые ряды армии человечества могут быть самыми спокойными рядами.

Это потому, что здесь не надо волноваться за своих людей, потому что ты знаешь, что они почти так же сильны, как и ты. Ты знаешь, что люди умирают здесь очень редко, и их не надо защищать, потому что они слишком горды, чтобы позволить кому-то защитить себя.

Аккерман зевнул.

– Все пришли? – спросил он, обернувшись на Брандона.

– Из тех, кто в первую очередь должен здесь быть, все, – лениво ответил Брандон. В такую погоду даже говорить было лень. А Аккерман у сейчас именно это и предстояло.

– Отлично, – выдохнул Леви и прокашлялся.

Новобранцы встали в ряд перед помостом, на котором выстроились все командиры во главе с Аккерманом. Командующий обвёл взглядом всех присутствующих и сглотнул.

Его взгляд упал на четырех новичков.

Два парня скорчили до смешного эмоциональные и наигранно-заинтересованные рожи. Лицо Марона излучало искренний интерес к происходящему. Юэла же, как всегда, сверлила какую-то точку перед собой холодным взглядом.

– Я приветствую вас в отряде элитных войск. Вы показали истинную силу там, в своих прежних военных подразделениях и теперь вы здесь, в самом главном подразделении, в авангарде.

Я надеюсь, что здесь вы обретёте нечто большее, чем просто огромную силу, ловкость, и славу.

Леви ненадолго замолчал.

Юэла подняла глаза на Аккермана.

– В течении этой недели будет происходить распределение по отрядам. Напомню, что всего отрядов шесть. В каждом отряде по шесть – семь человек, не считая командиров. Самых сильных, разумеется, я принимаю к себе.

Юэла еле удержалась от того, чтобы не хмыкнуть.

«Разумеется»

– Возможно вы думаете, что-то, что вы здесь, значит, что вы теперь одни из высших людей человечества. Это неправда. Даже я, являясь вашим главнокомандующим, не более, чем просто раб человечества, обязанностей и долга. Если вам скажут идти за стену, вы пойдёте, если вам скажут взять на себя командование, вы возьмёте, если вам скажут идти, и пожертвовать собой ради общего дела, вы пойдете.

Леви ещё раз обвёл их всех взглядом. Юэла нахмурилась. Аккерман говорил об этом так, как будто ему нравилось это. Нравилось запугивать их. Леви посмотрел ей в глаза. Его взгляд задержался на них гораздо дольше, чем на других. Девушке ничего не стоило выдержать этот взгляд. Если другим от него хотелось скрыться, то на Юэлу никакого влияния этот взгляд не оказывал.

– И ещё кое-что, – Леви слегка приподнял брови, не отводя взгляда от Юэлы. Картрайт напряглась, хотя ничем не показала этого, – твои волосы будут мешать тебе. Остриги их.

Картрайт постаралась скрыть своё удивление и сохранить безразличное выражение на своём лице.

Девушка сама не понимала, почему ей так не хочется показывать своих эмоций. Особенно ему…

Это было довольно странно, учитывая то, что год назад она могла спокойно говорить с ним.

Их отношения были открытыми. Она видела в нём вполне нормального человека, понимала его, слушалась его приказов.

С того времени в нём ничего не изменилось… Но изменилась она.

– Есть, сэр, – сказала девушка.

Возможно Юэла старалась придать своему взгляду равнодушный вид, но Леви видел в нём презрение.

Презрение, которое девушка не могла скрыть. Аккерман задумался, глядя в её глаза.

«Почему?»

Он знал, что его многие презирали за его грубость, краткость и равнодушие.

Но почему Картрайт, когда она сама такая же.

Леви как никогда одолело любопытство. Что она пережила? Почему ему кажется, что ответ, как раскрытая книга, лежит где-то у него под носом, но он не может его увидеть? Где её брат, почему он отпустил её сюда? Или тот парень, который постоянно был рядом с ней?

Короткое «есть сэр». Настолько короткое и острое, что Леви стало неприятно. Ему захотелось крикнуть на неё. Заставить её задать какой-то вопрос, заставить уточнить, насколько коротко ей обрезать их.

Заставить сказать хоть что-то, кроме двух настолько коротких слов. Но Юэла отвела взгляд и снова безучастно вперилась глазами в какую-то невидимую точку перед ней.

Леви тоже отвернулся. Ей не идёт молчание. Ей шёл огонь в глазах, ей шла улыбка. Ей шло быть счастливой. Сейчас же… Ничего из этого не было.

– Эй, а может тебе тоже отрезать чуть-чуть, а, красавица? – со злорадной издёвкой вставил Эмиль, дёрнув Марона за хвост.

Зак заржал. Кто-то из дальних рядов тоже хмыкнул.

Лоу, однако, лишь безразлично посмотрел на ржущих слева от него мужиков.

– Отставить! – гаркнул Леви. Зак и Эмиль тут же выпрямились, хотя последний всё ещё еле сдерживал смех.

– Смеяться над своей же тупой шуткой, как же глупо…– спокойно съязвила Картрайт, немного повернувшись головой в сторону двух мужчин и слегка нахмурив лоб.

– Ох, извините, принцесса, вас забыли спросить! – желчно скривился Эмиль.

– А я думал она ничего, помимо своего имени говорить не умеет, – ехидно вклинился Зак.

Разумеется. Ненависть к разведчикам, исходящая от других подразделений. Что ж, раз у четырёх новобранцев она всё ещё текла по венам, вместо крови, значит нужно её выкачать…

– Отставить! – теперь крикнул Брандон. Его голос был намного звонче и громче, чем голос Аккермана. Эмиль и Зак вздрогнули от неожиданности, а Юэла, покосившись на них, слегка усмехнулась. Брандон смягчил тон: – Если хотите перепираться, то только не здесь. А лучше вообще нигде, вы же взрослые люди, в конце концов. Теперь вы в одном подразделении. Забудьте о своих прежних принципах.

Леви заметил, как Марон Лоу благодарно посмотрел на Картрайт. Та ответила ему маленькой улыбкой.

***

Вечер. Примерно половина одиннадцатого. Аккерман шёл к себе в спальню. Из комнат раздавались разговоры и смех.

Смех.

Хоть кто-то смеётся в это тоскливое время. Леви никогда не был в кадетском корпусе, но почему-то был уверен, что атмосфера в штабе элитных войск ближе к той атмосфере кадетского корпуса, нежели в других подразделениях.

Хотя эти два корпуса вообще никак не похожи друг на друга.

Кадеты – дети, не знающие, что такое смерть, не видящие её и не испытывающие настоящий страх перед ней, чего нельзя сказать про его подчинённых.

Но иногда, особенно по вечерам, эти люди вдруг снова становились детьми. Забыв о своем прошлом, забыв, кто они такие, где находятся, они просто смеялись и дурачились.

Даже командиры отрядов, такие суровые старики, как Брандон и здоровые мужики, как Ловерен, подкалывали друг друга и шутили.

А почему он так не может?

Хоть раз в жизни попробовать этой жизни?

Он вдруг, неожиданно для себя, остановился возле комнаты Роуз и Картрайт.

– Не отрезай! Ну хотя бы не так коротко! Они же у тебя такие красивые! – услышал Аккерман голос Лианы.

«Это не твое дело, идиот, иди куда шёл» пронёсся внутри предупреждающий голос, однако любопытство взяло вверх.

Он сделал шаг назад. Так, чтобы было видно в приоткрытую дверь.

Юэла стояла с ножницами в левой руке, а правой собирала свои волосы в хвост.

– Приказ есть приказ, – глухо произнесла Юэла.

Аккерману вдруг неожиданно захотелось влететь в эту комнату и выбить из рук девушки ножницы. Ему вдруг стало тяжело смотреть на то, как Картрайт равнодушно подносит холодные, стальные ножницы к своим темным волосам. Леви, как будто в замедленном действии, следил за этим. Да, это просто волосы. Да, это может помешать ей в бою, но…

Раз до этого она их не обрезала, значит на то были причины.

Она давно сделала это без напоминания, если бы хотела этого…

А может быть…нет.

Чик

Три четверти отрезанных волос оказались в её правой руке.

Леви не видел её лица, но точно был уверен, что оно ничего не выражает.

Лиана скорбно вздохнула:

– Могла бы и подлиннее…– заявила девушка и ушла из поля зрения Аккермана.

Юэла безразлично посмотрела на свои волосы, подойдя к мусорному ведру, не глядя бросила из туда.

Леви отвёл взгляд и пошёл дальше.

Только что эта девушка безоговорочно выполнила его приказ, и почему-то впервые из-за этого ему стало неприятно. Он раньше не приказывал ей. Мало того, он считал её равной ему, как Ханджи и Майка.

Они все были равны, даже имея разные звания.

Он дошёл до спальни, задаваясь себе вопросом «почему ему вдруг захотелось её остановить?».

Внутри, словно пульс, стучали её слова: «Приказ есть приказ»

Даже когда он лежал, в темноте и полной тишине, он слышал эти слова снова и снова.

Неужели этот год так сильно изменил её?

Так, что она стала обычной, бездушной машиной, выполняющей приказы. «Такая же, как ты, » пронеслось у него в голове. А ведь действительно, это так. Когда он только пришёл сюда, и попал в отряд Корнера, который через три года скончался от сильной болезни, он готов был сделать всё, что ему скажут. То же самое происходило в легионе разведки.

Он не думал, что хорошо, а что плохо. Если ему приказывали, он делал, не пререкаясь.

Возможно, Юэла была такой же. Или хотела казаться такой. Но она стала совершенно другим человеком.

«Я должен узнать, что произошло в легионе разведки за эот год» решил Аккерман.

***

На следующее утро Леви зашёл в спортзал, где все солдаты уже занимались физической подготовкой. Командующий огляделся.

Новобранцы тоже были здесь вместе со всеми остальными. Взгляд Аккермана упал на Картрайт. Девушка не выглядела общительной и приветливой, как всегда. Многие бросали на неё заинтересованные взгляды, но никто не решался подойти и заговорить, кроме Роуз.

Люди знали, кем она была до того, как пришла сюда.

Они чувствовали себя неуверенно рядом с такой известной личностью. Все, кроме Лианы, которая теперь ни на шаг не отходила от Юэлы.

Солдаты в своё время привыкли к Леви, а значит со временем перестанут стесняться Картрайт, и она тоже станет своей в их глазах.

– Ну что, Леви, будем их сегодня проверять? – Брандон как всегда подкрался незаметно. Его здесь часто называли Лисом из-за его неприметной походки. Он как-то умудрялся даже УПМ использовать без звука, чем был совершенно неожиданным сюрпризом для титанов и величайшей находкой для человечества.

«Проверять», значит тестировать их способности, по которым и будет проходить распределение по отрядам.

– Конечно, – отрезал Аккерман и сделал шаг по направлению к солдатам:

– Розенберг, Шадис, Лоу, Картрайт! – проскандировал Леви.

Все четверо, услышав свои фамилии живо вскочили на ноги и выстроились перед ним в ряд.

– Сегодня мы вас проверим, – спокойно произнес Брандон, появляясь перед солдатами за спиной Аккермана. Эмиль и Зак вопросительно переглянулись. Марон тоже удивился. Юэла же восприняла эту информацию без единого изменения на своём лице.

– Проверите…как? – недоверчиво поинтересовался Эмиль. Леви резко перевёл на него взгляд. У него, казалось, возрастала уже личная неприязнь к этим двоим фанфаронам. Как командующий, он не мог позволить себе относиться к кому-то несправедливо из-за личной антипатии, особенно если этот человек – ценный солдат. Это его и бесило…

– Вы сейчас выйдете на ринг, – Брандон кивнул головой в сторону комнаты, в которой находилась огороженная канатами площака. – Каждому из вас выберут противника из числа других солдат. Против него вы и будете драться. Один на один.

– Но разве нам не надо показывать свои навыки в борьбе с титанами? Особенно, когда стену Мария прорвали! – пояснил Зак. Леви еле сдержал себя чтобы не стукнуть себя ладонью по лбу.

– Ты теперь и разведчик, и воин и военный полицейский в одном флаконе. Тебе придётся когда-нибудь пойти против людей. Смирись, рядовой Шадис, на тебе теперь гораздо больше ответственности, чем раньше.

Зак понуро опустил голову.

– Прекрасно. Марон, будешь сражаться против Адама из отряда Брандона.

Лоу кивнул.

– Розенберг, ты будешь против Генри из того же отряда.

– Есть, сэр! – Эмиль снова до смешного пафосно отдал честь.

– Хватит уже так резко себя по сердцу дубасить, Розенберг, а то выпрыгнет, – не удержался Аккерман. Зак хмыкнул. Юэла изобразила некое подобие улыбки.

– Шадис, – Леви на мгновение задумался. Зак вчера произнёс пылкую речь о том, что пришёл сюда, чтобы попасть в отряд Аккермана. Что ж, пусть попробует. – Ты будешь драться против Роберта из моего отряда.

–Есть, сэр! – Зак выглядел очень гордым.

– Картрайт, – Леви перевел глаза на девушку. Она не смотрела на него… снова.

Но почему-то, если вчера ему было безразлично направление её взгляда, то сейчас ему, почему-то, сильно захотелось резко приказать Картрайт смотреть на него, когда он с ней говорит. Будь человеком, Картрайт.

– Да, сэр? – выжидательно произнесла Юэла и Леви осознал, что молчит довольно долго.

– Ты будешь драться с Мэри Роджерс из отряда Брандона, – заключил он.

– Есть, сэр, – спокойно произнесла Юэла.

Все солдаты пошли в зал, посередине которого стоял большой ринг. Никто не хотел пропустить этого зрелища.

***

Марон сражался неплохо, но Адам все же оказался сильнее. Через двадцать минут Лоу уже выдохся и не смог сражаться.

Двадцать минут…неплохо.

Розенберг был очень сильным и крепким, но так как Генри был с ним одной весовой категории, теоретически силы были равны.

Генри уложил Эмиля через двадцать.

Шадис действительно был достойным солдатом и показывал неплохие приемы и навыки против Роберта. Но Роберт все-таки оказался проворнее и ловче дубоватого Зака. Слабовато в этом году…

Леви разочаровано вздохнул, когда Зак не смог встать от усталости. Конечно, очень редко случалось такое, что новобранец побеждал уже опытного бойца. Особенно из двух сильнейших отрядов.

– Следующая пара! – объявил Леви, когда расстроенного Зака удалось вывести с ринга.

Мэри была невероятно сильным борцом. Она давно получила звание одного из сильнейших борцов человечества. У неё были образцовые показатели как в рукопашной борьбе и владением оружия, так и в убийстве титанов.

Леви давно признавал то, что он вполне мог бы принять её в свой отряд, но не делал этого по той причине, что Мэри редко использовала свою интуицию. Она опиралась на то, что видела, или что слышала. Ещё она была чересчур уверена в себе и в своей правоте. Это тоже раздражало Аккермана. Даже он в себе так уверен не был, как она в себе.

Сейчас Роджерс гордо вышла на ринг и неприязненно поглядывала на Картрайт. Последней, казалось, было без разницы, кто её противник, и как он на неё смотрит. Роджерс была из военной полиции. Этим и объяснялся её взгляд.

Девушки встали в боевую позу.

У Мэри был один прием, против которого не устоит никто.

Она всегда наносила удар первой, и делала это резко и неожиданно.

Этот удар всегда попадал в цель и вгонял противника в ступор.

Даже Аккерман никогда не уворачивался от этого удара…

А Юэла увернулась.

Мэри нацелилась в солнечное сплетение и одним рывком ударила туда, но Юэла в миг развернулась, и кулак Роджерс прошёл мимо.

От удивления все присутствующие ахнули.

– Вот это реакция…даже у тебя такой нет, – восхитился Брандон, обращаясь к Леви. Аккерман подумал, что возможно Лиана успела предупредить Юэлу об этом коронном приёме.

Он бросил взгляд на Роуз, которая облегчённо выдохнула.

Конечно, так и есть…

Мэри, казалось, сама растерялась от такого исхода.

Но её ступор длился недолго. Женщина с разворота замахнулась на Картрайт ногой, но та перехватила её и резко убрала вторую ногу Мэри с пола своей ногой лишив её опоры. Роджерс упала на спину, но быстро поднялась на ноги. Не теряя ни секунды, Мэри нанесла удар в голову, Юэла снова увернулась, но ответного удара не нанесла. Мэри замахивалась снова и снова, но все удары проходили мимо цели. Юэла же блокировала удары, уворачивалась и наносила ответные.

Мэри всегда была быстрой, и от тех ударов, которыми она пыталась достать Юэлу, другие уже давно лежали в нокауте.

Это продолжалось пять минут.

Мэри дёрнулась в сторону Юэлы, но та отскочила немного в сторону. Пока женщина тормозила, чтобы не врезаться в канаты, Юэла сильно ударила её коленом в солнечное сплетение и, когда Мэри согнулась, вновь лишила её равновесия. Роджерс, конечно, быстро поднялась.

Она тяжело дышала. Лицо раскраснелось, а у Юэлы ни капли пота на лбу. Мэри зарычала. Она была похожа на волка, загнанного в угол.

Леви знал, что бывает, когда Роджерс злится вот так.

– Уворачиваешься, да, Картрайт? Твой странный братец тебя научил таким трусливым приёмам? Или Уэсли? – крикнула Мэри в уже полоумном состоянии.

Знаменитый дуэт Картрайта старшего и Уэсли, который ненавидели за пределом разведки. Слишком нахальным они были по отношению к военной полиции. Однако их обожали в разведке. Собственно, по той же причине, по которой остальные не любили. Эти двое были признанными мастерами в плане рукопашного боя. Если, подвыпив немного, они взбирались на ринг, за их боем можно было наблюдать бесконечно.

«Братец… Уэсли…»

Глаза Леви округлились.

Как он сразу не догадался…

Неужели Пэрон Картрайт и Эмин Уэсли погибли? Почему он так давно не видел их?

Это и есть причина, по которой Юэла пришла сюда? Поэтому она одна…

Но разве такие сильные люди могут погибнуть?

– Заткнись, Мэри! – закричала где-то Лиана. Роуз уже знала. Наверное, Юэла успела ей сказать.

Лиана обо всех все знала, это не удивительно…

Леви взглянул на Юэлу. Впервые он увидел на её лице что-то ещё, кроме безразличия…

Ступор, растерянность…

Мэри воспользовалась этим. Со всего маху он зарядила кулаком по лицу Картрайт.

– Ой! – пискнула Лиана.

Юэла повалилась на пол. Мэри тяжело дышала, упираясь руками в колени. Но бывшая разведчица недолго просидела в таком положении. Картрайт встала.

– Брат, – раздалось где-то над головой склонившейся Мэри. Роджерс подняла взгляд…– Могу отправить тебя на мастер-класс к нему. Но это билет в один конец…

Она никогда не видела столько презрения в чьих-то глазах. Юэла снова смотрела холодно, но при этом…

Мэри перестала дышать. Она забыла, как это делать. Просто забыла.

Её ноги перестали слушаться.

На этих еловых глазах не было слёз или ярости.

В них была скорбь.

Мэри перестала моргать, и из-за этого её глаза начали слезиться…

– Прости…– выдохнула она.

– Что это с Мэри? – спросил Брандон, прищуриваясь.

– Хотел бы я знать, – ответил Леви. Он услышал.

Теперь всё понятно.

Юэла со всей силы ударила Мэри в лицо. От неожиданности все подпрыгнули. Казалось, вся её сила, все эмоции и чувства выплеснулись в этот удар… Хотя, возможно, если бы это действительно было так, Роджерс уже была бы мертва.

Женщина отлетела и больно врезалась в канаты спиной.

Больше Мэри не поднималась. Юэла смотрела на неё пустыми глазами, не выражающими ни радость от победы, ни жалость.

Тишина повисла в воздухе.

Лишь спустя несколько секунд позади всех раздались медленные хлопки. Все обернулись на звук.

На свет вышел высокий блондин с густыми бровями.

– Я никогда в тебе не сомневался, Картрайт, – с одобрительной улыбкой сказал Эрвин Смит.

Взгляд Юэлы посветлел.

========== Герой. ==========

– Я никогда не сомневался в тебе, Картрайт, – услышала девушка знакомый голос где-то в толпе людей. Юэла с интересом повернулась на публику, машинально выискивая глазами хозяина этого голоса.

Эрвин Смит медленно приблизился к рингу, не обращая внимания на изумлённые взгляды в его сторону.

Юэла же, по сравнению с другими, удивилась ещё сильнее. Ей казалось, что её связь с легионом разведки потеряна навсегда, и теперь все общение будет ограничиваться только сдержанными кивками и несколькими фразами с представителями разведотряда.

Юэла была уверена, что Эрвин пришёл сюда не из-за неё или кого-то ещё из бывших разведчиков, но почему-то на душе стало легче. Легче от того, что он так же приветливо улыбался ей, как в прошлом.

Все в порядке…

Девушка облегчённо улыбнулась.

После того, как Юэла раз и навсегда решила уйти из разведотряда и стать частью нечто большего и важного, она не видела Смита два месяца.

Последняя их встреча прошла слишком быстро и невесело. Тогда она пришла в его кабинет, чтобы сказать ему о своём уходе, и попросить одобрить его.

Она видела в его глазах лёгкую печаль и разочарование, хотя была уверена, что Эрвин понимал, что с потерей стольких дорогих для Юэлы людей, её жизнь, и, видимо, жизнь всего легиона существенно изменится. Она сама изменит её.

Она ушла от них раньше, чем планировалось. Два месяца назад она решила навестить своих последних родственников, живших за стеной Сина. Они не были солдатами, что заметно повышало их шансы на выживание. Картрайт была благодарна им за то, что они не подвергают себя такому риску. Смерть ещё одних своих родственников она бы не вынесла.

С тех пор она не видела ни Эрвина, ни Ханджи, ни Майка, и была уверена, что и они не горят желанием увидеть её.

Но она ошибалась.

– Командир Эрвин! – Коул тоже был рад видеть своего прежнего командира.

Блондин оглянулся на парня и крепко пожал ему руку, приветливо кивнув. Но не всё внимание перешло на Эрвина. Эмиль, стоявший в первом ряду, с презрением смотрел на Юэлу, и с жалостью – на Мэри.

– Никто не сомневался, – буркнул он так, чтобы слышал его только Марон, находившийся рядом. – Наша принцесса же из легиона, там все с прибабахом.

К его сожалению, эти слова услышал Эрвин, который к тому моменту поравнялся с первыми рядами публики. Но вместо того, чтобы обратить внимание на явное оскорбление в сторону разведчиков, он сделал акцент совсем на другое:

– Принцесса? Вы здесь так её теперь называете? – с усмешкой спросил командир. Эмиль испуганно обернулся на Эрвина.

–Эээм, ну-у… – Розенберг покраснел, и стал почти одного цвета со своей рыжей бородой и усами.

Юэла не обратила внимание на это замечание и сошла с ринга вниз, к Эрвину. Мэри до сих пор сидела, прислонившись к холодному, металлическому столбу, и, казалось, отсутствовала сейчас в этом мире.

Картрайт подошла к Эрвину. Она не знала, что сказать своему бывшему командиру. И, хоть Смит стоял и довольно добродушно смотрел на неё, ей было неуютно.

– Вы не злитесь на меня? – спросила она вдруг, опустив глаза. Формальное обращение к нему было лишь маской. Понятно, что там, внутри стен развед-корпуса, он относился к ней, как к другу. Улыбка пропала с лица Смита.

– С чего бы? – удивился Эрвин.

– С того, что я покинула легион разведки. С того, что разрушила многое, поддавшись своим собственным проблемам. Я же знаю, что для всех была очень ценным человеком. А теперь, из-за своих амбиций, просто…

Эрвин выгнул бровь. Картрайт должна была сказать это. Вместе с печалью на сердце от многочисленных лишений в ней копился и стыд за то, что она покинула родное подразделение в тот момент, когда оно нуждалось в нём больше всего после смерти Пэрона.

– Да, ты была ценным человеком. Ценным солдатом. Очень сильным и достойным. Была и остаёшься. Именно поэтому ты нужна здесь, – Эрвин улыбнулся и оглянулся на Аккермана.

– Он ведь тоже был очень ценен в разведотряде. Было так же тяжело отпускать такого воина из разведки. Но ваши умы и силы нужны здесь. То же самое со всеми, кто перешёл сюда из разведки. Так что не бери в голову.

Юэла улыбнулась. Разведка не отреклась от неё. С груди будто свалился огромный валун.

Леви тоже был в ступоре, так же, как и все остальные. Он давно не видел Смита. Гораздо дольше, чем Юэла. Его появление удивило его, тем более, что никто его об этом не предупредил.

Но удивление отхлынуло, снова позволяя мозгу контролировать свой разум, и Аккерман заметил кое-что в поведении Юэлы. Если перед всеми, даже перед ним, Картрайт выглядела так, будто она выше их всех, то сейчас, перед Эрвином, она стояла, понурив голову и плечи и потупив взгляд.

Это было признаком глубокого уважения и признательности, которые Юэла отдавала не всем. И сейчас, смотря на это, Леви осознавал: он был таким же.

– Как Эмма? – Юэла должна была спросить это. Эмма была близкой подругой Эрвина. Кто-то поговаривал, что она для него намного больше, чем подруга. Многие презирали это, ведь такому ценному солдату, как Эрвин, нельзя к кому-то привязываться, ведь потеря будет очень тяжела. Не каждый способен это пережить. А надеяться, что вы с этим человеком будете жить долго и счастливо, это слишком наивно. Воинам такая честь выпадает очень редко.

Юэла прекрасно понимала, что значит «терять любимых людей» и не хотела, чтобы такое произошло с Эрвином. Но она знала, что чувства никуда не деть. Что бы ты ни говорил, что бы ни делал, они не уйдут.

И, может быть, уж лучше пусть они не сидят в тебе и не гниют, а откроются.

Юэла прекрасно знала, что для Эрвина Эмма значит больше, чем просто друг.

Смит благодарно улыбнулся:

– С ней и всеми остальными все хорошо. Правда они все были разочарованы твоим уходом.

С этими словами Эрвин развернулся и пошёл к Аккерману.

«Моим уходом, или мной?» спросила Юэла сама у себя, но решила промолчать.

Толпа потихоньку расходилась. К Юэле практически подлетела Лиана и бросилась на шею:

– Ты была неотразимой, принцесса! – крикнула она, чуть не сбив её с ног. Юэла закатила глаза:

– Не называй меня так…

Мэри наконец поднялась с помощью Брандона и Андерсена из отряда Леви. Она потерла ушибленную от удара о металл голову и задумчиво посмотрела вслед Картрайт.

– Леви, – окликнул его Эрвин. Аккерман вытянул правую руку и Смит сердечно пожал её.

– Та самая Эмма? – скептически поинтересовался Леви. Он не признавал этого. Он тоже считал, что любви и привязанностей солдатам надо избегать. Это губит и затуманивает разум. А если это потерять, то и вовсе убивает, сжирая изнутри, оставляя лишь кошмарную пустоту. Леви верил в то, что любовь существует, но не здесь. Не на войне. Не у солдат.

Но много кто из его подчинённых крутил романы друг с другом, с кем-то из простого народа или даже с политиками.

Что же, он не желал им потерять это, но тем не менее очень волновался за них.

Это взрослые люди.

– Влюбишься, поймёшь, – усмехнулся командир разведывательного полка.

«Влюбишься». Это слово так странно не подходило Эрвину.

– Не влюблюсь, – отрезал Аккерман.

Эрвин не ответил на это. Леви посмотрел вслед уходящим солдатам, среди которых была Картрайт. Что ж, если и есть какой-то шанс узнать о том, что с ней произошло, так он выпал ему сейчас.

– Эрвин, я бы хотел поинтересоваться у тебя… – начал Леви и, отвернувшись от Юэлы, внимательно посмотрел на Смита. –… касательно нового солдата.

– Юэла, да? – Эрвин обернулся. Девушка уже скрылась за дверью. –Она хорошо сражалась сегодня.

– Ну это я и без тебя понял, – сказал Леви. Действительно, Юэла показала хорошие боевые способности, ведь Мэри очень быстрая и сильная. От её ударов всегда сложно уворачиваться. Но она только что лишилась звания сильнейшей женщины в старшем подразделении.

– Ты хочешь спросить, почему такой светлый и радостный человек всего за год превратился в подобие безжизненного соломенного пугала в огороде? – поинтересовался Эрвин.

– Ну, пугалом её не назовешь…– Леви пожалел, что сказал это, потому что Эрвин вдруг хитро покосился на него в то время, когда он задумчиво пялился в открытую дверь.

Но взгляд Эрвина вдруг помрачнел.

– Это неприятная история, – он нахмурился. – Это была одна из главных вылазок. Мой план пошёл под откос, и в итоге почти все мы были разделены титанами. Я и мои люди были в опасности, зажаты в кольце девиантов. Юэла тогда спасла мою жизнь, чуть ли не ценой своей…а её в свою очередь спас её отряд, пожертвовав своими.

Все пятеро человек в один момент просто погибли, когда спасали её, хотя она строго запрещала им это делать.

Леви представил себе эту картину. Он ведь сам потерял своих четверых солдатов. Во время одной провальной миссии. Очень давно…десять лет назад.

– Юэла тогда даже виду не подала, насколько ей больно. Мы с ней отправились искать всех остальных и нашли отряд её брата. Точнее то, что от него осталось… Я был ранен и Юэла попросила меня уводить выживших прочь, а сама отправилась искать, есть ли те, кого можно спасти. Я знал, она надеялась найти Пэрона и своих двоих подруг, Каю и Джен. К сожалению она не нашла никого. Мы вернулись домой и стали ждать. Уже на следующий день ожидания половина сдались и перестали верить в то, что она вернётся. В конце концов, на пятый день из веривших остались только я, Майк и Ханджи. Потому что только мы знали, на что она способна, а потому Ханджи запретила даже похороны проводить. На восьмой день Юэла, пешая, израненная, больная, без УПМ и мечей показалась в воротах Розы…

– Восемь дней?! – выкрикнул кто-то за спиной Эрвина.

Командир резко обернулся. Там стояла Мэри. Подслушивала.

– Да, – спокойно ответил Эрвин. Женщина вдруг резко села на колени от бессилия.

– Мэри…– тихо сказал Брандон. – Что с тобой?

Но женщина молчала.

Эрвин повернулся к Леви и продолжил.

– Она была подавлена. Она попросила не разглашать информацию о своём провале, пока сама не готова будет сказать родным её погибших солдатов о том, что она потеряла жизни их детей, доверенные ей.

Но она рассказала. Я был рядом с ней тогда, когда Юэле через неделю после её возвращения пришлось говорить матерям погибших героев о том, что их детей больше нет. Весть об этом, как ни странно, не распространилась за стены их домов. Или распространилась, но очень медленно.

– А как же Эмин Уэсли? – тихо спросил Леви.

Мэри подняла глаза на Эрвина. В них был какой-то усталый интерес к его словам.

– Он погиб ещё раньше, и что хуже, не в пасти титана, а от руки человека, – заявил Эрвин, заставив Брандона и Мэри ахнуть от удивления. Леви лишь тяжело вздохнул.

– Военная полиция попросила разведку помочь им в одном деле. Ты ведь знаешь Кенни?

Услышав это имя, Леви вздрогнул и поднял взгляд на Эрвина в немом вопросе.

Эрвин кивнул:

– Того самого, Леви. Его банда проникла в Каранес. Юэла и Эмин решили помочь родному городу. Большинство сторонников Кенни было схвачено.

Юэла и Эмин отвлекали их, пока военная полиция ловила. Как рассказала мне потом Ханджи, Юэла загнала Кенни в угол, но тот успел выстрелить в Эмина. Пэрон сумел спасти Юэлу, прежде чем Кенни Аккерман выстрелил бы в неё.

Когда она вернулась в штаб, она от горя разнесла всю свою комнату.

Мысли Леви спутались. Кенни… Человек, который воспитал его, научил его бороться и выживать. Леви не любил Кенни, но все же тот стал для него учителем, спасителем…отцом. Он спас его от смерти…

Этому человеку Леви должен быть благодарен, какого бы ужаса тот не совершал. И вроде бы Аккерман больше не держал на Кенни зла, даже за то, что тот бросил его тогда.

А сейчас Леви узнаёт, что Кенни сделал с жизнью Юэлы Картрайт, и необъяснимо сильная ярость проснулась в нём снова. Злость, обида. Так сильно, будто бы жизнь его дорого человека Кенни забрал одним выстрелом…одним движением. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, Леви прикусил язык.