Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Та же злость, которую она выплеснула на него после смерти Марона. Та же ярость, тот же огонь. Те же слёзы, застывшие в глазах.

Вытерпев столько боли, она искала в нем завершение своих страданий, а в итоге получив лишь холодные извинения за свои ошибки.

В следующий момент Картрайт оказалась в объятиях мужчины, крепко прижимающего её к себе. Её слёзы высохли, так и не успев покинуть запретной границы. Ступор прошёл очень быстро. На его месте снова появилось счастье, и на измученном лице промелькнула счастливая улыбка, а руки машинально обвили сильные мужские плечи, сначала неуверенно, а потом крепко. После двух нескончаемых недель в холодном подземелье ей стало по-настоящему тепло. По-настоящему уютно. Вся злость выветрилась. Тело перестало болеть, и Картрайт просто прислонилась щекой к его груди, закрыв глаза.

– Спасибо, – произнёс он, зарывшись пальцами в её волосы. – За то что спасла наши жизни.

– Не думаю, что полиция была бы для тебя сильной помехой, если бы нашим солдатам не удалось отвести её от тебя, – отмахнулась Юэла.

– Дело не в полиции, – медленно произнёс Аккерман, аккуратно отстранив её от себя и заглянув в глаза. – Дело в том, что гибель всего вверенного мне подразделения я бы себе не простил.

Юэла благодарно улыбнулась:

– Нам нужно ехать.

Странно, как резко похолодало, как только он отпустил её из объятий.

– Ты в таком состоянии собираешься сражаться? – тут же нахмурился Леви. – Что, опять на те же грабли, Картрайт?

– Именно, и вы, НЕ главнокомандующий старшими войсками, уже не уполномочены мне приказывать, – напомнила ему Юэла и, развернувшись, пошла к повозке.

– Но я по-прежнему командир первого отряда, – возразил Леви ей в след.

– А главнокомандующий приказал мне помочь тебе найти Эрена и Хисторию, уж прости, – не оборачиваясь, крикнула Юэла, и её губы снова дрогнули в хитрой улыбке.

Аккерман сокрушенно вздохнул, полностью признавая своё поражение. Спорить с ней становилось всё тяжелее и бессмысленнее.

***

Знакомый голос раздался сзади и в мгновение ока заставил её обернуться. Челюсть против воли судорожно сжалась, а брови сдвинулись к переносице.

Дурацкая ковбойская шляпа, раздражающая ухмылка, сальные волосы и надменные радужки стального цвета.

Кенни…

Она думала, что сейчас её голова взорвётся от переполняющего её гнева, думала, что потеряет контроль над собой и, не соображая, что делает, рванётся на него напрямую, забыв скрыть себя защитным туманом.

Она только думала так.

На деле же… она даже не почувствовала злости. Снова.

Словно кто-то умышленно повредил часть её мозга, отвечающую за злость именно на этого человека. Словно кто-то потушил бушующий пожар внутри неё…

Зато Кенни заметил её.

– Да ладно, здесь все в сборе! – желчно ухмыльнулся он, бросив на неё холодный взгляд. – Даже старые знакомые…

Юэла буквально заставляла саму себя снова разозлиться на этого человека.

Не получалось.

Будто бы все чувства и мечты, которые уничтожил Кенни Аккерман своими руками, своим одним указательным пальцем, спустя курок и выстрелив в Эмина, ничего не стоили…

Будто бы его и не было в её жизни.

Кенни направил на неё револьверы, однако Юэла тут же спряталась за огромным кристальным столбом, который защитил её от выстрелов.

– Кенни! – закричал низкий, яростный голос.

Юэла выглянула из-за столба. Лезвие Леви столкнулось с револьвером Кенни. Послышался скрежет и свист, лезвие скользнуло по металлу и полоснуло полицейского по зоне, находящейся немного ниже ребра.

Картрайт ошеломлённо раскрыла глаза. Удивительным в это было совсем не то, что Леви смог одержать победу… а то, с какой ненавистью он это сделал.

Она клокотала в нём, силясь выплеснуться наружу, подобно вулкану из старых книг о внешнем мире. Картрайт всегда казалось, что лишь вымысел…

Вулкан…

Столь разрушительная и опасная сила, которая таилась внутри одной единственной горы.

И это как нельзя лучше описывало Аккермана сейчас, вызывая лишь один вопрос: почему?

Почему он так ненавидит человека, который спас ему жизнь? Даже если сейчас они не по своей воле оказались врагами, вынужденными убить друг друга…

Это она должна так ненавидеть этого человека, не Леви…

Но тут…

Картрайт вдруг с ужасом замечает, как Кенни направляет дуло на Леви из-за колонны. Сердце останавливается, а голос против воли кричит:

– Леви!

Поздно…

Выстрел раздаётся оглушающим взрывом в наступившей короткой, мёртвой тишине. Зато оглушающий вскрик Юэлы теряется где-то в круговороте остальных звуков.

– Нет!

Испуганные серые радужки смотрят вниз, на зеркальный пол зала, залитый алой жидкостью…

Вдох… Выдох…

А на полу, в луже крови, вместо Леви Аккермана лежит Коул Макклаген.

Чувства вернулись… Каждый шрам, каждый синяк, оставленный полицией во время пыток, начинает ныть с новой силой. Страх, ненависть, обида, боль, ярость, ярость… ярость.

Спасительная ярость…

Только с её помощью можно победить.

И Юэла с криком кидается на Кенни Аккермана, с удивительной ловкостью уворачиваясь от всех выстрелов, пущенных в её сторону. На лице своего злейшего врага она видит страх… сомнение… ступор.

Но когда её лезвие находится в сантиметре от его лица, кто-то сбивает её с ног. Какой-то солдат. Неприметный, незнакомый… разрушил всю надежду.

Он уже приставляет к её лбу револьвер, но она, совершенно не контролируя свою силу, двумя лишь лезвиями, двумя движениями отрубает ему голову.

А потом стремительно катится по колонне в туман, падает на пол и видит два обездвиженных, безжизненных тела…

Коул Макклаген…

и Ханджи Зое.

========== Обещание. ==========

Вокруг тихо. Вся земля, сама мать природа в трауре замирает и бережно уводит все лишние звуки от этого страшного места. Лишь ненавязчиво шелестит трава, и редкие деревья вторят ей своими листьями, но так тихо, что если не прислушиваться, не заметишь. Даже шаги солдат не слышны, а они нескончаемыми потоками рыскают по этому месту, истаптывая траву вдоль и поперек. И вроде бы над ними пролетают птицы, а вроде бы кажется, что ничего не изменяется на безоблачном небе.

Мир замер.

И все её мысли замерли вместе с ним.

Впереди – ужасающего вида разлом, небрежно оставленный Родом Рейсом для своего любимого человечества, которое он так отчаянно, оказывается, хотел спасти…

Там, где проползал тот громадный гигант, стояли обугленные деревья, и уныло стелился шрам выжженной травы, который останется на земле надолго…

Как и шрамы, оставленные полицейскими на её теле.

События, произошедшие несколько часов назад, всё ещё настырно вспыхивали перед глазами: немыслимых размеров гигант, его изуродованные голова и живот, перепуганные до смерти лица мирных жителей, паника, крики, огонь.

Девушка так и стояла бы, оцепенев от пугающего, печального зрелища, чувствуя, как холодеют внутренности. Но кто-то бережно положил руку на её плечо.

Кто-то?

Конечно, она знала, кто…

Юэла обернулась. Какой-то промежуток времени Леви просто смотрел ей в глаза проникновенным взглядом, а потом негромко доложил:

– Они нашли Кенни. Говорят, он в хреновом состоянии. Ты хочешь встретиться с ним в последний раз?

Юэла задумалась. Какими же неопределенными были её чувства к этому человеку в последнее время. То ярость пропадала, то вспыхивала с новой силой.

Он убил…

Убил их.

Но… Леви.

Девушка помедлила. Снова повернулась на изуродованную равнину, а затем коротко кивнула.

– Тогда пошли, – позвал мужчина, ещё какое-то время пронизывая Юэлу изучающим взглядом, затем настойчиво потянув её за рукав.

Кенни сидел, прислонившись к дереву. Половина его лица была обожжена, а кое-где виднелись порезы и ссадины. Так выглядел поверженный человек, потерявший смысл в этой жизни… так и не дошедший до своей мечты.

Юэла остановилась на какое-то время подальше от него, охватывая общую картину.

Человек, который забрал огромную часть её жизни. Человек, которого она поклялась убить своими руками, выжать из него все внутренности, выпить всю кровь, заставить его страдать также, как страдала она. Человек, из-за которого она чуть было не перерезала глотку маленькому ребёнку…

И что теперь?

Не она нанесла последний удар, лишивший его жизни. Она не отомстила.

Она не смогла отомстить.

Хотя Юэла никогда не разделяла мнение «мудрецов» по поводу мерзости самой мысли о мести, сейчас как раз один из таких людей говорил внутри неё, что она все делает правильно.

А она не могла понять, почему это правильно. Почему нельзя дать человеку почувствовать то же, что чувствовал и ты…

Наверное ей стоило возненавидеть себя за это? Сказать себе, что таким образом она окончательно предаёт свои чувства к убитому Аккерманом Эмину, за которого хотела отомстить…

Кажется, она делала из этого цель всей своей жизни. Раз титанам за смерть её брата, друзей и отряда отомстить уже вряд ли получится… то хотя бы человеку…

Но сердце билось спокойно, будто бы она видела этого человека впервые. Никакого намёка на ярость.

Леви подошёл к Кенни, и Юэла машинально двинулась за ним, не отставая ни на шаг, но стараясь держаться в его тени, и зачем-то положив ладонь на его плечо, когда он присел на корточки рядом со своим умирающим родственником.

Она должна была услышать этот разговор…

***

А жалость разгоралась в ней с каждым новым словом своего злейшего врага. Постепенно уносясь в свои мысли, она перестала слушать речь Кенни.

Только когда её руки, бесцельно лежавшей на плече Леви, коснулись его холодные пальцы, Юэла вернулась в реальность, и заметила, что Кенни задумчиво смотрит на неё.

– Признаться, Картрайт, я чуть не обосрался, когда ты рванулась ко мне после того, как я кокнул вашего дружка. Я ожидал такого от этого гнома, но от тебя… – в своей привычной, насмешливой манере прокряхтел мужчина. – А что с ним, кстати?

– Зачем тебе знать, что с ним? – тихо спросила Картрайт, подойдя ближе к нему и садясь на прохладную траву.

– Хочу знать, завершил ли я что-то до конца перед смертью. Даже если это убийство очередного солдата, – хмыкнул Кенни.

– Что ж, к твоему сожалению, ты оплошал, – ответила Картрайт. Даже после его едких слов злость внутри неё, которую она отчаянно хотела пробудить, даже не всколыхнулась.

Значит, стоило вообще оставить попытки…

– Ну, что ж, значит не завершил, – заключил Кенни, подняв глаза на Юэлу, прищурившись, а затем желчно улыбнувшись. – А ты…

Однако он осёкся и закашлялся. Юэла невольно вспомнила умирающего полицейского, который сдал её и, произнося свои предсмертные речи, захлебнулся собственной кровью. И совершенно непонятная мысль пробежала в её голове: она не хотела, чтобы то же произошло с этим человеком.

– Ты действительно похожа на Денизу. Честно, когда я приставил к твоей башке револьвер полтора года назад, на мгновение показалось, что собираюсь убить её, – он рассмеялся. – А потом доперло, что ты не она, и выстрелить стало легче.

– На кого? – переспросила Картрайт, совершенно проигнорировав болезненное воспоминание.

– Что, ты вообще не знаешь, кто твои родители? – спросил мужчина.

Хотя Пэрон поведал об их роде, но он ничего не знал о родителях. Да и Юэла, почему-то, никогда не горела особым желанием узнать о них. Только по своему брату и по самой себе она могла судить, что, скорее всего, их родители были сильными людьми и тоже сражались в легиона разведки…

Не зря же её так тянуло туда.

– Если ты их знал, расскажи, – попросила девушка.

Кенни немного помедлил, противясь, а затем, отбросив свою вредность, все-таки заговорил:

– Дениза Камбер и Генри Картрайт, сильнейшие солдаты элитного подразделения. С Денизой я был знаком ещё с детства. Честно говоря, это, по-моему, единственная женщина, относившаяся ко мне хорошо. Её папаша даже думал, что она собирается выйти за меня.

После этих слов он снова желчно расхохотался:

– Забавно, не правда ли? Но не волнуйся, Картрайт, ничего такого даже и близко не было. Она полюбила твоего будущего папашу. Честно говоря, он мне сразу не понравился. Такой же благородный, как ты, аж тошнило. Они вместе вступили сначала в разведку, а потом перешли в старшие войска…

– Если они были одними из сильнейших, – перебила его Юэла, – почему тогда никто ничего не знал о них и не рассказал мне о моей семье? Они ведь знали мою фамилию.

– Генри решил не разглашать свою фамилию, взял себе другую. Не помню, кажется что-то на «Л»…

– Но почему? – удивилась Юэла.

– Может быть ты догадаешься, а? Ты же, как никак, прославилась одной из самых сильных командиров, может проявишь чудеса дедукции и…

– Я хочу не головоломки разгадывать, а узнать о своих родителях, пока ты копыта не отбросил, Кенни.

– А какой смысл? – лениво протянул мужчина. – Ты знаешь, что твои родители были относительно хорошими людьми, но они мертвы, так что вернуть ты их уже не сможешь.

– Просто хочется узнать, от кого у меня по наследству передалось желание вмазать тебе по роже, – съязвила Юэла.

– От обоих, наверное, – рассмеялся Аккерман.

– Может быть продолжишь?

Кенни тяжело вздохнул:

– Они тоже пытались поменять этот мир. От меня они узнали, что творят Рейсы с силой Титана Прародителя, и вместе с несколькими избранными из элитного подразделения решили положить конец этому. Но не получилось, как видишь.

– Лоуренсы, – вдруг произнёс Леви будто бы случайную мысль вслух.

– Чего? – не понял Кенни.

– Шадис рассказывал историю о Лоуренсах, которые пошли против правительства, – пояснил Леви. – Очевидно, это они и есть.

Юэла нервно сглотнула:

– Их казнили за то, что они пошли против правительства?

– Ну, сначала их отпустили, а потом убили незаметно для всех. На очередной вылазке разведки с элитным подразделением. Так, чтобы это выглядело, как вполне естественная смерть от титанов для таких отбитых на голову, как вы.

Кенни устало усмехнулся.

– Это был самый безопасный вариант их казни. Чтобы люди ничего не заподозрили…

Год назад Картрайт и подумать не могла, что тем самым человеком, наконец-то рассказавшим ей о её семье, будет сам Кенни Аккерман. Девушка улыбнулась. Забавно…

Юэла помогла этому миру сделать то, чего не смогли её родители.

Значит, даже эти лидерские и воинские способности в ней были не её заслугой, а просто переданными по наследству дарами.

– Ну и чё это тебе дало, Картрайт? Ты ж не будешь теперь налево направо разбрасываться тем, какие твои папаша с мамашей молодцы.

– Я хотя бы восстановлю их настоящее имя и их честь. Хоть что-то…– задумчиво протянула девушка.

Кенни был не прав. После этого рассказа Юэле почему-то стало легче.

– Можно ещё один вопрос? – поинтересовалась Картрайт. – Тогда, в тот день, когда мы помогали полиции ловить вашу банду… Ты ведь уже тогда был командиром полиции, да?

Кенни лишь утвердительно кивнул.

– То есть мы неправильно расценили действия первого внутреннего взвода, приняли вас за преступников, и только из-за этого потеряли многих разведчиков и полицейских? – после её слов повисла гнетущая тишина. Картрайт вдруг почувствовала напряжение, исходящее от Леви, сидящего рядом с ней, почти касаясь своим плечом её.

Сопереживание…

Кенни подавил смешок:

– Ну разве вы не идиоты? Хотя, мы знали, что это должно было случиться. То была слишком секретная информация, и её нельзя было выносить за пределы отряда внутренних дел. Уж простите, мы пожертвовали несколькими вашими тараканами во благо человечества. Вы же, собственно, сделали то же самое, только куда масштабнее.

Картрайт тоскливо опустила голову.

Вот как…

Значит, его смерть была ещё бессмысленнее, чем ей казалось. Значит Эмин был всего лишь… тараканом. Даже не помехой, даже не врагом для них. Просто букашкой.

– Кое-что, Кенни, ты всё так довёл до конца, – спустя несколько секунд проговорила девушка.

– Хм, и что же? – ухмыльнулся мужчина. – Угробил твоего женишка?

– Кенни! – прорычал Леви. Юэла нахмурилась. Едва ли Аккерман пытался на грани смерти задеть её за живое. Вероятнее всего, это была его привычная манера общения, которой он не изменил даже перед смертью. Вечные оскорбления, вечная прямолинейность.

А Юэла ведь считала Леви самым прямолинейным в этом мире…

– Нет, не это, – терпеливо возразила Картрайт. – Ты подарил этому миру величайшее оружие.

С этими словами улыбка против воли расплылась на лице. Краем глаза она заметила, как Леви медленно перевёл на неё взгляд. Кенни удивлённо вскинул брови. (Точнее… то, что от них осталось…)

– Да, Кенни, ты и представить себе не можешь, сколько жизней ты спас, при этом сохранив лишь одну. И мою в том числе…

Кенни через силу рассмеялся, но из его рта вылетели только жалкие, кряхтящие звуки:

– Только вот мы недавно пытались угрохать друг друга. Я знаю, Картрайт, я сама добродетель.

– И всё равно, Кенни, спасибо.

Аккерман лишь несколько секунд недоверчиво буравил девушку усталым, угасающим взглядом. А затем, обессиленно откинув голову на ствол дерева, задумчиво уставился на зелёную траву, которую уже успел запятнать красной кровью.

– Странная ты, Картрайт. Я убил человека, которого ты любила. Чуть не убил твоего друга, перерезал глотки многим твоим товарищам… а ты говоришь спасибо. Твой папаша бы никогда не простил своих врагов.

– Я не прощаю тебя. За такое простить невозможно. Но просто у меня есть причина поблагодарить тебя.

– Но ты и не мстишь, – совсем тихо заметил Кенни, когда Юэла поднялась на ноги.

– Нет, – согласилась девушка, вставая на ноги. – Прощай, Кенни. Я рада, что мы больше никогда не увидимся.

Юэла медленно развернулась, кинув последний взгляд на мужчину, и поспешно отошла к Арно, ожидающему их на расстоянии нескольких метров. Ей всё больше начинало казаться, что её подменили. Что эти чувства навязаны ей кем-то другим, кем-то более мудрым, умным и рассудительным, что в ней родилось что-то новое, что-то высшее.

И это скорее радовало, чем пугало. Она чувствовала себя сильнее. Намного сильнее. Даже осложнения на здоровье после пыток не могло унять эту силу…

Просто за год она повзрослела на несколько лет. Все бессмысленные амбиции наконец-то притупились. Она готова к грядущим сражениям.

Никакой усталости…смирение.

– Ну что, принцесса, встретилась с драконом? – подмигнул Андерсен.

– Драконом…– насмешливо повторила Юэла. – Скорее болотной лягушкой…

– Судя по твоему выражению лица, ты ничего ему не высказала, – наблюдательно заметил парень. Картрайт кивнула, задумчиво уставившись на ослабевающее с каждой секундой тело своего главного врага.

Андерсен вздохнул и поднял глаза на небо, безоблачное и ясное.

– Как думаешь, Коул будет жить? – с непривычной для него отстранённостью проговорил парень.

– Я надеюсь, – тоскливо ответила Юэла. – Я очень на это надеюсь…

– Лиана сказала, что он в коме, – сказал Андерсен.

– Но ведь… есть вероятность? – с надеждой спросила Юэла.

– Есть, – ответил Арно. – Должна быть. Хотя, судя по всему, у него перелом позвоночника. Ходить он какое-то время точно не сможет… если не…

Парень нахмурился и замолчал.

– Не… что? – переспросила девушка.

– Если не всю жизнь.

Юэла прикрыла глаза.

Всю жизнь.

Как же ей хотелось убедить себя в том, что лучше не ходить всю жизнь, чем лишиться её, но каждый раз здравый рассудок убеждал в обратном. Стоило лишь поставить себя на место Коула, и всё становилось предельно ясно.

В таком существовании не было смысла для человека, живущего войной.

Хотелось с уверенностью выпалить: «Всё будет хорошо!».

Но и это было совершенно бессмысленно. Коул знал, на что шёл. Он сделал свой выбор…

Как он и сказал Аккерману, если судьба поставит их перед выбором между его жизнью и жизнью Леви, он выберет ту, которая важнее для человечества.

Он знал, что когда-нибудь ему придётся выбирать.

– Кажется, всё…– голос Арно вернул Юэлу в реальность. Девушка открыла глаза: Кенни замер в одной позе, развалившись у дерева. Его глаза безжизненно устремились в пустоту.

Всё…

Конец истории, который она хотела положить собственноручно, прошёл мимо её, а вместе с ним и все воспоминания о том дне.

Может быть ей нужно было поблагодарить его и за тот день? День, когда ей напомнили, что в этом мире осталась боль, и она будет преследовать всю жизнь. Когда все встало на свои места…

Все привязанности для воинов – слабость, на которую судьба рано или поздно надавит.

И она все равно наступила на те же грабли.

Картрайт подошла к дереву, не отрывая взгляда от застывшего тела. Присев на одно колено около него, Юэла протянула руку к его лицу и осторожно закрыла его глаза.

В голове промелькнула мысль о том, насколько глупо она сейчас выглядит.

Так всегда делал Пэрон…

А она следила за этим, усмехаясь про себя бессмысленности этого действия. Какая разница, закрыты глаза или открыты?

Какая мёртвым вообще разница, что с ними делают?

Картрайт повернулась к Леви, и только сейчас заметила, что тот разглядывает странную металлическую шкатулку, которую крепко держит в руках.

– Что это? – без интереса спросила девушка.

Вместо ответа Аккерман открыл коробочку, демонстрируя Юэле содержимое. В обшитой тканью ячейке лежал шприц с прозрачной, слегка мутноватой сывороткой. Юэла нахмурилась:

—Откуда это у него?

– А сама как думаешь? – буркнул Леви, захлопывая шкатулку.

– Ну да, дурацкий вопрос, – согласилась Картрайт.

– Не думал, что ты сможешь простить его.

– Я не простила его, – повторила Юэла. – Но в мести никакого смысла нет. Она не вернёт тех, кого он убил.

Аккерман перевел на неё взгляд.

Как же сильно она поменялась.

И дело не только в похудевшем, бледном лице и темнеющих на нём шрамах. Дело в том, как изменился её взгляд, её улыбка. Она стала старше. Кажется, старше, чем он сам. Переродилась с новым разумом, новым взглядом в новую жизнь, совсем не похожую на прежнюю. Больше нет той гордости, из-за которой они раньше погрызлись. Теперь она понимает его лучше, чем кто-либо другой. Теперь она… его опора. Теперь она – та самая причина для него быть тем самым идеальным, о котором Юэла сказала ему в день распределения по отрядам.

Мужчина аккуратно повернул её лицо к себе за подбородок и провёл указательным пальцем по длинной линии шва, тянувшейся по правой щеке.

Ещё один шрам пересекал левый глаз, разрубая надвое бровь и продолжавшийся до самого подбородка.

Едва ли он встретил бы людей, сделавших это, с таким же хладнокровием, с каким Юэла смотрела сейчас на человека, убившего её любимого человека.

– Пойдём, – произнесла Картрайт, перехватив его руку и поднимаясь, – отнесём эту штуковину в штаб.

Аккерман поднялся на ноги.

– А что с ним делать? – спросил вдруг Арно за его спиной, кивнув в сторону безжизненного тела.

– Относим туда и сжигаем вместе с трупами остальных, – бесстрастно приказал Леви.

– Хорошо…

***

– Что-то не так, Ваше Величество? – девушка осторожно заглянула в комнату Хистории, застав её в растерянности стоящую перед зеркалом. Она резко обернулась. Большие, голубые глаза испуганно врезались в Юэлу, беззвучно подкравшуюся к ней.

– Не называй меня такя пожалуйста, хотя бы ты, – смущённо рассмеялась Рейс, поправив слегка перекрутившееся платье.

– Выгнала всех служанок? Почему сама надеваешь платье? – улыбнулась Картрайт.

– Я привыкла всё делать сама, – ответила Хистория, расправив волосы. – Я ещё не готова позволить им что-то делать со мной…

Картрайт осмотрела бывшую разведчицу, остановив недовольный взгляд на светлых волосах, аккуратно зачёсанных назад:

– Может, позовешь их хотя бы причёску сделать? – предложила Юэла.

– Нет… в смысле… я знаю, что это глупо, но… – запинаясь, возразила Рейс, суетливо поправив непослушные пряди.

– Тогда… я знаю одного мастера, который сделает это намного лучше, чем все твои слуги вместе взятые, проверено на собственном опыте, – азартно подмигнула ей Юэла.

– Лиану? – предположила Хистория.

– А вы догадливы, Ваше Величество, – засмеялась Картрайт. – Так я зову?

– Подожди! – осекла её Хистория. – Я… я… ладно.

– Ты боишься, – закончила за неё Юэла. – Я вижу.

Хистория была похожа на запуганного птенчика… по крайней мере сейчас. Никто бы не назвал её птенчиком неделю назад, когда она, вопреки приказу Эрвина, нанесла последний удар по останкам гиганта собственного отца. Или когда швырнула этого самого отца через голову… если верить восторженному пересказу Эрена.

Однако именно сейчас, за час до коронации, она была по-настоящему напугана.

– Меня даже не учили быть королевой. Я не знаю ни правил этикета, ни того, как обращаться со слугами, – призналась Хистория. – Единственное, что во мне королевского, это кровь… Ни таланта дипломата, ни политика, ни лидера… Зачем они вообще пошли на это?

– Послушай, – Юэла прервала этот разгоняющийся поток, положив ладонь на плечо Хистории. – Таланту лидера, дипломата и политика можно легко научиться. Гораздо тяжелее стать искреннее, добрее и смелее, а этого у тебя уже не занимать. Используй свою доброту и смелость, чтобы помочь людям.

– Доброта… что она может сделать? – горько усмехнулась Рейс. – В жестоком мире нужно быть жестоким. Как командир Эрвин или как главнокомандующий Леви…

– За столько лет у людей были и сильные, и жестокие, и умные, и твёрдые правители. А вот добрых до сих пор не было. Именно поэтому люди до сих пор страдают. Это армии нужны железные, непреклонные лидеры. А простым людям сейчас нужна защита и помощь. И только ты сможешь её им оказать.

Кажется, слова подействовали. Хистория несколько секунд отстранённо смотрела в одну точку на огромном, красном ковре, а затем благодарно улыбнулась:

– И ты правда уверена, что я смогу это сделать?

– Это твой долг.

– В таком случае и у тебя есть долг, – сказала Хистория, решительно заглянув Юэле в глаза. – Долг, по значимости сравнимый с моим.

– Какой?

– Выжить… и стать, наконец, командиром, – заявила Хистория. Юэла пораженно уставилась на будущую королеву. – Как командир, ты не хуже майора Ханджи или командира Аккермана. Как я отбросила все свои личные чувства, мечты и принципы так и ты обязана послужить человечеству.

– Это приказ королевы? – спросила Картрайт растерянно улыбнувшись

– Да, – ответила Рейс.

– Хорошо, – согласилась Юэла. – Тогда я исполню его.

—Пообещай!

– Обещаю…

– Даже вопреки приказу командира Аккермана? – хитро прищурилась Рейс.

– Особенно вопреки приказу командира Аккермана, – ответила Картрайт.

– Коул! – Лиана бросилась парню на шею. Макклаген растерянно обвел глазами присутствующих в больничном крыле, а затем неуверенно похлопал Роуз по спине. Юэла облегчённо вздохнула. О пробуждении Коула Аккерману сообщили посреди празднества после коронации, и солдаты из сто четвёртого, включая Хисторию, а также многие из старших мгновенно отлучились, чтобы его навестить.

– По-моему, ты бессмертный, Коул, – засмеялась Мэри. – Ты точно не титан?

– Надеюсь, что нет…– сдавленно проговорил Макклаген. – Лиана, отпусти пожалуйста…

– Упс… прости, – смутилась девушка. – Как ноги?

– Не чувствую, – печально ответил Коул. – Но шанс на выздоровление есть…

Юэла услышала, как за её спиной кто-то со свистом втянул воздух, и обернулась. Аккерман скрестил руки на груди и опёрся спиной на белую стену, вперившись взглядом в ножку кровати, на которой лежал Коул.

Все присутствующие обратили на него взгляды, и, кажется, каждый из них понимал, что он чувствует.

Почувствовав, что всё внимание обращено на него, Аккерман нахмурился и поднял глаза на Коула.

– Это был не приказ, Коул. Это была просьба. Наверное, нужно было тебе приказать, – наконец нарушил тишину Леви, стараясь говорить как можно ровнее

– Главнокомандующий Аккерман! – начала возмущаться Мэри, но Леви быстро остановил её холодным тоном:

– Я больше не главнокомандующий.

– Что?! – хором воскликнули все присутствующие, кроме Арно и Юэлы, осведомлённых об этом ранее.

– Неважно, – отмахнулся Аккерман и неспешно подошёл к изголовью кровати Коула, посмотрев на подчинённого сверху вниз.

– Я сказал, что сделаю это, если нужно будет. И сделал. Знаешь ли, мне тоже ещё не очень хочется помирать, – мрачно ответил Коул. – Тем более я исполнил твою просьбу. Я заплатил ногами, а не жизнью.

Взгляд Леви потеплел.

Заплатил ногами…

Во взгляде Коула читалась обида, которую он безуспешно пытался скрыть от Аккермана. Макклаген ведь даже не знал, что Леви, Лиана, Арно и Юэла посещали его каждый день в течении недели, пока они здесь, подолгу сидя около его койки, глухо разговаривая или тихо напевая какие-ниубдь старые мотивы.

Неужели Коул чувствовал себя брошенным и непонятым? Аккерман положил руку на плечо подчинённого и слегка сжал его:

– Спасибо, – сказал он, наклоняясь. – За всё спасибо, Коул, абсолютно за всё. Но прошу, больше никогда больше так не делай…

– Возможно, уже и не получится, – горько усмехнулся Коул, кинув красноречивый взгляд на ноги.

– Никаких «возможно», Макклаген, – приказным тоном произнес Леви. – Ты встанешь на ноги. Ты сделаешь всё, чтобы снова стоять на них и сражаться. Если ты, конечно, сам этого хочешь.

– Хочу, – кивнул Коул.

– Тогда сделай всё для этого. Это приказ, понял? – заключил Леви.

– Есть, сэр, – улыбнулся солдат.

—Пообещай.

—Обещаю.

– Спасибо, – совсем тихо сказал Аккерман, а затем, повернувшись к остальным собравшимся, обвёл их взглядом и остановился на Юэле и Арно.

Изобразив некое подобие улыбки, Леви добавил:

– В конце концов, я же сам виноват, что у меня в отряде одни самоубийцы…

Это заметно разрядило обстановку. Кто-то улыбнулся, кто-то засмеялся.

– Постойте-ка, Арно, а ты когда пытался? – тихонько спросила Ханджи у Андерсена.

– Он каждый день пытается, – усмехнулась Мэри.

– Чего? – удивилась Ханджи.

– Подшучивает над командиром, а потом быстро сваливает, чтобы он не догнал, – хмыкнула Мэри. – Думаю, ты не удивишься, если я скажу, что это всегда срабатывает.

– Очень смешно, Роджерс, – буркнул Аккерман. На этот раз засмеялись все.

– Зато никто из вас не пытался ударить командира, – хитро протянул Жан и гордо посмотрел на Хисторию.

– Да ну… – в один голос произнесли Ханджи и Мэри, с восхищением взглянув на королеву.

– Что ж, думаю, я это заслужил, – признался Леви. – Но, Ваше Величество, не думаю, что у вас хватит совести нанести ещё более сокрушительный удар.

Хистория с вызовом посмотрела на Аккермана, нахмурившись:

– Возможно…

А в следующее мгновение едва заметно покосилась на Картрайт. Девушка поймала её взгляд и подмигнула…

Эта маленькая борьба выглядела, как безобидная шутка для хоть какого-то разнообразия после этой странной, горьковатой победы, однако глубоко внутри Картрайт почему-то казалось, что она ещё найдёт отклик в будущем…

========== Слёзы. ==========

Картрайт уткнулась в одну точку где-то под собой пустым, невидящим взглядом, не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-то, ни даже глубоко вздохнуть.

Вот и… всё? Конец? Проигрыш?

Она застыла в одном положении, с остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом, забыв даже моргать, от чего уже через полминуты у неё начали слезиться глаза.