Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

– Марон… что здесь произошло…– почти умоляя произнесла Картрайт. Ей нужен был ответ.

Ей казалось, что она упустила целую жизнь, целую эпоху. Она ощущала себя пришельцем, не узнавающим абсолютно ничего. Она уехала из родного дома, до смешного знакомого, в котором она знала каждый сантиметр, но вернулась в совершенно другой мир.

Казалось, что какая-то невиданная сила за один день поменяла весь ход событий, разрушив унылое колесо однотипных, серых дней, которые тянулись на протяжении многих лет.

Юэла верила в то, что в этом мире произойдут перемены. Она их и боялась, как все остальные, и ждала.

Но как всегда, перемены пришли в тот момент, когда их никто не ждал.

Сейчас жизнь стремительно ринулась вперёд и Картрайт не была к этому готова. Так бывает, когда ты вроде бы знаешь, что перемены близки, но живёшь своей жизнью и, не зная точных дат и времени, не думаешь об этом. Но приходит день, когда жизнь напоминает о себе и преподносит тебе неожиданный поворот. Неизбежный поворот. Когда надо действовать. Собрать волю и мозги в кулак.

И вся эта однотонная жизнь, которая текла своим руслом, начинает бить мощным водопадом.

Молчание…

– Юэла, раз ты пришла, иди к Рико, защити Эрена…– безмятежно сказал Пиксис, словно ничего необычного не произошло.

– От кого? Зачем… Вашу мать может быть вы все-таки ОТВЕТИТЕ?! – эмоции, донельзя смешанные друг с другом, в один момент вырвались наружу.

В конце концов не каждый день один из кадетов превращается в титана.

– Мы сами не понимаем, как это произошло, Юэла, – ответила Лиана, задумчиво поглядывая вниз со стены. – Эрена сожрал титан, но уже через час он появился из его пасти в форме другого титана. Как это произошло мы не знаем.

Юэла медленно сглотнула:

– Понятно, и какой у нас план? – спросила она, медленно переводя взгляд на Пиксиса, который, как ни в чём не бывало, смотрел на неё со старческим теплом в глазах:

– Эрен должен был закрыть дыру в стене, перенеся огромный камень на спине, но, судя по всему, что-то пошло не по плану, и Армин пошёл разбираться, – ответил командир.

– Оно и понятно, – встряла Лиана. – Не думаю, что Эрен всю жизнь знал о той силе, которая находится внутри него.

Роуз подошла к Юэле со странным, безразличным выражением на лице.

В один момент в тоскливом, смиренном лице Марона возникла живая вера, а детское, светлое, невинное лицо Лианы, наоборот, будто бы окаменело.

Не все солдаты ещё успели прочувствовать прилив сил от нового, внезапно свалившегося на голову подарка судьбы. Только опытные старшие воины, в первое же мгновение оценившие ситуацию, построили про себя сотни различных сюжетов развития событий.

Шок от неожиданной новости немного спал, и Юэла смогла собрать мысли в кучу.

– Но командир, – негромко спросил какой-то солдат, всхлипывая от страха. – Не лучшим ли выходом сейчас будет прекратить операцию?

Картрайт с неодобрением взглянула на вклинившегося в разговор кадета:

– Старшие лучше знают, что делать. Не надо их учить…– в ее резком тоне читалось раздражение. Её мозг отчаянно пытался переварить информацию, но нытье молодых, трусливых солдат ей мешало.

– Что конкретно произошло сейчас? Почему что-то пошло не так? – выждав небольшую паузу, обратилась она к Пиксису.

– Мы точно не знаем, —отозвался командир. Его голос не выдавал никакого волнения. Твёрдая, непоколебимая уверенность, абсолютно каменная вера в своих подопечных. Как будто он заранее знает, что произойдет. Даже Аккерман не всегда способен сохранять такое спокойствие. В этих трёх стенах есть только два таких человека. Это командир Пиксис и Брандон.

– И что? Ваш план де…– но девушка не успела договорить до конца, так как её вопрос прервал неистовый рёв. Девушка настолько резко повернула голову по направлению к источнику звука, что чуть не сломала себе шею. Глаза всех кадетов и солдат в панике блуждали по крышам домов Троста в поисках чего-то необычного.

Но реакция Картрайт была совершенно другой. Она живо настроила свой УПМ и рванула вниз со стены в том направлении, откуда раздавался рёв.

– Юэла?! – изумлённо воскликнул Конни, подбегая к краю стены и выпученными глазами смотря вслед девушке.

– Отставить, Спрингер, – приказал Пиксис тихим, но напористым тоном. – Картрайт уничтожила десятки, а то и сотни титанов в своей жизни, я бы больше переживал за Эрена, чем за неё.

– Да что вы говорите, сэр, – хитро ухмыльнулся Жан.– Ведь там Микаса. Разве вы не видели Микасу Аккерман в действии?

– Я видел в действии их обеих, – безмятежно отозвался Пиксис. – А потому и призываю вас беречь своих друзей.

***

Юэла резко остановилась и ошеломлённо посмотрела вверх, не сдержав возгласа.

Огромный, на вид 13-15 метровый титан, с гигантской челюстью, мощной мускулатурой и зелёными, яркими глазами, медленно поднимался на ноги.

Он был в корне не похож на других гигантов. Даже на первый взгляд он отличался от них самоконтролем и интеллектом. Юэла застыла на месте перед совершенно новым, неизвестным чудом. Всем своим существом Юэла ощущала не страх, а благоговение. От раскрытого долгое время рта в горле пересохло. Картрайт медленно вздохнула.

Эрен взглянул на неё сверху вниз. Внутренности невольно сжались. Вопросы молниеносной вереницей пролетели в её голове: «он видит меня?»…«он помнит?»

– Юэла! – послышался чей-то возглас за спиной, который возвратил в Картрайт в действительность. Солдат резко оглянулась. Взгляд напоролся на бегущего к ней Арлерта, который явно считал её угрозой для гиганта, неправильно растолковав себе удивление на лице девушки. – Стой! Это…

– Я знаю, Армин, – поспешила заверить его Картрайт, снова поворачиваясь к Эрену, который продолжал смотреть на нее.

Блондин облегчённо выдохнул, а затем уже спокойно подошёл к девушке.

– Нам нужно отвлечь всех титанов с его пути, – начал докладывать он, указывая на огромную дыру, зияющую в стене, из которой в город залезало всё больше и больше гигантов. Юэла вздохнула:

– Это все сделал колоссальный титан? – отстранённым, тихим голосом спросила она. Вопрос был риторический.

– Да, – в тон ей ответил Арлерт, тоскливо понурив голову. Девушка знала, что этот титан причинил ему и его друзьям больший вред, чем ей.

И знакомы они с ним гораздо ближе.

– Вы с Микасой, думаю, знаете, что делать. Если что, обращайтесь к Рико. А я возьму на себя тех, что снаружи, облегчу вам задачу. Их там в десять раз больше, – с внезапной живостью произнесла Картрайт, полностью отбросив усталый тон.

Затем, переведя взгляд на Арлерта, девушка улыбнулась, и в её улыбке пробилось уютное тепло. – Сегодняшний бой может быть первым боем, в котором человечество сравниться по силам с титанами. Я рада, что могу застать первую победу людей. И, думаю, ты, Арлерт, один из тех, кого я должна за это благодарить.

С этими словами Юэла посмотрела сначала на Эрена, который по прежнему не двигался с места, а затем обвела взглядом всех тех, кто собрался вокруг них. Кадеты, солдаты из гарнизона, старшие солдаты, которых было довольно мало, так как многие не успели вернуться из столицы. Юэла встретилась глазами с Лианой и Мароном, и вдруг всё внутри будто ударило сильным электрическим зарядом.

Это их родной город. Здесь живут их семьи, их детство. И этот город ни в коем случае не должен повторить судьбу Шиганшины.

За её друзьями выстроились солдаты третьего отряда вместе с Ловереном. Единственный отряд, который был здесь во время нападения колоссального титана, и который сражался вместе с гарнизоном. Солдаты, которым многие сегодня стали обязаны жизнями. Остальные не сумели помочь. Атака была спланирована, без сомнения, разумными существами.

Но единственные разумные существа в этом огромном мире – люди. И испокон веков не было никого разумнее и тупее их одновременно.

Картрайт остановила свой взгляд на Ловерене, который возвышался над своими солдатами. Человеке, который привел свой отряд так быстро, насколько мог. Человеке, которого девушка никогда не воспринимала, как серьезного солдата, а скорее опытного, вечно подшучивающего, ловкого и быстрого…какого угодно, но не серьезного. И поэтому сейчас она с огромным удивлением смотрела на него, сурового, сильного, красивого и гордого, из глаз которого пропала вся беспечность и веселость, которыми он так цеплял всех вокруг. Самодовольная оптимистичность, которая помогала ему в любой ситуации не отчаиваться и принимать правильные решения.

Но стоял он сейчас, совершенно другой, глядевший на Картрайт абсолютно взрослыми глазами, будто бы гордый своими детьми отец…

… с двумя обрубками разной длины, вместо рук. Взгляд девушки задержался на них. Вмиг вся радость от только что обретенной надежды рухнула в глубокую пропасть.

Даже он не смог в полной мере противостоять им. Он бросался в самую гущу сражения. Жертвовал собой. И в конце концов ценой своих рук и, вместе с этим, всей своей силы, защитил многих.

Но он более не мог сражаться. Вообще. Его бой завершён.

И осознание этого ударило Картрайт очень больно по голове. Ей захотелось упасть на колени и провалиться в пропасть вслед за своей надеждой. Прямиком в преисподнюю.

Но она совладала с собой.

На её лице лишь изобразилось искреннее сочувствие. Солдаты, лишившиеся какой-либо необходимой для боя части тела, долго не живут. Ловерен знал это. Он лишь улыбнулся девушке. Устало и добро. Он напомнил ей её давнего наставника в Каранесе, погибшего во время разбоев.Ловерен серьезно кивнул ей. Картрайт вздохнула и нахмурилась.

Его кивок означал лишь одно. Теперь Картрайт – временный командир третьего отряда Ловерена. Остальные отряды не успели зайти в город. Им преградили путь титаны. Она одна среди отряда Аккермана.

– Юэла, там опасно…– запинаясь произнёс Армин. – За этой стеной нет деревьев, за которые можно было зацепиться.

– Именно поэтому, Армин, я беру это на себя и старших воинов. Оставайтесь здесь. Здесь не менее опасно, чем там, но больше шансов выжить, – хладнокровно пояснила Картрайт, а затем обратилась к своим солдатам, повысив голос.– Мы идём за стену и постараемся не пускать титанов сюда, а остальные солдаты пусть разберутся с титанами внутри стен! Давайте вложим свои силы и жизни в первую в истории победу людей над гигантами! Как это сделали наши павшие друзья и родные! Я верю в новую жизнь. И я верю в значимость каждого из вас!

Лиана была первая, кто рванул с места по направлению к дыре в стене. За ней, с полной боевой готовностью, двинулся весь третий отряд. Ловерен стоял, с тоскливой гордостью смотря им вслед, и полностью понимая свою участь. Он не собирался уходить. Не двигался с места.

– Сэр! – обеспокоенно выкрикнула Картрайт. – Пожалуйста, скройтесь…

– Иди Картрайт, – со спокойной улыбкой произнёс командир. – Береги их… Я справлюсь…

Девушка в полной мере понимала свои новые обязанности. И, полностью войдя в роль новой должности, Картрайт пыталась нормализовать всё и всех защитить.

Но Ловерен оставался неподвижным, смотря ей вслед, не торопясь исполнить её приказ. Юэла оборачивалась на него через каждые две секунды, пока не достигла пролома в стене и не нанесла смертельные удары сразу двум гигантам, так спланировав атаку, чтобы они упали подальше от дыры. Весь боевой запал на миг исчез…

– Юэла! Я надеюсь он ушёл оттуда? Он послушался тебя? – с беспокойной горячностью воскликнул Марон, мягко приземлившись на труп одного из убитого Лианой титана.

– Я не знаю, Марон, сейчас не время, не пускай их сюда…– жадно хватая воздух, приказала Юэла.

Отдышавшись, Картрайт твердо взглянула в глаза Марона. В них читалось тоскливое смирение. Он знал. Ловерен не может сражаться. А солдаты живут борьбой. Гася всю свою боль, разрубая шеи гигантам. Этого Уилл Ловерен лишился. Потеряв обе кисти руки. Потеряв свое главное оружие.

Марон вздохнул и отвернулся от Картрайт, задумчиво смотря внутрь стены. По направлению к…

– МАРОН, ПРОШУ! – крикнула Юэла с отчаянием, которое разлилось по всей окружности. Казалось, что даже крики людей и топот титанов на миг притихли, давая эху беспрепятственно пролететь над миром. Не время было спасать обречённых.

Не дожидаясь его реакции, Юэла встала на ноги и ринулась на свою третью жертву.

– Марон! – крикнул Эван из его отряда, вырубая лезвием кожу на шее титана, угрожающе топающего сзади Лоу. – Очнись, мать твою!

Лиана бросалась на титанов с таким рвением и самопожертвованием, сохраняя при этом холодное выражение лица, что Юэла каждый раз удивлялась тому, почему девушку до сих пор не перевели с пятого отряда. Понятно, что девушка защищала то, что осталось от её семьи. Её город. Её дом. И кто знает, может быть её рвение будет вознаграждено.

Картрайт старалась отделаться от боли и непонятного чувства стыда, концентрируя все внимание на своих жертвах. Весь третий отряд мгновенно превратился в одно огромное орудие мести. Слился воедино.

«Нам говорили, будет легче, но стало только хуже»

Видно, не судьба человечеству в один момент обрести господство над судьбой. Они обрели Эрена. Но теперь понятно, что один Эрен будет стоить сотни жизней простых людей.

Надежда превратилась в бремя. Подарок судьбы – в торговлю.

Но уделом всех живущих – торговаться. Жадно и беспощадно, отхватывая себе все больше и больше.

***

Внезапный грохот и землетрясение. Картрайт повернула голову назад, на источник звука.

Титаны, словно маленькие котята, скреблись о голый камень, не в силах забраться внутрь. У Эрена получилось…

Хлопок, и Рико Брженская посылает зелёный сигнал всему человечеству.

Люди одержали победу. Ценой сотни жизней. Но это стоило того.

– Уходим? – спросил Марон, положив руку на плечо Картрайт, которая задумчиво смотрела на громадный валун, пока некоторые титаны, заметив их, двинулись по направлению к новым жертвам.

– Марон! Юэла! Вы больные? Валите оттуда! – во весь голос заорал Эрик из третьего отряда, унося с собой обессиленную Лиану. Марон рванул с места наверх

– Юэла! – кричал Эрик, смотря на то, как девушка проверяет почти пустые газовые баллоны, поминутно переводя взгляд на титанов, угрожающе приближающихся к ней.

– Картрайт! Оставь это! Забирайся! – неожиданно раздался голос Роджерс. Юэла вздохнула и взлетела на стену, использовав последний газ. Мэри схватила её за руку и потянула на себя.

– Совсем жить надоело? – шутливо произнесла Роджерс, обнимая Картрайт и не давая ей упасть от потери сил.

Юэла благодарно улыбнулась и оглянулась. Все были живы, она справилась со своей задачей.

Мысли медленно собирались в кучу. Воспоминания постепенно прояснялись. И одно воспоминание, словно кол, торчало в её голове. Одно единственное, перекрывающее все остальные воспоминания и чувства. Девушка в необъяснимой панике оглянулась. От очередного резкого движения в глазах снова потемнело. «Только не паника…только не сейчас»

Картрайт медленно опустилась на холодный камень, тяжело дыша.

Как у неё в одно, малюсенькое мгновение, разгорелось такое сильное уважение к этому человеку?

Всегда беспечный, зачастую самодовольный мужчина, который всегда всех подкалывал, только в бою становился серьёзнее и сдержаннее.

Вечные саркастические перепалки с Аккерманом. Он был опытным, невероятно сильным воином и хорошим лидером.

Он умел расположить к себе своих подопечных тем, что обращался с ними как со своими друзьями. Только его солдаты полностью знали его.

Юэла никогда не уважала его полностью. Настолько, насколько он заслуживал. Уважала его чувство юмора, уважала его как солдата. Но недооценивала его значимость. А Ловерен никогда не раскрывал себя с других сторон. Она не видела в нём мудрости, не видела в нём сильного стратега.

Но по его последнему взгляду была видна вся его любовь к своим солдатам.

И несмотря на то, что Аккерман вечно подшучивал над ним из-за его молодой горячности, недопустимой для старших войск, он все равно очень сильно дорожил им.

А ведь Уилл был невероятно молодым.

Картрайт никогда не думала столько об этом человеке.

– Мэри, сколько лет Ловерену? – с неожиданным запалом спросила Картрайт, вставая.

Роджерс обеспокоенно уставилась в глаза подруги:

– Что? – переспросила она.

– Двадцать семь, – последовал ответ одного из солдат третьего отряда. Роджерс испуганно посмотрела на солдата. Кажется это был Эван.

– Что произошло? – спросила она, прожигая своим пытливым взглядом Юэлу насквозь. – Неужели…

– Не знаю…не знаю…– Картрайт покачала головой и закрыла уши. Мысли кричали внутри неё. Сжирали внутренности. Она не могла полностью понять, что происходит.

От бессилия на глаза навернулись слёзы.

– Юэла, успокойся! – но слова Мэри не могли подействовать ни на кого. Они сами выдавали панику.

– Что здесь происходит? – услышала Картрайт сзади себя знакомый, родной, вечно холодный голос. Но паника от этого не исчезла. Наоборот. Так часто бывает в детстве. Когда мама берёт нас на руки, чтобы успокоить, мы зачастую начинаем плакать сильнее. Потому что мы чувствуем человека, рядом с которым можем показать свою слабость, потому что доверяем этому человеку.

Так произошло и сейчас. Хотя Юэла никогда не знала материнской ласки. Не знала, кто её мать. Но именно в этот момент она почувствовала себя слабой. Беспомощной. Ничтожной.

– Картрайт, что с тобой…– спросил Аккерман. Спиной девушка почувствовала прожигающий взгляд. Взгляд, который не мог излучать тепло. Он мог таить его в себе, но все равно прикрываться холодом.

Девушка тихо всхлипнула. Укол совести заставил её засунуть свой приступ куда подальше и гордо встать. Несмотря на то что она человек, у которого тоже могут быть истерики и потери сил, она – солдат. А значит всем плевать на неё, как на человека, и ей давно уже надо было это понять. Картрайт встала. Слезы беспрерывно текли из глаз. Её взгляд встретился со взглядом Лианы и Марона. В их глазах тоже застряла немая боль, сквозь пелену которой они смотрели на временного командира третьего отряда.

Картрайт выдохнула, всё ещё не ответив на вопрос Леви.

А Аккерман стоял сзади и смотрел на то, как она поднимается на ноги. Он знал что произошло. Знал, что мир только что лишился одного из сильнейших борцов. Он видел с каким трудом Юэле даётся каждое движение и каждый грёбаный вздох.

Она наивно думала, что привыкнет к этому. Но даже он постоянно думал о всех них. Не спал ночами, потому что во снах ему снова и снова являлись они. Кричали о помощи и плакали, а он снова и снова кидал их в огромную пропасть, спасая живых, не обреченных на гибель.

Ему было больно. По настоящему больно. Погиб Ловерен или нет, он более не солдат. Уилл не из тех, кто мог бы помочь своими мозгами. Только его сила и лидерство сделали его командиром третьего по силе отряда. Но не его стратегический талант, как у Эрвина или Пиксиса.

Он более не сможет быть также полезен, как был. И все равно, как было бы хорошо, если бы он выжил…

Аккерман хотел было отвернуться от девушки и отправиться к Эрвину, но её неподвижная фигура не давала ему покоя. Девушка не позволила себе быть слабой в его присутствии. Она снова услышала в его тоне негласный приказ.

Аккерман вздохнул. Подойдя ближе к своему солдату, он медленно заглянул в её лицо. Заплаканное, истощённое, оно полностью отражало лица её друзей.

Полное бессилие. Полное отчаяние. Как всегда. После изматывающего боя, когда ряды армии теряют своих героев. Даже когда на горизонте будто бы забрезжил рассвет. Даже когда появился шанс.

Аккерман мягко положил свою ладонь на ее плечо:

– Идём, Картрайт, найдем его, – спокойным тоном предложил Леви.

–Сэр, у неё нет сил, она же…– запротестовала Роджерс, но Юэла перебила её:

– Мэри, все в порядке, я иду.

Однако внизу было ещё хуже. Горы трупов. И теперь, помимо солдат, эту душераздирающую картину дополняли обычные жители. Несмотря на то, что около этих трупов уже суетились живые солдаты и врачи, эта улица выглядела неимоверно пустынной. Как будто кроме неё и Аккермана больше никто не выжил, и по запыленной, окровавленной улице, бродили лишь бездушные оболочки.

Все выглядело слишком мёртво.

Девушка остановилась. Ноги отказывались идти дальше. Может быть, это были последствия недавнего выплеска эмоций. Возможно, паника ещё не улеглась.

Юэла посмотрела под ноги. Около них лежала мёртвая женщина, старушка, погибшая, судя по всему, под развалинами собственного дома.

Юэле резко вспомнился тот вечер в Каранесе, когда такое же зрелище открывалось жителям её родного города. Мирные жители мертвые лежали под обломками домов.

Но тот вечер был вдвойне ужасен. Ведь даже если жертв было гораздо меньше, в тот день против них обратились не титаны, а существа в три раза хуже и уродливее. Люди.

Картрайт внимательно вгляделась в лицо мёртвой старушки. Её черты лица были до странного, волнительного чувства в груди, знакомы девушке.

– Юэла, пойдем, пожалуйста, – глухо произнёс Леви.

Он попросил. Не приказал, а попросил. В его мрачном тоне Юэла почувствовала огромное чувство вины. Девушка вздохнула. Аккерман повернул голову вполоборота.

Пожалуйста, пойдем.

Юэла медленно встала, символично закрыв женщине глаза. Её взгляд упал на деревянную табличку, валявшуюся среди обломков.

Игнорируя предостережение своего внутреннего голоса, который пульсировал в висках одной единственной фразой «Не надо», Картрайт подняла деревяшку и прочитала вслух фамилию, написанную на ней: «Лоу»

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Юэла постарался остановить подступающие к глазам слезы, прижимая табличку к груди и всем своим телом ощущая сильные удары сердца.

«Чёрт»

Девушка медленно повернулась к Аккерману и пожалела о том, что сказала это вслух. Он стоял к ней спиной, сжав ладони в кулаки. Юэла медленно положила табличку обратно на развалины и подошла к командиру.

В девушке проснулась жалость к нему.

Впервые. Всем своим телом она ощущала всё его терзание.

Леви смотрел в землю мертвым, безразличным взглядом, который ясно говорил, что ему плевать на все.

Но до боли сжатые кулаки говорили совершенно о другом.

– Леви…– мягко выдохнула Картрайт, беря его ладонь и силясь разжать её своими пальцами, переплетая их с его. – Не надо…

– Меня не было рядом, когда они прорвали Шиганшину и забрали сотни невинных людей, которые просто хотели гребаной спокойной жизни. Меня не было рядом сейчас, когда они пробили Трост.

Меня не было, а ты была. Ты среагировала быстрее всех нас. Я обещал защищать человечество, но каждый грёбаный раз, когда я ему нужен по настоящему, меня нет рядом.

Его голос звучал невероятно тихо, но все равно был громче всех звуков на этой улице. Громче криков отчаяния, когда кадеты находили своих мёртвых друзей. Громче топота и тысячи других голосов.

Он не срывался. Просто говорил. В его речи не было того безразличия, каким он хотел загородить свои чувства.

—Те атаки были спланированы. Кто-то знал, что мы уходим. Кто-то подобрал нужное время. Они знали что нас не будет рядом.

– Как ты объяснишь это людям, которые отныне ненавидят нас ещё больше?

– Никак. Они будут вечно всем недовольны. Вечно всех осуждать.Мне плевать. Они, мать твою, заперты здесь, в стенах, и вряд ли хотя бы сорок процентов из них покидали предел своего города. Конечно они будут ограничены в мышлении. Но с сегодняшнего дня и их, и наш путь стал немного отчётливее. Мы одержали первую в истории победу. Мы применили к титанам их же оружие. И, надеюсь, это открытие стоило потраченных жизней. Даже его.

Аккерман медленно перевёл взгляд на Юэлу. Девушка смотрела вперёд, в пустоту. Будто перед ней открывался не вид ужасающих последствий недавней битвы, а тот самый «путь, который стал чётче».

Он не переставал восхищаться ею. Тем, как она в один момент отбросила свою горечь и приняла на себя его боль, словно мать, которая выслушивает, как её сын рассказывает ей о глупых насмешках в школе.

– Сэр…– подбежал сзади Коул, запыхавшись. – Его нигде нет. Мы не можем его найти ни среди трупов, ни среди живых…

– Понятно…– ответил Леви, и Картрайт поучаствовала, как он сильнее сжал её руку, а потом и вовсе отпустил. – Значит, Уилл пожертвовал собой за всех нас, – заключил Леви, и эти слова звучали, как окончательная констатация смерти самого молодого командира старших войск.

========== Сожаление. ==========

– Леви, я, конечно, понимаю, что сейчас не лучшее время что-то уточнять, но…– начал Брандон, когда два командира сидели в штабе поздно вечером, когда все солдаты разбрелись по своим комнатам. – Но нам надо решить проблему третьего отряда.

Леви меланхолично отпил из чашки и уставился на старика, выжидательно подняв бровь.

Брандон шумно вздохнул и сел на кресло, задумчиво уставившись в окно за спиной Аккермана.

– Да, но разве есть какая-то проблема, когда в наших отрядах столько прирожденных лидеров, которые могли бы взять командование третьим отрядом на себя? Или мы можем на его место…– Леви осёкся, переведя взгляд на застывшего в одной позе Брандона. —… поставить Кроули. Вполне достойная замена. Но захочет ли он оставлять свой отряд? Так что лучше поставить кого-то другого.

– И у тебя есть идеи, кого? – осторожно спросил Брандон. Но осторожность была неуместна. Леви сразу же, после первых слов Маркса, понял, к чему он клонит. Но ему не хотелось развивать эту тему. Он сам не знал, почему. Он хотел поскорее избавиться от этого разговора.

– Нет, никаких, – коротко отозвался Леви, давая резким тоном понять, что он не желает дальше продолжать. Но Маркс, очевидно, решил проигнорировать отказ.

Он вздохнул:

– Не придуряйся, ты думаешь о том же, о чём думаю и я, и тебе этого от меня не скрыть, Леви. Я только не могу понять…– он сделал выразительную паузу и внимательно посмотрел в глаза Аккерману.—…почему ты не хочешь об этом говорить.

Командир первого отряда лишь бесшумно поставил чашку на стол и воззрился на Брандона. Нежелание говорить об этом было сильнее чувства долга.

Леви до сих пор не мог понять, почему все солдаты в тот день проголосовали за то, чтобы именно он стал главнокомандующим старшими войсками. Порою его личные принципы мешали ему рассуждать здраво. Конечно, он научился со временем их игнорировать, но в своё время они наделали бед ему и его солдатам. Сейчас же эта вредность вернулась и снова заставляет Аккермана молча уходить от ответа.

Но Брандон, точно зная замашки командира, не дал им завладеть ситуацией снова. В мгновение тёплые старческие глаза превратились в прожигающие угли, испытующе смотрящие прямиком внутрь. Так несвойственно Брандону. Смерть Ловерена задела души всех солдат. Сегодня не было того воодушевлённого шума задорных обсуждений за столами, какой всегда убаюкивал Аккермана после тяжёлых дней. Даже тогда, когда обсуждать было что. Ту самую новую надежду человечества. То самое оружие, за которое их товарищи сегодня отдали жизнь. Но боль от утраты была сильнее счастья от приобретения. Будто бы весь штаб вымер. Лишь гулкий скрежет вилок по тарелкам. Лишь потупленные взоры солдат. Никто не обронил ни слова. А кто-то и вовсе не пришел.

Тень от происшествия легло и на старика. Меж бровями залегли две маленькие морщинки, которые как будто очерняли все лицо полностью. Привычная теплота пропала. Впервые в жизни Леви увидел на лице своего бывшего командира измождение, практически разбитость. Почему то Аккерману казалось, что если ещё и он позволит себе дать слабину, все старшие войска просто разобьются.

В это время всем им нужен сильный командир. Который сможет вдохновить, даже когда все рядом поникнут и сдадутся. Даже если Брандон больше не может беспристрастно выносить смерти своих солдат. Всё больше и больше Аккерман уверялся в том, что он – не тот, в ком нужно искать надежду. Он воин, а не лидер. Легко быть командиром, когда всё вокруг идёт хорошо. Когда ты знаешь что делать и знаешь, что этот путь приведёт к победе. Он вёл своих солдат сквозь сотни сражений, мгновенно соображая, куда нужно повернуть, что нужно сделать. Но это не полностью его заслуга. Они сами знали, что делать. А если что-то шло не так, то понимали своего командира с полуслова.

А что делать теперь? Они ничего не знают о том, что свалилось им на голову, как и он сам.

Он понятия не имеет, что делать дальше. Или он просто сильно устал, чтобы думать о чём то?

Несмотря на то, что он – командир сильнейшего отряда в их маленьком мире, он всё ещё чувствует себя подчинённым. И он знает, кто до сих пор является его наставником.

Эрвин.

До сих пор он действовал, опираясь на его ум. На его образ мышления.

Но что будет с его воинами, когда не станет Эрвина? Или когда произойдёт что-то, из чего Смит не смог бы найти выход? Или просто ситуация, не похожая на те, из которых Эрвин выводил своих людей.

Произойдет ступор? Произойдёт…ничего?

Аккерман уже раз лишился своего отряда, так достоин ли он носить звание командира?

– Леви! – Брандон возвратил командира в действительность. Маркс, кажется, начал выходить из себя. Леви вздохнул. Да. Он знал, о чем говорит Брандон. О ком. Единственное, чего никто не знал, это где она сейчас

– Ты и правда думаешь, что она согласиться на это? – спросил Леви, глядя в окно, за которым беспросветное небо, словно тюремщик, издевалось над своими заключёнными. Дразнило их, давя безысходной тоской. Голова гудела, прибавляя ещё одну проблему к миллиону других.

Брандон замолчал. Его лицо просветлело.

– Я не знаю, Леви. Но она смогла бы быть отличным командиром. Я уверен в этом. Однако мне кажется, что я знаю, что она сейчас чувствует, и это может помешать ей.

– И что же? – безучастно спросил Аккерман, пустым взглядом буравя окно.

– Ты не догадываешься? – спросил старик с напором, силясь перевести внимание Леви от окна к себе. – Что бы ты думал о самом себе на её месте? Разбитость, вину. Плюс ко всему она женщина. Очень добрая женщина. А добрые люди невероятно ранимы.

– Она не виновата, – Аккерман вдруг резко повернул голову к старику и в его взгляде прочитался гнев. Необъяснимый. Просто злость. – Она не смогла бы спасти его. Она сделала то, что от неё требовалось. Она отбросила обречённого, чтобы исполнить свой долг.

– Ты прав, – не обращая внимания на всплеск эмоций командира, ответил Маркс. – Но уверен ли ты, что именно так она сейчас рассуждает, а не терзает себя вопросом, всё ли она сделала правильно?

Третий отряд поредел. Значительно. Да и мой отряд тоже понёс потери. Надо бы ещё какие-нибудь сказать Кису Шадису, что его племянник погиб. Невинные жители погибли. Кадеты. Бедные дети. Погибли те, кто меньше всего был к этому готов. Нанесён огромный удар по нам. Представляю, какое волнение начнётся среди людей, когда они поймут, что погибли даже одни из нас. Они ведь считают нас непобедимыми.

Леви нахмурился. С виду хрупкая девушка, которая по велению злой судьбы оказалась в самой гуще войны. В самом пекле. Да, она хороший лидер. Судя не только по сегодняшнему бою, но и по тому, как отважно она брала на себя лидерство, когда была разведчицей. Сегодня она не старалась защитить всех. Она заставила других пойти на смерть. А ведь она ненавидит жертвовать кем-то другим, даже ради благой цели.