Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Почему этот конец такой несправедливый? Разве она… его заслужила?

– Картрайт, пожалуйста, уйди, – послышался глухой, сдавленный голос. Юэла медленно подняла глаза, с трудом сфокусировав их на мужчине, обессиленно сидевшем на коленях перед телом Эрвина. Какое-то время девушка не могла понять, почему всё так размыто и туманно. Только потом дошло, что это пелена из слёз застилает ей глаза…

И воспоминания приходят в порядок…

Вот она со сто четвертым отрядом и командой Ханджи сражается с Райнером… Вот раздаётся оглушительный взрыв… она падает… ударяется головой… темнота…

Просыпается от того, что кто-то отчаянно тормошит её, бьёт по щекам…

Ханджи…

– Что случилось? – с беспокойством спрашивает Зое. – Опять сотрясение?

– Чёрт… – сознание безуспешно пытается прорваться сквозь завесу звенящей в голове боли и тошноты. – Нет… без понятия вообще. Что произошло?

– Бертольд… превратился. Кажется, в живых осталась только компания Эрена, они и мы с тобой.

С этими словами она кивает позади себя. Там стоят несколько людей из четвёртого и второго отряда.

– Как вы… успели? Слава богу… – улыбается девушка.

Но…

Их ведь было больше…

А где же…

– Пойдём, нам надо помочь им уничтожить Райнера и Бертольда. Возможно, за той стеной ещё есть выжившие. Эрвин и Леви с отрядами должны быть там…

– Леви… подожди, – выдохнула она и бросила растерянный взгляд на обугленное тело Арлерта, беспризорно брошенное на краю крыши.

Кто бы мог подумать, что они когда-нибудь окажутся перед таким выбором…

И, казалось, выбор очевиден. Он должен был быть очевиден, но Леви колебался.

– Картрайт, не лезь, – прорычал Аккерман, и по мутновато-сиреневой жидкости, подрагивающей в прозрачном корпусе шприца, Юэла поняла, что его рука дрожит. Сейчас он приказывал ей, и нужно было подчиниться, но…

– Я лишь хочу кое-что сказать, – осторожно произнесла девушка, делая один, неуверенный шаг по направлению к мужчине.

– Уйди…– убийственно прошептал он, не оборачиваясь. Картрайт угрюмо опустила голову… и отступила. Молча настроила УПМ и полетела вниз, попутно выискивая глазами своих друзей.

Вокруг темнота, и лишь бледный светло-голубой свет кристаллов прорезает черную мглу. Они сейчас в самом аду, на территории гигантов, и Картрайт чувствует напряжение, исходящее от своих товарищей. Чувствует их страх, но не свой. Ей совсем не страшно. Даже если через несколько часов решится судьба человечества…

Ханджи и Лиана идут рядом с ней, а сзади, тихо переговариваясь, топают Мэри и Арно. Мысли уносятся далеко за стены Сина, где в королевском госпитале в одиночестве лежит Коул. И становится как-то… тоже одиноко. Каково ему сейчас? Лежать и гадать, вернутся ли его друзья живыми. По приказу Леви, если никто из нынешних командиров не вернётся с вылазки, им станет именно Макклаген. Даже если на ноги он больше не встанет, на его плечи ляжет будущее этого подразделения. Каково сейчас лежать там и осознавать всё это?

Внезапно Лиана останавливается, и в неё на ходу врезается идущая сзади Мэри:

– Ты чего? – спрашивает Роджерс, придерживая Лиану за плечи.

– Просто… – начинает Роуз и вдруг отстранённо улыбается, подняв глаза и окинув взглядом остановившихся из-за неё Ханджи, Юэлу и Арно. – Просто я… не очень хотела умирать…

—А разве кто-то хочет? – спрашивает Мэри.

– Просто сейчас стало… как-то легче представить себе, что такое смерть. И как-то без разницы.

– Эй, перестань, Лиана, – смеётся Арно. – Если мы погибнем и не вернёмся к Коулу, он нас убьёт.

—Ну, так-то всё логично, спасибо Арно, – хмыкает Зое. Юэла против воли улыбается.

– Если моя жизнь понадобится, я отдам её. Но я отдам её только для победы, – произносит Юэла. – Я не позволю этим выродкам победить нас. Мы сражались слишком долго, наши товарищи погибали, и если сейчас нужно будет умереть, то я погибну только за победу.

– Значит… Коул всё-таки нас убьёт, – задумчиво растягивает Арно. Мэри по-дружески приобнимает Лиану и Картрайт за плечи:

– Я вас люблю я ребята. И если скоро мне суждено умереть, я умру счастливой.

– Я тоже, – отвечает Арно.

– И я… – улыбается Роуз.

Юэла и Ханджи лишь кивают в знак согласия.

И у Картрайт проносится неконтролируемая мысль:

«Леви тоже погибнет счастливым».

Но тут же второй внутренний голос продолжает:

«…но только не сегодня…»

Тишина… темнота.

Напряжение и страх, беспокойство и ожидание…

И пятеро друзей, остановившихся и отставших от общей колонны, обнявшись, стоят под покровом мглы, совсем недалеко от Шиганшины…

Пятеро друзей, трое из которых останутся там навсегда.

Это был их последний разговор.

– Юэла, как там? – спросила Ханджи. Картрайт тяжело вздохнула.

– Хреново, – слово, как нельзя лучше описывающее состояние абсолютно каждого живого человека в радиусе километра от них. В этой битве не было победителей.

В войне никогда не будет победителей, пока обе стороны теряют своих людей.

– Ханджи, сколько нас осталось в живых? – беспристрастно спросила Картрайт, мысленно надеясь, что женщина ответит удовлетворительное «не знаю».

– Девять разведчиков, – неслышно отозвалась женщина. – И четырнадцать старших.

Четырнадцать…

Из сорока…

– Можешь… сказать, кто? – попросила Юэла.

– Все командиры, кроме Аккермана, мертвы. Шестой и пятый отряды подчистую уничтожены. Из четвёртого никто не пострадал, кроме Кроули. А третий и второй отряд…

Микаса всхлипнула. Юэла обняла её за плечи.

И, кажется, уже поняла, что последует за этой паузой.

– Мэри и Лиана мертвы, – заключила Ханджи и тяжело вздохнула, обведя глазами оставшихся в живых солдат. Теперь не выдержала и Микаса. Уткнувшись носом в плечо Юэлы, она разрыдалась, спровоцировав цепную реакцию. Конни опустил голову на колени, то и дело дергаясь всем телом от несдержанных рыданий. Внутри неё разбушевалась сама преисподняя, но на лице снова не было ни эмоции. Всё ушло.

Эмоции притупились, и вернуть их вряд ли получилось бы в ближайшее время. И держать себя в руках стало пугающе легко. Труднее теперь было изобразить что-то на лице.

За два месяца подготовки к экспедиции Картрайт, кажется, похудела ещё сильнее. Здоровье заметно ухудшалось. И дело было не только в издевательствах военной полиции. Эффект от прошлого сотрясения ещё не прошёл…

А теперь она заработала новый.

Грёбаный магнит для травм головы…

Лиана, Мэри, Кая, Джен…

Если существует то самое место…

Найдите там друг друга, и заберите меня с собой…

«Если мне скоро суждено умереть, то я умру счастливой…»

«Я тоже…»

«И я…»

А я нет. Я несчастлива, и жива…

«Я не хотела умирать…»

Их голоса смешались в один. Мэри и Лиана говорили одним голосом одинаковые фразы. Эта странная гармония сводила с ума…

– Они были там, вместе с нами, – вмешался Флок. – Сначала погибли солдаты из шестого и пятого отряда, а Мэри Роджерс и Лиана Роуз отправились вместе с нами и Эрвином на верную смерть.

– А как погибли Эдмунд, Кристиан и Ален? – спросила Картрайт.

– Видимо, от взрыва. Командиры находились ближе всего к взрыву

– Понятно, – протянула Юэла, похлопав Микасу по спине и почувствовав, как зрение медленно теряет фокус. И вдруг последняя, конечная мысль врезалась в голову: – А где Арно?

Жан судорожно сжал руку в кулак.

Ханджи кивнула за спину. Андерсен лежал на земле, закрыв глаза. Просто закрыл глаза… и спал.

Без ног.

Весь в крови…

– Он жив?

Ханджи тяжело вздохнула. Тяжёлая пауза…

И сокрушенное «нет» вылетело из уст женщины.

Картрайт с болью сжала челюсть. Слёзы все ещё держались внутри. Она не позволяла им проявиться.

«Если мы там погибнем и не вернёмся к Коулу, то он нас убьёт».

—Как?

– Был слишком далеко от взрыва, чтобы разорваться полностью, но и слишком близко, чтобы выжить, – ответила Ханджи, с тоской задержав взгляд на безжизненном теле.

Арно…

Прости, Арно.

Кажется Коул действительно нас убьёт…

«Черт возьми, это совсем неуместные мысли».

Вечный весельчак, который умел разрядить обстановку когда угодно и где угодно. Невероятно сильный воин…погиб от одного только взрыва. Его больше нет…

Ни его, ни Лианы, ни Мэри…

Всё, что у неё осталось – Ханджи, Коул и Леви…

Она снова начала их терять. Они снова раздирают её на кусочки. Ей снова невероятно больно.

Это. Снова. Возвращается.

– Что это?! – закричал вдруг Конни, показывая в сторону оставленного Юэлой дома, на крыше которого в этот момент решалась судьба всего человечества. Картрайт резко повернулась…

Армин…

Вид худенького титана с растрёпанными светлыми волосами, который поедал кричавшего от предсмертной паники Бертольда, жалящей стрелой впился прямо в сердце.

Леви сделал выбор…

Эрвин мёртв.

Ни Арно, ни Лианы, ни Мэри… ни Эрвина.

– Нет… неужели… нет! – заикаясь от шока промямлил Флок. – Это же не… Эрвин…

Юэла как можно тише приземлилась позади Аккермана и мирно лежавшего рядом с ним тела Эрвина Смита. Как верный… друг, она должна была подойти и поддержать своего командира. Но его приказ не лезть к нему до сих пор звучал в ушах, хоть и было это вовсе не приказом, а просто предостережением.

Оставить его наедине с самим собой… подальше от неё…

И сесть на другой конец покатой крыши с Томасом и Эваном из третьего отряда, прислонившись спиной к дымовой трубе, и бросить прощальный, горький взгляд на своего погибшего друга, надежду всего человечества, которую верный товарищ обрёк на смерть.

Вот и всё что она могла сделать.

А ещё, конечно же, перебирать в голове имена всех погибших друзей, словно заучивая наизусть таблицу умножения.

Были слова, которые она не успела сказать Леви до того, как он прогнал её. Да и не нужно было.

А Аккерман заметил, что её нет рядом. Заметил краем глаза, как она, поколебавшись какое-то время, села рядом с подругой подальше от него, с невыносимой тоской глядя на труп Эрвина.

Кто, как не Юэла Картрайт, поймет его. Кто, как не она, скажет ему о том, что он всё сделал правильно. Но эта горечь в её взгляде, эта пелена из слёз, мужественно сдерживаемая внутри, останавливали его.

Сейчас, когда от его слов мало что зависело, когда ребята из сто четвёртого со слезами на глазах бросились к Армину, он мог позволить себе дать слабину.

Маска слетела, и печаль проскользнула и на его лице. Ханджи аккуратно открыла Эрвину глаза, взглянув на безжизненные, пустые зрачки:

– Он уже мёртв…

– Я не жалею…– произнёс Аккерман будто бы самому себе, пытаясь убедить себя в этом, заставит себя поверить.

– Я доверяю тебе, Леви, – тоскливо пробормотала Ханджи. – Наверное, ты теперь тот, которому я доверяю больше всего… И всё-таки, почему?

– Разве он не заслужил отдых? – спросил Аккерман.

– Заслужил, – согласилась Зое. – Мы все заслужили…

– А как же Эмма … – внезапный голос Томаса вернул Аккермана из трясины тягучих размышлений в реальность.

Эмма…

У Эрвина была Эмма … а он отнял его у неё. И эта мысль больно стукнула в голову, проведя разряд по всем нервам от макушки до кончиков пальцев.

Эмма…

***

– Юэла… – тихо позвал её Леви, невесомо коснувшись плеча. Картрайт послушно повернулась. Разведка въехала за стены Роза, и сейчас двигалась унылой, поредевшей вереницей по зелёным полям. Каждый раздумывал о своём…

О том, что они нашли в том подвале. О том, какой ценой они достигли этого. О том, какая армия мёртвых сейчас идёт за ними. Неслышной поступью, дыша замогильной свободой, они уныло обступают их…

Как же наивно…

– Эмма. Нам надо к ней зайти и рассказать. Думаю, она имеет право узнать гораздо раньше, чем… все остальные.

Юэла лишь кивнула, и молча поплелась по давно изученной дороге по направлению к маленькому, неприметному дому, в котором Эрвин почти никогда не бывал.

– Эй… – Аккерман остановил её. – Ты…как?

Как ни странно, чувств не было. Ни моральной, ни физической боли. Хотя последнее, вероятно, вопрос времени… как и первое.

Юэла рассеянно оглядела командира…

Гребаные последствия сотрясения.

И он, естественно, заметил.

– Только не говори, что снова сотрясение, – резко сменил тон Леви.

– Пошли, – тихо оборвала его Картрайт, направившись к дому.

– Топай в госпиталь, я сам… – приказал Леви.

– Я тоже пойду туда, – упорствовала Юэла.

– Картрайт, в госпиталь! Не заставляй меня силой тебя туда тащить.

Терпение стремительно улетучивалось. Кулаки против воли сжимались, а глаза начало покалывать. С каждой битвой сил становилось всё меньше… С каждой травмой здоровье покидало девушку. Пытки, сотрясение, простуда, ангина, все смешалось воедино и медленно заколачивало её в гроб, уже подготавливая неприметный, ветхий крест и горсть сырой земли…

– Юэла, это не обсуждается, – возразил Леви. Юэла громко всхлипнула:

– Мы можем хоть раз не спорить, умоляю, Леви, пошли! – закричала она, заставив стоящих неподалеку Ханджи и Лиану резко обернуться.

Аккерман взволнованно оглядел её, уже без сомнений различая явные признаки сотрясения. Но не пустить её туда было бы ещё безжалостнее, чем наплевать на её здоровье.

Последовала неловкая пауза. Оставшиеся разведчики удивлённо уставились на них, но для выводов и умозаключений все были слишком измучены.

– Ты хотела о чём-то сказать, – перевёл он тему.

«О чём-то сказать», – отдалённо проплыло в мозгу. И мысли снова унеслись в прошлое, на несколько дней назад, когда Эрвин был ещё жив… Когда Картрайт смотрела в его голубые глаза, усталые, истощенные.

– Эрвин, он прав, оставайся здесь, – уверенно сказала девушка, нарушив неприятное молчание, воцарившееся между ними.

– Юэла, я уже всё решил, – тихим, но твёрдым тоном возразил Смит, поставив жирную точку, ограничившись от дальнейших перепирательств.

– Но ты ведь хотел что-то сказать? – предположила Юэла.

– Наверное, за свою жизнь я отдал слишком много трудных и болезненных приказов… поэтому сейчас я просто прошу тебя делать то, что сделает тебя хоть немного счастливее.

Юэла удивлённо замерла с раскрытым ртом, собираясь что-то сказать, но не найдя подходящих слов. Наконец собрав мысли в кулак, она неуверенно произнесла:

– Но… такие действия не всегда правильны…

– Ты и так сделала слишком много правильного. А теперь просто будь счастлива. И неважно, чем ты для этого пожертвуешь, – Эрвин устало улыбнулся и встав напротив девушки, протянул ей левую руку для рукопожатия. Картрайт озадаченно перевела взгляд с его голубых глаз на широкую ладонь, а затем всё-таки пожала её. – Спасибо за всё Юэла. На всякий случай я это скажу.

Картрайт нахмурилась. Тон, которым была высказана это благодарность, слишком много скрывал за собой, чтобы просто покориться.

– А как же Эмма? – тихо спросила она.

Лицо Эрвина посуровело. Он медлил…

Уже в этот момент Юэле показалось, что ответ можно запросто прочесть в его глазах, но сделать она этого не могла …

– Она … знала на что идёт, – какая-то часть его голоса, его тоне отчаянно уклонялась от ответа. Другая же, судя по всему, желала быть замеченной.

– Что с ней? – с напором произнесла Юэла.

Эрвин лишь отрешённо покачал головой.

– Эрвин, это важно и для меня тоже! – вскрикнула Картрайт.

Смит ещё несколько секунд медлил, словно накапливая силы для того, чтобы произнести вслух эту фразу вслух:

– Ей недолго осталось.

Юэла тяжело сглотнула. Кажется, будто бы она всю жизнь была готова к этой новости.

– Что… такое?

– Чахотка, – отрезал Эрвин.

Юэла медленно закрыла глаза… пытаясь позволить этой новости распространиться по всему телу, дойти, наконец, до мозга…

– Но она же… беременна… – произнесла она медленно, не открывая глаз.

– Уже неважно… – тяжело вздохнул Смит. – Просто мы родились не в том месте, не в то время. Нам не повезло, Картрайт. Нам всем.

А когда она открыла глаза, Эрвина уже не было перед ней. Перед ней стоял Леви, с невозмутимостью выслушавший это заявление, не отрывая взгляда от её лица. Юэла грустно улыбнулась и опустила глаза.

– Ясно… пойдем…

Одинокий дом…

Эрвин почти никогда не был здесь. Да и Эмма тоже не любила здесь задерживаться. Возмущения по поводу свадьбы Эрвина Смита уже давно прошли. Людям больше нечего было обсуждать в этой теме, все её стороны были изъедены, и в искромсанном состоянии оставленные в заслуженном покое.

Эмма медленно открыла дверь, испуганно обведя взглядом пришедших. Её чёрные волосы были собраны в тугой пучок и резко контрастировали с побледневшей, мертвенно – белой кожей, обтягивающей голый череп. Даже невооружённым глазом можно было увидеть перекос плечевого пояса из-за чахотки. Зрелище было ужасным. Юэла предположила, что это же Аккерман чувствовал, когда увидел её после пыток.

Эмма Смит сначала озадаченно окинула взглядом двух солдат, а потом в её красивых серо-голубых глазах прояснилось понимание. И кажется, что уже ничего не нужно было говорить.

Все было и так понятно…

– Так значит… всё так и закончилось? – спросила Эмма, а на её глаза медленно наворачивались слёзы. Счастье было близко. Счастье… было…

Но всё кончилось так быстро, не успев толком начаться. Эмма никогда не надеялась на счастливый конец…

Но в глубине она надеялась, что конец наступит ещё не скоро.

– Эмма… прости, – Леви виновато опустил голову. Его отчаяние, казалось, вот-вот материализуется и разрушит этот мир. Эмма всхлипнула, но всё же выдавила сквозь слёзы вымученную улыбку.

– Расскажите мне… как?

– Мы обменяли его жизнь на жизнь Армина Арлерта, – прямолинейно… но честно. Эти слова должны были ранить её в самое сердце, но она продолжила улыбаться и с трудом выдавила сквозь удушающую боль:

– Спасибо, Леви. Последнее, что я хотела бы в этой жизни, это чтобы он смотрел на то, как я медленно умираю… Спасибо…

Юэла подошла к женщине и аккуратно обняла её, стараясь не задеть уже довольно сильно раздувшийся живот, а вместе с ним и…

Ребёнка, который никогда не родится…

Его ребёнка.

– Эти люди заслуживали всего этого мира, но этот мир их не достоен, Эмма, – севшим голосом проговорила Юэла. – И тебя он не заслуживает.

Леви стоял, смотря на эту траурную, серую и безжизненную картину, больше похожую на гребаный конец этого мира. Потому что он был уверен, что больнее, чем сейчас, ему уже никогда не станет…

Не должно стать…

Иначе он не вынесет.

И заглянув в вымученное лицо Юэлы, он понял, что всеми силами защитит её от неё самой. Защитит её от участи Эммы, от его участи.

От того, что случилось с Арно…

Просто они родились не в то время, не в том месте…

Солнце медленно садилось, окрашивая небо этого гнилого, невозможного мира в его настоящий, кроваво красный цвет, (или же ему это только казалось?) и Эмма, жить которой оставалось всего лишь несколько дней, перестала плакать. Улыбка снова воцарилась на её лице. Последняя улыбка Эммы Смит, которую он видел. И чёрт возьми…

Как же он была похожа на улыбку Эрвина.

«Эрвин, Эдмунд, Мэри, Лиана, Кристиан, Ален, Мёрдок, Рональд, пятый и шестой отряд, Моблит, весь легион разведки… Арно.

Простите…

Прости и ты, Юэла…

***

Коул выслушал новости со спокойным, хладнокровным выражением лица, бесцельно уставившись в белые простыни больничной койки. Аккерман молчал, рассказывала только Юэла. Рассказывала, попутно борясь с желанием сейчас же выпрыгнуть в окно и покончить со всей этой историей. Порвать всю связь со своей жизнью, и просто навечно заснуть…

Пустота внутри кровоточила, выделяла обжигающую, разъедающую жидкость.

– А меня не было рядом… – наконец-то проговорил Коул. – И уже никогда не будет.

– Будешь, Коул, – возразил Леви. Юэла кинула на него обеспокоенный взгляд. С того момента, как они пришли от Эммы, прошло пять часов, и это были первые слова, сказанные им за это время.

– Нет, уже не буду, – ответил Коул. – Доктор сказал, что перелом куда серьезнее, чем они предполагали.

– Нет… Коул, пожалуйста, не говори что ты… – взмолилась Картрайт.

– Не могу, Юэла, прости. Я больше не встану. Никогда. Мой бой окончен.

Кажется, именно в этот момент вернулись все эмоции и чувства, потерянные во время рокового сражения. Словно кто-то внутри неё нажал на рычаг, активирующий пушку, с помощью которой гарнизон отбивался от гигантов со стен.

Эти слёзы копились всё это время и наконец вырвались. Картрайт повисла на шее у Макклагена и разрыдалась. Коул неуверенно обнял её в ответ, а в следующий момент ещё одна холодная рука мягко обняла её за талию. Юэла подняла глаза и встретилась с серыми радужками Аккермана.

Это был, наверное, первый раз, когда он проявлял такую близость к кому-то, кроме неё. И от этого стало ещё больнее.

Потому что это означало, что его железная маска дала огромную трещину. Это сломало даже его…

– Коул, ты хорошо справился. Твой бой окончен, – наконец произнёс Леви, сильнее прижимая Юэлу и Коула к себе. – Спасибо вам, ребята… за всё.

***

– Сэр, у меня есть кое-что, – громко заявил Аккерман, подождав, пока все остальные выйдут из зала заседания, и вцепившись в рукав Юэлы, потянул её к переговаривающимся о чем-то Закклею и Хистории. Королева окинула их взволнованным взглядом.

– Ты чего? – тихо спросила его Юэла, пытаясь вырваться из хватки.

– Что-то случилось? – невозмутимо спросил Закклей, оборачиваясь

– Да. Я хотел бы попросить вас об отставке, – ответил Леви.

– Что? – удивилась Хистория. – Чьей отставке? О чем вы, командир Аккерман?

– Об отставке Коула Макклагена и… Юэлы Картрайт, – последнее имя невозможно было произнести без боли в груди. Девушка со свистом втянула в себя воздух:

– Что ты творишь? Нас и так осталось очень мало, Леви, не смей! – закричала она, а затем обратилась к Закклею: – Сэр, я отказываюсь.

Но Аккерман не реагировал на это.

Закклей удивлённо переводил взгляд с Юэлы на Леви, пытаясь понять, что только что произошло.

В зале повисла гнетущая тишина.

—Разве… Коул Макклаген больше не встанет на ноги? – глухо спросил Закклей. Юэла скрипнула зубами.

– Нет, он больше не может сражаться, – хладнокровно ответил Леви.

– А как же Картрайт? – спросил старик.

– Её здоровье сильно ухудшается. Два сотрясения, последовавшие друг за другом, две недели в подземелье. Она тоже не может сражаться и…

– Эй! – Картрайт резко развернула его за плечо к себе. Аккерман упёрся взглядом в темно-зеленые, печальные глаза, горящие паникой и снова наполняющиеся слезами.

Меньше всего он хотел видеть её слёзы снова, но он должен был это сделать. Судя по тому, что сказала Ханджи, Картрайт больше не так сильна, как раньше. Её силы на исходе, её здоровье тоже.

Она медленно исчезает…

Как исчезла и Эмма.

– Коула я отпущу, по поводу Юэлы Картрайт я подумаю, – вклинился Закклей в назревавшую ссору, тем самым поставив жирную точку в дальнейших вопросах.

Юэла обвела убийственным взглядом старика и Хисторию, а затем с ненавистью заглянула в глаза своему командиру. Аккерман снова чувствовал это… ярость. Её ярость, которая могла бы испепелить его прямо сейчас, на месте…

Не только его… Весь мир.

– Юэла… послушай меня, я… – начал было Аккерман, но Картрайт молниеносно сорвалась с места и вылетела из зала.

– Я думала, вы сильнейший воин, – презрительно произнесла Хистория. – А вы только раб собственных личных чувств.

Закклей ошеломлённо уставился на Хисторию, но ничего не ответил. Аккерман тяжело вздохнул и вышел вслед за Юэлой.

Закклей не понял настоящий смысл слов королевы, но Леви говорил себе это с той самой секунды, когда шприц с сывороткой в его руках достиг вены Армина Арлерта.

Он сдался своим чувствам. Он больше не сильнейший воин…

Его чувства победили – теперь они сильнее.

Аккерман нашёл её, прислонившуюся к стене и редко всхлипывающую, совсем недалеко от больничного крыла, в котором в одиночестве лежал Коул.

Её плечи редко вздрагивали, и сейчас, в конце концов, он увидел в ней… девушку. Хрупкую, беззащитную и ранимую. Какими в своё время казались Петра и Лиана…

Перед глазами снова всплыло сияющее лицо Роуз, а её звонкий голос произносил пламенную, посмертную речь:

«Я сделаю это, потому что это сделала бы Юэла Картрайт».

Этому месту будет сильно не хватать сияющих глаз Роуз, саркастических шуток Арно и Мэри, старческих мудростей Брандона, колких ответов от Ловерена…

Этому месту будет не хватать всех тех, кто погиб сегодня, и кто пал до этого.

И Юэлы с Коулом будет не хватать.

Он – снова главнокомандующий этим местом. Оставшимися одиннадцатью солдатами, которые будут продолжать сражаться за него, и он будет вести их на смерть, подобно Эрвину, возглавлявшему рекрутов – смертников…

Но его близкие теперь или мертвы, или в безопасности. Теперь всё в порядке. Он сможет спокойно выполнять свои обязанности, и личные чувства больше не смогут ему помешать.

Личные чувства…

Юэла медленно обернулась, вперив упрямый, воинственный взгляд в Аккермана.

– Убирайся, – прошипела она. – Просто убирайся.

– Я не хочу видеть, как ты погибаешь, – признался Леви.

– Значит я тебе только мешала всё это время? – надломленно спросила Картрайт. – Причин избавиться от меня намного больше, чем причин оставить? А что я буду делать, тебя не волнует? Ты будешь здесь командовать, а мне что делать?

Её голос надрывался с каждым словом. Истерика…паника… обида… и полное непонимание того, что происходит в её жизни…

Леви подошел ещё ближе и мягко обнял девушку, прижав её голову к своей груди.

– Отпусти… меня… – прорычала Картрайт.

– Так вырвись, – отозвался Аккерман. В ответ девушка снова разрыдалась, а Леви мягко погладил её по спине.

– Я тебя ненавижу, – выдохнула Юэла, немного успокоившись. – Ты даже не спросил меня, чего хочу я.

– Я знаю, чего ты хочешь, Картрайт.

—Прекрати звать меня так. У меня есть имя, – оборвала его девушка.

– Ты слишком слаба. Ты не можешь сражаться. Тем более если теперь нашими противниками будут люди… Сейчас ты близка к смерти, как никогда.

– Так отпусти меня… – ответила девушка. – Может быть, моё время уже пришло?

– Не могу, – заявил мужчина.

– Но мне будет ещё хуже там, чем тебе я когда я умру, – сказала Юэла.

– Тебе только кажется, – возразил Леви. – Возвращайся, если поправишься.

– Ты не пустишь меня назад, – хмыкнула Юэла.

– Правильно, не пущу, – протянул мужчина, уткнувшись носом в её плечо. – Ты опаснее любого гиганта для меня. Так что будет лучше нам обоим, если мы будем на расстоянии.

– Но я не могу… – простонала Картрайт.

– Может быть… в другой жизни?

Потому что их мир – не место для любви…

Её будет сильно не хватать.

Но он хотя бы будет знать, что она жива…

«Если мне суждено скоро умереть, то я умру счастливой…».

========== Конец. ==========

Задумчиво уставившись взглядом на голую стену кремового цвета, Картрайт всерьез задумалась о том, как наивно было желать всем им счастливого конца.

Надеяться на то, что в какой-то момент Марон осознает свои непонятные чувства к Лиане, что когда – нибудь Арно всерьез скажет Мэри, что всю жизнь дорожил только ей, что все старшие солдаты каждый год будут встречать рождество вместе, а Эрвин и Эмма смогут воспитывать своего ребёнка вместе, а не унесут его с собой в общую могилу…

Что у этой истории будет счастливый конец. Что её друзья пройдут с ней до конца… До их общего конца.

И что они встретят его все вместе, держась за руки, смотря в самое сердце преисподней, смеясь и радуясь тому, что все закончилось, и, чтобы их не ждало после этого конца, они всё равно будут счастливее, чем здесь…

Но они встретили его без неё…

Без Юэлы, без Коула, без Леви.

Они снова оставили их с этой болью в вечном, несправедливом аду. Один на один с болью. Лиана, её ясные глаза, с восхищением разглядывающие Юэлу в первый день в старших войсках. Арно, в шутку называющий её принцессой, хотя, она могла поклясться, что ни в одной черте её лица, ни в одном изгибе её тела не было даже намёка на королевскую грацию. Мэри, так отчаянно желающая загладить свою вину в их первый день знакомства. Марон, которого она так сильно хотела защитить от уничтожающего взгляда Аккермана. Эрвин, который стоял рядом с ней, пока она рассказывала семьям своих павших солдат о том, как погибли их дети.

Круговорот страданий в природе…

Этих людей больше нет. Всё.

И буквально день назад, она стояла перед отцом Лианы, и, сдерживая истерические крики, заверяла, что его дочь погибла, как настоящий герой…

… сбитая с лошади грёбаным камнем.

А позади неё, вместо Эрвина, стоял Леви.

Вот оно…

Остался только он.

Но даже он старается отделаться от неё, вынуждая начать новую, счастливую жизнь… вдали от войны… вдали от боли. Вдали от него…

«Мы, к твоему и, в своё время, к моему сожалению, не можем стирать память, а пока память жива, то и прошлое живёт с тобой, и слишком глупо для тебя думать, что ты скроешься от него здесь.»

Возможно, он просто забыл, как сказал ей это.

Картрайт судорожно выдохнула и поднялась на ноги, расправляя подол платья. Королева решила устроить праздник в честь отвоевания Марии. Настоящий праздник… Не для того, чтобы почтить память павших солдат, а чтобы облегчить муки выживших. И, наверное, это мероприятие сейчас как никогда раньше необходимо им.

Наверное…

А точнее… точно.

Так как именно на этом празднике она одержит верх…

Картрайт вспомнила их весёлое рождество в теплом, уютном штабе старших войск. Как они, словно маленькие дети, плюхались в сугробы, кидались снежками друг в друга… и когда она впервые увидела улыбку Леви.

Никто из них не знал тогда, что жить им оставалось лишь несколько месяцев…

И все были счастливы по-настоящему. Тогда она думала, что наконец начала жить. Избавилась от боли, от страха.

Но они снова возвращались к ней. Снова и снова сжимали сердце, отравляли душу, и каждую ночь она лежала и с ужасом представляла все возможные варианты смерти своих новых друзей. Арно… Мэри… Лиана… Марон.

Эти люди заслуживали счастья. Все они должны были остаться в живых и уйти вместе из этого ужаса.

«Мой смысл только в том, чтобы вы все были хоть немного счастливы»,.

Картрайт нахмурилась.

Хоть немного счастливы.

«Если мне суждено умереть, то я умру счастливой.»

Мэри, Арно, Лиана… они выполнили то, о чем их просил Марон. Они были счастливы до того, как умереть.

Где они теперь, неизвестно никому, но то место, даже если его и вовсе нет, всё равно рай по сравнению с их реальностью. Они ушли на покой… Им больше не нужно будет страдать.

Юэла неуверенно смахнула слезу и улыбнулась.

Или же это просто наивная детская мечта. Просто сказка, засевшая глубоко в душе. Но Брандон в это верил… Он верил в то, что даже в таком, казалось бы, объяснимом, логичном и просчитанном до миллиметра мире осталось место чуду.

И не ошибся… Ни разу.

Юэла медленно вышла из комнаты и пошла в сторону зала. На ней было то же самое чёрное платье, которое после поимки Дэйна Эйвери ей отдала Лиана. Картрайт казалось, что она не сможет больше даже смотреть на это платье, но, через боль, она оставила его у себя.

Единственное, что осталось от Роуз…

***

Она явно старалась остаться незамеченной после того как вошла в этот зал, однако ей это не удалось. Все, как один, словно по негласному приказу, повернули к ней головы и замерли. Бледная, худенькая девушка с воинственным, упрямым взглядом, от которой сквозь каменную маску веяло невообразимым отчаянием…