Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Такой она явилась в его подразделение год назад. Такой она предстала и сейчас… Судьба, захлёбываясь от смеха, ради шутки вернула её туда же, откуда она начинала свой путь в этом месте. Как смешно…

Но даже её болезненная худоба, её угловатость не скрывали то, насколько она была красива. Насколько она была ему нужна. Насколько тяжело было сейчас смотреть на неё.

Как, чёрт возьми, хотелось отменить предыдущую неделю, не ехать к этой сраной стене и просто жить…

А лучше… отменить вообще всё…

Остаться на свадьбе Эрвина в обнимку с ней и никуда не уходить. Переживать этот день снова и снова…

Заметив, что оказалась в центре внимания, Юэла слегка смутилась и опустила голову, а затем снова подняла её, напустив на себя непробиваемую строгость и хладнокровие.

И Леви просто захотелось подойти к ней и обнять. При всех. Защитить её от этих взглядов.

Именно сейчас Картрайт разрушила последнюю стену между ними. В момент, когда они видятся в последний раз… Когда до их расставания остаётся всего лишь день. А потом она посмотрит в его глаза в последний раз, развернется, и уйдёт в неизвестном направлении. И постарается больше никогда не попадаться ему на глаза.

Никогда. Назло ему… Назло себе.

Это конец.

Картрайт обступили молодые разведчики. Саша и Конни начали быстро что-то тараторить, и Юэла улыбнулась. Слабо, тускло, преодолев неподъемный груз на сердце, стараясь не разрыдаться… но улыбнулась…

Она была в платье Лианы Роуз. Том самом, в котором выполняла своё первое задание в элитном подразделении. То самое, в котором она выбежала на улицу, стараясь добежать незамеченной до своих друзей, чтобы предупредить их о притаившейся угрозе.

В этом платье она впервые предстала перед ним, как девушка.

Какой же счастливой ты была бы, Юэла, если бы с детства тебе не привили эту идиотскую мысль о спасении человечества… И какой бы красивой ты была, каждый день надевая разные дорогие платья, а не дурацкую солдатскую форму…

А герои не могут быть счастливыми… только в глупых детских сказках.

Но… почему же у тебя до сих пор такой воинственный вид?

***

– Главнокомандующим старшими войсками снова становится Леви Аккерман! – торжественно провозгласила Хистория. Королева сама вызвалась объявлять новых командиров, что озадачило всех присутствующих, а этом зале. – Поприветствуйте сильнейшего воина человечества, идущего напролом самыми прямыми путями, пробивающего стены, хладнокровно мыслящего в самых сложных ситуациях и совершающего невозможное!

Раздались сначала жидкие, а потом перерастающие в торжественный гул аплодисменты. Только когда они прекратились, и Аккерман пересёкся взглядом с темно-зелеными радужками, до него вдруг дошло, что не так с этими словами.

«Да, ты не такой гениальный стратег как Эрвин, это правда. Но тебя выбрали главнокомандующим не потому, что ты во что бы то ни стало обязан превзойти его в его собственном деле, а потому, что ты хорош в другом. У тебя под носом сосредоточены гениальные люди, которые сами себе и командиры, и стратеги, нам не нужен человек, который будет решать всё за нас. Гениальный стратег, который придумывает витиеватые пути, у человечества уже есть. А ты тот человек, который идёт прямыми путями, пробивает стены, хладнокровно мыслит в самых сложных ситуациях и делает невозможное. И ты нужен…мне. И всему миру ты нужен.»

Юэла стала причиной, по которой Хистория вызвалась объявлять командиров. Юэла попросила её…

А это значит, что настал момент для сокрушительного удара Хистории Рейсс.

И опасения подтвердились.

Картрайт с вызовом взглянула ему в глаза, а королева продолжила:

– Командиром второго отряда старших войск, и по совместительству первым женщиной командиром данного подразделения становится… Юэла Картрайт!

Зал взорвался. Юэла переглянулась с Закклеем и чуть заметно кивнула…

«Я надеюсь, что вы это видите. Я знаю, что вы это видите» – пронеслась в голове неуловимая мысль.

Картрайт победила.

Победила Леви. С чужой помощью, спустя год…

Но она взяла реванш.

Как и говорил Эрвин, они оставили свои жизни на неё. Они поручили ей придать смысл их смертям. И она не упустит его. Ни она, ни Коул, который, сидя в инвалидном кресле, подмигнул ей и сжал кулаки в приободряющем жесте.

Юэла покосилась на Леви. Мужчина не отрывал от неё убийственного взгляда. Но ей было уже без разницы.

Если это конец… то не их.

Аплодисменты стихли. Хистория подождала ещё несколько секунд, а затем так красочно описала события в Шиганшине, что казалось, будто бы она была там вместе с ними.

Как только речь закончилась, а королева объявила о начале пира, Аккерман, пользуясь общим отвлечением внимания от сцены, резко сорвался с места и направился к Закклею.

– Прежде чем вы что-то скажете мне… – рассудительно начал старик, но Аккерман зло оборвал его:

– Вы сказали, что отпустите обоих! Как вы допустили вмешательство королевы в дела армии?

– Это было не решение королевы, это было моё решение, а королева лишь попросила сделать вам сюрприз, – усмехнулся Закклей.

– Думаете это смешно? – прошипел мужчина. И всё-таки сквозь гнев и шок внутри просвечивалась одно назойливое чувство – облегчение.

Глубоко в душе он сам не хотел их отпускать. Без них жизнь, хоть и была бы спокойнее, но была окрашена в серый, угрюмый цвет.

Только оставшись, они смогли бы заполнить эту пустоту…

Пустоту на месте Арно, Кристиана, Дюрана, Родригеса, Даниеля…

Пустоту на месте Эрда, Гюнтера, Петры и Оруо…

Пустоту на месте Изабель и Фарлана.

Пустоту внутри него.

Но если он потеряет ещё и их, то эту пустоту больше ничего не закроет.

– Мы рассмотрели вашу… просьбу. И пришли к выводу, что Картрайт вполне способна продолжать свою работу после нескольких месяцев реабилитации. А Коул Макклаген сможет продолжать, так скажем, умственную деятельность.

– Я хотел убрать их подальше от войны… —совсем неслышно пробурчал мужчина, обращаясь, прежде всего, к самому себе, а потом уже к старику. Каким же слабым он чувствовал себя в тот момент. Жалким ничтожеством…

– Но вы не спросили, что насчёт этого думают они, командир Аккерман, – произнёс за спиной ясный, девичий голос. На мгновение Аккерман впал в ступор…

Этот голос, яркий и звонкий, мог принадлежать только ей… Это был тот самый голос, который внутри него произносил злополучное слово «опора».

Роуз…

Это была…она?

Аккерман резко обернулся…

Нет.

Разумеется, не она. Как же глупо. На долю секунды мужчина действительно… надеялся.

Наивно…

«Я определённо схожу с ума»

Реальность сурова. И Хистория, благородно расправив плечи, тоже старалась выглядеть суровой. Но даже сквозь пуленепробиваемую маску Леви чувствовал этот страх. И в какой-то момент мышцы на её лице расслабились, а властное выражение лица сменилось проницательным. Ей ничего не нужно было говорить, всё и так было понятно…

Картрайт не сводила взгляда с напряжённого лица Аккермана, но смелости подойти к нему не хватило. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и он убьёт её. Окончательно сойдёт с ума, завершив тот самый процесс, который начался год назад. Поэтому когда тот резко сорвался с места и двинулся в её сторону, Юэле захотелось спрятаться за спинами остальных гостей. Потеряться в толпе, чтобы он долго искал её… и не нашел.

Смешно…

Ведь самой первой причиной, по которой она хочет остаться – это он.

Только он сможет дать её жизни новый смысл, только она сможет его спасти. Только разрушив самые последние стены между ними, они смогут продержаться ещё немного. Прожить… ещё чуть-чуть. А в итоге ей стало страшно даже посмотреть ему в глаза.

Когда Аккерман поравнялся с ней, он кинул в её сторону убийственный взгляд и небрежно бросил:

– В мой кабинет, живо…

Только боль, сквозившая в голосе, только отчаяние и безысходность. Но Картрайт не жалела… Она не уйдёт ни под каким предлогом.

И, сглотнув, девушка вышла вслед за своим командиром, искренне надеясь, что никто, кроме Закклея, Коула и Хистории, не заметил их исчезновения.

Леви шёл значительно впереди неё, и их шаги эхом раздавались в огромном коридоре. Юэла старалась держать дистанцию между ними, чтобы снова не встретиться с холодным, убийственным взглядом. Она устала видеть его таким… Она больше не позволит ему смотреть на неё вот так вот.

Юэла сделала бы всё, что в её силах, только бы изменить этот взгляд.

Но, когда Аккерман наконец-то скрылся за дверью своего кабинета, Юэле в голову ударила странная мысль: «Они в королевском дворце… здесь нет его кабинета, а только его спальня».

И этой мысли стало достаточно, чтобы по спине пробежал холодок.

Картрайт в ступоре остановилась перед большой, белой дверью, на которую из окна в коридоре пробивался розоватый свет угасающего заката. Та буквально перед её носом неприветливо закрылась. Девушка плотно сжала челюсть, однако всё же взяла себя в руки и, резко дёрнув за ручку, с напускной злостью распахнула «врата ада».

Аккерман стоял к ней спиной, полностью проигнорировав её появление. Юэле показалось, что он сейчас в недоумении обернётся и выдаст привычное «чего тебе надо?».

Повисла тишина… Напряжённая, роковая, ненавистная тишина, которая начала сводить Юэлу с ума с самого начала…

С самого начала пробуждать в ней обиду, боль, отчаяние, злость.

Взрыв… скоро…

Совсем скоро.

Но Аккерман сделал это раньше:

– Я никогда раньше не встречал человека… – начал он убийственно -медленным тоном, неспешно оборачиваясь, – которому было настолько насрать на самого себя, Картрайт!

На последних словах он уже не говорил… а рычал.

И каждый бы понял, что он лжёт… Ведь этим же страдали все его подчинённые. Вот причина, по которой они все сейчас мирно лежат в своих сырых могилах.

Снова.

Снова спор, снова ссора, снова конфликт, снова они ведут себя как маленькие дети, не способные друг друга понять.

– Я никогда раньше не встречала человека, которому было настолько плевать на чувства других! – закричала Юэла, и тоже соврала…он был не таким. Аккерман в мгновение ока оказался перед ней и, прежде чем девушка успела понять, что происходит, больно сжал её плечи и, встряхнув, впечатал в стену. Юэла ахнула от удивления и поздно проявившейся боли в спине.

– Замолчи, Картрайт, – прошипел он, приближаясь всё ближе к её лицу, из-за чего девушке стало тяжело дышать. Но сдаваться она не собиралась… Ещё никто не управлял ею, опираясь на свои личные чувства, ещё никто так не ограничивал её… Ещё никому Юэле так не хотелось отомстить. Даже его дядюшке…

– У меня. Есть. Имя! – отрывисто проскандировала девушка.

– Ты же понимаешь, почему я это делаю? – проигнорировав её выпад, спросил Леви. – Потому что…

– Да потому что твои личные чувства стали сильнее тебя! И ты их боишься! Трус! —перебила его Юэла, вырываясь.

– Заткнись, и слушай, – зарычал мужчина, ещё больнее вонзая пальцы ей в кожу. – Я делаю это потому, что ты больше не нужна здесь, как солдат! Потому что ты уже бесполезна!

– То есть, хочешь сказать, что и тебе я больше не нужна? – запальчиво спросила девушка.

– Да, – твердо ответил он.

Смешно…

Но на это она больше не поведётся…

Что бы он ни делал, чего бы ни говорил, она не поверит. Слишком двусмысленной была его игра.

Его слова были ложью…

– Врёшь, – отрезала она. – А знаешь что? Я уйду… Уйду и вернусь в разведкорпус, Ханджи примет меня! Но там я буду так же близка к смерти и ты не сможешь за мной уследить! Как тебе такой компромисс? Если я не нужна тебе, то буду нужна там. А теперь отпусти меня, мне больно!

Юэла постаралась вырваться из рук мужчины, но тот не отпускал, лишь ослабил хватку, перестав со всей силы сжимать её плечи.

– Что ещё… – Картрайт заглянула в его лицо, и не заметила ни злости, ни раздражения. Лишь отрешенную задумчивость.

– Картрайт… прекрати это…– произнёс он, спуская руки на её предплечья.

– Мне тут все равно делать нечего, Леви. Ты ведь так хочешь от меня избавиться. Как от ненужного груза. Я прекрасно понимаю, почему ты это делаешь. Но ты этого не понимаешь.

– Понимаю…

– Тогда почему? – голос начал срываться, на глаза наворачивались слёзы, как бы она не пыталась их скрыть. Леви не смотрел ей в лицо, он упёрся взглядом в её правое плечо, и девушка только сейчас почувствовала, что его хватка ослабла совсем…

Не плакать… Больше никогда не плакать… Только не перед ним…

– Хочешь я скажу, почему я хочу остаться, Леви? – совладав с собой, начала Картрайт, понимая, что когда-нибудь она должна была это сказать. – Потому что я тебя люблю… И ты последнее что у меня есть… Не отбирай у меня ещё и это. Не в следующей жизни, не в другом мире… Здесь.

Аккерман шумно втянул в себя воздух. Кто бы мог подумать, что девушка, с такой ненавистью смотрящая на него во время поединка, потерявшая так много, чтобы снова полюбить кого-то, когда-нибудь скажет это ему, человеку, которого все стараются сторониться, которого все боятся.

Которого ненавидят

И кто бы мог подумать, что он, человек, казалось бы, далёкий от чувств и желаний, захочет ответить ей на это тем же.

Леви не мог понять, что для него значило бы полную победу над ним личных чувств: отставка Юэлы, или же разрешение остаться здесь…

Потому что он не желал ничего из этого, и одновременно хотел и то, и другое.

– Ты не можешь сказать то же самое, да? – прошептала Юэла. Леви не хватало смелости заглянуть ей в глаза, и Картрайт, нежно взяв его за подбородок, повернула его лицо к себе, погладив большим пальцем щёку.

Ты разрушаешь её.

Леви внимательно посмотрел в её темно-зеленые глаза, цвета бескрайнего елового леса в пасмурный день.

Прекрати противиться этому. Это сильнее тебя.

Мужчина заметил, что начал невольно приближаться к её лицу, а девушка с лёгким недоумением переводила взгляд с его глаз на губы:

– Просто ответь мне.

– Я буду жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь.

– Не будешь, – быстро возразила девушка, а затем, сделав глубокий вдох, добавила уже медленнее. – Я на финишной прямой, Леви, ещё один резкий поворот я просто не вынесу… Пожалуйста!

Последнее слово Юэла уже не прошептала, и закричала сдавленным голосом, удушенным подступающей истерикой. Аккерман лишь устало сверлил её своим холодным взглядом. Девушке казалось, что ещё несколько секунд, и она упадёт в обморок… От слабости, от бессилия, от… его холодности. Желание убежать прочь из его кабинета увеличивалось, и пропорционально уменьшалось расстояние между их телами. Если бы не паника, Картрайт бы уже давно почувствовала, как от духоты и жара стало труднее дышать. Давно бы почувствовала, как медленно их тела начинают соприкасаться, и давно бы поняла… что не хочет, чтобы что-то менялось. Но сейчас трясущиеся колени, бешеное сердцебиение и медленную работу мыслительных процессов Картрайт, не задумываясь, сваливала на волнение и гнев.

А ещё… захотелось тепла. Чтобы он просто обнял её, защитил от всего этого мира, от воспоминаний и чувств, от неё самой.

Но он всё смотрел, не давая никаких ответов. Если бы он сейчас ответил ей твердое «нет», то все оставшиеся силы покинули бы её разом… но он молчал.

– Как и я… – наконец произнёс он. – Поэтому я и делаю это.

Картрайт закрыла глаза, сморгнув выступившие на глазах слёзы, почувствовав, как Аккерман медленно отдаляется от неё, и с каждой миллисекундой осознавая, что не может его вот так вот отпустить.

Девушка открыла глаза, и, обхватив его лицо ладонями, впечаталась своими губами в его. Что угодно, только бы не дать ему отойти на большое расстояние. Только бы продолжать чувствовать это тепло. Только бы ощущать его дыхание своей кожей.

Секунда… вторая…

И Леви резко отстранился от неё:

– Я сказал, Картрайт, не надо.

– Если ты даже вопреки решению королевы собираешься отделаться от меня, то потерпи ещё день, как и договаривались… А потом я уйду, и ты больше никогда обо мне ничего не услышишь, клянусь…

Снова невольное движение к ней, и её тело оказывается зажатым между стеной и его торсом. Её глаза, находящиеся совсем немного ниже его, смотрели со странным спокойствием. Напускным, конечно…

Он знал, что внутри неё ничего не спокойно.

Слова девушки засели слишком глубоко… Слишком быстро прорезались на самую глубину души. В каждую тайную щёлочку… Впервые за всю жизнь Аккерману было тяжело сохранить на своём лице холодное, безразличное выражение.

Нет… только не так.

На мгновение он представил себе, как, садясь в повозку, он кидает последний взгляд на Юэлу и Коула, стоявших у самых ворот королевского дворца. На губах горит её последний поцелуй, а на сердце совсем не так легко и хорошо, как, он думал, будет, когда он разделит их.

Он не хотел, чтобы она уходила… Только в то мгновение он понял, насколько сильно он этого не хотел.

Их лица находились в миллиметрах друг от друга, и в конце концов Юэла пересекла расстояние между ними, прислонившись своим лбом к его и обхватив его напряжённую шею своими ладонями.

– Я так не могу…

Эта фраза звучала так непривычно чисто, искренне и даже нежно для главнокомандующего старшими войсками, что Юэла испугалась.

—Как?

Молчание…

Колебание.

Она прошла весь этот путь, чтобы встретить конец вместе с ним, а он гонит её прочь.

Это был бы неплохой конец…

Из всех, концов, которые он придумывал для себя, этот – самый лучший.

– Леви, умоляю, ответь, – снова попросила Картрайт как можно мягче. Аккерман вздохнул и отвернулся, вперив невидящий взгляд в пол и убрав руки с её предплечий. Как только тела разъединились, стало невыносимо холодно. Одиноко…

– Эй… – в отчаянии протянула она, позволив выступившим на глазах слезам освободиться наружу. Удивительно… они ещё остались.

Девушка всхлипнула и, убрав руки с его шеи, закрыла глаза и прислонилась головой к стене, отвернувшись от мужчины… чтобы он снова не увидел её слёзы.

Колени подкашивались от бессилия.

Сейчас… сейчас.

«Сейчас убежать и больше никогда не возвращаться. Не прощаться с ним, убежать и больше не видеть его.»

Чем дольше сознание повторяло эти фразы, тем сильнее увеличивалось желание, наконец, сделать это.

Девушка всхлипнула, подняла глаза на уставшее, бледное лицо, которое отказывалось поворачиваться к ней.

Может быть так будет лучше…

– Тогда… прощай, – заключила девушка и, подождав, пока он посмотрит на неё, внимательно заглянула в его глаза, пытаясь впитать в себя их прощальный холод.

Но холода не было. Были страх, горечь и безысходность.

Их Картрайт вынести не могла. Резко повернувшись, она рванула к выходу, но рука Аккермана, впечатавшаяся в стену в миллиметре от её лица, остановила девушку.

Сначала она смотрела на его длинные пальцы невидящим взглядом, сквозь пелену слёз, пытаясь понять, почему она ещё здесь… а не за пределами этого замка, бежит прочь от своей последней надежды.

А в следующее мгновение он разворачивает её к себе и, пересекая последнее расстояние между ними, въедается в её губы, всё сильнее прижимая к стене.

Картрайт не успела понять, в какой момент испарились все негативные чувства, словно их кто-то стёр одним быстрым движением. Стало легко… стало просто. Стало понятно.

И девушке стало даже смешно от мысли, что она секунду назад хотела сама покинуть его, не попрощавшись. Она бы не сумела этого сделать. Это было сильнее её.

Аккерман резко отстранился, мягкими смахнув слёзы с её щёк:

– Подожди… – выдохнул он.

Тепло, которое Юэла так хотела, разлилось по всему телу сверхбыстрой струёй. И хотя паника улеглась, сердце продолжало стучать в бешеном ритме. Но сейчас она знала точную причину этого ускорения. Юэла вспыхнула и в отчаянии вцепилась в его пиджак, стараясь нормализовать дыхание. Поднять глаза на него становилось всё тяжелее и тяжелее.

– Не уходи…– повторил он. – Не надо…

—Тогда давай вернёмся в зал, – предложила девушка.

– Нет, – отрезал Леви.

Нет…

Этот ответ разрушил все сомнения Юэлы.

Он никуда её не отпустит. Никуда.

– Ты не боишься, что могут пойти слухи? – глубоко вдохнув прошептала девушка. – Из-за того, что мы так резко ушли…

– После всего дерьма, которое с тобой происходило, Картрайт, ты боишься слухов? – усмехнулся Аккерман.

– Не стоит их недооценивать, – ответила Юэла.

Леви оглядел её проницательным взглядом, остановив его на опущенных ресницах. Она всё ещё боялась взглянуть ему в глаза. Такой уязвимой, такой хрупкой она казалась сейчас. Девушкой, не солдатом.

– Мне плевать на них, – заключил Аккерман.

Девушка медленно подняла на него взгляд, недоверчиво выискивая хоть малейший намёк на сомнение.

– Отказываешься? – спросил Аккерман, прищурив глаза.

Юэла нервно сглотнула, больно прикусив губу и уверенно покачала головой, отчаянно сжимая ткань его пиджака в кулаках. Дышать становилось всё труднее, и Картрайт казалось, что ещё чуть-чуть, и она окончательно задохнётся.

– Тогда докажи, – с напором произнёс Леви, невесомо проведя пальцами по её предплечью, отчего по нежной, беззащитной открытой коже пробежали мурашки.

Не осознавая, что делает, Картрайт резко сдёрнула злополучный пиджак с его плеч и, обхватив руками шею, впечаталась в его губы своими, не давая ему ни секунды на размышление. Этого оказалось достаточно для полноценного ответа. Аккерман, не разрывая поцелуя, поднял её на руки и отнес на кровать, резко, и одновременно с этим как можно осторожнее опустив её на простыни.

Картрайт знала: этот взрыв назревал уже очень долго, и рано или поздно должен был произойти. Она должна была рано или поздно взорвать его. Разодрать всю его систему в клочья, сделать его человеком.

Человеком, которому очень сильно необходимо человеческие тепло и любовь. В каком бы аду они не находились. Они останутся людьми.

– Доказала? – выдохнула Юэла, приподнявшись на локтях и замирая в миллиметре от его губ.

– Более чем, – хотя в его словах сквозила привычное равнодушие, Картрайт знала – оно фальшивое. Даже сейчас, один на один с ней, в момент, когда все уже открыто, он до сих пор сдерживает свою бурю, не позволяя ей отразиться на его лице, зато совершенно не контролируя свой хриплый, тихий голос и жадный блеск в глазах. Её не волновало это ни сейчас, ни до этого. Она могла прочитать его. Как и он её. И для этого не нужны были эмоции.

Аккерман настойчиво толкнул девушку на спину, окончательно освободившись от пиджака.Убрал волосы с шеи Картрайт и медленно покрыл её поцелуями, начиная от подбородка, заканчивая краем выреза на черном платье.

Он не планировал делать ничего из этого. Она спланировала это за него. Она перевернула всё в его жизни с ног на голову.

Не только как друг и соратник… Как источник тепла, которого ему не хватало всю жизнь. В котором он нуждался, сам того не осознавая. Тепло, которое исходило от её учащённого дыхания, мурашек на коже.

Девушка шумно втянула в себя воздух и тихо выдохнула с едва различимым сиплым стоном. Леви поднялся выше, всасывая плоть прямо под ухом, и губы девушки наконец расползались в широкой улыбке. Она повернула лицо к его подбородку и уверенно прильнула к его скуле, спускаясь вниз, к шее, возвращая ему поцелуи.

Возвращая ему тепло.

В следующую секунду его губы резко отстранились от мочки уха и, отыскав её губы, въелись в них с новой силой, пока руки девушки неуклюже расстёгивали пуговицы на его рубашке.

Юэла не хотела думать о том, что будет потом.

Она не собиралась жалеть об этом и, будь это даже последним днём в её жизни, ей плевать.

Но она никуда не уйдёт. Чего бы он не сказал, она не собиралась его слушать. Не собиралась сдаваться.

Только быть рядом. Как сейчас. В миллиметре от него… пока он освобождает её тело от черного платья Лианы.

Только тогда она не будет ни о чём сожалеть…

Только тогда она наполнит смыслом свою жизнь.

Сейчас она смогла закрыть вход в свою голову больным воспоминаниям, мыслям, боли и ненависти.

Считанные минуты, может быть часы, и оно вернётся. Но сейчас… сейчас мгновение, когда голова может, наконец-то, отдохнуть…

Или нет…

Аккерман уже собирался стянуть с девушки нижнее бельё, но Картрайт вдруг вцепилась в его плечи и резко села:

—Леви… – быстро выдохнула она. – Стой…

– Что опять? – спросил он с заметным нетерпением.

Юэла приблизилась к его лицу, внимательно осмотрев его и погладив костяшками его скулу, переводя дыхание.

– Ответь мне…

Леви плотно сомкнул челюсть, от неконтролируемого раздражения сжимая в руках её бёдра.

– Не ответишь? – Юэла выгнула бровь дугой.

Рык уже готов был вырваться наружу. Злость, ненависть бурлили в нём. Не на неё… нет.

Он не имел права злиться на неё.

Просто злость на весь этот мир. На вселенную, на судьбу.

Он ненавидел все на свете, только не её.

– Картрайт, не перебивай старших, – прозвучал ответ, опережающий все вопросы.

Юэла рассмеялась.

Именно этот смех был последним знаком того, что он сходит с ума. Стремительно катится вниз… или же наоборот… поднимается наверх.

В самый ответственный момент Юэла на секунду подумала… «Откуда он знает, что нужно делать?..»

Но в следующее мгновение ей стало всё равно, потому что сознание заволокло серым дымом, и всё кануло в темноту…

***

А когда темнота рассеялась, и Аккерман открыл глаза, Картрайт ещё спала, отвернувшись от него. Леви медленно поднялся на локтях, ощущая, насколько легко стало двигаться. Как будто за ночь он стал намного легче. Леви повернулся к окну, где за ненавистными стенами уже начало светать, и в комнату пробивался тусклый, призрачный, но тёплый свет.

Рассвет.

На секунду Аккерман задумался над тем, заметили ли люди их отсутствие, успев распустить лживые слухи, или же алкоголь, которым королева щедро угостила всех гостей, напрочь отбил у тех желание что-либо замечать. Даже если это два почетнейших гостя на этом мероприятии, которые внезапно пропали на целую ночь. Но мысли рассеялись, как только тёплые пальцы неспешно обвили его запястье.

Леви обернулся: Юэла задумчиво смотрела в окно. Сейчас, даже серьезно нахмурив брови, она не выглядела подавленной и измученной, какой казалась вчера вечером, появившись в дверях зала. Даже болезненные бледность и худоба её лица не могли придать ей этот вид.

И в следующую секунду, когда девушка повернулась к нему и улыбнулась, образ умирающего от отчаяния человека резко пропал из его головы.

Она была счастлива.

Даже потеряв почти всё в этой жизни уже во второй раз, она была счастлива, пока рядом оставался кто-то за кого можно цепляться.

Пока рядом был он, человек, ради которого нужно жить.

Эта улыбка была, кажется, самой искренней из всех, какие мелькали на её лице.

– Что, я не заслуживаю увидеть твою улыбку? – тихим голосом спросила Юэла.

«Ты заслуживаешь всего мира, Картрайт, а тебе нужна лишь моя улыбка?»

– Многого хочешь, – буркнул Аккерман. Картрайт хмыкнула, а затем взгляд её снова стал суровым, и Леви захотелось сделать абсолютно всё, чтобы вернуть на её лицо счастье, которое исчезло по его вине.

– Ты так и не ответил мне, – напомнила Юэла. – Неужели и ответа я не заслужила?

Леви опустил глаза на её ладонь, лежавшую на его запястье, и мягко накрыл её своей рукой. Девушка села и подвинулась ближе к нему.

Так и не ответил…

Картрайт, ты же не дурочка, чтобы не понять, что свой ответ я дал уже давно.

– Оставайся… – выдохнул он. – Только… не смей умирать.

Юэла хитро ухмыльнулась:

– Я так и знала…

Леви внимательно посмотрел в её глаза, и на лице девушки внезапно расцвело удивление и восхищение. Только спустя несколько секунд Аккерман понял… он улыбается.

– Значит всё-таки заслуживаю, – рассмеялась Картрайт и медленно опустила голову на его плечо, пока он думал, в какой момент этот человек успел захватить полную власть над его разумом…

И не сказать, чтобы он против.

– Картрайт, – начал он.

– Что?

– Я говорю серьезно, не смей умирать…

– Тогда скажи это, – она резко поднялась с его плеча, заглянув в лицо. – Или не можешь?

Или не можешь?

Она ждала этого ответа. Ждала его всю ночь, с того момента, как сама сказала эту фразу. Одной фразой он мог бы сделать её счастливой.

Как Эрвин сделал счастливой Эмму. Несмотря на то, что это счастье не спасло их от смерти…они погибли, не жалея ни о чем.

А если он не скажет ей…

То будет вечно сожалеть.

Насчёт три…

Раз, два…

– Я тоже тебя люблю…

========== Эпилог. ==========

Это море …

Бескрайнее, огромное, как и говорил Армин.

Оно играется с солнечным светом, отражая его, ослепляя и завораживая солдат своим блеском. Словно второе небо… Словно край земли.

Даже он стоит, не в силах произнести ни слова, замерев в одной позе. Вода…

Кругом вода.

Как в мире, где есть море, могут происходить войны, смерти, лишения? Как оно допускает это?

Словно эдем посреди ада. Словно души погибших в одном танце.

Здесь начинается счастье? Или же это просто временный ступор?

Он поворачивает голову. Рядом стоит она с по-детски раскрытым от удивления ртом, застывшим в улыбке. Её глаза отражают этот блеск. Её глаза – больше не туманный еловый лес, грузный и не по возрасту взрослый. Её глаза – молодая весенняя трава. Одна зима, и её лицо расцвело. От изнеможения не осталось ни следа. Лишь лёгкая усталость…

Где-то звенит смех Саши и Конни, брань Жана, плеск воды. Где-то звенит счастье. Мимолётное, конечно. Это не конец, это лишь начало.

Начало конца…

Картрайт поворачивается к нему, подмигивает, и вслед за Ханджи бежит в воду, с детской наивностью, без страха неизвестного. Она доверяет морю… Оно вселяет доверие.

А он смотрит ей вслед, вспоминая, как год назад наблюдал за тем, как она и его отряд кидают друг друга в снег, как маленькие дети.

Что бы не произошло в её жизни, она умеет забывать об этом хотя бы на время. Это именно то, чего ему недоставало всю жизнь…

Теперь он понял Эрвина и его желание сделать хоть что-то для себя. Найти опору в пути за своей мечтой, не важно, дойдешь ли ты до неё, или нет.

Эрвин… я нашёл её… нашёл человека, ради которого нужно жить.

***

Следующее мгновение, и Леви стоит у окна, освободив свою голову от всех мыслей. В последнее время такое происходит с ним часто. Состояние медитации, пустая голова, ни одной мысли.

Рядом на кресле сидит Картрайт, уткнувшись взглядом в какую-то книгу. Как и он, девушка совершенно не в этом мире. Образ бескрайнего моря до сих пор перед их глазами, хотя прошла уже неделя.

Каждый хотел вернуться туда ещё раз. Вернуться, и забыть снова о проблемах.

Но ответственность за будущее этого мира лежит на их плечах тяжёлым грузом, который увеличился втрое за последний год.

Мир надеется на них…

И эта надежда угнетает.

Она, как и он, хотела, чтобы ничего этого не было. Чтобы они встретились в другом мире, в другое время. Где нет титанов, нет войны, нет боли.

Но они здесь.

Судьба свела их вместе именно здесь.

Замершая картина вдруг оживает, когда в дверь стучат, и в кабинет въезжает Коул. Чувство дежавю смеётся в голове Леви, когда парень, выдержав выразительную паузу, улыбается и произносит: