Текст книги "Человек, ради которого нужно жить (СИ)"

Автор книги: Marvenjen

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Да так, – отмахнулся парень. – Просто решил спросить. Это ведь…удивительно. Сам факт того что он может питать к кому-то хоть какие-то чувства, кроме ненависти или презрения.

– Я не об этом, – ответила Юэла, проигнорировав его замечание. – Что с тобой?

Марон помедлил, кинув мимолётный взгляд на Лиану, скрывавшуюся за дверью штаба.

– Предчувствие…странное. Как будто бы я должен сейчас разобраться во всём, иначе потом может быть поздно, – наконец произнёс он. – Понять окружающих. Сказать им что-то. Потому что…не знаю.

И у него оно…

Это угнетало. Казалось, что в их жизни действительно должен произойти какой-то переворот. Хороший или плохой, неизвестно.

– В любом случае, спасибо тебе, – быстро перевёл тему он, снова вернувшись в настоящее. – За то, что ты с нами.

Картрайт улыбнулась:

– Не думаю, что это то, за что надо благодарить кого-то, – сказала она. Лоу улыбнулся:

– С любым другим человеком – да. Но твоя сила нам нужна, только…– он осёкся, – только пожалуйста, Юэла…

Марон вдруг положил свою ладонь на её плечо, заглянув прямо в глаза. Картрайт нервно сглотнула.

– Только что?

– Не надо больше этого отчаянного геройства. Ты ещё нужна этому миру. Даже если он тебе больше не нужен, ты всё равно одна из наших надежд. Пожалуйста…перестань жертвовать собой ради других

В его глазах была та же просьба, что и у Леви. Он просто высказал её, потому что смог найти слова, а Аккерман не смог. Юэла усмехнулась и невольно покачала головой, будто бы возражая. Но на самом деле она не собиралась ничего на это отвечать. Её тело сделало это за неё.

– Так, как раньше, уже не будет. Хуже или лучше, я не знаю. Но, если тебе мало той цели, которая объединяет всех солдат, придумай себе новый смысл. Или следуй за общим. Ты ещё очень сильно нужна нам. Как и он.

Марон кивнул в сторону штаба, но этого и не нужно было. Картрайт поняла, о ком он говорит.

– А в чём твой смысл? – отрешённо спросила Юэла.

– Это уже не важно, – грустно ухмыльнулся Марон, похлопав её по плечу.

– Почему? – обеспокоенно произнесла девушка. Лоу открыл рот, словно собираясь что-то сказать, а потом тут же передумал, лишь искренне улыбнувшись, и внезапно обнял её. Не будь Юэла так напугана каким-то скрытым смыслом его слов, какой-то непонятной тоской в глазах, которая совсем не была похожа на прежнюю, она бы удивилась этому жесту.

– Мой смысл только в том, чтобы вы все были хоть немного счастливы, – ответил Марон.

***

– Эрвин! Что ты делаешь? – крикнул Аккерман, когда Смит приказал своим людям ехать как можно ближе к титанам. Для Леви это было странно, как подумала Картрайт, ведь обычно он один из первых вникал в любой план Эрвина, а сейчас, даже когда смысл был ясен, как день, Аккерман почему-то продолжал его не понимать.

– А на что похоже? – отозвался блондин, оборачиваясь на них. Картрайт быстро оглядела остальных. В уверенном взгляде вперёд у разведчиков читалось непоколебимое выполнение приказа. Они уже давно привыкли следовать за командиром. Однако солдаты из её подразделения, научившиеся за годы в элитных войсках думать своей головой, кто с ожиданием, кто с удивлением, смотрел на напряжённую спину Аккермана, конь которого скакал вровень с Эрвином. Они ждали приказа именно от него. Им было плевать на то, что сказал Смит своим разведчиками. Они признавали только Леви, своих командиров и самих себя, никогда не забывая о чувстве собственного достоинства. И сейчас оно твердило им, что план, которому они следуют, это без пяти минут самоубийство, но они по-прежнему верили Аккерману. Как Юэла и говорила. Если не все признавали превосходство Эрвина над собой, то бескрайнюю силу Леви они отрицать не могли.

– Там спереди! Это же бронированный титан! – закричал Эван, указывая вперёд, где едва различимой точкой к ним приближался Райнер, солдаты из гарнизона и сто четвертый отряд.

– Именно, – подтвердил Смит.

– Делайте то, что приказал Эрвин, – сказал Аккерман, оборачиваясь на своих людей. – Старшие воины, шестой и пятый отряд, встаньте в авангард и приготовьтесь к стычке, остальные оставайтесь в хвосте, защищайте остальных, но не смейте приближаться к гигантам и не дайте им себя сожрать, вы поняли?

– Есть! – в один голос отозвались все отряды, один за другим придерживая коней для выполнения приказа. Он был вполне обдуманным, ведь им, в силу своего опыта и интуиции, гораздо легче будет увернуться от лап гигантов, ускориться при необходимости, или дать сигнал впереди бегущим, чтобы те прибавили ходу, если что-то вдруг пойдёт не так.

Что-то заставило Картрайт бегло взглянуть на своего главнокомандующего, который тут же поймал её взгляд. На одну секунду. Но этой секунды хватило, чтобы каждый из них одними глазами произнёс другому негласное «будь осторожен». Юэла натянула поводья, и спина Аккермана скрылась за спинами других солдат.

– Ну здравствуй, Юэла, – с улыбкой произнёс Ален, когда девушка присоединилась к другим.

– Могу поздравить с новой должностью, – совершенно искреннее поздравление. Юэла прекрасно понимала, что Дюран справится с этой должностью лучше, чем она. В разведке он давным-давно был практически заместителем главнокомандующего, командовал собственным отрядом.

Дюран лишь благодарно улыбнулся:

– Просто Аккерман так редко просто просит о чём-то, что у меня язык не повернулся ему отказать, – саркастично произнёс он. – Очевидно, он просто исполнял твою просьбу.

Юэла задумалась. Забавно то, что, отказывая Эрвину в назначении её на должность командира, Леви прикрывался именно защитой своего человека. В итоге в ту же минуту он пошёл к другому своему человеку и попросил его занять её место. Иронично.

– Да, но я… в общем…– Картрайт замялась. Ей стало непонятно совестно перед Дюраном, который, питая огромное уважение к Леви, не смог отказаться.

– Всё хорошо, я давно хотел хоть каких-то перемен за пять лет пребывания в этой дыре, так что… Мне было не сложно. Тем более все мы понимали, что тебе ещё рано занимать эту позицию…

Картрайт улыбнулась, удивляясь, как за столько лет в разведке она умудрилась пропустить таких прекрасных людей…

А между тем Райнер приближался, и Картрайт знала, какой приказ сейчас последует.

– Вперёд! – закричал Эрвин, и солдаты разделились.

Как Смит и планировал, титаны, которых привели отряды Эрвина и Леви, вцепились в Райнера, и сто четвертый отряд снова постарался освободить своего друга, а двое главнокомандующих уже вели своих людей в новый бой.

***

Картрайт даже и не знала, были ли у них удачные миссии такого рода, но эту точно невозможно было отнести к таким. Девушку сбил с коня один из гигантов, которых кидал Райнер в убегающих разведчиков. При падении она больно стукнулась головой и сейчас чувствовала, как прохладная кровь течёт по её макушке. Девушка копила в себе силы, чтобы подняться на ноги. Кто-то ещё сражался. Юэла была почти уверена, что Леви был среди этих «кого-то». На нём, как всегда, держатся остальные. Он, как всегда, стоит целого отряда.

Девушка даже не думала о том, умрут ли они сейчас, или нет, конец это, или очередная преграда, которую они либо обойдут с помощью Эрвина, либо пробьют с помощью Аккермана. Как бы не тяжело было это признавать, но Леви был прав: она не может нормально сражаться. Она ещё не пришла в себя после прежнего поражения. Юэла оглянулась. Так много трупов…Душераздирающее зрелище. Но ещё больнее было смотреть на выживших. Возле дерева сидел Армин, отмахиваясь клинком от приближающихся гигантов с Жаном, без сознания обвисшего у него на руках. Там где-то Коул и Арно уводили с поля боя Лиану, сбитую с лошади. Юэла знала, что в любой момент один из гигантов, катапультируемых Райнером, может достигнуть её. Она уже так часто была на грани смерти, что ей было всё равно. Она не хотела об этом думать. Несмотря на то, что сейчас ситуация была гораздо дерьмовее, чем обычно. Мозг отчаянно пытался переварить то, что видят глаза.

Девушка отхаркнула кровь и встала на ноги, когда сзади внезапно послышался крик.

Юэла резко повернулась: Марона держал мерзкий, от силы пятиметровый титан, жадно смотря на свою добычу. Картрайт ощутила как сердце молниеносно переместилось куда-то под горло, начав стучать там с удвоенной силой. У неё было мгновение, чтобы осознать всю серьезность ситуации, а дальше всё решит адреналин. Тот самый друг и помощник, который всегда выручал в такие моменты.

– Марон! – закричала девушка, поднимаясь, не чувствуя больше ни боли, ни усталости, ничего кроме одной единственной цели: вытащить его оттуда. Она не могла просто смотреть, как солдат пожирают гиганты, особенно тогда, когда могла помочь. Когда приказ позволял…

«Пожалуйста…перестань жертвовать собой ради других. Придумай себе новый смысл. Или следуй за общим. Ты ещё очень сильно нужна нам.»

Он запретил ей делать это, предупредил…

Может быть он знал, что …

– Нет! – возразила она собственным мыслям. Он не должен. Не может. Она успеет. Она ведь не жертвует собой, а прекрасно осознаёт свои возможности. Прекрасно понимает, как она будет действовать дальше. В её голове уже построен план.

– Юэла! – Марон заметил её. Картрайт не могла понять, был ли этот возглас предупреждением или паникой.

Гигант, который держал парня, уже тянулся к девушке, при этом не переставая затаскивать Марона всё дальше и дальше в свой поганый и вонючий рот. Юэла уже была совсем рядом и приготовилась уворачиваться от гигантской руки. Время замедлилось. И она уже почти у цели, но…

Кто-то подхватил её…Сначала Картрайт была уверена в том, что это рука титана настигла её, и теперь они вместе с Лоу окажутся внутри…Всё кончится. Но Марон с гигантом начали стремительно отдаляться от Юэлы…

Нет…

Это она отдалялась от них.

Она была близка…но к чему, так и не понятно. К спасению или смерти? Всё больше и больше Юэле казалось, что именно к первому. Она не чувствовала дуновения смерти. Она не видела угрозы для самой себя…

Рука гиганта кровоточила. Тот, кто сейчас уносил её с поля боя, нанёс удар, когда схватил Юэлу и разрезал эту руку пополам, попытавшись освободить ещё и Марона…

…но не помогло. Было слишком поздно. Предсмертный крик, и одна половина тела парня оказывается откушенной от второй.

Девушка осознала, что сидит на земле и крепко прижимается к телу своего спасителя, бесцельно цепляясь за его плащ, и уткнувшись подбородком ему в плечо, тяжело дыша и чувствуя собственным телом его дыхание; а его руки лишь сильнее прижимали её к себе, как будто он боялся, что она убежит. Но зачем? Это не спасёт ни Марона, ни остальных погибших сегодня солдат. Чувство дежавю вдруг врезалось в голову. Во время сильной грозы, там, за стенами, в лесу. Но если тогда усталость не позволила ей сдержать слёзы, то сейчас они даже не пытались подступать на глаза. Неужели они наконец закончились? Неужели она наконец привыкла? Привыкла к тому, что чем больше надежды для них, тем тяжелее становится мир, и даже самые сильные будут уходить, потому что появился тот, кто сильнее их. Она поняла это ещё после стычки с женской особью, и это снова ударило её по голове сейчас… Или же ей уже просто всё равно?

– Юэла…всё хорошо…успокойся…– произносил Леви так тихо, чтобы только Картрайт услышала его. Но эти слова были адресованы не только ей. Он говорил их и для самого себя. Юэла чувствовала, как сильно бьётся его сердце, как тяжело он дышит и как ревностно прижимает её к себе.

Он испугался за неё. Он действительно за кого-то так сильно испугался.

И снова спас её.

Её, но не Марона. Доброго парня с небольшим пучком сзади, благородными глазами, обворожительной улыбкой, с умными, почти наивными мыслями, с надеждой в глазах…

И что теперь?

«Я спокойна, Леви, спокойна…»

Аккерман поднял почти беспомощный взгляд на окружавших его солдат, стараясь разглядеть ответ на вопрос, застучавший в голове, занимая место паники и последовавшему за ней облегчению.

Роуз молча сидела у дерева, а её лицо, устремленное за спину Аккермана, словно окаменело с застывшим выражением ужаса. Арно, Коул и Мэри остекленевшими глазами следили за тем, чего уже не могли исправить. Им оставалось только смотреть. Все, словно по злобному року судьбы, собрались именно сейчас в этом месте. И у Аккермана всё ещё стучал этот вопрос…

– Нет! – разрезал воздух крик Лианы, вернувший Картрайт в сознание. Она медленно отстранилась от Леви. Ни боли, ни горечи, ни вопроса в её глазах не было. Только молчаливое смирение и тоскливая отрешённость. Аккерман не мог понять, почему у него до сих пор в висках стучит страх, и почему он сейчас, словно в панике, сжимает её плечи. Одна мысль, зародившаяся в голове Леви, не давала покоя, больно царапая сердце, больно скручивая внутренности. Одна единственная мысль…

========== Опора. ==========

Юэла открыла дверь своей комнаты, за много месяцев ставшей уже родной, но не узнала её. Не потому, что там стояли пустые шкафы, на полках которых вместо привычных одежды и книг толстым слоем лежала пыль, что свидетельствовало о долгом отсутствии хозяинов. Просто что-то поменялось в самой Юэле. Словно одна из шестерёнок внутри неё повернулась, тем самым перестраивая весь сложный механизм.

Картрайт долго стояла на пороге, оглядывая комнату, пытаясь вернуть то ощущение уюта, которое она всегда испытывала, находясь здесь. Но безрезультатно. Всё приобрело слишком другой оттенок. Следом за Юэлой в комнату безжизненной тенью вошла Лиана. За ней неуверенно столпились Арно, Коул и Мэри, Ален и Кристиан с осторожностью поглядывая то на неё, то на Юэлу.

– Хотите зайти? – прервала Картрайт неловкую паузу, обернувшись на друзей.

– Э-эм, вообще-то, мы…– промямлил Коул, опустив взгляд в пол.

– Входите, чего там…– глухо произнесла Лиана, усевшись на кровать.

Макклаген кинул на Картрайт выжидательный взгляд, как будто для того, чтобы войти, ему нужно было разрешение обеих сторон. Юэла кивнула.

Солдаты меланхоличным потоком зашли, закрыв за собой дверь с такой осторожностью, точно боялись потревожить чей-то сон. Картрайт молча следила за тем, как её друзья наполняют эту комнату и усаживаются на стулья или на кровать рядом с Роуз. В этот момент она чувствовала себя чужой. Не родной им и этому месту. В голове до сих пор уничтожающе стучала вина. Конечно, никто не собирался осуждать её. За что, собственно? За то, что она не погибла вместе со своим другом? Только идиот смог бы предъявить ей такое обвинение. Она пыталась это сделать, но…

Но не смогла.

Ей было уже легче делать вид, что она уже привыкла. Легче принять устало-смирительное выражение лица. Но любому было понятно, что это лишь маска, за которой назревала настоящая буря, которая, достигнув апогея, оставит на этой маске очередную трещину. Особенно когда Юэла смотрела на опущенную голову Роуз, на её сутулые плечи. Тогда эта боль грозилась разодрать ту маску к чертям. Как же сложно, наверное, Эрвину и Аккерману. Они ведь абсолютно никогда не показывают ничего.

И это ничего заставляет других солдат сомневаться в том, что у этих двоих есть хоть капля человечности.

После двух срывов, следовавших друг за другом, Юэла дала себе обещание, что в таком состоянии её больше никто не увидит. Ни её друзья, ни Леви, ни кто-либо другой. Лиана сняла обувь и забралась поглубже на кровать, обхватив руками колени. Наблюдать за ней, хрупкой, наивной девушкой, отчаянно пытающейся казаться сильной, чтобы не вешать на других лишние заботы, было невыносимо. Они все были выдрессированы разбираться с личными проблемами самостоятельно. Но разве это правильно?

Почему они вынуждены чувствовать одиночество тогда, когда вокруг столько людей?

Траурная тишина повисла в воздухе.

Вот почему эта комната больше не наводила ощущения уюта. Она теперь тоже была отмечена клеймом смерти. Человек, не раз заходивший сюда, проводивший здесь теплые, дружеские вечера, в один момент навсегда покинул это место, и больше никогда не зайдёт.

Его бой окончен. Его жизнь прервана. Он сам подписал контракт со смертью, он сам выбрал это. Но от этого легче не станет. Печально то, что именно солдаты из гарнизона и военной полиции погибают чаще всего здесь, в элитном подразделении, потому что у них меньше всего опыта в борьбе с гигантами. Поэтому их так мало здесь.

– Вы…– начала вдруг Лиана, но потом на несколько секунд осеклась, собираясь с силами, – …знали его? До того, как он пришел сюда.

Мэри тяжело вздохнула:

– Нет, к сожалению.

Юэла устало закрыла глаза.

К огромному сожалению.

Хотя ей всегда казалось, что она знала всех этих людей всю свою жизнь.

– Каким он был? – спросил Арно тихим, безжизненным тоном, из которого выветрилась вся прежняя весёлость. —Ты знала его дольше нас.

–Он был… – задумчиво протянула Роуз, вспоминая и грустно улыбаясь, – неуверенным в себе. До жути замкнутым в себе. С ним мало кто хотел заводить знакомство. Был умным, но слабеньким и имел слишком мягкий характер. До выпуска из кадетского корпуса его никто не воспринимал всерьёз.

–Кроме тебя, – вставила Юэла.

– Ау? – кинула Лиана, все ещё пребывая в молчаливом трансе, выискивая в своей голове всё новые воспоминания о Мароне.

– Он так сказал. Когда я спросила его о тебе, – Картрайт понимала что, возможно, эти слова не помогут Лиане справиться с удушающей скорбью, но утаить этого она тоже не могла. – Он восхищался тобой.

Лиана тоскливо положила подбородок на колени:

– Вот как…

Картрайт села на кровать рядом с подругой. Снова гнетущая тишина, пропахшая тяжестью, терзаниями и отчаянным старанием не сорваться. Юэла виновато опустила глаза.

Ей казалось, что, если не люди, то все предметы, все стены в этой комнате смотрят на неё с обвинением. От этого становилось ещё тяжелее не сойти с ума.

– Прости, Лиана, – вдруг вырвалось у Юэлы. Роуз не ответила.

– Юэла, ладно, не сейчас, – предупреждающе произнёс Кристиан, мягко коснувшись плеча девушки. Но Картрайт знала, что если она не выяснит этого сейчас, то, наверное, действительно тронется разумом. И желание того, чтобы Лиана сказала хоть что-нибудь, было настолько сильным, что молчание, последовавшее за её вопросом, оглушительно зазвенело, словно тетива.

– За что? – нахмурилась Лиана, даже не повернув голову к Юэле.

– За то, что я не успела… – тихо отозвалась Картрайт.

– Ну да, конечно, – фыркнула Лиана, покосившись на Юэлу. – Это не ты виновата. Если бы не главнокомандующий Аккерман…

Последнее она проскандировала с такой несвойственной ей злостью, что все присутствующие как по команде уставились на неё. Она осеклась, понимая, что в комнате слишком много солдат из отряда Леви, которым не будет приятно выслушивать поток обиды и злости, который вот-вот грозился прорваться. Юэла автоматически кинула взгляд на Коула, который при любом случае защищал командира. Но он стоял, оперевшись о стену, и не пытался сопротивляться.

– Но если бы не он, меня бы тоже не было, – произнесла Юэла как можно спокойнее. – Хотя я думала, что смогу успеть…

– И ты бы успела, – отозвалась Мэри за её спиной.

В голове Юэла пыталась снова прокрутить события минувшего дня, но, как назло, она не могла точно вспомнить, что было до того, как Аккерман унёс её от титана.

– Разве нет? – удивилась Мэри.

Картрайт посмотрела на Коула в поиске поддержки. Но тот стоял молча, даже не пытаясь влезть в разговор.

– У тебя была удачная позиция, – поддержал остальных Арно. – Ты могла бы воткнуть лезвие в руку гиганта, отвлечь его или…

– Но я это и собиралась сделать, – отстранённо произнесла девушка, тяжело сглотнув. – Просто, я была уверена в то, что со стороны было виднее, чем это может обернуться.

– Мы знаем, на что ты способна, – произнёс Арно. – Поэтому мы так и удивились, когда он помешал тебе это сделать. Ведь ты была близка. И это было так просто, что мы были полностью уверены, что будем со смехом вспоминать об этом…сегодня вечером. Но…

– Но нет, как же… – прошипела Лиана. – Он спас тебя, ненаглядную. Ему же плевать на всех остальных. Он опекает свой собственный отряд, как будто вы какая-то драгоценность. Особенно тебя, Юэла. Такое ощущение, что он считает тебя вообще неспособной выкрутиться из чего-то самостоятельно…

Чем больше Юэла вспоминала, тем сильнее убеждалась в том, что Лиана права. И, кажется, она никогда не забудет того испуганного взгляда, которым Леви посмотрел на неё, когда всё закончилось. Он сам не знал, что делает. Не знал, зачем он это делает. Однако теперь всё начало вставать на свои места. Хотя это подозрение крутилось в её голове наравне со всеми другими, сейчас она была абсолютно убеждена.

– Я почти уверена, что он сделал это из-за утреннего инцидента, когда Марон возразил ему, – вклинилась Мэри. Коул, который до этого стоял, будто бы отключившись от мира сего, будто встрепенулся.

– Он не способен на такую низость, Мэри, – холодно отрезал он, впиваясь презрительным взглядом в женщину.

Внутри Картрайт начала бурлить ненависть.

Образ Марона, его манеры, его слова – всё это смешалось воедино и отпечаталось острой болью в горле. Это всё можно было вернуть. Это всё она могла была спасти.

Спор, возникший между Мэри и Коулом разрастался, захватывая остальных. Однако Юэла уже не слушала их.

–Так что не извиняйся, – тихо произнесла Лиана, тоже не желая вмешиваться в перепалку.

По её щекам побежали слёзы, которые та больше не могла скрывать. Юэла буквально ощущала то, что исходило от Лианы. Обида, отчаяние, ненависть. Забавно, что не так давно Юэла ощущала то же самое по отношению к Аккерману…

Только другому Аккерману.

Юэла не могла найти слов, чтобы успокоить подругу. Ненависть всё сильнее закипала в ней, перекрывая все остальные чувства и мыслительные процессы. Последнее, что она хотела, это смотреть на то, как Лиана плачет.

Картрайт сама не поняла, как уже оказалась в коридоре, хлопнув дверью и быстрым шагом направляясь в конец коридора, к той самой комнате.

В глазах темнело. Очевидно, падение с лошади головой на голый камень давало о себе знать. Но сейчас это было совершенно не важно. Ненавистная дверь уже виднелась впереди. В этот момент девушке казалось, что она одной силой мысли сможет её сбить.

Даже не подумав о том, чтобы постучать, Юэла рывком открыла дверь и залетела внутрь. Леви стоял у окна. Когда она ворвалась, он резко обернулся. Картрайт напоролась на стальной взгляд, слишком усталый и вымученный, из-за чего Юэла на мгновение застыла, хотя секунду назад была уверена, что убьёт его, как только увидит. Аккерман несколько секунд молча пялился ей в глаза, а потом холодно протянул:

– И что это было, Картрайт?

– Это ты мне ответь, что это было, – процедила Юэла, скрипнув зубами. Леви не изменился в лице, будто уже давно ожидал, что она это спросит.

– Это что?

– Не притворяйся, – зубы сжимались сами собой, словно в судороге, поэтому Картрайт нужно было приложить огромные усилия, чтобы слова звучали достаточно чётко.

– Я не знаю, Леви, чем ты думал в тот момент, но это были явно не твои мозги… – её голос постепенно срывался на неконтролируемый крик. – Какого хрена ты помешал мне спасти его? Или ты думаешь, что я вообще ни на что не способна? Что я настолько беспомощна и немощна, что вокруг меня должен постоянно кто-то крутиться?

– Картрайт, перестань орать, – раздражительно вбросил Леви, как будто игнорируя её слова.

– Заткнись, – от напряжения её голова начала болеть ещё сильнее. Казалось, ещё несколько минут, и она взорвётся и разнесёт весь штаб. – Такое ощущение, что я действительно твоя собственность, а не солдат. Ты начинаешь забывать, зачем взял меня в свой отряд…

– Я спас того человека, которого мог спасти! – теперь на крик сорвался Леви. – И бросил обречённого.

– Он не был обречён! – наконец, её крик достиг апогея. – Да любой желторотый кадет на моём месте смог бы что-нибудь предпринять! У нас каждый солдат, мать твою, на счету! Каждый. И ты, как командир, должен это понимать!

– Если ты не заметила, я пытался и его вытащить!

– Если ты не заметил, я уже почти это сделала!

– И померла бы сама! – выпалил он. Не будь Картрайт сама на грани срыва, ей бы доставила изощрённое удовольствие мысль о том, что она смогла довести Леви до такого крика.

Картрайт с таким рывком втянула в себя воздух, что чуть не закашлялась. Девушка прищурила глаза, стараясь совладать с бурей, которая буквально разрывала изнутри. Хотелось просто закричать ему в лицо.

– А если бы на месте Марона была бы я, а он на моём, – начала она спокойнее, но от этого не менее холоднее. – Если бы обречённым была я. Ты бы сделал то же самое?

Аккерман уже собрался ответить ей чёткое «да», но тут же понял, что не может. Что ответ совсем не тот. Сознание твердило твёрдое «нет».

– Я бы придумал способ спасти вас обоих, – отозвался Аккерман. – Если бы было время.

– А если бы его не было? – презрительно протянула она. В её глазах снова горел пожар. Она смотрела с ненавистью и обидой которые, он был уверен, принадлежали не только ей. Она просто съела всё, что увидела в глазах других, затем принесла и выплюнула ему в лицо. Зато теперь он прекрасно знал ответ на тот самый вопрос. «Что он наделал?» И этот ответ: поддался собственной слабости и испугался.

– Я бы спас того, кто нужнее нам, – холодно прорычал он.

– Нужнее тебе, Леви, не переиначивай! Потому что если бы ты выбирал между мной и Эреном…

– Картрайт, что ты от меня хочешь? Извинений? Сожаления? Знай, я ничуть не сожалею о том, что сделал. Я забочусь о тех, кто дороже остальным людям. Кто нужнее человечеству.Я делал это всю свою грёбаную жизнь и сделаю снова.

– Но на других тебе плевать. На солдат из других отрядов. Они тоже твои люди. Ты просто так дал Марону умереть, даже бровью не повел! У тебя был отличный шанс спасти нас обоих либо не вмешиваясь, либо убив того титана! Тебе абсолютно насрать на него и других твоих людей. Ты спокойно отправишь их в пекло…

Леви фыркнул и отвернулся от девушки, уставившись в окно, сжав губы в тоненькую нить.

– Я уже сказал, Картрайт, что сделаю это снова, если понадобится.

– Поступок достойного командующего, – выдавила Юэла, желчно выплюнув последние слова. Мужчина напряжённо обернулся. – В гробу я видела такую защиту. Лучше бы ты не делал ничего. Я не идеальная, но я хотя бы не жертвую чужой жизнью ради тех, кого люблю. Или ты не осознаешь, что ты наделал? Ты убил его. И в следующий раз, когда захочешь обменять чью-то жизнь на другую, лучше убейся сам и избавь нас от своих ошибок, потому что я больше не могу смотреть на то, как дорогие мне люди умирают из-за меня. У тебя не больше прав жить и стоять на этом месте, чем у Марона.

Как только эти слова сорвались с её губ, она сразу же пожалела об этом. Потому что это было далеко не то, что она хотела сказать. Хотелось поймать свои слова и вернуть их назад. Сделать хотя бы что-то, чтобы обесценить их. Либо извиниться, но любого рода извинения звучали бы нелепо. Картрайт показалось, что она вот-вот захлебнётся собственной желчью. Аккерман не отрывал от неё взгляда на протяжении всей убийственной тирады. Внимательно вслушиваясь в каждое слово. Будто они значили для него практически всё. Будто бы он только это и желал услышать. Перемену в его лице, такую незначительную для других, могла уловить только Юэла. Напряжение ушло, а на его место пришло молчаливое отчаяние. Картрайт задела его за живое. За то самое, что сама когда-то залечила. Ни одна боль на свете – ни глупая, несправедливая потеря Марона, ни смерти её друзей, да даже конец света – не стоила того, что зародилось внутри неё от взгляда этих холодных глаз. Картрайт опустила голову.

– Это всё, что ты хотела мне сказать? – тихо выдавил он, прожигая девушку ледяным взглядом. Стыд не позволил ей поднять глаза на него. В этой комнате стало больно дышать: ей казалось, что даже этого она недостойна.

– Я тебе вопрос задал, Картрайт, ты оглохла? – с нажимом произнёс Леви, поворачиваясь к девушке всем телом. На миг Юэле показалось, что он за шиворот выкинет её оттуда. И поделом…

Самый адекватный выход – просто выйти оттуда, закрыв дверь, и больше никогда не попадаться Аккерману на глаза.

Самый низкий выход – сделать ему ещё больнее.

И, как назло, перед глазами вновь всплыла та картина: отчаянно сопротивляющийся Марон, его предсмертный крик. Его отрешенный взгляд. Его слова, которые он сказал ей утром перед боем. Его объятия. Им будет не хватать его.

Картрайт не будет больше говорить об этом, но ей будет его не хватать

– Я бы ещё много чего могла тебе сказать. Да только я и так потратила слишком много времени впустую, – тихо, почти шепотом произнесла девушка и устало улыбнулась, ярко почувствовав, что здесь положено начало её медленного конца. Просто улыбнулась, даже не подняв глаза на Леви. Тоскливой улыбкой навсегда ушедшему образу. Почувствовав, что эта улыбка выглядит, как психически нестабильный оскал сумасшедшего.

Но все эмоции, которые закипали в ней, исчезли вместе с силами. Она уже тысячу раз пожалела о том, что сказала ему. Тысячу раз хотела извиниться. Но не позволяла гордость.

– Тогда проваливай от…– но Аккерман не успел договорить. Юэла уже отвернулась и пулей вылетела из его комнаты, оставив его стоять с той обидой и ненавистью, которую она так внезапно обрушила на него.

– Где Лиана? – пустым голосом спросила Юэла, оглядев опустевшую кровать своей соседки.

–Ушла и сказала никому не идти за ней, – в тон ей ответил Арно. – А ты где была?

Юэла медленно подошла к окну, взглянув на затянувшееся серыми, узорчатыми облаками небо. Картина замерла.

– Я…кажется только что убила ещё одного человека… – всё с той же спокойной, неконтролируемой улыбкой произнесла Юэла, сама пугаясь своего состояния, – но только кажется.

– Ты же не про Леви? – спросил Коул, но его голос звучал без надежды или испуга. В нём тоже не было никаких человеческих эмоций.

Картрайт не ответила, чувствуя, как боль в голове усиливается, а перед глазами начинает темнеть…

***

Роуз сидела на берегу озера, без интереса разглядывая своё отражение на зеркальной глади. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слёзы. Так же, как и Юэла, она считала, что её женскую слабость не должны видеть сильные люди. Она всегда думала, что раз она здесь, она должна сражаться наравне с остальными, не показывая эмоций. Она не хотела казаться слабой, беспомощной, девочкой, выставляя себя на посмешище другим. Не хотела вешать другим заботу о себе. Роуз свято верила в то, что сможет почувствовать себя здесь сильнее и старше. Но когда она, иногда, в повседневной одежде ходила по другому городу, её принимали или за ребёнка, или за простушку с какой-нибудь фермы. А доказывать кому-то, что она на самом деле из элитного подразделения, порой уже не хватало сил. Она не выглядела, как солдат. Как воин. Но именно им она всегда хотела быть.