Текст книги "Развод в 57: Любовница в Моем Белье (СИ)"

Автор книги: Магисса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 41. По себе

На кирпичной стене бывшей типографии остались четыре отверстия от старой полки. Ада предложила закрыть их плакатом. Нонна вставила в два отверстия крючки для сантиметровых лент и объявила ремонт законченным.

– В обновлённой демонстрационной зоне должны быть признаки истории, – сказала она.

– Это следы дрели.

– История обычно и состоит из следов чужого инструмента.

В начале декабря «По себе» не открывало новый салон. Мы освободили часть прежней приёмной, передвинули перегородку, добавили вторую закрытую примерочную и поставили два рейла для малой готовой линии. Стены покрасили в светлый серый, но старый кирпич оставили. На ремонт ушло меньше, чем раньше планировали потратить на один день рекламной съёмки.

У входа стояла стойка с карточками двух моделей. На них были состав, испытанные размерные диапазоны, способы регулировки и предупреждение, что готовое изделие подходит не каждому телу. Фотографий «до» и «после» не было. Лица Сабины тоже.

На внутренней стороне каждой карточки напечатали имена авторов: моё и Нонны. Нонна проверила все экземпляры, нашла на одном смазанную букву в своей фамилии и отложила его в брак.

– Клиентка всё равно прочитала бы, – сказала Ада.

– Я тоже прочитала. И мне не понравилось.

Рядом висела таблица возвратов и обменов. Её сделали крупнее, чем требовал интернет-магазин. Под ней стояла простая скамья, чтобы женщина могла сесть, наклониться к сумке и понять, остаётся ли пояс на месте.

До первой записи оставалось двадцать минут. В цехе работали по обычному графику. Никого не снимали с машины, чтобы создать возле двери оживление. Серафима принесла в демонстрационную зону только контрольные экземпляры и журнал замечаний.

– Если за сегодня найдём повторяемый дефект? – спросила она.

– Остановим модель, – ответила я.

– Даже после приглашений?

– Приглашения не держат бретель.

Нонна проверила, как закрываются шторы примерочных. Первая шла ровно. У второй бегунок цеплялся за стык.

– Вот вам торжественная ленточка, – сказала она и сняла направляющую отвёрткой.

Мы поправляли штору, когда пришла первая клиентка. Раиса Аркадьевна остановилась у входа, посмотрела на отвёртку у Нонны и спросила:

– Я слишком рано или вы уже празднуете?

– Мы открыли доступ к крепежу, – ответила Нонна. – Проходите.

Раиса была в независимой панели и знала обе модели по испытаниям. Сегодня она пришла не изображать довольную покупательницу, а забрать оплаченный заказ. Ада нашла его по номеру и попросила сверить размер до примерки.

– Фамилию не спросите?

– Для выдачи у меня есть номер заказа и ваше имя в платёжной системе, – сказала Ада. – В производственной карточке фамилии не было.

Раиса вошла в первую примерочную. Через минуту позвала меня.

Пояс лежал ровно, чашка не резала, но левую бретель она затянула слишком коротко.

– Я привыкла, что иначе она падает, – сказала Раиса.

Я ослабила регулятор и попросила её поднять руки, надеть блузку, сесть и достать кошелёк со дна сумки. Бретель осталась на плече.

– Значит, я годами сама подтягивала себе неприятности, – сказала она.

– Только бретель. Остальные неприятности сегодня не обслуживаем.

Она рассмеялась, снова проверила движение и вышла в своей одежде. Ада отметила выдачу. Раиса не аплодировала и не просила рассказать гостям, как её изменило бельё. Купила второй комплект для примерки дома в другом цвете и ушла на работу.

К одиннадцати пришли ещё пять постоянных клиенток. Мы записывали не впечатления вообще, а конкретные действия. Одна женщина сидела на скамье десять минут и читала этикетку. Другая надела пальто поверх модели, потому что зимой плечо чаще всего раздражала именно пройма верхней одежды. Третья обнаружила, что край чашки отходит при наклоне, и вернула изделие на рейл.

– Мне размер меньше? – спросила она.

Нонна посмотрела посадку.

– Вам другая форма чашки. Меньший размер сдавит снизу.

– Но в интернет-магазине всего две модели.

– Поэтому там написано, что они подходят не всем.

– Непривычная торговля.

– Мы пока учимся не продавать вам лишнее.

Женщина записалась на индивидуальную консультацию, но предоплату не вносила. Ада дала ей лист с ценой и этапами. На событие, где собирались представить готовую линию, это выглядело не особенно выигрышно. Зато через час на рейле не стало изделия, которое вернулось бы через неделю с растянутым поясом.

Эльвира Панкратова пришла после полудня. Не сняла пальто сразу, встала возле стойки и прочитала информационный лист от начала до конца.

– Здесь написано, что для покупки готового изделия вы храните имя, контакт, оплату и историю возврата, – сказала она достаточно громко, чтобы услышали женщины у рейла. – А размер?

– Размер хранится в заказе до окончания срока возврата и учёта продажи, – ответила я. – Потом остаётся в обезличенном отчёте по модели, если покупательница не согласилась на личную историю заказов.

– По умолчанию согласилась?

– Нет. По умолчанию личная история не создаётся.

– Если я примерю и не куплю?

– Ада запишет только время занятости примерочной. Ваш размер и причину отказа можно внести в общий лист дефектов без имени. Для индивидуальной консультации потребуется отдельная карточка и отдельное согласие.

– Фотография?

– Для готовой покупки не нужна.

– А «Контур» получит статистику?

– Только количество продаж, возвратов, код модели, размер и подтверждённую причину возврата без имени и контакта. Клиентский архив, индивидуальные мерки, фотографии и видео в лицензии запрещены.

Эльвира сняла перчатку.

– Кто может изменить этот запрет?

– Новый письменный договор владельцев «По себе», обязательный голос Нонны и отдельные согласия тех женщин, чьи данные затрагиваются. Текущий договор такого права не даёт.

– А ваш новый мужчина работает в «Контуре».

В приёмной стало тише. Нонна не бросилась спасать меня от вопроса.

– Работает, – сказала я. – Из этой сделки он выведен. Не подписывает документы, не получает бонус, не видит отчёты «По себе» и не имеет доли в компании.

– Совсем никакой доли?

– Совсем.

– А если вы поссоритесь?

– Условия лицензии от этого не меняются. Именно поэтому они написаны, а не оставлены на доверии.

Эльвира посмотрела на женщин возле скамьи.

– Вот это можно было напечатать крупнее.

Ада взяла карандаш.

– Что именно?

– Что любовь не является способом входа в архив.

– Это уже похоже на лозунг, – сказала Нонна.

– Тогда оставьте скучное про письменный договор, – ответила Эльвира. – Оно надёжнее.

Она наконец сняла пальто и пошла в примерочную. Никто не захлопал. Женщина у рейла попросила показать, где на карточке стоит срок возврата, и разговор продолжился без меня.

Договор с «Контуром» подписывали не в демонстрационной зоне, а в старой переговорной. В два часа туда вошли я, Нонна, наш юрист и Рубен Каретников. Ада принесла реестр экземпляров. Роберта не было даже в копии письма о встрече.

Предмет договора занимал две строки: ограниченная лицензия на две утверждённые конструкции малой готовой линии. Рядом стояли контрольные суммы версий и предел первого тиража.

Индивидуальный архив, промежуточные черновики, клиентские корректировки и личные материалы не передавались. «Контур» не получал права менять градацию, материал или узел застёжки без двух подписей с нашей стороны. Повторяемый дефект позволял остановить производство до проверки. Имена авторов сохранялись в технических паспортах и описании моделей.

– Внешняя оценка приложена, – сказал Рубен. – Цена принята комитетом. Расчёты по возвратам идут отдельно, без доступа к вашим карточкам.

Нонна открыла страницу производственного контроля.

– Фабрика получила нашу процедуру остановки?

– Получила и подтвердила. Первое задание не уйдёт до вашего акта.

– Тогда можно подписывать.

Я поставила подпись не под продажей ателье и не под передачей библиотеки. Лицензия давала сети право заказать ограниченное количество двух моделей на определённой территории и срок. Контроль над конструкциями оставался у «По себе».

Нонна подписала техническое приложение. Рубен – договор от сети. Ада сверила номера экземпляров и убрала наш в сейф.

– Поздравление предусмотрено процедурой? – спросил Рубен.

– Подтверждение получения, – ответила Ада и протянула ему лист.

– Я примерно это и ожидал.

Он расписался и ушёл через обычный вход, где ему пришлось пропустить клиентку с большой сумкой. Никакой ленты мы не резали. Через стену Серафима остановила машину, потому что услышала неровный стук иглы.

Марта приехала к трём. С вокзала сразу привезла небольшой чемодан и пакет еды, которую считала необходимой для матери, умеющей кормить четырнадцать сотрудников, но забывающей купить сыр домой.

– Я на день, – сказала она. – Завтра утром обратно в Казань.

– Я помню.

– Проверяю. В вашей семье теперь много хороших журналов.

Она оставила чемодан в кабинете и помогла Аде разобрать коробки с вкладышами. Не давала советов по витрине, не фотографировала женщин без разрешения и через десять минут уже спорила с Нонной, почему упаковочную бумагу складывают в три разных стопки.

– Потому что одна для заказов, одна для возвратов, одна для тех, кто складывает неправильно, – объяснила Нонна.

– Последняя самая большая?

– Растёт быстрее остальных.

Мы смогли поговорить только в комнате отдыха. Марта открыла контейнер с пирогом, налила мне чай и спросила, подписан ли договор.

– Подписан. Две модели, ограниченный тираж, без архива.

– Роберт участвовал?

– Нет.

– Вы с ним вместе?

– Да. Живём отдельно.

– Я не просила схему квартиры.

– А я решила не заставлять тебя вытягивать каждое слово.

Марта отрезала мне кусок пирога.

– Тогда ещё одно слово. В шесть я встречаюсь с папой.

– Хорошо.

– Ты не спросишь зачем?

– Если захочешь, расскажешь.

Она подождала, потом всё-таки сказала:

– Он хочет отдать мне документы на сервиз и несколько семейных фотографий. И поговорить. Я не передаю тебе сообщения и не буду рассказывать ему, с кем ты ужинаешь.

– Я знаю.

– Раньше ты сказала бы, что знаешь, а потом предложила бы место, где нам безопаснее встретиться.

Я взяла вилку.

– Могу предложить только пирог до выхода.

– Вот это разрешение мне подходит.

– Это не разрешение. Пирог всё равно мой.

Марта улыбнулась и придвинула контейнер ближе.

В шесть она надела пальто, сама назвала Аде адрес, где будет, и ушла встречаться с отцом. Я не попросила написать сразу после разговора. Только сказала, что запасной ключ от моей нынешней квартиры лежит у неё в сумке с прошлого приезда и работает независимо от семейных новостей.

К закрытию на рейле осталось меньше половины изделий, но часть ушла не в продажи. Два размера отложили после замечаний к регуляторам, один комплект вернули из примерочной из-за перекоса отделочной ленты. Серафима внесла их в журнал. Проданные и отложенные не складывали в одну победную цифру.

Последняя клиентка задержалась на индивидуальную примерку. Её готовая модель устраивала в движении, но справа под лопаткой край пояса попадал на старый шрам. Мы договорились заменить боковую деталь в индивидуальном заказе. Я заполнила бумажную карточку: номер, техническая причина, материал, срок, запрет фотографии.

Когда клиентка ушла, Ада закрыла кассу. Нонна проверила шкаф с утверждёнными образцами и забрала второй ключ от архива. В демонстрационной зоне остались пустые плечики, смятый лист упаковочной бумаги и скамья, которую завтра предстояло протереть.

Роберт пришёл после закрытия. Без служебного пропуска и без попытки узнать результаты у Рубена раньше меня. Остановился у двери, пока Ада надевала пальто.

– Договор подписан? – спросил он.

– Подписан.

– Вас устраивает?

– После пяти правок. Нонну – после шести.

– Значит, мой вопрос можно считать личным.

– Попробуйте.

– Куда пойдём ужинать?

Я посмотрела на незаконченную карточку последней клиентки. В строке возврата макета не было подписи.

– В маленькое кафе на Садовой. Там не спрашивают, почему мы пришли после кухни.

– Я закажу машину.

– Закажите. И подождите у двери.

– Долго?

Я поставила подпись, но заметила незаполненный срок хранения и снова взяла ручку.

– Пока эта карточка не станет обычной и законченной.

– Тогда жду у двери, – сказал Роберт.

Эпилог

– Здесь три миллиметра лишние, – сказала Раиса Аркадьевна. – Пока стою, ничего. Сяду, и к обеду начну поправлять.

Она сидела перед зеркалом в последнем макете новой модели. Я присела сбоку и провела пальцем по верхнему краю чашки. Ткань не отходила, но при повороте корпуса образовывала маленькую складку.

– Поднимите левую руку.

– В день рождения командовать людьми особенно приятно?

– Мне пятьдесят восемь, а не восемьдесят. Руку поднимайте.

Раиса Аркадьевна подняла обе.

– Обе подняла. Считайте подарком.

Июньское утро началось не с цветов и не с тоста. В девять часов у нас была финальная посадка. Нонна стояла у стола с контрольной картой, Марианна ждала за ширмой с булавками, а Ада отнесла принесённую сотрудниками коробку в комнату отдыха до перерыва. По запаху было понятно, что внутри пирог. По расписанию сейчас была чашка.

Новую модель мы делали с Нонной с конца зимы. Не расширяли старую конструкцию на глаз и не обещали посадку каждому телу. Сначала проверили два диапазона, потом добавили третий. Малая группа участниц по очереди ходила, садилась, поднимала руки и надевала сверху обычную одежду. Фотографий не делали. Каждый макет имел номер и после проверки оставался у нас.

Раиса Аркадьевна участвовала в последнем диапазоне. Она уже забраковала две версии за край чашки и одну за застёжку, которая мирно лежала только до первого наклона.

– Повернитесь вправо, – сказала Нонна.

– Вы с Жанной договорились говорить по очереди, чтобы я не успевала возражать?

– Нет. Возражения у вас идут без очереди.

Раиса повернулась. Складка появилась снова.

Нонна отметила участок карандашом.

– Три миллиметра, – сказала она. – Жанна, согласна?

– Да. Верх не трогаем. Убираем только излишек у бокового перехода.

Марианна поставила две булавки. Раиса снова села, потянулась к сумке и застегнула поверх макета блузку. Край больше не собирался.

– Теперь могу забыть о нём, – сказала она. – Это лучший отзыв белью. Не пишите его на плакате.

– Не будем, – ответила я.

– А про день рождения можно?

– Только в журнале посещений.

Она переоделась и подписала итоговый лист проверки. Не рекламное согласие, а подтверждение того, что именно делала в макете и какие замечания дала. Нонна внесла правку в производственную карту. Я расписалась рядом как соавтор.

– Название оставляем? – спросила Ада, заглянув из приёмной.

– Оставляем рабочее, – сказала Нонна. – Названия в день рождения придумывают люди, которые уже попробовали пирог.

– Тогда пирог угрожает производству.

Раиса Аркадьевна забрала сумку.

– Если назовёте модель «Вторая молодость», я вернусь с адвокатом.

– Ради этого и не назовём, – сказала я.

После её ухода Марианна сняла с макета булавки и перенесла изменение на чистую деталь. Нонна проверила линию, затем закрыла карту. В шкаф утверждённых образцов отправился только исправленный экземпляр. Остальные остались с пометками испытаний.

Пирог разрезали в половине одиннадцатого. На нём не было моей фотографии, короны и цифры из крема. Серафима поставила одну свечу, потому что пятьдесят восемь не помещались без ущерба противопожарным правилам.

– Желание загадывать будете? – спросила Марианна.

– Буду. Чтобы ты вернула Нонне линейку.

– Это не желание, а донос.

Нонна вынула линейку из папки Марианны.

– Уже исполнилось. Можно работать дальше.

Мне подарили складной стул для выездных примерок, новую лупу для мелких швов и общий выходной в воскресенье, который сотрудники назначили себе вместе со мной. Никто не произносил речь о том, как я расцвела к пятидесяти восьми. Мы съели пирог, убрали крошки и вернулись к заказам.

Перед обедом Ада принесла платёжное поручение.

Очередной взнос за долю Феликса рассчитывали из распределяемой прибыли. Сначала бухгалтерия закрыла зарплаты, налоги, материалы и производственный запас. Потом внешний специалист проверил формулу. Только после этого появилась сумма для перевода.

– Все четырнадцать в ведомости, – сказала Ада. – Включая Марианну, хотя после истории с линейкой есть сомнения.

– Я вернула.

– После независимой проверки.

Четырнадцать сотрудников остались в «По себе». У двоих был сокращённый график по их просьбе, Серафима снова работала полную неделю, а нового человека мы пока не нанимали. Заказов хватало на нынешнюю команду, но не на красивую вакансию с обещанием будущего роста.

Нонна открыла отчёт по «Контуру». Сеть заказывала одну проверенную партию в месяц в согласованных размерных диапазонах. Возвраты и дефекты присылала обезличенной сводкой. Архив, индивидуальные карточки и новые конструкции оставались у нас. Расширение требовало отдельного испытания и подписи Нонны.

– Следующий месяц подтверждён, – сказала Ада. – И ещё два стоят в графике с правом пересчёта по фактическим возвратам.

Это уже не было случайной ночной заявкой. Заказ стал устойчивым. Он оплачивал часть загрузки, давал понятный объём и не требовал шить заранее для неизвестной витрины. При этом одна задержка материала всё ещё могла сдвинуть срок, а ремонт последней машины съедал заметную часть июньской прибыли.

– Перевод Феликсу делать? – спросила Ада.

Я проверила остаток после платежа. Зарплатная дата, материал следующей партии и резерв не менялись.

– Делать.

Ада отправила поручение в банк. Через несколько минут юрист Феликса подтвердил получение документа. Никакого личного сообщения к нему не прилагалось. Выкуп шёл по графику, и до последнего взноса оставалось ещё достаточно кварталов.

Нонна закрыла отчёт.

– На филиал в столице опять не хватило.

– Придётся пережить.

– Тогда хотя бы вторую лупу не покупай без голосования.

После работы я поехала домой раньше обычного.

Старую квартиру продали весной. Деньги после расходов разделили поровну, как записали. Обеденный стол забрал Феликс, сервиз Марта увезла к себе, потому что он с самого начала принадлежал ей. На свою половину я выбрала квартиру ближе к ателье, но не над ним. Две комнаты, кухня с окном во двор и прихожая, где можно было открыть шкаф, не прижимая входную дверь коленом.

Роберт увидел квартиру после того, как я подписала договор. Помог перенести книги и один раз предложил переставить кровать. Я отказалась. Через неделю переставила сама и сообщила ему, что его версия была лучше. Он не потребовал письменного признания.

В пятницу вечером приехала Марта. Поставила в прихожей небольшую сумку и сразу проверила гостевую кровать.

– Матрас не слишком жёсткий? – спросила я.

– На две ночи у меня нет требований к ортопедической политике семьи.

Она привезла клубнику и маленький горшок с базиликом. Я поставила его на кухонное окно, подальше от батареи, которой летом всё равно не пользовались. После засохшего растения Феликса в офисе мы обе относились к горшкам без лишних обещаний.

Марта осталась на выходные. Утром мы съездили за полкой в ванную, днём она помогла разобрать последнюю коробку с книгами. Между двумя старыми альбомами нашлась фотография первого швейного зала. Другой экземпляр Феликс забрал из кабинета.

– Я вчера виделась с папой, – сказала Марта.

Она не произнесла это осторожно и не ждала моего разрешения задним числом.

– Как он? – спросила я.

– Работает коммерческим консультантом. Сейчас у него два небольших производителя. Одним пересобрал продажи, со вторыми спорит из-за склада. Говорит, что слово «оптимизация» опять используют вместо ответа.

– Похоже на него.

– Он снимает ту же квартиру. Купил нормальный стол, но не ваш старый. Тот поставил в переговорной у одного клиента.

– Значит, стол снова работает.

Марта закрыла альбом.

– Папа спросил про мою работу. Потом начал советовать, как говорить с руководителем. Я остановила его на третьем пункте.

– Получилось?

– Со второго раза. Он всё ещё мой отец. Иногда это удобно, иногда хочется выключить звук. Но видеться с ним я буду.

– Конечно.

– И не стану после каждой встречи отчитываться тебе.

– Спасибо.

Она посмотрела на меня внимательнее.

– Ты правда не хочешь знать, говорил ли он о тебе?

Раньше я, возможно, попросила бы передать точную фразу и потом весь вечер проверяла бы, что она означает. Сейчас мне было важно другое.

– Если Феликс захочет сказать мне что-то о доле или квартире, у него есть юрист и мой номер. В остальном вы встречались не обо мне.

– Хороший ответ.

– Не оценивай. Я сегодня не на примерке.

– Поздно. Посадка матери на новую жизнь удовлетворительная.

Я бросила в неё диванной подушкой. Марта поймала её и положила обратно, потому что в нашей семье даже бунт иногда заканчивался порядком.

В воскресенье после обеда она уехала. Я проводила её до машины, получила сообщение, когда она добралась до вокзала, и не спрашивала, собирается ли она звонить отцу. Её отношения с ним не проходили через мой календарь.

Роберт приехал к семи. Позвонил в дверь, хотя я оставила её незапертой, пока выносила мусор.

В обеих руках у него были пакеты.

– Вы решили накормить подъезд? – спросила я.

– Только вас. Но продавец убедил меня, что помидоры нельзя брать без зелени, а зелень без молодого картофеля выглядит одиноко.

В пакетах оказались картофель, помидоры, укроп, сыр, рыба и бутылка минеральной воды. Хлеба не было.

– Ужин выбирали вы? – спросила я.

– Рыбу выбрал я. Остальное возникло в результате переговоров.

– Значит, продавца в «Контур» не берите. Он получит архив вместе с укропом.

Роберт отнёс продукты на кухню. За полгода он не переехал ко мне и не оставил в ванной половину вещей. В шкафу лежали его чистая рубашка и зубная щётка. В его квартире у меня были ночная сорочка и зарядное устройство. Иногда мы оставались вместе три ночи, иногда неделю виделись только за ужином.

Он вымыл картофель, я занялась рыбой. Мы не делили кухню по должностям. Тот, кто первым замечал грязную доску, мыл её.

Когда ужин был в духовке, Роберт достал из кармана маленький бумажный конверт.

– У меня есть просьба.

– Опасное начало.

Он положил конверт на стол, не подвинул ко мне.

– Здесь запасной ключ от моей квартиры. Я хочу оставить его у вас. Можно?

– Для срочного полива растений?

– Растений у меня нет. Для случая, когда он понадобится вам. И потому что я хочу, чтобы вы могли войти. Но не хочу незаметно добавлять ключ к вашей связке и потом называть это естественным шагом.

Я открыла конверт. На ключе была простая синяя бирка без адреса.

– Он не означает, что я обязана приезжать.

– Нет.

– И не означает, что вы получите мой автоматически.

– Нет.

– Где предлагаете его хранить?

– Где решите вы.

Я положила конверт в верхний ящик кухонного комода.

– Оставляйте. На связку повешу сама, если захочу.

– Хорошо.

– Мой запасной пока у Нонны.

– Это разумно.

– Не радуйтесь. Она войдёт, проверит холодильник и остановит производство ужина.

Роберт улыбнулся.

Мы поели у круглого стола, который я выбрала вместо старого. Рыба получилась чуть суше, чем я хотела. Роберт сказал об этом только после того, как я спросила, и доел свою порцию. Потом вымыл тарелки, а я убрала остатки в холодильник.

В спальне было открыто окно. Я закрыла его наполовину и задёрнула штору. Роберт подошёл сзади, коснулся губами моего виска и подождал, пока я повернусь.

– Можно остаться? – спросил он.

– Можно.

Я расстегнула две пуговицы его рубашки. Он снял с моего запястья часы и положил на тумбочку, чтобы застёжка не цеплялась. Я провела ладонью по его груди, почувствовала под пальцами тепло и поцеловала его первой.

– Свет? – спросил Роберт.

– Оставьте маленький.

Он включил лампу у кровати. Я закрыла дверь.

Позже простыня сбилась к ногам, а мои волосы застряли под его плечом. Роберт освободил их, не включая верхний свет, и накрыл нас лёгким одеялом. Его ладонь лежала у меня на животе.

– На завтрак есть хлеб? – спросил он.

Я вспомнила два пакета, одинокую зелень и пустую хлебницу.

– Вы принесли весь рынок, кроме хлеба.

– Продавец отвлёк меня картофелем.

– Значит, утром за хлебом поедете вы.

– Я привёз продукты и вымыл посуду.

– Рыбу готовила духовка.

– Тогда утром за хлебом поедете вы.

КОНЕЦ.

Понравилась книга? Подпишитесь на мою страницу по этой ссылке: https:// /shrt/dYDS Просто нажмите кнопку «Отслеживать автора» вверху профиля!

+100 к мотивации работать и писать еще больше прекрасных книг для Вас!

Данный текст был приобретен на портале (№ 87442191 12.08.2026).

– новая эра литературы