Текст книги "Развод в 57: Любовница в Моем Белье (СИ)"

Автор книги: Магисса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31. Открытый файл

Официальное приглашение Роберту отправил Демьян. Я увидела письмо только в копии.

«Явка» в нём не требовалась. Было указано: предоставить пояснения по журналу «Контура», передать личный ноутбук на ограниченную проверку и при желании присутствовать при начале копирования. Дата, время, перечень участников. Ни одного слова от меня.

Роберт ответил через девять минут: «Подтверждаю. Ноутбук и зарядное устройство привезу. Границы проверки принимаю».

Нонна прочитала ответ поверх моего плеча.

– Зарядное взял. Уже надёжнее половины подрядчиков.

– Это не конкурс.

– Хорошо. Приз не выдаём.

К назначенному часу в конструкторской подготовили отдельный стол. На нём лежали опись, новый пакет для устройства и распечатка событий комнаты данных. Клиентские карточки убрали в сейф. На экране Демьяна оставались только номера объектов, служебное время и контрольные суммы.

Роберт приехал один. На плечах пальто растаяли несколько хлопьев мокрого снега. Он поздоровался с Нонной, Демьяном и со мной одинаково. Ноутбук принёс в закрытой сумке, зарядное устройство – в боковом отделении.

Я заметила его руки раньше лица и разозлилась на собственную память.

– Садитесь, – сказал Демьян. – Сначала последовательность. Потом устройство.

Роберт не выбрал стул рядом со мной. Положил перед собой подписанное объяснение и начал читать.

– До приезда в Ладинск я подтвердил технический приём контейнера сделки. Мне сообщили, что в разделе видеоматериалов находятся обезличенные записи испытаний готовой линии. В час сорок семь в первую ночь проверки я открыл объект «ЖО_ТЕСТ_ЛИЧНОЕ_03».

Он не говорил «случайно нажал». Не называл файл неудачно подписанным.

– Запись началась с кадра, на котором Жанна Ордынцева была без одежды. Я узнал её и закрыл объект. Не сохранял его, не делал снимков экрана и не пересылал. Просмотр не сообщил службе безопасности в тот же день. Позже не сообщил Жанне до возникновения личных отношений.

Нонна сидела напротив и не отводила взгляда. Демьян записывал время каждого утверждения.

Роберт продолжил:

– Когда Жанна спросила меня прямо, открывал ли я личный файл, я ответил «нет». Это была ложь. Я боялся, что признание поставит под сомнение мою пригодность для проверки и разрушит отношения, которые уже хотел продолжить. Ни одна из причин не давала мне права скрывать просмотр.

В комнате работал только маленький сканер Демьяна. Он протянул лист, проглотил его и вернул с другой стороны.

– После предъявления полной строки журнала я признал действие, передал объяснение «Контуру» и попросил исключить меня из ежедневного обмена материалами. Сегодня предоставляю ноутбук. Согласен на проверку рабочего профиля, истории браузеров, локальных и синхронизированных хранилищ за указанный период, записей подключённых носителей и удалённого пространства в пределах технической возможности.

Он положил лист на стол.

– Дополнение одно. Жанна не обязана возвращать мне доверие. И не обязана продолжать отношения, даже если проверка не найдёт копии файла.

Я не поблагодарила.

Демьян придвинул опись.

– Устройство ваше личное?

– Да.

– Использовали его для работы по сделке?

– Да. Доступ к комнате данных выполнялся с него через защищённый рабочий профиль.

– Другие люди им пользовались?

– Нет.

– Внешние носители подключали?

– Рабочий накопитель «Контура» для документов сделки. Личные резервные копии хранятся на домашнем сетевом диске. Доступ к нему тоже предоставлю, если поиск на ноутбуке покажет синхронизацию нужного периода.

– Облачные хранилища?

Роберт назвал два. Одно рабочее, одно личное. Продиктовал адреса учётных записей и согласился сохранить активные сеансы до фиксации. Пароли в опись не вносили. Он должен был вводить их сам по запросу Демьяна.

– Проверка не доказывает, что копии не существовало нигде в мире, – сказал Демьян. – Я смогу установить, есть ли на переданном устройстве совпадающий файл, его фрагменты, следы загрузки, сохранения, синхронизации или переноса на известные носители. Формулировка результата будет именно такой.

– Принимаю.

Роберт включил ноутбук, ввёл пароль и вышел из-за стола. Демьян подключил устройство через блокиратор записи, снял сведения о диске и запустил создание побитовой копии. Исходник после этого выключили и опечатали. На пакете расписались Роберт, Демьян и Нонна как свидетель передачи.

– Почему я? – спросила Нонна.

– Потому что вы проверяете номера раньше, чем верите человеку, – ответил Демьян.

– Тогда пакет пока условно пригоден.

Роберт почти улыбнулся. Я увидела это и отвернулась к экрану.

Известная контрольная сумма моего видео находилась в материалах проверки. Для поиска не требовалось воспроизводить запись. Демьян настроил сравнение файлов, фрагментов и браузерного кэша, отдельно проверил журналы загрузок, синхронизации и подключённых устройств. Результат не мог появиться за пять минут.

Пока копирование шло, я задала вопросы, которых не было в квартире Роберта.

– Каким устройством вы открыли файл?

– Этим ноутбуком. Через личную учётную запись и рабочий профиль «Контура».

– Другой человек мог войти под ней без вашего пароля?

– Действовал ещё аппаратный ключ. Он был у меня.

– После закрытия видео что вы открывали?

– Карточку объекта, перечень согласий и манифест раздела. Саму запись больше не запускал.

– Другие личные объекты смотрели?

– Нет.

Я посмотрела на Демьяна.

– Что подтверждает журнал?

– Один потоковый запуск вашего файла, затем обращения к карточке и манифесту. Повторного воспроизведения нет. Не все действия внутри проигрывателя журналируются, поэтому ответы о перемотке и звуке отдельно сверяем с кэшем.

– Вы формировали выгрузку из комнаты данных? – спросила я Роберта.

– Нет. Мои права позволяли просматривать и отмечать объект для проверки, но не экспортировать контейнер.

– Какой документ вы изменили после просмотра?

– Технический журнал не менял. В первичной записке указал проверку структуры раздела и не назвал личный объект. Отдельный инцидент не оформил.

– То есть скрыли событие не удалением, а неполным отчётом.

– Да.

Нонна положила ручку.

– Кто определял, какие фабричные документы «Контур» запросит у Феликса?

– Я утверждал перечень сверки по пилоту.

– Вы могли менять сами накладные?

– Нет. Получал копии от передающей стороны и фабрики, затем сопоставлял с реестром проекта.

– Поэтому ваша расшифровка нам пригодится, – сказала Нонна. – Но только расшифровка.

Она посмотрела на меня, не подталкивая к ответу.

Я открыла подготовленный Демьяном протокол участия. В нём Роберту разрешалось объяснять только документы «Контура»: время приёма пакета, версии приложений, связь с фабричными накладными и внутренние номера проекта. Доступ к клиентским данным, конструкциям и личным материалам закрывался. Все вопросы проходили через Демьяна. Решений по сделке Роберт не принимал.

– Я разрешаю вам участвовать в сопоставлении документов «Контура» с фабричными накладными, – сказала я. – Только в этом объёме.

– Понимаю.

– Это не возвращение в проверку.

– Нет.

– И не изменение личного решения.

– Нет.

Демьян передал ему лист. Роберт прочёл границы, добавил от руки, что не будет делать копий, и подписал.

Проверка рабочего профиля не нашла файла с совпадающей контрольной суммой. Совпадающих фрагментов в свободном пространстве диска тоже не было. В истории браузера сохранился служебный адрес комнаты данных и событие потокового просмотра. Записи загрузки отсутствовали. Подключённый рабочий накопитель в то время использовался для таблиц и договоров; по журналу файлов мой объект на него не записывался.

Демьян не написал «Роберт невиновен». Он зафиксировал:

«На исследованном ноутбуке и в доступных синхронизированных каталогах копия объекта не обнаружена. Технических признаков загрузки, сохранения или переноса на зарегистрированные носители не установлено».

– Домашний диск проверять? – спросил Роберт.

– Рабочий профиль с ним не синхронизировался, – ответил Демьян. – Но в вашем согласии он указан. Я направлю отдельный перечень. Сегодня оснований изымать всё домашнее хранилище не вижу.

– Направьте.

После подписания промежуточного акта Нонна ушла в швейный зал. Демьян понёс опечатанный ноутбук в архивный кабинет. Роберт ждал свой экземпляр описи в коридоре.

Мы остались вдвоём не по договорённости. Просто дверь закрылась за другими.

До него было два шага. Я знала, как его рот меняется перед поцелуем и как ладонь лежит у меня на животе. Тело хранило сведения без контрольной суммы.

Роберт не сделал ни одного шага.

– Я хочу вас, – сказал он.

Не «скучаю». Не «дайте шанс».

– Зачем вы говорите это сейчас?

– Чтобы не выбирать за вас, какую часть правды можно отложить. Но использовать желание как довод я не стану.

– Оно ничего не исправляет.

– Знаю.

– И не отменяет моей злости.

– Знаю.

Я могла закончить разговор этим повтором. Вместо этого сказала:

– Я тоже вас хочу.

Он вдохнул медленно.

– И всё ещё злюсь, – добавила я.

– Вы имеете право.

– Не говорите так, будто выдали разрешение.

– Хорошо. Я слышу.

Моя рука лежала на спинке стула. Его – вдоль тела. Мы не коснулись друг друга.

– Что теперь? – спросил Роберт.

– Теперь вы ждёте официальных вопросов. Я решаю остальное без срока в приложении.

– Хорошо.

Ада принесла его экземпляр описи. Роберт забрал бумаги и пальто, попрощался с ней и ушёл. Не попросил проводить, не задержался у двери.

Рабочее сопоставление началось после обеда. На одном экране Демьян открыл резервный журнал временного хранилища Тимура. На другом – заверенный реестр приёма контейнера «Контуром». Роберт участвовал по видеосвязи из отдельной комнаты сети. Видел только номера объектов и документов, которые входили в протокол.

Нас интересовало моё видео не как изображение, а как объект. В обоих хранилищах совпадали размер и контрольная сумма. Значит, это были одинаковые копии одного файла, а не две разные записи с похожим названием.

В журнале Тимура объект появился после ночной выгрузки из «По себе». Система временного хранилища приняла его, посчитала контрольную сумму и создала служебный предпросмотр. Именно такой предпросмотр позже нашли в сообщении Эльвире для её фотографии. Для видео публичную ссылку создали позже, но исходная копия уже находилась у Тимура.

– Теперь «Контур», – сказал Демьян.

Роберт назвал внутренний номер технической квитанции. Демьян сверил его с приложением, присланным Сабиной, и открыл время приёма контейнера.

Часы двух серверов показывали разный местный формат. Один журнал хранил время Ладинска, другой – всемирное координированное. Демьян перевёл обе записи в единую шкалу и проверил сведения о синхронизации часов. Расхождение было не следствием часового пояса или сбившегося компьютера.

Копия во временном хранилище Тимура появилась первой.

Тот же объект поступил на сервер «Контура» почти через два часа.

– Возможна передача из «Контура» назад во временное хранилище с неправильным временем? – спросила Нонна.

– Нет, – ответил Демьян. – Серверные подписи подтверждают порядок. На момент появления копии у Тимура контейнер «Контуром» ещё не был принят.

Роберт молчал на экране.

– Это снимает ответственность с сети? – спросила я.

– За первичную утечку из «По себе» и создание копии у Тимура сеть не могла быть источником, – сказал Демьян. – Это не снимает ответственность за состав принятого пакета и просмотр внутри «Контура». И не доказывает, кто создал публичную ссылку.

Я записала формулировку без сокращений.

На временной шкале стояли две отметки. Между ними – один и тот же файл.

Сначала хранилище Тимура.

Почти через два часа – сервер «Контура».

Глава 32. Двойная строчка

Бумажная деталь не хотела лежать ровно. Один край поднялся над раскройным столом, второй завернулся к Нонне, словно старый чертёж собирался уйти вместе с человеком, который его принёс.

Нонна прижала углы коробкой с грузиками и банкой, где мы держали сломанные иглы. Юрист молча переставил свою чашку подальше. У права оказался неплохой инстинкт самосохранения.

– Это оригинал? – спросила я.

– Это бумага, на которой я правила боковую деталь до первой фабричной оцифровки. Дата здесь, моя подпись здесь. Твоя тоже.

На пожелтевшем поле стояло моё короткое «согласовано» и число. В тот вечер мы с Нонной спорили, на сколько миллиметров можно поднять линию под рукой, чтобы пояс не резал, а чашка не начинала жить отдельно от тела. В итоге исправили конструкцию.

Ада положила рядом журнал бумажного архива с номером листа, датами выдачи и возврата. После возврата выкройку убрали в тубус.

Демьян снял общий вид, номер и подписи.

– Покажи, – сказала я.

Нонна развернула боковую часть и положила палец туда, где край чашки соединялся с крылом пояса.

На припуске были два коротких надреза. Между ними оставалось несколько миллиметров.

– Двойная контрольная насечка, – сказала она. – На первой версии боковая деталь смещалась при сборке. Я поставила две, чтобы швея не спутала это место с обычной посадочной меткой.

– Такое обозначение использует фабрика?

– Нет. Фабрика получила нашу легенду обозначений, но эта пара в неё не вошла. Она нужна была нам внутри, пока мы ловили смещение.

Нонна приложила линейку. Первый надрез находился на прежнем расстоянии от нижнего края, второй шёл почти вплотную. Не след от ножниц после примерки.

– В утверждённой версии контрольную точку перенесли, – продолжила Нонна. – Посмотри на кривую. Здесь она ещё резче. После испытательной группы мы её сгладили, пару убрали и оставили одну насечку дальше по срезу.

Ада раскрыла заверенную распечатку пакета «Контура». На ней действительно была одна метка. Выше и ближе к краю чашки. Рядом лежало заключение после вчерашней сверки: копия Тимура существовала почти на два часа раньше, чем этот файл появился на сервере сети.

Юрист попросил Нонну отделить наблюдение от вывода о владельце.

– На бумажном оригинале есть двойная насечка, – продиктовала она. – В более позднем файле из пакета «Контура» её нет. Там другая контрольная точка.

– Благодарю.

– Дорого бы дала, чтобы все мужчины просили меня уточнять только припуски.

Ада записала и это.

На соседнем столе лежал пакет с логотипом «Линии». Образец заказали у официального магазина контрольной покупкой. Ада приняла закрытую коробку при Демьяне, зафиксировав этикетку, номер заказа и целую ленту. До утра её не вскрывали.

Юрист показал камере номер и разрезал ленту. Внутри лежал бюстгальтер цвета тёмной сливы с карточкой «Линии». На рекламном снимке его диагональ выглядела мягче, чем на наших ранних пробах.

– Размер совпадает с контрольным? – спросила я.

– Нам нужен не размер, – ответила Нонна. – Нужна изнанка.

Она надела перчатки и осмотрела боковой шов. Под окантовкой ничего не было видно. Юрист разрешил распороть один сантиметр, отметив это в акте. Нонна поддела нитку распарывателем.

Ткань раскрылась.

Первую насечку я увидела сразу. Вторую пришлось искать под загнутым припуском. Два коротких надреза, несколько миллиметров между ними, то же место у соединения чашки и крыла.

Нонна не сказала ни слова. Приложила прозрачную линейку, продиктовала расстояния и повернула изделие к Демьяну.

– Совпадает? – спросил юрист.

– Положение пары совпадает с бумажным черновиком. Форма боковой детали тоже ранняя. Утверждённая кривая другая.

– Может ли такая пара появиться случайно?

– Два надреза рядом сделать можно. Но эта пара повторяет место и раннюю кривую. Это не фабричный стандарт и не метка из утверждённой техкарты.

Демьян вывел рядом бумажный оригинал, изнанку образца «Линии» и официальную версию «Контура». На первых двух стояла пара. На третьем точка находилась в другом месте.

Порядок дат был таким же ясным. Копия Тимура была старше серверной копии сети почти на два часа, а в «Контур» попала уже исправленная версия. Образец Ядвиги повторял то, что мы отбросили раньше.

Ада вернула выкройку на стол и прикрыла прозрачным листом. Нонна аккуратно положила рядом распоротый образец.

– Зашить? – спросила она.

– Нет, – ответил юрист.

– Хорошо. А то строчка у них и без меня получилась двойная.

Сабина приехала к полудню. Она заранее получила вопросы и согласилась на запись. На стол положила дополнение к прежнему объяснению.

Она заметила образец «Линии» раньше, чем бумажную выкройку.

– Вы его купили.

– Да, – сказала я. – Посмотри на изнанку.

Сабина подошла, но руками ничего не тронула. Увидела раскрытый участок и закрыла глаза на одну секунду.

– Он показывал ей папку, – сказала она.

Юрист включил запись и назвал время. Потом попросил Сабину начать с места, даты и людей.

– Это было в «Белом зале», перед предварительным просмотром. В маленькой комнате за площадкой. Ядвига приехала раньше. Я позвала Тимура, потому что у него были съёмочный лист и папка для показа байеру.

– Какая папка? – спросил Демьян.

– Локальная рабочая копия. На его ноутбуке. В ней были эскизы, таблица моделей и технические карточки. Материалы ещё не передали «Контуру».

– Откуда вы знаете?

Сабина сдвинула к нему копию письма.

– Вот уведомление о приёме пакета сетью. Оно пришло позже. Перед отправкой Роберт вернул нам файл из-за отсутствующей подписи. Я ругалась с Тимуром, потому что пришлось собирать пакет заново.

Тогда задержка казалась обычной путаницей с подписями.

– Что именно Тимур показал Ядвиге? – спросила я.

– Сначала съёмочный лист. Потом она спросила, почему на «РГ-12» диагональ идёт именно так. Он открыл карточку и увеличил чертёж. Я сказала, что внешний байер не должен видеть техническую часть. Тимур ответил, что без неё Ядвига не оценит производство.

– И ты позволила?

– Да.

Ответ прозвучал без оправдания. Я всё равно ждала продолжения.

– Я считала, что это помогает сделке, – сказала Сабина. – Она была приглашена как внешний байер. Феликс хотел получить её мнение. Я не видела, чтобы Тимур передавал ей файл, и не знала о второй копии. Но папку он показал до загрузки в сеть. И Ядвига видела не только съёмочный лист.

– Она фотографировала экран?

– При мне нет. Потом попросила Тимура задержаться для уточнения расчёта партии. Я ушла. Передачу файлов не видела. Подтверждаю только папку и время.

Демьян положил перед ней платёжную выписку. Эту строку мы уже сверяли с номером на обороте сохранённой техкарты. Плательщиком было ООО, работавшее на «Линию». Получателем значился предпринимательский счёт Тимура. В назначении стояло «исследование рынка», а дальше номер партии. Тот самый, который фабрика напечатала на технической карте.

– Вы заказывали у Тимура это исследование? – спросил юрист.

– Нет.

– Он проводил исследование для кампании «По себе»?

– Нет. Исследование аудитории организовывала я через консультантку. Там были анкеты, отбор участниц, согласия, протоколы примерок. Тимур обеспечивал хранилище и выгрузки.

– Возможно, он исследовал рынок для Ядвиги отдельно от вас?

– Возможно всё, чего я не видела. Но номер в назначении не рыночный. Это номер фабричной партии. Его не дают респондентам и не ставят в отчёты по аудитории.

– Кто его знал?

– Фабрика, мы, Тимур и те, кому показывали техническую карточку.

Нонна придвинула копию платёжного документа ближе.

– Где результат услуги?

Демьян открыл перечень приложений. Договор, общий акт, счёт и платёж. Ни задания, ни выборки, ни отчёта. Услугу сочли оказанной в день появления копии Тимура на внешнем хранилище.

– Это ещё не доказывает, что в назначении скрыли покупку файлов, – сказал юрист. – Но подтверждённого результата исследования в переданных документах нет.

– Потому что исследования не было, – сказала Сабина. – Я предложила эту формулировку раньше. Не Ядвиге. Тимуру.

Я посмотрела на неё.

– Для платежей «Ракурс Медиа»?

– Да. Он делал техническую работу, которая не помещалась в наш рекламный бюджет. Я назвала её исследованием аудитории и разбила счета, чтобы не ждать второго согласования. Он понял, что такая строка проходит. Потом использовал почти то же название с Ядвигой.

Сабина не просила отделить своё маленькое нарушение от большого. Удобная формулировка дала следующему платежу готовое прикрытие.

– Феликс знал о дроблении? – спросила я.

– Видел итоговый бюджет. Отдельные акты не проверял. Защищать его я не буду, но и придумывать участие без доказательств тоже.

Это годилось для протокола.

Феликс приехал через час по официальному приглашению. Сабина осталась. Они поздоровались так, как здороваются люди, уже потратившие все личные слова.

Юрист кратко перечислил подтверждённые факты. Феликс дослушал, не перебивая. Только на строке о платеже провёл большим пальцем по краю своей папки.

– Вы хотите назвать это покупкой украденной конструкции, – сказал он.

– Я пока хочу услышать ваше объяснение, – ответил юрист.

– Конкурентная разведка. Ядвига была допущена к предварительной оценке, видела образцы и могла заказать технологу анализ. Марки покупают чужие изделия и разбирают швы. Само по себе это не преступление.

Нонна повернула к нему распоротую боковую часть.

– Она разобрала изделие, которое мы ещё не выпускали, и нашла внутри мою ошибку?

– Платёж с формулировкой «исследование рынка» не равен оплате за кражу.

– А папка до передачи сети? – спросила я.

– Нарушение границ показа. Ответственность Тимура и Сабины.

Сабина не вздрогнула.

– Моя ответственность есть, – сказала она. – Но Ядвигу пригласил ты.

– Как байера. Не как покупателя файлов.

Он говорил спокойно. В его версии каждый факт получал отдельную коробку. Если их не ставить рядом, один поступок не складывался.

Я указала на экран.

– Ранняя конструкция у Тимура появилась до копии «Контура». Та же ранняя конструкция с внутренней меткой оказалась в изделии Ядвиги. Её фирма заплатила Тимуру в день появления копии, указав номер нашей партии. Что именно здесь обычное?

– Способ договориться до того, как спор уничтожит три компании.

– Это не ответ.

– Это то, ради чего я приехал.

Он открыл папку. Внутри лежали два листа без подписей. Юрист протянул руку, но Феликс сначала посмотрел на меня.

– Я могу привести Ядвигу к закрытому соглашению. Остановка модели, возврат материалов, компенсация подтверждённых расходов и отказ использовать клиентскую часть. Без публикаций и взаимного добивания.

– Взаимного? – переспросила Нонна. – Это она наш пояс скопировала или мы её?

Феликс не ответил ей.

– Условие касается Жанны.

Я не взяла листы.

– Какое?

– Ты отказываешься от личных претензий ко мне по передаче пакета, журналу и действиям в период подготовки сделки. Ядвига урегулирует коммерческую часть. Тимур отдельно отвечает за хранение и давление на женщин. Компания получает деньги и возможность работать.

– А удалённые строки?

– Входят в отказ от претензий ко мне. Журнал восстановлен. Ущерб можно определить без показательного процесса между супругами.

Слово «супругами» легло рядом с чужим бельём и моей старой выкройкой. Семейный сервиз, которого я не заказывала.

– Развод ты тоже предлагаешь закрыть одним актом? – спросила я.

– Нет. И доли сейчас не обсуждаю.

Он не смешивал всё вслух. Только условие уже ставило возврат украденного рядом с моей готовностью простить удаление следов.

Юрист просмотрел первый лист.

– Здесь отказ шире. Он включает любые требования по доступу, передаче и использованию материалов до сегодняшней даты.

– Это обычная формула закрытого соглашения.

– Это обычная попытка купить неизвестный объём прощения, – сказала я.

Феликс сжал край папки и отпустил.

– Жанна, у нас осталось меньше двух месяцев резерва. Закрытая договорённость даст деньги раньше суда и остановит линию Ядвиги до следующей партии. Ты можешь быть права и всё равно оставить людей без работы.

Удар пришёлся точно. Не по гордости. По списку из четырнадцати фамилий, графику малой партии и зарплатной дате.

Я посмотрела на Нонну. Она не подсказывала. Сабина сидела, сцепив пальцы, и впервые не пыталась угадать, чью сторону выгоднее поддержать.

– Сколько времени действует предложение? – спросил юрист.

Феликс ответил мне:

– До послезавтра, шесть вечера.

– Тогда послезавтра в одиннадцать будет закрытая встреча всех сторон.

Он нахмурился.

– Я предлагаю сначала согласовать условия без Ядвиги и Тимура.

– Нет. Вы будете в одной комнате. Ядвига с представителем, Тимур с адвокатом, Сабина, совладельцы «По себе», наш юрист и Демьян. «Контур» направит своего представителя. Ада ведёт протокол. Телефоны остаются снаружи, образцы и выписки осматриваются только по описи.

– Это превратится в обмен обвинениями.

– Поэтому у встречи будет повестка.

Я повернулась к юристу.

– Первое: происхождение спорной конструкции. Второе: папка, копии и последовательность передач. Третье: платёж с номером фабричной партии. Четвёртое: сохранение материалов и прекращение использования.

Юрист записал четыре строки.

Феликс закрыл папку. Предложение осталось у него.

– И ещё, – сказала я. – Отдельным пунктом внесите удалённые Феликсом строки журнала.