Текст книги "Развод в 57: Любовница в Моем Белье (СИ)"

Автор книги: Магисса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21. Короткая память сервера

– Сервер ничего не забыл, – сказал Демьян. – Забыл отчёт, который нам показывали.

На отдельном экране стояли две таблицы. Слева – выгрузка, которой мы пользовались в первые дни проверки. Справа – восстановленная последовательность событий провайдера. В правой было на девять строк больше.

Мы сидели в конструкторской. Ада вела протокол. Нонна принесла прошитый производственный журнал и опечатанный накопитель с локальными копиями. Феликс пришёл с юристом, но говорил сам. Роберт находился у стены рядом с закрытой папкой «Контура».

Демьян объяснял не устройство всего сервера, а только разницу, которая меняла вывод.

Рабочая система позволяла администратору скрывать из пользовательского отчёта повторы и тестовые события. Строка исчезала с экрана, но исходная запись у провайдера оставалась в журнале операций. После первого уведомления о сохранении данных провайдер зафиксировал сырой журнал и дальнейшие команды изменения. Удалить его через обычный кабинет было нельзя.

– Значит, очистка ничего не уничтожила? – спросила Нонна.

– Она изменила то, что видел человек, открывший обычный отчёт. Для решения о сделке этого достаточно. Исходные данные сохранились потому, что запрос на фиксацию успел раньше.

Демьян увеличил первую восстановленную строку.

Административная команда пометила группу событий как тестовую и исключила её из видимой выгрузки. Команда прошла под коммерческой учётной записью Феликса. Источник совпал с внутренним портом его кабинета.

– Порт не равен человеку, – сказал Феликс.

– Верно, – ответил Демьян. – Поэтому я называю учётную запись, сеанс и точку подключения. Не руки на клавиатуре.

Следующая колонка содержала время.

Сабина передала специалисту исходный экспорт переписки с Тимуром. В нём сохранилось первое сообщение о «страховочной копии». Команду очистки запустили после него. Между предупреждением Тимура и изменением отчёта прошло меньше получаса.

Ещё один участок скрыли позднее. Источник был тот же: коммерческий сеанс и порт кабинета Феликса. Этот фрагмент исчез уже после того, как участникам проверки письменно запретили менять журналы.

Феликс снял очки и положил их на папку.

– Я не удалял исходные записи. Убрал из рабочего отчёта ошибочные тестовые операции, чтобы их не приняли за подтверждённую передачу.

– После требования сохранить всё? – спросила я.

– Требование касалось удаления доказательств. Функция исключения тестов предусмотрена самой системой. Исходный журнал, как мы сейчас видим, остался.

Он не отрицал действие. Только давал ему другое название.

– Какие операции были ошибочными? – спросил Демьян.

– Пробная сборка технического пакета. Тимур настраивал временное хранилище и несколько раз запускал сценарий. В отчёте смешались тест и фактическая передача.

– Какой объём был у теста?

– Небольшой. Техкарты и демонстрационные материалы. Точный объём не помню.

Нонна открыла свою папку.

– Зато сервер, кажется, помнил до того, как ему помогли.

Она достала прозрачный пакет с накопителем. На нём стояли дата, время и две подписи. Копию рабочего отчёта Нонна сохранила до отключения архивного компьютера, когда мы ещё только сопоставляли внешние ключи. Файл не открывали заново до сегодняшнего заседания. Демьян снял образ с накопителя через блокиратор записи и сверил контрольную сумму с нашей первоначальной описью.

– Локальная копия создана до обеих команд очистки, – сказал он. – Состояние файла после фиксации не менялось.

На экране появилась прежняя версия.

Скрытый интервал начинался не во время ранней настройки. Он шёл после приёма полного пакета временным хранилищем. Объём совпадал с манифестом семи корневых каталогов. Число объектов тоже совпадало. Последняя строка фиксировала завершённую передачу на неизвестный внешний адрес.

– Это не пробная папка, – сказала Нонна. – Тест не набирает по дороге семь каталогов, старые согласия и личные записи Жанны.

Феликс посмотрел на таблицу.

– Я видел другую выборку.

– Покажите, – сказал Демьян.

– Она находилась в административном кабинете.

– Экспорт сохранился?

– Должен был.

– В представленных вами материалах его нет.

Юрист Феликса записал формулировку и попросил приложить техническое описание функции исключения. Демьян согласился. Феликс не повышал голос.

– Я действовал в интересах компании, – сказал он. – В тот момент «Контур» мог принять тестовые дубли за несколько внешних передач и закрыть переговоры без проверки. Я убрал повторы из рабочей версии, чтобы сначала установить фактическую операцию.

– И не сообщил, что убрал, – сказала я.

– Потому что считал это подготовкой отчёта, а не вмешательством в доказательства.

– После угрозы Тимура?

– Я не воспринимал его сообщение как подтверждение кражи. Подрядчики постоянно называют резервом копию, пока заказчик не принял работу.

– Он потребовал доплату за удаление.

– Это стало известно из переписки Сабины. Я её тогда целиком не видел.

Нонна придвинула к нему распечатку.

– Зато увидели строки, которые исчезли.

Феликс не взял лист.

Демьян отметил в протоколе две версии объяснения. Технический вывод оставался прежним: видимый отчёт изменили из коммерческого сеанса, связанного с кабинетом Феликса; скрытый интервал относился к полному пакету, а не к маленькой тестовой папке. Кто именно находился за клавиатурой, журналы не показывали.

– Коммерческая оценка сделки больше не будет проходить через меня, – сказал Роберт.

Он не повысил голос, но все повернулись.

Роберт положил на стол письмо. В нём руководство «Контура» подтверждало его отвод от расчёта цены, переговоров о контроле над готовой линией и решения о продолжении пилота. Материалы передавались другому директору, который не участвовал в первых встречах и не видел личные папки.

– Когда вы сообщили? – спросил Феликс.

– После того как возник личный конфликт интересов.

– Между вами и кем?

Роберт посмотрел на меня, но отвечать за меня не стал.

– Между мной и Жанной Ордынцевой.

Феликс выдержал паузу.

– Насколько личный?

– Достаточный для отвода. Подробности не относятся к восстановлению вашего журнала.

Мой муж перевёл взгляд на меня. Я не отвела его и не стала объяснять поцелуй в коридоре. Если он уже видел запись камеры, вопрос был спектаклем. Если не видел, ответа всё равно не заслуживал.

Демьян вернул разговор к письму.

Роберт сохранял одну функцию: по запросу независимого специалиста передавать журналы, исходные документы и пояснения о системе «Контура». Он больше не мог обсуждать цену, условия лицензии, расходы сети или судьбу пилота от её имени. Доступ к карантинному пакету оставался у службы безопасности, не у него.

– Очень своевременно, – сказал Феликс. – После того как вы получили наши материалы и повлияли на остановку проекта.

– Остановка остаётся решением «Контура», – ответил Роберт. – Мой отвод её не отменяет и не возобновляет сделку.

– Зато позволяет выглядеть беспристрастным после личного интереса.

– Нет. Позволяет не изображать беспристрастность там, где её больше нет.

Феликс усмехнулся.

– Честная формулировка.

– Пользуйтесь.

Нонна постучала ручкой по восстановленной таблице.

– Мужчины закончили измерять своевременность? У нас внешний сервер не установлен.

Ада внесла письмо «Контура» в перечень приложений. Роберт подписал передачу коммерческой части другому директору и остался только как источник документов.

В перерыве он вышел в коридор. Я пошла следом не сразу. Сначала проверила, что Демьян получил локальную копию Нонны под новым номером и вернул накопитель в пакет.

Роберт стоял у окна. За стеклом шёл мелкий октябрьский дождь.

– Это будет стоить вам места в сделке, – сказала я.

– Уже стоило.

– Возможно, и положения в компании.

– Решит руководство.

– Вы могли просто попросить другого директора подписывать ваши выводы.

– Это сохранило бы влияние и спрятало причину.

Я прислонилась к подоконнику, оставив между нами расстояние.

– Я понимаю цену шага.

– Хорошо.

– Но он не делает вас автоматически безопасным мужчиной.

– Я не рассчитывал.

– И не стирает того, как вы приехали сокращать моё ателье, не поговорив со мной. Или как отвечали должностями, когда я спрашивала фамилии.

– Не стирает.

– Тогда зачем вы так спокойно соглашаетесь?

– Потому что спорить с правдой только ради собственного удобства я уже пробовал. Результат мне не понравился.

Он не приблизился. Я тоже.

– Список действий по вашему аккаунту всё ещё нужен, – сказала я.

– Передам вместе с подтверждённым журналом.

– Не после ужина, не при личном разговоре и не в удобный момент.

– Через Демьяна. Официально.

Это было всё, что я хотела услышать сейчас. Не больше.

Ада позвала нас обратно.

Демьян восстановил не только скрытые строки. В сыром журнале временного хранилища находилась служебная проверка соединения, которую пользовательский отчёт тоже не показывал. За несколько минут до полной передачи система отправила на неизвестный сервер маленький тестовый пакет без содержимого: номер задачи, объём будущей отправки и контрольный запрос.

– Проверка доступности адреса, – сказал Демьян. – Перед большим переносом сценарий убедился, что сервер принимает соединение.

У тестового запроса сохранился идентификатор административного ключа.

Ключ не был «кампания_временный», записанным на моё имя. Это был служебный ключ управления хранилищем. Его создали при настройке проекта под административной учётной записью Тимура Ковача.

– Он мог передать ключ другому? – спросила я.

– Мог. Запись связывает действие с его административным инструментом, не с его руками. Но раньше у нас был только адрес назначения. Теперь есть связь этого адреса с ключом Тимура до основной передачи.

Полный пакет ушёл на тот же сервер, который принял тестовый запрос. Номер задачи, последовательность и объём совпали с восстановленными строками из локальной копии Нонны.

Феликс спросил:

– Можно установить владельца сервера?

– Провайдер назначения отвечает на официальный запрос. Пока подтверждён маршрут и инструмент, которым его проверили.

– Значит, Тимур всё ещё может сказать, что выполнял поручение Сабины.

– Может, – ответил Демьян. – Поэтому смотрим основание и платежи.

Сабина передала выписку не мне и не Феликсу. Демьян получил её через защищённую форму вместе с исходными платёжными документами рекламного подрядчика. Он вывел только операции, относившиеся к Тимуру. Личные покупки и остальные расходы закрыли.

В материалах были отдельные переводы Сабины с личной карты, уже названные в её объяснении, и корпоративные платежи ООО «Ракурс Медиа». Корпоративную часть не провели одним счётом. Её разбили на несколько актов и платежей. Каждый оказался немного ниже внутреннего лимита, после которого требовалось второе согласование подрядчика.

Назначение повторялось почти дословно: «исследование аудитории», «уточнение выборки аудитории», «подготовка данных исследования». Получателем значился предпринимательский счёт Тимура. В приложенных актах не было отчёта об исследовании, анкеты, выборки или результата. Были только презентационные таблицы. В каждой карточке стояла отметка Сабины «к оплате».

– Исследование аудитории без исследования, – сказала Нонна.

– Возможно, услуги называли по бюджету кампании, – ответил Феликс. – Неверное назначение не доказывает оплату копии.

– Не доказывает, – согласился Демьян. – Но дробление ниже лимита, отсутствие результата и связь получателя с внешним сервером требуют отдельного объяснения.

Он наложил даты на восстановленный журнал.

Первые платежи прошли во время сборки презентации. Следующий – после создания временного хранилища. Последний поступил незадолго до тестового соединения с неизвестным сервером. После предупреждения о страховочной копии новых оплат в представленных документах не было.

Сабина говорила правду хотя бы в этом: после публикации она Тимуру не платила.

Демьян сохранил сверку как отдельное приложение. Слева стояли события сервера. Справа – платежи, каждый ниже лимита. Между ними не рисовали стрелок и не писали «оплата за утечку». Факты не нуждались в красивой схеме, чтобы лежать рядом.

– Последняя строка, – сказала я. – Получатель и назначение.

Ада прочла в протокол:

– Получатель – индивидуальный предприниматель Тимур Ковач. Назначение – «исследование аудитории».

Глава 22. Без делового ужина

– Вы сегодня ели?

Роберт спросил это, когда в переговорной остались только пустые стаканы, следы от скрепок и распечатка платёжной цепочки Сабины и Тимура. Демьян уже опечатал копии. Нонна ушла провожать юриста. Я закрывала рабочую папку и пыталась вспомнить, был ли бутерброд у Ады обедом или мы разделили его на троих.

– Это вопрос представителя «Контура»? – спросила я.

– Нет. Коммерческую оценку я передал другому директору. Сегодня я только отдавал материалы проверке.

– Тогда кто спрашивает?

Он помолчал ровно столько, чтобы не спрятаться за должностью.

– Мужчина, который хочет поужинать с вами.

Время приближалось к десяти. За окнами моросил октябрьский дождь, а в швейном зале Нонна гасила последнюю лампу.

– Не в деловом ресторане, – добавил Роберт. – И не за счёт «Контура». Через квартал есть кафе, где кормят до одиннадцати.

– Если я соглашусь, это не будет согласием на сделку.

– Да.

– Или благодарностью за ваш отвод.

– Да.

– Или обещанием продолжить то, что мы остановили в коридоре.

Тут он ответил не сразу.

– Нет. Но я надеюсь, что вы рассматриваете такую возможность.

– Рассматриваю.

Он взял пальто, но не подошёл помогать мне с моим. Я надела его сама, проверила, что рабочая папка осталась у Ады в закрытом шкафу, и убрала телефон в сумку.

Нонна появилась в дверях.

– Вы куда?

– Есть, – сказала я.

Она посмотрела на Роберта.

– Обычную еду?

– Без приложений к договору, – ответил он.

– Тогда до завтра. Жанна, ключ у меня. В одиннадцать сигнализация включится сама.

Ни благословения, ни подмигивания. Я была ей благодарна.

Кафе оказалось маленьким и почти пустым. Меню вложили в прозрачный файл. Официантка сообщила, что суп закончился, пирог забрали, а котлета готова ждать нас столько, сколько потребуется.

– Котлета умеет ждать? – спросил Роберт.

– После десяти все умеют. Гарнир выберете или тоже сначала проведёте совещание?

Я заказала гречку и салат. Роберт выбрал то же.

– Уже подстраиваетесь, – сказала я.

– Сокращаю время принятия решения.

– Ужин ещё не принесли, а вы опять оптимизируете.

Он снял очки и убрал их в футляр.

– Без них я не вижу мелкий шрифт.

– Прекрасно. Значит, договоры до еды не обсуждаем.

На столе стояла баночка с зубочистками в виде ежа. Роберт потянулся к солонке, задел баночку рукавом, и зубочистки рассыпались по скатерти.

Официантка появилась сразу.

– Я ничего не видел, – сказал он.

– Без очков? Верю.

Мы собрали зубочистки в салфетку. Вместо ежа официантка поставила закрытую коробку.

– Вас условно допустили к застёжкам, – сказала я. – До деревянных предметов вы пока не доросли.

– Нонна отзовёт сертификат.

Смеяться после дня с удалёнными строками и платежами было неловко. Но смех пришёл сам и не попросил у проверки разрешения.

Котлеты принесли горячими. Несколько минут мы просто ели.

– В прошлый раз вы рассказали о разводе, – сказала я. – И о назначенной дате разговора.

– Самая плохо составленная повестка в моей жизни.

– Вы исправились?

– С документами да. С людьми медленнее. Мы прожили двадцать шесть лет. Я считал надёжностью умение заранее решать счета, ремонт, поездки, дела сына. Если жена сердилась, я искал причину и предлагал действие.

– А она иногда хотела, чтобы вы остались рядом без плана.

– Да.

– Феликс тоже заранее решал неприятности. В конце концов решил и меня.

– Я не прошу сравнивать нас в мою пользу.

– Я и не собиралась.

– Мы с Феликсом не были несчастны все годы, – сказала я. – Он много сделал для ателье. Умел продавать то, о чём я не умела говорить. Мы растили Марту, спорили, ездили в отпуск, иногда хотели друг друга. Потом его «я займусь» стало означать «я решу». А моё «хорошо» он начал считать подписью.

– Вы боялись спорить?

– Нет. Уставала. И знала, что он лучше разбирается в продажах. Удобная функция не всегда беспомощна. Иногда она надёжна в своей части и поздно замечает, что ей уже выделили границы.

Он не стал обещать, что со мной такого больше не случится.

– Чего вы боитесь сейчас? – спросил Роберт.

– Что вам нравится женщина, которая спорит. А когда спор закончится, без сопротивления я окажусь неинтересна.

– Я не знаю, каким будет наше утро через год.

– Отличный ответ для приглашения в постель.

– Вы спросили о страхе, не о рекламе.

– А вы чего боитесь?

– Снова стать человеком, с которым удобно решать задачи и невозможно жить. И того, что в шестьдесят один поздно переучиваться.

– Мне пятьдесят семь. Я тоже не проснусь с новым характером.

– Ваш нынешний меня устраивает.

– Вот. Опять нравится, пока спорит.

– Тогда хотя бы не прекращайте сразу.

Официантка положила на блюдце две конфеты. Карамель Роберта прилипла к обёртке.

– Возраст, – сказал он. – Даже конфеты требуют прогрева.

Я подержала её между ладонями и вернула.

– Не всё нужно открывать силой.

– Это о карамели?

– Пока да.

После карамели говорили проще. Сын Роберта звонил ему за советом о страховке, но не о женщинах. Марта умела одной фразой прекратить семейное посредничество, а я училась не звонить второй раз с уточнением.

Когда принесли счёт, Роберт положил карту на блюдце.

– Я приглашал.

– Это не делает меня участницей сделки.

– Мы установили.

– Тогда платите.

На улице дождь стал мельче. Моё такси показывало ожидание в пятнадцать минут. Роберт жил в соседнем квартале.

– Я могу подождать с вами, – сказал он.

– А если я не хочу такси?

Он посмотрел прямо.

– Тогда скажите, чего хотите.

– Пойти к вам. Не за кофе.

– Вы уверены?

– Сейчас да. Если передумаю, скажу.

– Хорошо.

До его дома мы дошли за несколько минут. Он не брал меня под локоть на мокрых ступенях и не пытался заполнить дорогу разговором. У подъезда я сама коснулась его руки.

Квартира Роберта не была ни номером в гостинице, ни показательным жильём холостяка. У двери стояли две пары обуви, в гостиной лежали раскрытая книга и старые очки. На холодильнике магнитом крепилась открытка от сына.

Он запер дверь и положил ключи на полку.

– Вода, чай, вино?

– Потом.

Я сняла пальто. Он повесил его и снова оставил между нами расстояние.

– В коридоре ателье я остановилась, – сказала я.

– Да.

– Сейчас хочу продолжить.

Я положила ладони ему на лицо и поцеловала сама.

Он ответил, но руки держал у меня на талии поверх одежды. В этом поцелуе не было злости после третьей примерочной. Я чувствовала его губы, щетину у подбородка и то, как он сдерживается, пока я сама не придвинулась ближе.

– Чего вы хотите? – спросила я.

– Вас. Раздеть. Трогать. Знать, когда медленнее и когда не останавливаться.

– Ещё.

– Хочу лечь с вами. Не утешить и не доказать, что я лучше Феликса. Я вас хочу.

– Я тоже. И могу передумать в любой момент.

– Как и я.

– Хорошо. Тогда расстегните.

После второй пуговицы он остановился.

– Можно дальше?

– Можно.

Я сняла блузку сама. Роберт видел следы от белья под грудью, мягкий живот, кожу, которая уже не натягивалась гладко. Я не втягивала живот. Расстегнула бюстгальтер и положила рядом с блузкой.

– Подойдите.

Его ладони легли мне на спину, прошли по бокам и накрыли грудь. Он почувствовал её вес, посмотрел мне в лицо.

– Так?

– Сильнее.

Соски затвердели под его пальцами. Когда он наклонился и взял один в рот, я вцепилась ему в плечо.

– Медленнее.

Я расстегнула его рубашку. Под ней было взрослое мужское тело: седые волосы на груди, крепкие плечи, мягкость у пояса брюк. Не образ для рекламы. Мне нравилось его тепло под ладонью.

Я коснулась его через брюки.

– Можно? – спросила я.

– Да.

Эрекция была твёрдой под тканью. Я погладила медленно, потом отступила.

– Спальня где?

– Вторая дверь.

На кровати лежали три декоративные подушки.

– Они ваши?

– Квартира была с мебелью. Я не понял, куда их девать.

– Операционный партнёр не справился с подушками.

– У них нет инструкции.

Мы сбросили их на кресло. Одна упала на пол. Туда же соскользнула моя сумка, телефон выпал на ковёр и остался у кровати.

Роберт сел на край кровати и снял носки.

– Благодарю за отсутствие спектакля, – сказала я.

– Вы хотели, чтобы я оставил их?

– Проверяла, замечаете ли вы очевидный риск.

Он рассмеялся и протянул руку.

– Идите сюда?

Это был вопрос.

– Да.

Я встала между его коленями. Он поцеловал живот ниже пупка. Его губы двигались без попытки убедить меня, что каждая складка прекрасна. Он просто хотел касаться. От этого я перестала думать, как выгляжу сверху.

Мы разделись. Я легла поперёк кровати, Роберт рядом. Его ладонь прошла от колена вверх и остановилась у внутренней стороны бедра.

– Здесь?

– Да.

– Рукой?

– Сначала да.

Он раздвинул складки, коснулся клитора и посмотрел на меня.

– Так хорошо?

– Чуть левее. И не меняйте движение сразу, когда услышите, что мне хорошо.

– Понял.

Он повторил касание. Тепло собиралось медленно. Я подняла бедро навстречу. Один палец вошёл в меня, второй продолжал гладить снаружи. Я выдохнула его имя и сама удивилась тому, как оно прозвучало без фамилии.

Роберт поцеловал грудь, живот и опустился ниже.

– Можно ртом?

От прямого вопроса желание стало острее.

– Да. Хочу.

Первое прикосновение языка заставило меня сжать его плечо. Он остановился.

– Не останавливайтесь. Мягче.

Роберт изменил нажим. Я чувствовала его дыхание, язык, пальцы внутри. Моему телу не требовалось выглядеть моложе, чтобы требовать удовольствия. Когда ритм стал точным, я перестала подсказывать. Только удерживала его ладонью за затылок и двигалась навстречу.

Оргазм пришёл постепенно. Сначала свёл мышцы живота, потом прокатился ниже короткими волнами. Я застонала и прижала бёдра к его лицу. Он оставался со мной, пока дрожь не прошла.

Роберт лёг рядом. Я коснулась его щеки.

– Теперь вы.

– Не обязательно считать.

– Я не считаю. Я хочу.

Его член был горячим в моей руке. Роберт резко вдохнул, когда я провела пальцем по головке. Потом накрыл мою ладонь своей.

– Подождите. Если продолжите так, дальше будет короче, чем я хочу.

– Наконец-то честный прогноз.

Он засмеялся мне в шею.

– В тумбочке есть презервативы и смазка.

– Достаньте.

Фольга не поддалась с первого раза. Я открыла упаковку сама.

– У меня опыт с застёжками.

– Профессиональное преимущество.

Я раскатала презерватив по его члену. На середине эрекция стала мягче. Роберт посмотрел на меня без попытки отвернуться.

– Мне нужна минута.

– У нас есть.

Я поцеловала его, погладила грудь и живот, снова взяла в ладонь. Он отвечал постепенно. Роберт провёл пальцами между моих ног, добавил смазку, и желание вернулось без приказа поторопиться.

– Как вам удобнее? – спросил он.

– Сначала рядом. И не наваливайтесь всем весом.

Мы легли лицом друг к другу. Я подняла ногу на его бедро. Роберт направил член к входу и замер.

– Сейчас?

– Да. Медленно.

Он вошёл неглубоко. Я почувствовала растяжение и положила ладонь ему на плечо.

– Стойте.

Роберт не шевельнулся. Я подвигала бедром, дала телу привыкнуть.

– Теперь дальше.

Он вошёл глубже. Наполненность была плотной, приятной, местами непривычной. Первый ритм оказался слишком коротким, второй слишком осторожным.

– Сильнее, но не быстрее.

Он подстроился. Я чувствовала его ладонь на ягодице, грудь у своей груди, влажный звук наших тел. Поцелуй сбивал дыхание, и я отвернулась.

– Не больно? – спросил он.

– Нет. И не спрашивайте каждую минуту.

Через несколько движений он всё равно спросил глазами. Я кивнула и притянула его ближе.

Удовольствие вернулось медленной волной. Я коснулась клитора. Роберт изменил угол, не пытаясь отнять у меня руку или сделать всё сам.

– Быстрее.

Он ускорился. Изголовье тихо стукнуло о стену.

Мы остановились оба.

– Соседи? – спросила я.

– Справа женщина с пуделем.

– Пудель осудит.

– Он осуждает лифт.

Я засмеялась, мышцы внутри сжались вокруг Роберта, и он застонал.

– Тогда не рассказывайте про пуделя.

Мы сдвинулись ниже. Роберт лёг на спину, я села на него, опираясь ладонями о его грудь. Так я сама выбирала глубину. Мои груди двигались, живот складывался над талией. Он смотрел без оценки.

– Можно коснуться? – спросил Роберт.

– Можно.

Его палец лёг туда, где мне было нужно. Я накрыла его руку своей и показала ритм.

– Не останавливайтесь.

Второй оргазм оказался резче. Я наклонилась и уткнулась лбом ему в плечо, не пытаясь сделать удовольствие красивым. Когда снова начала двигаться, его ритм сбился. Роберт прижал меня ближе и кончил с коротким хриплым выдохом.

Я легла рядом.

– Надо было постелить полотенце.

– Важное замечание постфактум.

– Запишите в процедуру.

– Не превращайте это в аудит.

Он ушёл в ванную и вернулся с тёплой влажной салфеткой и водой. Положил всё рядом. Я вытерлась сама и отпила из стакана.

Роберт лёг за моей спиной и обнял меня под грудью.

– Всё хорошо?

– Да. Устала и не хочу вставать.

Он подал мне стакан.

– Способен решать отдельные задачи без совещания.

– Не привыкайте хвалить.

Телефон завибрировал на полу.

Один раз, потом второй. Экран осветил край ковра возле упавшей сумки.

Рука Роберта чуть крепче прижала меня к нему.

– Можно не брать, – сказал он.

– Можно. Но я хочу посмотреть.

Он сразу разжал руку и отодвинулся.

Только тогда я села, наклонилась с кровати и подняла телефон.

На экране было сообщение Сабины.

«Нашла ещё одно приложение к предварительному договору. Этого файла не было в пакете, который показывали вам».

Ниже висело вложение без предпросмотра.

«Приложение_7.pdf».