Текст книги "Серега-самовар. Дилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Майор не стал занимать своё место «во главе стола», а уселся напротив Кранца.

– Я внимательно слушаю вас, герр Хоффман, – произнёс нацист, ставя саквояж на стол. Внутри вновь что-то мелодично звякнуло.

«Неужели алкаш? – мелькнула в голове майора шальная мысль. – Вон, как бутылки звенят».

Хотя запаха алкоголя от эсэсовца он не уловил. А вот слабая и едва заметная сладковатая вонь разложения присутствовала. Хотя, её могло затянуть с улицы ветром. После ожесточённых боев за город трупов в округе хватало, как с одной, так и с другой стороны. Похоронные и санитарные команды не справлялись с такой чудовищной нагрузкой, а жаркое крымское солнце делало своё дело.

– Прочтите для начала доклад лейтенанта Вебера, – произнес майор, подвигая к эсэсовцу несколько исписанных листков бумаги. – Он был непосредственным участником этих событий. Доклад подробный, насколько это возможно.

– Отлично, Фридрих! – Довольно кивнул штурмбаннфюрер СС, погружаясь в чтение.

Закончив знакомиться с документом, Кранц поднял глаза на майора. И Хоффман неожиданно «погрузился» в его завораживающие и чёрные провалы вместо зрачков – как в глубокую пропасть ухнул. Если бы эсэсовец не отвел от него взгляд в этот момент, майор, наверное, упал бы в обморок.

«Надо больше отдыхать… – подумал Фридрих, придя в себя и списав всё на бессонные ночи. – Во-первых – выспаться, как следует, во-вторых…»

– Отлично составленный документ, – неожиданно похвалил майора Кранц, вырвав из размышлений. – А теперь я хочу лично видеть, где это всё произошло. Мне нужно в госпиталь! И, надеюсь, тела всех убитых той ночью еще не закопали? Не хотелось бы заниматься еще и их эксгумацией а такую-то жару.

– Нет, герр Кранц, – ответил майор, – они в морге при том же госпитале. Хоффман поднялся из-за стола. – Я сопровожу вас лично.

– Хорошо, – согласно кивнул эсэсовец. – Надеюсь, майор, вы понимаете всю серьёзность ситуации? Всё, что вы увидите сегодня… – Он сделал паузу, и его тонкие «бескровные» губы искривились в подобии улыбки. – Должно умереть вместе с вами майор. Это дело особой секретности!

От этой натянутой улыбки эсэсовца Хоффман неожиданно почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, несмотря на удушающую утреннюю жару.

– Прекрасно понимаю уровень ответственности, герр штурмбаннфюрер, – поспешно ответил Фридрих.

– Дайте мне минутку, Фридрих, – произнёс эсэсовец, подвигая к себе саквояж и щелкая его замками.

Внутри кожаного чемоданчика, отделанного бархатом, лежали странные инструменты: скальпели, щипцы, несколько стеклянных колб с какими-то мутными и прозрачными жидкостями разных цветов, какой-то металлический прибор с подобием циферблата, и еще ряд предметов, которые майор даже не сумел опознать.

– А выжившие свидетели? Имеются? – уточнил эсэсовец, вынимая из саквояжа одну из колбочек с жидкостью ярко-оранжевого цвета. Вытащив из неё резиновую пробку, Кранц сделал несколько маленьких глотков.

«Точно алкаш! – вновь подумал Хоффман, но спиртным опять не запахло. – А то и чего похуже…»

– Только выжившие в перестрелке, – вслух сообщил майор.

– Хорошо! – Кивнул штурмбаннфюрер, возвращая колбу на место и закрывая саквояж. – С ними я тоже хочу переговорить.

– Устроим, герр штурмбаннфюрер.

Кранц взял саквояж и направился к двери:

– Давайте поспешим, герр майор. Время не ждёт. Солнце встаёт, а тени… тени становятся короче…

– Что? – не понял его последних слов Хоффман. – Что вы имеете ввиду?

– Ничего особенного, – отмахнулся эсэсовец, – не берите в голову.

Они вышли из особняка. Чёрный «Опель» так и стоял у подъезда, тихо урча мотором.

Кранц остановился, и бросил внимательный взгляд на небо:

– Давайте поспешим, майор, пока не исчезли все следы! Два настолько солнечных дня – весьма критично для моего расследования.

[1]Bataillonskommandeur – командир батальона (нем.).

[2] Stossgruppen – штурмовая группа (нем.).

[3]OKH (Oberkommando des Heeres) – Верховное командование сухопутных войск вермахта.

[4]Самая смачная кличка Генриха Гиммлера была «Куриный фермер» или «Хайни-курица» – так его звали в начале карьеры, когда он с женой Магдой после получения диплома инженера-агронома купил куриную ферму, но разорился.

[5]В Вермахте до 24 июля 1944 года использовалось традиционное воинское приветствие (рука к головному убору) или «нацистское приветствие» (выпрямленная правая рука) без головного убора. После покушения на Гитлера приказом было введено обязательное нацистское приветствие (рука-прямая) для всех видов войск, заменявшее обычный воинский салют.

Глава 8

Туман неожиданно сконцентрировался вокруг старых костей в прозрачную «тушку» натурального призрака – молодого парня с длинными темными волосами и клочковатой бородкой – почти юношеским пушком. Лицо – умеренно широкое, с хорошо очерченными скулами и выступающим носом. Одет парнишка был в длинную кожаную безрукавку, домотканые штаны и простые сандалии-поршни.

– Ты кто? – Брякнул я, ничего другого мне в голову в этот момент не пришло.

– Не понимаю, что ты говоришь, – вновь раздался тот же голос прямо у меня в голове. – Лучше подумай об этом.

Это было похоже на моё общение с Изморой, когда она тоже каким-то неведомым образом «общалась» со мной, вкладывая свои слова непосредственно мне в мозг.

– Ты кто? – попытался я последовать совету незнакомца, и у меня, похоже, получилось.

– О! Так намного лучше! – воскликнул призрак. – Я – Агу! – И он «стукнул» себя кулаком в призрачную грудь.

Самое интересное, что я понимал, что Агу – имя собственное, и в то же время осознавал, что оно означает – «зоркий».

– Ну, а я, стало быть – Сергей, – назвал я призраку имя моего «реципиента», в теле которого я оказался.

С этого дня я решил, что моё настоящее имя умерло с моим родным телом, там, в будущем, которое для меня еще и прошлое. Так что теперь я – Сергей Филиппов. Еще я решил взять себе позывной – «Самовар». И, если мне придётся вступать в контакт с нашими войсками или партизанами, буду называть именно его.

Спешить мне было сейчас некуда, поэтому «свободное время» я посвятил общению с Агу. Как выяснилось, призрак этого юноши, основательно соскучившегося по общению, оказался либо тавром, либо скифом, либо тавроскифом – сколотом.

Я так до конца и не разобрался в его происхождении – не хватало информации, но он жил в этих местах, похоже, еще до нашей эры. Что меня удивило, так это его вполне себе типичные европеоидные черты лица. А я отчего-то раньше думал, что тавры и скифы – монголоиды[1].

По заверениям пацана, при жизни он был «на подхвате» у верховного шамана, или жреца, служителя культа некой богини Девы[2]. А еще его «патрон» владел некой «магией», сообщил мне между делом пацан. Да и сам Агу (по его заверениям) тоже кое-что умел, поскольку считался не только «служкой», но еще и учеником того самого жреца.

Внутри каменного ящика, в слое пыли и древнего праха, лежали не только его истлевшие кости, но еще и пара почерневших бронзовых браслетов, какие-то каменные амулеты в виде примитивных фигурок животных и каменный нож (или наконечник копья – я в этом не разбираюсь) из черного вулканического стекла. И всё – больше ничего не было. Ни золота, ни драгоценностей.

Вот так я и познакомился с Агу, который проторчал в этой каменной ловушке не одну тысячу лет, а я оказался первым, кто его потревожил за всё это время. С тех пор он пристал ко мне как банный лист к ж… пятой точке, став моим непрошеным и навязчивым, но, как позже выяснилось, весьма полезным спутником и товарищем.

Любопытно, что общаться без проблем мы с ним могли только мысленно – телепатически. А вот если я пытался что-то растолковать ему вслух – он меня абсолютно не понимал. Так же, как и я его, когда он, вдруг, тоже с чего-то решал использовать «распространение упругих волн в сплошных средах[3]», хотя и был натуральным призраком.

О чём мы только с ним не говорили в тот день, но больше всего меня интересовала магия, в существование которой я, после всего со мной произошедшего, поверил безоговорочно.

– Магия у нас была разная… – с видом заправского лектора произнёс Агу, устроившись по-турецки прямо в воздухе над своими костями.

– И в чем же она заключалась?

– В посредничестве между миром людей и миром духов, – с серьёзным выражением на лице, сообщил призрак, – для обеспечения благополучия общины. Мы исцеляли болезни, провожали души умерших в Навь, предсказывали будущее, обеспечивали удачу на охоте и управляли погодой – чтобы земля могла больше родить: вызывали или прекращали дожди, управляли духами стихий.

– Солидно! – не стал я сомневаться в правдивости парня. – Нам бы сейчас такие возможности… – размечтался я. – Даже одно умение управлять погодой по своему разумению, столько бы пользы принесло. Слушай, а ты ведь тоже что-то умеешь… вернее, умел, пока был жив?

– Умел, – подтвердил призрак, – я ведь был лучшим из учеников Верховного шамана.

– А меня каким-нибудь таким «фокусам» сможешь научить?

– Я бы и рад, – неожиданно дал «заднюю» недоделанный шаман, – но только Верховный жрец умел открывать Врата между мирами.

Врата? Я неожиданно насторожился. Глядишь, сейчас чего пацан и про Двуликого брякнет?

– А настоящим шаманом, либо магом, не стать, – самозабвенно продолжал парнишка, – если не посетить хотя бы один из миров – Верхний – Правь, или Нижний – Навь. Я умею чувствовать смерть и видеть то, что скрыто от глаз живых, но открыть Врата не могу. – Агу виновато развёл руками. – Для этого нужно особое благоволение самого Двуликого – Владыки Врат, а его уже тысячелетия никто не встречал…

Призрак неожиданно замолчал и уставился на меня постепенно разгорающимися в темноте глазами. Его нижняя челюсть постепенно отвисала всё ниже и ниже, пока рот не распахнулся настолько широко, что даже мне стало как-то не по себе.

– Ты отмечен Его печатью, Двоедушец! – От его ментального крика у меня в голове едва мозги не закипели. – Я вижу это в тебе! И печать… Она… Она свежая!!!

– Слушай, да не ори ты так, оглоблю тебе в дышло! – постарался осадить я пацана, пока моя башка действительно не лопнула. – С чего ты решил, что я – Двоедушец? Это как? Две души в одном теле?

– Да, – подтвердил Агу. – Я четко вижу два «отпечатка»: одна душа – твоя, а вторая – того, чьё тело ты носишь. Пусть она уже ушла на очередной Круг Перерождений, но её «след» ты будешь носить всегда.

– Да он такой, этот твой Двуликий⁈ – не выдержал я. – И какого хрена он ко мне привязался⁈

– Он к тебе не привязывался – Двуликий вообще не смотрит на тебя. Он смотрит сквозь тебя. Одно его лицо обращено к тому, чем ты был, другое – к тому, чем ты станешь. И между этими лицами – ты, застрявший в этом изувеченном теле, как муха в янтаре, – весьма туманно и непонятно выдал недоученный шаман. – Но ты явно часть Его неизвестного плана, раз уж Он осенил тебя своей печатью.

Я невольно задумался над его словами. Значит, всё со мной происходящее, не череда случайностей. И Измора была права – это Двуликий имеет на меня какие-то виды.

– Тогда почему бы просто не сказать, чего он от меня хочет?

– Пути Двуликого непознаваемы, – пожал плечами призрачный парнишка. – Со временем ты обязательно всё узнаешь. И вот еще что, Двоедушец…

– Зови меня Сергеем, Агу, – попросил я, – мне так привычнее.

– Хорошо, Сергей, – согласно кивнул призрак, – раз уж ты уже проходил сквозь Навь Вратами Двуликого, у тебя имеется настоящий магический дар. Это я просто сразу не рассмотрел, и не догадался. Иначе, как бы мы с тобой разговаривали? И как бы ты себе без дара руки-ноги отращивал?

– Так это старуха одна меня таким даром снабдила – Изморой назвалась. Знаешь такую?

Агу усмехнулся – его лицо дрогнуло, словно поверхность воды.

– Видел я подобных тварей Тьмы. Сильный дух, и злобный весьма. Только она никакого дара тебе не передавала – всё это у тебя было изначально, как у отмеченного печатью Двуликого.

– Хочешь сказать, кинула меня бабка? Ну, обманула, то есть?

– Нет, не совсем чтобы обманула, – мотнул головой Агу, – просто не открыла всей правды. Создания Тьмы всегда стараются свою выгоду поиметь. А сейчас ты ей, как бы, и должен.

– Вот грёбаный агрегат! – выругался я.

– А вот с хранилищем силы…

– Это с резервом, что ли? – уточнил я. – Она его еще лабазом называла.

– Не важно, как назвать, пусть будет резерв. Вот его-то она в тебе и открыла. Так-то некоторым одарённым, чтобы резерв развить, очень и очень постараться надо. Зачастую не один год на это уходит. Правда, и тут схитрить умудрилась, использовав «пустоту» от ушедшей «родной» души этого тела. Так что ты одним «рывком» от Видящего до Ведуна скаканул! А на это тоже немало времени в медитациях, да тренировках угробить надо. Можешь мне поверить – я этот путь на собственной шкуре прочувствовал.

Я молчал, переваривая информацию.

– И что теперь? – спросил я. – Если я Ведун, что я могу делать, кроме как руки-ноги по ночам отращивать?

Агу усмехнулся, и его лицо снова дрогнуло, словно рябь на воде.

– Ведун-то ты Ведун… – Он задумчиво почесал призрачный подбородок, заросший юношеской бородёнкой. – Но не простой, спасибо Изморе. Обычные маги-Ведуны черпают силу Жизни – от земли, от солнца, от природы. А ты… – Агу посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости. – Твоя же сила – от Смерти, от самой Тьмы. Ты – «Теневик», Тёмный Ведун. Это отдельный путь. Древний, но запретный… Он быстрее. Легче стократ, но и стократ опаснее.

– Чем он опасен?

– Чем больше смертей ты соберёшь, тем больше Тьмы в тебе поселится. Рано или поздно ты станешь частью Нави. Переродишься, как та Измора. – Он немного помолчал. – Но еще не поздно всё изменить. Ты можешь остановиться и найти другой путь.

– Другой путь? – Я горько усмехнулся. – Ты меня сейчас видишь? Разве у такого калеки есть выбор? Мне нужна сила, чтобы элементарно выжить. Я потом найду этого твоего Двуликого, и спрошу с него за всё…

– Тихо, ты что? – нервно оглянувшись, зашипел на меня Агу. – Нельзя так с богами! О них, как о мертвецах – либо только хорошее, либо ничего!

– Что я еще могу научиться «на тёмной стороне»? – спросил я паренька. – Кроме отращивания рук и ног?

– Расскажу всё, что знаю и слышал, – Агу серьёзно посмотрел на меня. – Хотя, я не так уж и много знаю об этой стороне силы. Но помни, Сергей – за всё нужно платить. И как бы в этой погоне за силой не потерять свою человечность…

– Я осторожно, – заверил я пацана, – постараюсь не потерять. Давай, трави, чего я там в теории могу?

Призрак поднялся немного в воздухе, уткнувшись головой в каменную плиту-крышку, и его фигура начала светиться слабым изумрудным светом.

– Первое и самое главное – Тень. Это еще не Тьма, но слабые её проявления. Ты уже чувствуешь Тень. Она уже служит тебе, но в малом – руки и ноги у тебя именно из Тени. Но можно научиться большему. Научиться повелевать ей, делать именно то, что тебе нужно и когда это нужно.

– Вот это было бы очень кстати, – согласился я. – А конкретнее?

– Самое простое – использовать Тень, как прикрытие – никто из простых смертных тебя не сможет тебя увидеть. А ведь даже в самый яркий и солнечный день всегда найдётся место для тени.

– Полезное умение, – согласился я.

– Но не расслабляйся, – осадил меня призрак, – даже слабенький одарённый, новичок-Видящий, тебя легко распознает.

– Да откель им взяться-то, этим Видящим? Они сейчас табунами не ходят, как у вас там, в прошлом. Я за всю жизнь ни одного так и не встретил.

– Так, может, это от того, что ты обычным смертным раньше был? – уел меня Агу. – Любой одарённый простаку на раз глаза отвести сможет. А вот между магами – уже кто кого пересилит. У кого сила…

– Тот и сильней? – хохотнув, произнёс я.

– Ну, да, – не понял моей иронии дух. – Еще шагать между тенями можно – из одной в другую. Чем больше сил – тем большее расстояние можно преодолеть. Правда есть ограничение – всё в пределах видимости.

– Ух, ты – отличная функция, даже в пределах видимости, – по достоинству оценил я мгновенное перемещение. Похоже, именно таким способом Измора «прыгала» в госпитале от двери прямо к моей кровати. – Еще что помнишь, Агу?

– Можно научиться забирать дыхание жизни не только прикосновением, но и на небольшом расстоянии. Можно вкладывать Тень в предметы, делать их… подобием живых. Еще можно научиться делать Тень плотной, как сталь. Твои руки и ноги – подобие такого умения. Но можно сделать их еще крепче.

– Как сталь? – переспросил я, вспоминая, как одним ударом кулака размозжил фрицу черепушку.

– Именно. Я слышал от учителя об «Оружие из Тени», «Доспехе из Тени», «Щите из Тени». Но на это нужно много силы… Очень много…

Агу взял паузу, что-то обдумывая или вспоминая. Так-то и забыть мог за столько-то времени, проведенном в одиночестве в каменной ловушке. Я его не торопил – пусть подумает.

– Теперь о Жизни и Смерти, – наконец «заговорил» призрак. – Ты уже чувствуешь дыхание жизни перед смертью своего врага – как свечение, исходящее из умирающего тела. Но ты можешь научиться видеть это проявление жизненной энергии всегда.

– Хочешь сказать, что я могу видеть, сколько человек ещё проживёт?

– Да. Но это тяжело. Ты будешь видеть смерть везде. Это… давит… на душу, делает её грубее, убивая сострадание. В итоге Тьме становится легче тебя поработить. Старайся не давать Тьме лишнего повода, Сергей. Когда она «пожирает» человека, от его собственного «я» не остаётся уже ничего.

– Постараюсь… как-нибудь…

– Еще хочу сказать пару слов про Навь. Ты уже проходил сквозь неё Вратами Двуликого. Твоя душа несёт эту потустороннюю метку. Ты можешь научиться входить в Навь сознательно. Говорить с мёртвыми. Спрашивать у них то, что они знали при жизни. Можешь даже призывать некоторых духов на помощь.

– Призывать духов? – Я заинтересованно приподнял одну бровь. – Как настоящие шаманы?

– Да, как настоящие шаманы, – подтвердил Агу. – Но духи опасны. Они помнят былые обиды. И если ты призовёшь их неправильно… можешь погибнуть…

– Понимаю. Что я должен для всего этого сделать?

– Терпеливо тренироваться и копить силы. Во-первых, нужно увеличить резерв. Копить больше силы, но…

– Но что? – я уже предчувствовал, что будет какое-нибудь «но». В таких делах без него никогда не обходится.

– Сейчас ты – Тёмный Ведун. И чем больше твой резерв, тем «тяжелее» Тень, которая будет стремиться превратиться во Тьму. Ты будешь постоянно чувствовать холод. Голод. Жажду вкусить новой Жизни, сея смерть направо и налево. И чем дальше, тем сложнее тебе будет остановиться… И не потерять себя…

Агу замолчал, давая мне время осмыслить информацию. Я чувствовал, как в груди что-то сжимается. Это не просто сила. Это проклятие. Но проклятие, которое даёт мне шанс выжить.

– И как мне научиться всему, о чём ты мне рассказал? – спросил я наконец.

– Практика, – просто ответил Агу. – Я научу, как чувствовать Тень. Как «говорить» с ней, чтобы она отвечала. Главное – не переусердствовать! Если почувствуешь, что сама Тьма начинает говорить с тобой… срочно останавливайся!

– Говорить со мной? – Я нахмурился.

– Тьма жива, Сергей. Не в том смысле, как люди. У неё есть своя воля и подобие разума. И она обязательно захочет поглотить тебя. – Агу серьёзно посмотрел на меня. – Помни, Двоедушец: либо ты используешь Тьму, либо она использует тебя. Не допусти второго исхода!

Я кивнул. Это было важно. Слишком важно, чтобы забывать.

– Хорошо, – сказал я. – Буду помнить. А что насчёт Врат Двуликого? Как их отыскать?

Агу пожал плечами.

– Я не знаю. За тысячи лет, прошедших после моей смерти, на земле всё изменилось…

– Ладно, – сказал я, – будем искать. Но для начала мне нужно пережить этот день. И ещё один… И ещё…

– Ты выживешь, – уверенно сказал Агу. – Ты – Двоедушец. Ты отмечен Двуликим. Ты не умрёшь, пока не выполнишь своё предназначение.

– А что это за предназначение? – спросил я, догадываясь, что не получу ответа.

Агу только улыбнулся – грустно и загадочно:

– Ты обязательно узнаешь, когда придёт время.

Дух начал медленно растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачным.

– Э-э-э, Агу, ты куда? – окликнул я призрачного парня.

– Солнце в зените. Тени слабеют. Я тоже, в своем роде, порождение Тьмы… Отдохни, Сергей. Ночью тебе понадобится сила…

– Подожди! А почему ты мне всё это рассказал?

Агу пожал призрачными плечами.

– Потому что ты первый, кто сумел меня услышать за всё это время, что я здесь… – Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тоска. – Тысячи лет одиночества – это страшно… Я с трудом сумел удержать себя от безумия…

– А почему ты не ушел… как все остальные…

– В Навь? – переспросил дух.

– Да, туда где мертвым самое место.

– Я не знаю… – Агу вновь пожал плечами. – Я даже не помню отчего умер. Ведь я еще юн… Ну, был тогда… Может быть в этом причина. Я что-то не завершил на земле, и оттого и стал неприкаянным духом. Да я даже далеко от своей могилы отойти не могу, – пожаловался он мне. – Представляешь, каково это – быть абсолютно бессильным что-либо изменить и быть привязанным к одному месту?

– Похоже, дружище, я тебя прекрасно понимаю! – ответил я. – Ладно, давай отдыхать. А после мы с тобой обязательно придумаем, как друг другу помочь.

[1]Мнение о том, что скифы – это «азиаты с раскосыми глазами» (как в знаменитом стихотворении Александра Блока), является историческим мифом. Современная наука – и археология, и палеогенетика – это опровергает.

[2]Дева (Парфенос) – главное божество древних тавров, населявших горный Крым. Ей приносили в жертву моряков, отождествляли с греческой Артемидой. Культ Девы, связанный с суровыми обрядами на скалистых берегах (предположительно мыс Фиолент), позже стал основным государственным культом в Херсонесе Таврическом.

[3]Звук – физическое явление, представляющее собой распространение упругих волн в сплошных средах (газах, жидких, твёрдых или плазмах).