Текст книги "Серега-самовар. Дилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

Осколки камня, острые, как бритва, разлетелись во все стороны со скоростью шрапнели, со свистом вспарывая воздух. Земля под ногами колдунов треснула, образуя глубокие, зияющие раны в земле, из которых повалил зловонный дым.

Это был настоящий танец смерти, который я смотрел, не отрываясь и получая настоящее моральное удовлетворение. Грёбаные нацисты рвали друг друга на куски совершенно без моей помощи. Вокруг эсэсовцев закрутился бешенный вихрь из обрывков теней, осколков мрамора и всполохов убийственной «разноцветной» магии.

Грохот был таким, что закладывало уши, до которого было далеко даже взрыву уничтоженного склада ГСМ. А я стоял в сторонке, скрываясь в Тени, поигрывая острым клинком, который, как никогда раньше, хотел напиться крови. Ведь это была кровь не обычных врагов, а кровь проклятых тёмных магов.

Лезвие клинка переливалось пепельно‑серыми бликами, а в его глубине ровно и уверенно вспыхивали крошечные изумрудные искры. Но я не вмешивался. Я ждал. Ждал идеального момента, когда выйду и отрублю к хренам их тупые головы.

А пока пусть эти три монстра, эти настоящие порождения Тьмы, как следует порвут себя в этой бессмысленной и кровавой грызне. А вот когда они измотают себя окончательно, а, может быть, кто‑нибудь из них еще и сдохнет, вот тогда я и нанесу свой финальный удар.

Глава 24

Я стоял в Тени, слившись с ней в единое и неделимое целое. Я стал Тенью, а Тень стала мной. Единственное, что долго я так продержаться не сумею, иначе точно сойду с ума от нашёптывающих в уши голосов и неистового желания растерзать всех и каждого. И неважно свои это будут или чужие. Растерзать и всё тут!

Мой Сумеречный клинок, который я не спешил убирать, тихо пульсировал в руке, тоже алчно предвкушая море крови. У него словно бы проснулось собственное сознание, хотя это была всего лишь малая часть меня… Да, чем дольше я пребываю в Тени, тем больше странностей начинает твориться у меня в голове.

А тем временем передо мной трое темных магов, еще недавно клявшихся в верности Рейху, фюреру и друг другу, устроили между собой настоящую бойню. И на мой неискушенный взгляд теперь старый колдун проигрывал своим молодым противникам, объединившим усилия после предательства учителя.

Прежняя тактика Вайстора провалилась: щупальца, высасывающие жизнь из его учеников, развеялись, как только Кранц переродился в нежить, а затем освободил и Штайнера, перерубив их ритуальным кинжалом. Старикан понимал, если он сейчас что‑то не предпримет – его сомнут. Окончательно и бесповоротно, не оставив даже шанса подняться в виде нежити.

Однако, в ледяных глазах бригадефюрера СС не было ни намёка на панику, ни жалости к себе. В его голове, похоже, созрел какой‑то план, что позволит ему кардинально переломить ситуацию.

– Довольно играться, щенки! – прохрипел Вайстор, выдернув из‑за воротника мундира какой‑то артефакт, болтающийся на цепочке. – Я вам не по зубам!

И тут же воздух вокруг старика мгновенно «сгустился», заставив даже пространство стонать от неимоверной тяжести. На Кранца и Штайнера обрушилась волна чудовищного давления, призванная мгновенно раздавить или, хотя бы обездвижить противников.

Умертвие, бывшее некогда штурмбаннфюрером СС Виктором Кранцем вздрогнуло, когда его придавило словно гидравлическим прессом. Его ноги подогнулись, а серая пергаментная корка на его теле начала трескаться и осыпаться мелкой пылью.

Но мертвый некромант, напрочь лишённый боли, продолжал упорно переть к Вайстору на подкашивающихся ногах, сжимая в руке ритуальный кинжал. Лезвие магического оружия пульсировало в руках умертвия зелёным могильным огнём, помогая Кранцу справляться с давлением.

А вот Штайнер, оказавшийся под прямым воздействием этой древней проклятой магии, не смог выдержать такого давления – его мгновенно размазало кровавой жижей по бетонным плитам аэродрома. Я увидел, как от останков Штайнера воспарил сгусток энергии, и как Вайстор жадно вдохнул эту светящуюся субстанцию.

Поглотив эфемерную суть Штайнера, старик Вайстор вплотную занялся вторым противником – Кранцем. В глазах бригадефюрера СС вспыхнул голодный блеск – сила Виктора была наполнена некротической мощью, которую так ценил старый колдун. Старик уже предвкушал, как поглотит и её, резко шагнув на следующую ступень силы.

Но пока Вайстор не совсем пришёл в себя, поглотив сущность Штайнера, Кранц успел подобраться к старику вплотную. Давление чудовищной магии всё ещё давило на него, заставляя кости скрипеть и крошиться, но окончательно сокрушить мертвеца не могло.

Добравшись‑таки до старика, Кранц взмахнул ритуальным кинжалом, вложив в этот удар все остатки своей воли и всю ненависть к бывшему учителю. Лезвие, продолжая светиться зеленым пламенем, описало дугу, нацелившись прямо в сердце колдуна‑генерала.

Однако старик, основательно усилившийся после поглощения сущности Штайнера, отреагировал на удар мертвеца с нечеловеческой скоростью. Его рука перехватила запястье умертвия буквально в миллиметре от цели. Кранц дернулся, пытаясь вырваться, но хватка старика была поистине железной. Мертвецу удалось лишь слегка зацепить Вайстора – острие кинжала чиркнуло по щеке колдуна, оставив тонкий, но глубокий порез, из которого потекла черная кровь.

– Ты посмел поднять на меня руку, кусок падали⁈ – прошипел Вайстор, чувствуя, как по щеке распространяется жжение от проклятого ритуального лезвия.

Старик заревел, как раненный бегемот, наплевал на сложные заклинания и схватил умертвие за горло свободной рукой. Вайстор рванул мертвеца на себя, и в ту же секунду из груди колдуна вырвались десятки тонких, как паутина, энергетических нитей.

Они опутали голову умертвия, проникая внутрь его тела через глазницы, рот, нос и уши. Кранц попытался закричать, но из его иссохшей глотки вырвался лишь беззвучный хрип. Некротическая энергия, которая удерживала его кости и плоть в некоем подобии жизни, начала стремительно перетекать в старика.

– Ты хотел стать вечным? – громогласно рассмеялся колдун, прижимаясь лбом к лбу Кранца и, не мигая, глядя в его потухшие мёртвые глаза. – Ты им станешь – обещаю! Но только растворившись во мне!

Тело Кранца неожиданно рассыпалось, превратившись в серую пыль, которая тут же развеялась под порывом ветра. Вайстор выпрямился, довольно оскалившись. Его прежде морщинистая кожа натянулась, а седина на висках потемнела. Он выглядел помолодевшим на добрый десяток лет. Он легко наклонился и поднял с земли кинжал Кранца – единственное, что осталось от рассыпавшегося прахом мертвяка.

Я всё ещё наблюдал за этой картиной из Тени, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Старик теперь стал куда опаснее, чем еще минуту назад. Поглотив обоих магов, он сейчас излучал такую мощь, что его разросшаяся до непомерных размеров аура буквально подавляла.

Вайстор повернулся к лесу, вскидывая руки, и из‑под растрескавшейся вдруг земли вырвались потоки багрового пламени, вмиг испепелившие гигантские корни Лешего. Я услышал, как громогласно заревел от боли и ярости Владыка Леса, но на этот раз противопоставить колдовству Вайстора ему было нечего.

– Тупая тварь! – Громыхнул бригадефюрер, от голоса которого задрожала земля. – Думал, что можешь противостоять мне? Мне?!!

Старик подскочил к остаткам алтаря и, вытянув над ним левую руку, полосонул себя ритуальным клинком по запястью. Добраться до пленных красноармейцев он, похоже, не успевал, а запущенный ритуал требовал крови. Так что грёбаный колдун решил воспользоваться своей. Только к чему это всё может привести, теперь не знал даже он сам.

Пространство застонало, не в силах выдержать поток силы, и разорвалось. Над алтарем появилась пульсирующая рана в ткани реальности. Из неё повеяло абсолютным холодом Нави, от которого мгновенно поблекли краски мира, а тени вокруг начали жить своей собственной жизнью.

Разрыв реальности над аэродромом начал стремительно расширяться. Даже гравитация исказилась, предвещая момент, когда Навь хлынет в наш мир лавиной, которую не остановит уже ничто и никто. И я понял, что время моего вынужденного выжидания закончилось и решительно сделал шаг из Тени.

Но прежде чем бросить вызов старику Вайстору, я на долю секунды взглянул, как там дела у моих боевых товарищей. У партизан всё шло именно так, как мы и планировали. С помощью Лешего охрана была уничтожена, а загоны из колючей проволоки были снесены.

Я видел, как тёмные фигуры спасенных красноармейцев растворяются в спасительной темноте лесной опушки, уходя под защиту леса. Я точно знал, что в просторных чертогах подземного города хватит места для каждого из них. Моя миссия по их спасению была выполнена.

Едва я вышел из Тени, Вайстор резко обернулся, словно меня почувствовал. Да что там – точно почувствовал, у меня ведь от этой твари даже на расстоянии зубы ломит. При моём появлении ледяные глаза эсэсовца опасно сузились, и он довольно ощерился.

– Na endlich! (Ну, наконец‑то!) – прошипел старик. – Ich habe das Warten schon satt… (А то я уже заждался…)

– Спешишь побыстрее сдохнуть, старый хрыч? – спокойно ответил я по‑русски.

Не знаю, понял меня этот урод или нет, но после моих слов Вайстор дико заревел, а с его скрюченных пальцев сорвались багровые молнии. Я принял этот удар на Сумеречный клинок, который, к моему огромному удивлению, просто «поглотил» магию старика.

Вайстор отшатнулся, не понимая, как такое могло произойти.

– Невозможно! – выкрикнул он, принимаясь лихорадочно вычерчивать в воздухе новые защитные и атакующие заклинания.

Началась долгая и изматывающая дуэль. Старик обрушивал на меня шквал всевозможных заклинаний: волны леденящего ужаса, лезвия льда, проклятия, способные остановить сердце. Да, много смертельных заклинаний успел сотворить за столь короткий промежуток времени этот мерзкий старик. Я даже позавидовать ему успел, что сам так не умею.

Но, несмотря на все его ухищрения, я пер вперёд, как разгневанный носорог, отбивая Клинком практически всю его разрушительную магию. Ну, и кое‑как возведенный энергетический доспех, которому меня научил Агу, тоже помогал.

Я отбивал удар за ударом, чувствуя, как пустеют оба моих резерва, а Сумеречное ядро внутри начинает опасно перегреваться. Но чёртов старик был быстр, просто неестественно быстр. Он сыпал заклинаниями, как из рога изобилия, заставляя меня махать Клинком, как вентилятором.

Но грёбаный фашистский колдун всё‑таки совершил одну, но фатальную ошибку: он считал, что сражается только со мной, а я был не один – со мной всё время были мои верные боевые товарищи. И вот когда Вайстор сконцентрировал свои усилия на очередном заклинании, способном испепелить всё в радиусе десятка метров, в игру вступил Агу.

Мой призрачный соратник не был просто зрителем – всё это время он кружил над полем боя, дожидаясь момента, удобного для нападения. И дождался – вспыхнув ослепительным изумрудным светом, призрак разогнался, словно метеор и, играючи преодолев защиту старика, словно её не существовало, ввинтился в его плешивую макушку.

– А‑а‑а!!! – Вайстор дико взвыл, хватаясь руками за голову.

Заклинание дестабилизировалось и развеялось через мгновение, так же, как и магическая защита старика – его концентрация была напрочь сбита ударом призрака. Этой доли секунды мне хватило, чтобы еще немного приблизиться к колдуну и разлому в пространстве, из которого в наш мир медленно сочилась Навь.

Неожиданно из‑за обломков мраморного алтаря, словно стремительная чёрная молния, вырвался Бес. Мой кот, двигаясь с ошеломительной скоростью, взмыл в воздух, а затем вцепился своими чудовищными когтями прямо в рожу Вайстора, уже успевшего выбросить призрака из своей головы. Когти Беса, усиленные магией, легко впились в плоть колдуна, лишенную защиты, раздирая её в кровавые клочья.

– Проклятая тварь! – взвизгнул Вайстор, пытаясь отшвырнуть кота магическим импульсом, а затем достать ритуальным кинжалом, который он до сих пор сжимал в левой руке.

Но Бес уже отпрыгнул в сторону, приземлившись на безопасном расстоянии и угрожающе зашипев, выгнув спину дугой. А мне этой заминки Вайстора было более чем достаточно. Я не стал давать колдуну времени на восстановление, сделав рывок вперёд и вложив в Сумеречный клинок все силы, какие у меня еще оставались.

Два начала, которые раньше раздирали меня изнутри, теперь слились в единый поток разрушительной энергии. Клинок рассёк воздух с тихим, но отчётливым звуком, и стремительно понёсся к эсэсовцу.

– Nein! – закричал старик, закрываясь руками и пытаясь остановить Клинок каким‑то наспех состряпанным заклинанием.

Но мой Клинок даже не замедлился. Наспех сотканная защита Вайстора, расползлась гнилой тряпкой при первом же касании. Лезвие вошло в шею колдуна с пугающей легкостью, словно в мягкое масло. Вайстор замер. Его глаза, полные безумного ужаса, расширились, голова бригадефюрера СС отделилась от плеч и взлетела в воздух.

Несколько раз перекувыркнувшись, она с глухим стуком упала на разбитую бетонку аэродрома. Но вместо фонтана крови из обрубка шеи вырвался мощный вихрь магической энергии – чудовищно концентрированный коктейль из темной магии самого Вайстора, некротической силы Кранца и ментальной ярости Штайнера, которые старый колдун поглотил всего несколько минут назад.

Черно‑фиолетовый сгусток мгновенно поглотился Сумеречным клинком. Я почувствовал, как по моим меридианам хлынул настоящий поток силы, не сравнимый с дыханием жизни обычных фрицев, которые я поглощал ранее.

На мгновение мое Сумеречное ядро опасно затрепетало, не в силах мгновенно усвоить просто колоссальный объем поглощенной энергии старого колдуна. Но объединенная природа Света и Тьмы всё‑таки справилась со своей задачей, наполнив оба резерва едва ли не под завязку.

Почему так вышло, я пока не понимал, ведь поглощенная сила Вайстора была темнее самой Ночи. Однако, усталость и чудовищное напряжение мгновенно испарились, я вновь был бодр, как никогда, а моё сознание приобрело кристальную ясность.

Старик, лишенный не только головы, но и самой основы своего существования – дыхания жизни и магической энергии, мгновенно «высох», обратившись в мелкий серый прах. От великого колдуна не осталось даже костей. Однако основная проблема – брешь в мироздании – всё еще была не решена.

Со смертью Вайстора разрыв в ткани реальности судорожно дёрнулся и начал стремительно расширяться. Холод Нави ударил мне в лицо, заставляя кровь стыть в жилах. Из чёрной пульсирующей раны потянулись жирные и мерзко шевелящиеся щупальца обители мёртвых, готовые поглотить всё живое на своём пути.

Из чёрной пульсирующей раны Мироздания потянуло разложением и смертью, а «голодные тени» готовы были вот‑вот вырваться из‑за границы потустороннего мира, и обрести самостоятельную жизнь. И остановить эту чудовищную лавину обычным или даже магическим способом было уже невозможно. Мне оставалось только шагнуть прямо в эпицентр разлома, как это было предсказано Духами Предков…

Я не стал оглядываться – времени на бессмысленные сантименты не осталось – просто сделал глубокий вдох, выплёскивая из себя всю мощь переполненных резервов, и решительно шагнул в пульсирующую черноту разлома. И вслед за мной, не колеблясь ни секунды, в эту же черную бездну рванули мои верные спутники – призрак древнего юноши Агу и черный кот Бес.

– Куда вы, черти полосатые⁈ – вырвалось из меня. – Назад!

Но никто из них не собирался слушать меня в этот момент – что один, что второй проявили непоколебимую решимость и отправились со мной в это смертельное путешествие в один конец. Бес, мой фамильяр, мой боевой собрат и Агу, тысячелетиями ждавший освобождения, они оба выбрали свою судьбу, накрепко связав её с моей.

Мы словно стали единым целым, и никто на всем свете не смог бы сейчас разорвать эту связь. Даже здесь, в разломе реальности на границе миров, и я прекрасно это ощущал. Внутри разлома не было ни верха, ни низа, не ощущался даже привычный бег времени. Здесь царила только первозданная энергия Нави – полная противоположность тепла и жизни.

Я почувствовал, как моя физическая оболочка начала терять форму, стремительно растворяясь в потоке мертвой энергии, словно в кислоте. Однако, боли я совершенно не чувствовал, и это было странно. Рядом со мной, также не издав ни единого звука, в светящуюся дымку обратился и Бес. Его крепкое тело, покрытое густой черной шерстью, рассыпалось прахом, уносимым вихрем небытия.

Но на месте сгоревшей плоти осталась его энергетическая сущность, буквально через несколько мгновений обретя узнаваемые очертания призрачного кота. А рядом с ним, став еще ярче, засветился Агу, наконец‑то сбросивший последние оковы своего проклятия.

От моего бренного тела осталось лишь Сумеречное ядро – плотный, пульсирующий сгусток серо‑серебристого света, в котором переплелись нити Света и Тьмы. И тут Навьи щупальца кинулись к нам, пытаясь оплести, а затем разорвать, поглотить и стереть наши души без остатка. Но они не на тех напали!

– Держись, Хозяин! – прозвучало в моем сознании «мысль» призрачного кота, звонкая и чистая.

– Мы вместе, Сергей! – эхом отозвался Агу. – До конца, каким бы он ни был!

И наши сущности – изумрудный свет древнего шамана, серебристо‑черное пламя Сумеречного жреца и огненная искра верного фамильяра – сплелись в единый и нерушимый «узор», перекрывший разлом реальности. Мы превратились в непреодолимую стену, сохраняющую наш мир от проникновения Нави.

Этот «узор» не был случайным – в момент нашего «слияния» перед моим внутренним взором предстала та самая Печать Двуликого, о которой я столько слышал, но которую никогда не видел воочию. И я не придумал ничего лучшего, чем повторить её в единении наших трех сущностей.

Изумрудный свет Агу, серебристо‑черное пламя моего Сумеречного ядра и огненная искра Беса легли в её основу безупречно, как детали единого механизма. И едва это произошло, Печать мгновенно вспыхнула.

Чёрные щупальца, ударившие в нашу защиту раз‑другой‑третий, наконец‑то отступили. Края разлома дрогнули и начали медленно стягиваться. Холод отступил, а давление, грозящее разорвать нас на части, исчезло, сменившись странной и звенящей тишиной.

Разлом захлопнулся с глухим, тяжелым звуком, похожим на удар гигантского колокола. Навь была водворена на своё законное место, а Явь спасена. Мы же втроём оказались в пространстве бесконечного жемчужно‑серого тумана, окружающего нас со всех сторон.

Неожиданно серый туман начал медленно исчезать. Вместо бесконечной пустоты под ногами появилась твердая земля. Я моргнул и с удивлением обнаружил, что у меня вновь появилось тело. И черт возьми, если я не прав – это было моё родное тело, а не искалеченное тело Сергея, в котором мне пришлось пребывать в последнее время.

А рядом со мной материализовался Агу. Он тоже больше не был бесплотным призраком – я видел живого смуглого юношу с длинными темными волосами, который глубоко и с наслаждением вдыхал окружающий нас воздух полной грудью. А у моих ног, отряхиваясь и громко урча, устроился Бес. Его черная шерсть была теплой и настоящей.

Туман окончательно рассеялся, открывая удивительную картину: мы оказались у подножия гигантского старого дуба с мощными узловатыми корнями, между которых весело журчал небольшой прозрачный ручей. На одном из выступающих из земли корней сидел человек.

Он выглядел совершенно обычным: мужчина средних лет в простой домотканой одежде, со спокойным, немного уставшим, но добрым лицом. Никакого божественного величия, светящихся глаз или пугающей двойственной природы – простой обычный человек. Но я сразу понял, кто это – Двуликий.

– Я рад, что не ошибся в тебе, Олег! – сказал он обычным, тихим голосом, без труда назвав моё настоящее имя, неизвестное никому в этом мире. – Ты всё сделал верно, подтвердив своё право стать Сумеречным жрецом.

Я подошел ближе и уселся напротив Двуликого, пристально глядя ему в глаза.

– А это и есть моя награда? – спросил я, стукнув себя в грудь кулаком, а затем указав на Агу и кота.

Двуликий кивнул:

– Чтобы спасти людей, ты не раздумывая отдал самое дорогое, что у тебя было. Ты не стал монстром, заполучив тёмный дар… Ты с честью выдержал все испытания вместе со своими верными спутниками. И я не вправе лишать тебя их. Вы одна команда – так даже лучше…

Агу тоже подошел ближе и уважительно поклонился Двуликому. Бес просто потерся о мою ногу, продолжая мурлыкать.

– Твоя земная война окончена, – продолжил Хранитель Порога, – но твоя служба только начинается. Готов ли ты встать на защиту Равновесия, Сумеречный жрец?

Я посмотрел на дуб, на журчащую воду меж его корней, на своих друзей, с которыми мне ничего не страшно.

– Я готов! – не стал я тянуть Беса за хвост. – Когда начинаем, командир?