Текст книги "Серега-самовар. Дилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

– Это всё?

– Да, – Хоффман горько усмехнулся, – больше мне ничего не известно. Но я прошу вас, если можете, остановите этих нелюдей! Я солдат вермахта, а не палач в чёрной форме СС. Я потерял свой батальон из‑за их колдовства. Я звонил в штаб фронта, требовал остановить всё это… Мне ответили, что операция санкционирована лично рейхсфюрером. Но я больше так не могу. Лучше вы меня расстреляйте, чем я буду стоять у этого алтаря и смотреть, как режут беззащитных солдат. Пусть и моих врагов на данный момент.

Я чувствовал, что в его голосе не было лжи, только усталость и отвращение. Эсэсовцы сломали в нём веру в то, за что он храбро сражался. И он видел в нас единственный способ искупить свою вину. Любым способом, даже предав своё командование, но не предав собственные принципы и веру в Бога.

Я переглянулся с Хмурым, и партизан молча кивнул. Информация была исчерпывающей и слишком важной, чтобы игнорировать её. И убивать немца сейчас – глупо. В отряде должны услышать, что затевают колдуны Гиммлера.

– Вставай! – сказал я, помогая майору подняться на ноги. – Ты пойдёшь с нами.

– Я не собираться бежать, – тихо произнёс он. – Я идти с вами сам! Этих проклятый хэксер[1] надо остановить!

– Смотри у меня! – Дернул стволом автомата Хмурый. – Только дёрнись – и тебе капут!

– Я понимайт, что вы меня убивать, – ответил Хоффман на эти слова. – Их… я не сопротивляться, найн.

Мы тихо вывели пленника на улицу. Туман стал ещё гуще, но Агу уже кружил над крышами, указывая безопасный маршрут. Бес тоже непрерывно отслеживал потенциальную опасность в виде многочисленных патрулей. Хоффман, как и обещал, шёл сам, лишь слегка пошатываясь – все‑таки мой удар по голове не прошёл для него даром.

Дорога до каменоломен заняла чуть больше часа. Когда мы, наконец, достигли подземного города, немецкий майор замер, поражённо глядя на террасы, колонны и лучи лунного света, льющиеся из шахт. В полутьме высеченных в камне улиц, несмотря на поздний час, царило оживление: где‑то вдалеке стучали топоры, слышался приглушённый говор, над каменными очагами вился дымок полевых кухонь. Город, спящий тысячелетиями, теперь дышал жизнью партизанского отряда.

– Топай вперёд, герр майор! – Легонько подтолкнул немца Хмурый дулом автомата, но уже без грубости. – Наши чудеса потом рассмотришь. Сейчас надо решить, как с твоими дружками поскорее разобраться.

– Да, я понимайт… – Хоффман кивнул.

Шаг его стал увереннее, словно осознание того, куда он попал, сняло с его плеч тяжёлый груз. Спросив у встречных партизан дорогу, мы свернули к штабному сектору, обустроенному в одном из домов. За столом, заваленным картами, сидел Павел Николаевич. Увидев нас, командир оторвался от планшета, его взгляд сразу прикипел к пленному немцу.

– Языка взяли? – коротко осведомился он.

– Так точно, товарищ командир! – ответил Хмурый. – Ты только послушай, что он нам рассказал… Причём сам, без понуканий. Такое ощущение, что он бы сам к нам рванул, если бы знал, где искать.

Я быстро пересказал всё, что узнал от майора. Павел Николаевич внимательно слушал, не перебивая, лишь время от времени делая какие‑то пометки в планшете карандашом. После моего рассказа в землянке повисла тяжёлая тишина.

– Время у нас есть? – спросил Павел Николаевич, глядя на меня.

– До завтрашней полуночи, – ответил я. – Но готовиться надо уже сейчас…

«Ритуал потребует полного сосредоточения от колдунов, – неожиданно проявился у меня в голове голос Агу. – В этот момент защита вражеских колдунов будет уязвимой. Всё зависит от фазы луны и положения планет».

Я повторил вслух то, что сказал призрак.

– Значит, бить надо именно в этот момент! – резюмировал командир. – Сергей, сможешь что‑нибудь им противопоставить из своих… магических… способностей? – поинтересовался Павел Николаевич. – Боюсь, мы не сможем в одиночку отбить наших ребят – сил отряда для этого маловато. Сколько охраны на аэродроме? – спросил он майора, которому развязали руки.

Деваться немцу всё равно было некуда, да он и не собирался никуда сбегать. Похоже, что этот Хоффман полностью разочаровался в существующей доктрине Рейха. На вопрос командира он ответил чётко и обстоятельно, перечислив части и примерное количество живой силы, охраняющей пленных на аэродроме.

– Нет, – покачал головой Павел Николаевич, – одни мы не справимся… Как, Сергей, у тебя есть что противопоставить нашим врагам?

– Кое‑что я могу, – после секундных раздумий произнёс я, – но сил у меня тоже маловато. Покажите на карте, где находится аэродром? И есть ли там поблизости лес?

[1] Hexer (нем.) – колдун, ведьмак. Именно так на немецкий переведено название всемирно известной фэнтези‑саги «Ведьмак» (Der Hexer).

Глава 21

Я шёл впереди по темным подземным тоннелям, направляясь к выходу в карьер. Агу скользил неподалёку, под самым сводом древней шахты, а Бес, прижав уши, мягко бежал рядом, у самых моих сапог. Справа от меня, нервно поправляя ремень автомата, шагал Хмурый. Слева – отец Фёдор.

Оружия у священника не было, если не считать чётки, с которыми он никогда не расставался. Но от отца Фёдора исходило то самое ровное и тёплое свечение, которое я научился чувствовать кожей. И это свечение как раз и было его убойным оружием для самой Тьмы.

Командир партизанского отряда специально отправил со мной Хмурого и Фёдора – до рассвета оставалось не так уж и много времени. Если мы не успеем справиться с нашей очередной миссией до восхода солнца, я не останусь лежать беспомощным на земле – мои боевые товарищи отнесут меня в подземный город.

Тоннель закончился, и мы выбрались «на свежий воздух» – в карьер. Туман не рассеялся, он стал еще гуще, он даже глушил звук шагов и превращал знакомые очертания скал в причудливые силуэты. До леса от карьера было подать рукой, и вскоре мы вошли в темноту ночного леса, тоже наполненного густым туманом.

– Ты уверен, что он выйдет? – прошептал Хмурый, косясь на темноту между стволами старых дубов. – А то еще заморочит, и заведет куда‑нибудь не туда Лесной Хозяин?

– Выйдет, Вася! Обязательно выйдет! – ответил я. – У нас общие враги. А Лесной Хозяин надолго запомнил обиду, нанесённую фрицами.

Невзирая на темноту и туман, я точно знал, куда надо идти – физически чувствовал направление. Да и лес не чинил нам препятствий – подсовывая удобную для передвижения тропу прямо нам под ноги. Похоже, Леший не забыл о нашем договоре, и я в его владениях всё еще дорогой и уважаемый гость.

Вскоре мы вышли на небольшую поляну, где земля вздыбилась огромным бугром. В центре его, словно вырванный из земли гигант, лежал вывороченный давнишней непогодой огромный дуб. Его корневище, покрытое влажной глиной и мхом, образовывало естественную арку.

Воздух под сводом корней дрогнул. Туман закрутился, собираясь в плотный комок, а затем медленно вытянулся в знакомую, сутулую фигуру. На плечах Лешего была всё та же потёртая волчья безрукавка, а в длинной бороде с зелёным отливом застряла сухая хвоя. Ярко‑зелёные глаза смотрели на нас без привычного лукавства, словно ощущая всю серьёзность момента.

– Стойте спокойно, – предупредил я своих спутников. – Говорить буду я – вы всё равно ничего не услышите, и не поймёте.

– Здрав будь, Двоедушец! – Голос Корневича, глухой и скрипучий, прозвучал у меня в голове. – И спутникам твоим… не хворать.

– Он что‑то сказал? – прошептал Хмурый. – А то смотрит так…

– Здоровья вам желает, – ответил я. – Не мешай!

– Зачем пожаловал в мои владения, когда до рассвета осталось так мало времени, Двоедушец?

– За советом, дядька Корневич… – Я сделал шаг вперёд, глядя ему в светящиеся глаза. – И за помощью. Наши враги что‑то готовят… Что‑то очень нехорошее…

Я выложил все подробности, которые удалось вытрясти из пленного майора Вермахта: про тридцать кровавых жертв, про мраморные плиты, вывезенные немцами из античных руин, про контуры в земле из обычной и чёрной соли, про обожжённые дубовые шесты с насаженными на вершины вороньими головами.

И самое главное: этот древний ритуал не просто убьёт людей – он выкачает из них жизненную силу, запустит какой‑то магический процесс, и тогда эсэсовцы смогут пленить и самого Лешего, и беспрепятственно добраться до Священной Рощи, где спят вечным сном Духи Предков.

Корневич слушал, не прерывая. Когда я замолчал, он тяжело вздохнул, и от этого вздоха ветви над нами зашелестели, словно под порывом ветра.

– Я чувствовал, что на западных границах моих владений происходит что‑то… нехорошее, – наконец прокаркал Леший. – Но не знал, что именно. Теперь понял: этот ритуал – не простое жертвоприношение, Двоедушец. Вражеский колдун хочет прорвать ткань Яви, вливая кровь на алтаре в свои проклятые руны. Если ему это удастся – Навь придёт на эти земли. Ненадолго – но придёт! И тогда колдун принесёт ей куда более кровавую жертву, чтобы стать проводником её силы в этом мире. И тогда уже никто не сумеет его одолеть!

Да уж, ситуация…

– Ты можешь этому помешать? – прямо спросил я. – Не дать этой Нави проникнуть в наш мир?

Корневич медленно качнул головой.

– Я ослаб… – неохотно признался он. – Моих сил не хватит, чтобы разорвать ритуал. Эта соль на земле – она непроходима для леса…

– А если мы объединим наши усилия, дядька Корневич? Разрушим эту «солевую преграду»?

– Это будет не так‑то просто сделать, – ответил Леший. – Даже наших совместных сил может не хватить. Нужно думать, Двоедушец. Крепко думать…

– У нас совсем нет на это времени! – привел я самый главный аргумент. – Ведь если они разорвут реальность – тебе тоже не поздоровится.

– Скорее всего, – спокойно ответил Лесной Владыка, – я погибну. Живой лес не выдержит пришествие Нави.

– Нет, – мотнул я головой, – враги рассчитывают тебя пленить, а заодно и поживиться силой Духов Предков из Священной Рощи.

– Тогда идём к ним! – помедлив мгновение, произнёс Леший. – Может они рассудят, как нам поступить.

Леший поманил меня и моих спутников за собой – тропа, которой минуту назад не было, проступила прямо у наших ног, раздвинув в стороны деревья и кустарники. Мы ступили на чудесную тропу следом за Хозяином Леса и словно попали в другой, сказочный мир.

Даже обычный туман здесь был иным – лёгким, серебристым, словно сотканным из лунного света. Леший шёл впереди, не оглядываясь. С каждым его шагом древний лес оживал: вековые сосны и дубы бесшумно раздвигали кроны, торчащие наружу корни сами уходили в мягкий дерн, а колючий кустарник сплетался в живые арки, приглашая безопасно под ними пройти.

Через каких‑то пять минут деревья резко расступились, и мы вышли на знакомую поляну. Здесь, среди вековых елей, ещё недавно кипела жизнь партизанского отряда. Теперь же стояла мёртвая тишина. Только брошенные и опустевшие землянки, да аккуратно засыпанные костровища, говорили о том, что здесь когда‑то жили люди.

– Непорядок, – проскрипел Леший, и густая зелёная растительность мгновенно стерла с лица земли все свидетельства о стоянке партизан. Я остановился, подняв руку. Хмурый и отец Фёдор замерли рядом. Бес тоже прижался к моим ногам, шерсть на его загривке встопорщилась – он, как и я, чувствовал спящую под землёй силу. Нет, не так – Силу.

– Останьтесь здесь, – тихо, но твёрдо сказал я партизанам. – Ни шагу дальше. Не предпринимайте ничего, что бы ни случилось. Даже если земля будет ходить ходуном и тени заговорят. Просто ждите. Отец Фёдор, ты тоже коней‑то придержи – слишком уж от тебя силой тянет – неизвестно, как Духи Предков к такому отнесутся.

– Я постараюсь, Сергей, – ответил священник.

Хмурый только кивнул, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и молча потянул отца Фёдора за рукав к лесу. Вскоре они скрылись за стволом массивной ели. Тёплое свечение священника отступило, оставив нас с Лешим в центре Священной Рощи.

Корневич уже опустился на землю – сел прямо на траву и натурально пустил корни в землю, слегка утратив человеческий облик. Кожа ни лице сменилась тонкой корой, руки, торчавшие из меховой безрукавки, превратились в древесные ветви. Я последовал его примеру… Нет, корни не пустил, а просто уселся напротив, положив ладони на прохладную и влажную землю.

– Закрой глаза, Двоедушец, – голос Лешего прозвучал в моём сознании. – Позволь тишине и умиротворению войти в тебя. Твоя Тьма четко знает «глубину погружения», твой Свет обязательно проложит для тебя путь «наверх». А теперь… прорасти!

Я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох. Шум ветра в кронах, шелест листвы, далёкий хруст сухой ветки – всё это медленно отступало, растворяясь в Тишине, постепенно заполняющей меня. Я отпустил контроль над мышцами, позволив меридианам расслабиться.

Мысленно я представлял, как от меня, словно от древнего семени, уходят в почву тонкие, невидимые нити. Они пробивают слой опавших листьев, мягкий дерн, плотную глину, сплетаются с корнями могучих дубов и сосен, уходят всё глубже и глубже – туда, где дремали неизвестные Духи Предков.

Сначала было темно. Потом – серое марево, пронизанное золотистыми и багровыми нитями. Воздух гудел, наполненный шёпотом. Тысячи голосов, переплетённых в единый хор, переливались, как вода в подземном русле. Я не провалился в чужой мир. Я остался здесь, но «здесь» стало другим. И эгрегор Священной Рощи откликнулся на мой зов.

«Кто зовёт?» – Разноголосым эхом произнесла древняя псевдоразумная сущность.

Я не стал отвечать словами, я просто открыл ей свою душу, позволил увидеть всё: печать Двуликого, сплетение Тьмы и Света, страх перед грядущей битвой, готовность отдать последнее за победу. Я «показал» ритуал, готовящийся эсэсовцами на аэродроме, соль, мрамор, тридцать обречённых, чёрные шесты с вороньими головами и намерение врагов разорвать ткань нашей реальности.

Тишина сгустилась. Нити в сером мареве замерли, а потом дрогнули.

'Сын Двух Начал, – зазвучало у меня в голове, – ты принёс тревогу в сон, который хранился тысячелетиями. Соль сожжёт корни, кровь разорвёт нити. Но камень помнит, вода течёт, земля держит. Духи Предков не выйдут из сна – пробуждение уничтожит хрупкий баланс жизни на земле. – Голоса не звучали отдельно, они сливались воедино, но зачастую мне было сложно понять, что эгрегор Священной Рощи пытается мне объяснить.

Я понял лишь одно, что сами Духи не воспрянут ото сна – это тоже однозначно уничтожит наш мир. Об этом мне уже растолковал Леший, когда попросил убрать партизан из его леса.

«Но мы можем дать тебе опору. – Голоса продолжили звучать в моей голове. – Не силу для удара, а твёрдость для удержания. Когда руны вспыхнут, когда кровь прольётся, когда Навь приоткроет свою пасть, перекрой собой разрыв, и он замкнётся на тебе. Твой мир будет спасён».

Я почувствовал, как что‑то холодное и одновременно живое вплетается в мои энергетические каналы. Я чувствовал, как меридианы расширились и стали намного прочнее. Я даже не знаю, сколько нужно было затратить времени, чтобы развить их до такого состояния естественным путем.

«Иди, Двоедушец. Теперь всё в твоих руках».

Марево дрогнуло. Я резко вдохнул, чувствуя, как реальность возвращается. Туман, запах хвои, прохладная земля под ладонями. Я открыл глаза – Леший всё так же сидел рядом со мной. В его зрачках всё так же светился зелёный огонь.

– Они ответили? – тихо спросил он, хотя и так знал ответ.

– Да, – выдохнул я, поднимаясь на ноги. – Они не дадут нам силу для удара.

– Плохо, – произнёс Леший, – но я на это и не рассчитывал. Слишком глобальные силы спят в этой Священной Роще.

– Но они всё‑таки кое‑что дали…

– И что же?

– Знание, как справиться своими силами. Каким‑то образом я должен закрыть собой разрыв реальности.

Корневич медленно кивнул и тоже поднялся, опираясь на узловатый деревянный посох, которого мгновением ранее не было в его руке. Его взгляд был красноречивее любых слов. Но я и так понимал, что выжить в этой мясорубке у меня практически нет шансов. Однако отступать я был не намерен.

– Значит, так тому и быть! – произнёс Лесной Владыка. – Готовь своих людей, Двоедушец. Завтра ночь будет долгой. И помни: Лес поможет тебе в битве с врагом.

– Благодарю, дядька Корневич! – Прижав руку к груди, я в пояс поклонился Лешему.

Лесной Владыка поклонился в ответ и медленно растворился в предрассветной дымке. Я дошел до границы леса и крикнул:

– Пора уходить, друзья!

Хмурый и отец Фёдор тут же вышли из‑за деревьев, и мы рванули обратно, по любезно предоставленной Лешим тропинке. Но рассвет не ждал. Небо на востоке уже серело, приобретая тот самый предательский свинцовый оттенок, который я так ненавидел. Мы бежали быстро, чудесная тропинка тоже ускоряла шаг, но само время уже работало против меня.

В моих конечностях началось знакомое, но от этого не менее мерзкое покалывание. Сначала оно было слабым, как от долгого сидения в неудобной позе, но с каждой секундой холод становился всё пронзительнее. И вот я «споткнулся». Мои ноги просто перестали меня слушаться. Я рухнул бы лицом в землю, если бы Хмурый не подхватил меня под мышки.

– Серёга, ты как? – обеспокоенно спросил он.

– Приплыли, Вася – солнце взошло, – прохрипел я, глядя, как пустеют рукава немецкого кителя.

Кисти, предплечья, плечи – всё это стремительно таяло, превращаясь в прозрачный, мерцающий дым. То же самое происходило и с ногами.

– Держись, разведка! – Василий даже не дрогнул, ловко подхватывая меня и, как мешок с картошкой, взваливая себе на плечи.

Тропинка вывела нас в карьер, когда лучи взошедшего солнца осветили всю округу. Теперь я мог только моргать, дышать и громко материться. Последние метры до входа в штольню Хмурый тащил меня на себе, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. Отец Фёдор шёл рядом, Хмурый пока еще справлялся с моим весом. К тому же, потеряв ноги и руки, я стал несколько легче.

По темным ходам подземелья они тащили меня уже вдвоем, обливаясь потом. Когда мы, наконец, добрались до подземного города, Павел Николаевич уже с нетерпением ждал нас. Увидев, в каком состоянии меня доставили, командир лишь мрачно кивнул, без лишних вопросов понимая суть происходящего.

– Аккуратно кладите его сюда, – он указал на широкие каменные нары.

Хмурый осторожно положил меня на указанное место.

– Ну, выкладывай, Сергей! – коротко бросил Павел Николаевич, придвигая табурет. – Удалось договориться с Лешим?

Я без прикрас пересказал всё: и разговор с Лешим, и обещание Духов Предков, и то, что мне предстоит сделать.

Хмурый присвистнул, темнея лицом:

– Ты понимаешь, Серёга, что тебя ждёт?

– Понимаю, – качнул я головой – единственной «конечностью», которая у меня осталась. Если не считать, конечно… Ну, не будем об этом. – Скорее всего, это будет моей последней битвой…

– Ты это, разведка, – возмущённо произнёс Вася, – не хорони себя раньше времени! Может обойдётся…

– Умные люди говорят: надейся на лучшее, но готовься к худшему. Так что я готов. Главное вы меня не подведите – надо фрицев отвлечь, как следует!

– С этим мы справимся, – заверил меня командир отряда.

– Устроим им такую свистопляску, что они и имена свои позабудут! – ухмыльнулся Вася.

– Да, – вспомнил я, – Леший нас тоже поддержит, только надо разрушить те соляные фигуры на земле, о которых майор говорил.

– Сделаем! – Павел Николаевич обвёл нас тяжёлым, но решительным взглядом. В его глазах больше не было сомнений, только холодная ярость и готовность идти до конца. – Надеюсь, что во время прорыва к нам еще наши присоединятся, из пленных… Их бы еще оружием снабдить… Но в общих чертах план принят, – твёрдо сказал он. – Готовимся к выступлению с закатом. У нас есть еще целый день, чтобы продумать каждый шаг. А ты, Сергей, отдыхай. Надеюсь, что к вечеру ты снова будешь в строю.

Когда Павел Николаевич и Хмурый вышли, в небольшом помещении воцарилась звенящая тишина. Я остался лежать на холодном каменном ложе, беспомощный, как младенец, глядя в низкий сводчатый потолок, по которому лениво ползли тени.

Но отец Фёдор не ушёл. Я услышал, как он медленно сел рядом со мной. Его тёплое свечение, которое я хорошо чувствовал, теперь не обжигало и не заставляло Тьму внутри меня вскипать. Оно было мягким и умиротворяющим.

– Они ушли, чтобы не показывать свой страх, – тихо произнёс священник. Его голос в этой каменной тишине звучал на удивление спокойно. – А ты, Сергей, не показываешь свой страх никому. Но я чувствую и его.

– Ты же знаешь, отец Фёдор – не боятся только глупцы. Как по мне – одна проклятая жизнь в обмен на тридцать невинных… выгодная сделка…

– Не лги себе и не лги мне, – мягко, но твёрдо остановил меня священник. – Ты идёшь на верную смерть. И ты боишься не боли и не конца. Ты боишься того, что будет после. Там, за гранью жизни.

Его слова попали в самую точку, и я промолчал, потому что отрицать это было бы просто глупо.

– Я питался смертью, отец Фёдор… Я делал это, чтобы выжить, чтобы мстить. Я стал проводником Тьмы… Есть ли у такого, как я, шанс на спасение? Можешь не отвечать, я и без тебя знаю ответ. Но если спросишь, как бы я поступил, если бы мне был вновь предоставлен выбор, я отвечу – ровно так же!

В помещении повисла пауза. Слышно было лишь ровное, размеренное дыхание священника и далёкий, едва уловимый звон капель где‑то в глубине комнаты.

– Ты думаешь, Ему важно, из какого источника ты черпал силу, чтобы защитить тех, кто не мог защитить себя? – спросил отец Фёдор, и в его голосе зазвенела стальная, непоколебимая вера. – «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Это не просто слова из Евангелия, Сергей. Это незыблемый закон мироздания!

После этих слов мне неожиданно стало легче, словно с души упал тяжёлый камень, не дающий мне продохнуть.

– Ты не монстр, Сергей, – прошептал отец Фёдор – Ты мученик. И если даже ад разверзнется под твоими ногами, чтобы забрать тебя, ты имеешь право пройти сквозь него, потому что несёшь в себе искру истинного Света. Не того, что сжигает, а того, что согревает. Я помолюсь за тебя, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Не за то, чтобы ты выжил. Я знаю, что это маловероятно. Я помолюсь о том, чтобы твой дальнейший путь был лёгким.

– Спасибо, батюшка, – искренне ответил я.

И впервые за всё время с момента моего появления в этой реальности, я почувствовал не холодную жажду мести, а странное светлое спокойствие.

* * *

От автора

НОВИНКА!

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942‑го в теле молодого красноармейца, которого отправляют в Сталинград.

Вокруг самое пекло войны. Снайпер превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов. Враги зовут его Призраком Сталинграда.

Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает группа из лучших снайперов вермахта.

ЧИТАТЬ: /reader/601543