Текст книги "Серега-самовар. Дилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

– Товарищ… Самовар, если не ошибаюсь? Как вы нас нашли? – задал он тот же самый вопрос, что и Хмурый при нашей встрече.

– Не ошибаетесь, Павел Николаевич – Самовар. Найти вас было не просто. Но долго ли умеючи? Дело у меня к вам. Срочное.

Командир напрягся.

– И какое же, интересно?

– Вам нужно срочно покинуть это место, – сказал я без предисловий. – И чем скорее, тем лучше!

Павел Николаевич задумался.

– А в чем причина такой спешки? Мы здесь отлично обустроились. Или нас фрицы вычислили?

Можно было бы подтвердить его версию, но никаких доказательств у меня не было.

– Дело не во фрицах… – сказал я, понимая, что просто так его не убедить.

Ну, как объяснить, что сам Лес хочет их убить? Что здесь спят духи, которых лучше не будить? И что через три дня их спокойное существование в этом месте закончится?

– А в чем же? – Командир поднял на меня взгляд. В его глазах читалась скрытая угроза. – Я отправил запрос командованию на твой счёт, – неожиданно продолжил он. – И знаешь, что они мне ответил?

– Знаю, – спокойно произнёс я. – Что никакого разведчика с позывным «Самовар» они не знают.

– И ты это так просто говоришь? – Брови командира удивлённо взлетели. – А если я прикажу тебя сейчас поставить к стенке, как вражеского агента?

– Ваше право, Павел Николаевич. Только я бы вам не советовал принимать столь скоропалительные решения. Мои полномочия может могут подтвердить только в Ставке.

Да я отчаянно блефовал, но, пока партизаны смогут проверить эту информацию, я сумею перетащить их из Священной Рощи в подземный город. Либо они все погибнут. Справиться с разъярённым Лешим им не под силу. И даже я ничего не смогу с этим сделать, даже если выступлю на стороне партизан.

– Я отправлю запрос, – ответил командир. – Но, может объяснишь, к чему такая спешка? И к чему нам вообще отсюда уходить?

– Объяснить? – Ну, вот, тот самый долгожданный вопрос. – Слов может оказаться мало, товарищ командир… Но я постараюсь найти доказательства…

Я сделал шаг в сторону, туда, где тень от бревенчатой стены ложилась на земляной пол. Я позволил Тени принять меня. Мои контуры резко поплыли, размываясь, и через мгновение я полностью растворился во Мраке. В землянке повисла мёртвая тишина. Только керосиновая лампа трещала фитилем.

– Где он? – растерянно спросил Павел Николаевич, хватаясь за оружие.

Глава 4

– Где он? – растерянно спросил Павел Николаевич, крутя головой по сторонам.

Землянка была не такой уж большой, чтобы в ней можно было вот так вот запросто спрятаться. Хмурый тоже молча пялился на то место, где я только что стоял. Но изумления на его лице не было, он уже видел нечто подобное во время нашего боя с немцами на железке.

Постояв немного, я позволил Тени выпустить меня. Контуры моего тела проявились из мрака медленно, постепенно: сначала проступили сапоги, затем ноги, торс. Последним материализовалось лицо. Я стоял там же, где исчез, только воздух, вернее, эфир, вокруг ещё подрагивал. Но партизаны этого не замечали.

– Что это еще за оптические иллюзии? – стараясь держать себя в руках, произнёс Павел Николаевич, но руку от кобуры не убрал. – Ты, выходит, не разведчик, а фокусник?

– Не фокусы это, Павел Николаевич, – раздался спокойный голос от входа.

На пороге землянки стоял отец Фёдор. Он слегка «поправился» с прошлой нашей встречи. Хотя его худое лицо всё еще выглядело весьма осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а голову покрывала обильная седина. Неправильное «управление» светлым даром, по выражению призрака, сжигало жизнь священника. Он реально жертвовал собой ради «чуда».

– Я не звал тебя, Фёдор, – хмуро бросил Павел Николаевич, не отрывая от меня пристального взгляда.

– Я сам пришёл, – не смутившись, ответил Фёдор, переступая порог. – А, товарищ Самовар, – заметив меня, усмехнулся в бороду священник. – А я голову ломаю, кто здесь тёмную силу пользует.

Командир перевёл взгляд с отца Фёдора на меня, а затем обратно. Я видел, как скепсис в его глазах борется с желанием принять всё, что он только что видел своими глазами за чистую монету.

– Развели тут… поповские бредни! – жестко резанул он, но голос слегка дрогнул. – Война идёт, а мы тут… как набожные старухи…

– Ты прости, командир, – тихо сказал Хмурый, – но сегодня я с попом соглашусь.

– Что⁈ – не понял его «захода» Павел Николаевич.

– Видел я… там, на железке… Как разведка… в общем, как он патруль фашистский снял. Просто оказался у них за спиной. Только что был здесь… Я и глазом моргнуть не успел – уже там. И охрану на вышке… Так что, командир, можешь и меня, если надо, того… в контрики записать, но по‑другому я это объяснить не могу. Факты – против них не попрёшь!

Павел Николаевич помолчал. В землянке было тихо, только керосиновая лампа трещала фитилём, выбрасывая клубы копоти на бревенчатый потолок.

– Факты… – наконец произнёс командир. – Против фактов не попрёшь, это ты верно сказал… Но не могу я в это поверить! Понимаешь ты? Факты, они говорят…

Я медленно поднял правую руку. Ладонь была обычной, человеческой, даже с грязью под ногтями. Сосредоточившись, я вновь запустил силу по меридианам. Тень откликнулась охотно, словно голодный зверь, учуявший кровь.

Черный дым сгустился вокруг кисти. Пальцы исчезли, растворяясь в клубящемся мгле. Мрак уплотнился, вытянулся, обретая форму длинного черного лезвия. Через мгновение вместо руки у меня был меч из Тени – пугающий, клубящийся «дымом», даже слегка поглощающий свет лампы. Клинок шипел, рассекая воздух. Я легко повел рукой, и нары в углу, сколоченные из массивных брёвен, разрезало пополам, словно лист лопуха.

Павел Николаевич замер, да и все остальные тоже. Это было вне их понимания. Даже священник никогда не сталкивался с подобными проявлениями Тьмы.

– Что ты такое? – выдохнул командир. – Ты же не человек…

– Почему? – пожал я плечами. – Я почти такой же, как ты, или Хмурый. Просто в один очень сложный момент вместо того, чтобы сдохнуть и оставить смерть моих товарищей неотмщённой, я выбрал иной путь.

– Путь Зла, путь Тьмы… – прошептал священник. – Я так и знал, я чувствую её в тебе… Но… также я чувствую в тебе и Свет… И не понимаю, как такое может быть?

– Я сам многого не понимаю, но знаю одно – вместо того, чтобы умереть, я могу бить врага. И делать это очень эффективно!

– Во, тля – я тоже так хочу фрицев на тот свет отправлять! – воскликнул Хмурый. – Научить можешь, товарищ Самовар? Я бы от такой сабельки тоже не отказался…

– Не юродствуй, Васька! – воскликнул отец Фёдор. – Тьма она такая…

– Ой, да ладно! – отмахнулся от священника Хмурый. – На мне и без этого столько грехов, дочиста никогда не отмыться.

– Хорошо, хоть сам это понимаешь, – проворчал Фёдор. – А ты, несчастный, убери это…

– Хорошо, – ответил я, возвращая руке обычную форму.

– Допустим… я поверил, – тихо сказал командир. – Что тебе от нас нужно?

– Я уже говорил – это место представляет опасность для людей. Вам нужно уйти! И как можно быстрее!

– Допустим… здесь… опасно, – словно мучительно раздумывая над решением, произнёс командир. – Но куда мы пойдём?

– Есть у меня на примете местечко, – сказал я. – В старых каменоломнях на окраине леса. Вот здесь, – я подошел к столу, на котором была расстелена подробная карта местности, и ткнул в неё пальцем.

Павел Николаевич тоже склонился над картой.

– Каменоломни… – пробормотал он. – Я думал о них, еще когда отряд только формировался… Но надо бы посмотреть… – Он поднял на меня глаза.

– Завтра ночью, устроит? – спросил я. – И у вас еще останутся сутки на сборы. Задерживаться здесь больше не советую. Отец Фёдор, а ты разве ничего не чувствуешь?

– Чувствую… что‑то необычное… – ответил он. Но было заметно, что священник сомневается. – Словно сила здесь… спит…. Но не Божественная… И не тёмная… Древняя сила…

– Так и есть, – подтвердил я его догадки. – Но эту силу лучше не трогать, не будить. А людского присутствия она не терпит. В общем так, товарищи, я всё сказал. Вы тут обмозгуйте, а мне пора. Встретимся вечером после заката.

– Может останешься? – спросил командир.

– Спасибо за предложение, Павел Николаевич, но у меня еще есть дела и обязанности…

– А если мы тебя не пустим? – вдруг произнес командир. – Во избежание…

– У вас не получится меня удержать, – спокойно произнёс я.

Однако, я помнил, как светлая сила батюшки может меня «выключить». Но священник на этот раз был полностью на моей стороне, и преград чинить не собирался. А командиру отряда об этом говорить я не собирался.

– Извини… – произнёс Павел Николаевич. – Я должен был попытаться. Вдруг тебя немцы выследят?

– Не выследят, – произнёс я, не покривив душой. – Это я вам гарантирую.

Чтобы зайти в этот лес, немцам придётся схлестнуться с его Хозяином, который их весьма невзлюбил. А на их месте я бы не рисковал соваться «под горячую руку» Лешего. Но говорить партизанам про лесного хозяина я не стал – хватит с них и моих фокусов. Может быть позже… А сейчас срочно в убежище – утро уже близко.

– До завтра! – пожал я руки партизанам и растворился в ночной темноте в буквальном смысле этого слова.

Лес провожал меня шелестом листьев, услужливо открыв тропку до склепа Агу, ставшего на какое‑то время моим домом. Корни не цеплялись за сапоги, ветви сами отклонялись в стороны. Благословение Корневича работало в полную силу, пока я выполнял его волю.

Я бежал по тропе изо всех сил. Теневой шаг я не использовал – тропа Лешего чудесным образом сам сокращала расстояние до конечной точки. Я летел по ней, чувствуя, как нарастает покалывание в руках и ногах с каждой секундой. Рассвет близок. Но на этот раз я успевал, спасибо Лесному Хозяину.

Убежище встретило меня привычным холодком. Я заполз в каменный ящик буквально в тот момент, когда первый луч солнца коснулся верхушек деревьев.

– Успел‑таки, – ехидно прошептал Агу, материализуясь надо мной. Его изумрудное сияние было ярким в темноте укрытия. – Но ты рискуешь, Сергей. Каждый раз рискуешь.

– Знаю, – пробормотал я, не желая спорить с призраком. – Зато сколько сделано? – добавил я, вновь погружаясь в состояние абсолютной беспомощности, которое ненавидел больше всего на свете.

– Ты отдал жизнь Хранителю, – не унимался призрак, зависая ближе. – Потом тоже тратил силу… Твой резерв тает. Как ты планируешь открывать Врата?

– Как‑нибудь, – прошептал я, чувствуя, как сознание уплывает в спасительную темноту. – Завтра… подумаем…

Сон не принес покоя. Вместо спасительной пустоты меня встретили обрывки воспоминаний, смешавшиеся в жуткий калейдоскоп. Вьетнамские джунгли, пахнущие гнилью и порохом, сменялись африканской саванной, залитой красной пылью. Я видел лица тех, кого убил в той, прошлой жизни.

Они не кричали, они просто смотрели. Обвиняюще. Рядом всплывали образы недавних боев: восставшие мертвецы у железной дороги, чёрные глаза эсэсовца, давящая сила «шара» в его руках. Я пытался вырваться, крикнуть, но во сне я был таким же беспомощным, как и наяву – без рук, без ног, пригвожденный к земле невидимой силой.

Я очнулся резко, словно вынырнул из глубокой воды. В склепе царил полумрак, освещаемый лишь ровным изумрудным сиянием Агу. Призрак завис надо мной, терпеливо складывая призрачные руки на груди. Бес, как обычно, свернулся клубком у моего плеча, его тёплый бок пульсировал в такт дыханию.

– Долго я спал? – прохрипел я. Голос звучал чужим в каменной тишине.

– До заката еще есть время, – ответил Агу. – Ты метался во сне. Тьма внутри тебя бурлит.

– А что ей еще делать? – Я усмехнулся. Жутко хотелось пить, но придётся ждать. Черт! Как же я ненавижу свою дневную беспомощность! – Да еще и проблем навалилось: немцы, Леший, этот чёртов Хранитель с Вратами Двуликого, партизаны… Резерв не пополняется, а «траты» идут…

– Именно поэтому нельзя терять время впустую! – Агу подлетел ближе, его лицо стало серьёзным. – Сергей, тот Жрец Папея сказал правду – в тебе есть не только Тьма. В тебе есть Свет.

– Но ведь ты сам утверждал, что я Теневик. И питаюсь смертью.

– Но, помимо этого, ты Двоедушец, – напомнил призрак. – И пусть вторая душа ушла на перерождение, а её место занято Тьмой, вторая душа несёт в себе Свет. Вспомни, Корневич тоже говорил, что душа у тебя светлая, несмотря на силу Тьмы.

– Ну, да, – согласно кивнул я, – было такое…

– Если ты будешь черпать силу только из Тьмы и Смерти живых существ, ты «сгоришь» или станешь таким же монстром, как те, кто живёт во мраке. Как Измора…

– И какие у меня варианты, изволь поинтересоваться? – хмыкнул я.

– Тебе нужно срочно найти источник внутри себя. Как у светлых магов.

– Источник? А это еще что за зверь такой?

– Это не зверь, Сергей. Это… Это – часть тебя, – терпеливо объяснял Агу, сложив руки на призрачной груди, – как внутренний орган. Источник.

– Источник? – Я нахмурился, пытаясь ощутить внутри себя нечто подобное. – И где мне взять этот… внутренний орган? Где их раздают страждущим источников магам?

– Ты не понял, Сергей, – призрак, похоже, так и не осознал моей иронии и «тонкого» юмора, – источник не берут со стороны. Он уже есть. У светлых магов он открывается с обретением дара, вот только для развития его могут понадобиться долгие годы медитаций или молитв, что по сути, тоже медитация. Похожим образом развивают и меридианы. Это всё взаимосвязано!

Призрак завис почти надо мной, его изумрудные глаза светились мягко, без привычной насмешки.

– Ладно, Агу, давай подробнее, – кивнул я, приготовившись внимательно слушать.

– Сила не берётся из ниоткуда, – действительно издалека начал Агу. – Всё живое на земле… растения, звери, люди… они постоянно выделяют её. По чуть‑чуть. По капле. Как тепло, исходящее от тела. Как влага при дыхании. Эта сила уходит в эфир. Растворяется в нём, но не рассеивается бесследно. Эфир… он может накапливать её. А в особых Местах Силы, как в Священной Роще Лешего, её может скопиться очень даже предостаточно. Недаром же это место выбрали «духи предков» для своего вечного сна.

– И светлые маги этим пользуются?

– Это азы, Сергей! – воскликнул призрак. – Светлые не убивают, чтобы получить силу. Они черпают её из эфира с помощью источника, накапливая её в резерве, и творят волшбу, используя меридианы. Вот, например, тот Жрец Единого…

– Фёдор?

– Да. Он жжёт себя, своё «дыхание жизни», потому что не умеет брать силу извне. Хотя у него для этого всё имеется. Источник, резерв и энергетические каналы.

– Хочешь сказать, я тоже смогу черпать силу из эфира, не убивая никого? – спросил я тихо.

– А почему нет? В тебе есть и Тьма, и Свет. Тьма требует Смерти. Свет требует Жизни. Если ты научишься открывать свой источник, ты сможешь поглощать силу из эфира. Не причиняя вреда. Не убивая.

Агу сделал паузу, давая мне переварить информацию. В тишине склепа было слышно лишь ровное дыхание Беса.

– Но будет сложно. Очень! – не дав мне помечтать, продолжил Агу. – Твои меридианы забиты Тьмой. Ты привык к «лёгкой добыче».

– Я бы не сказал, что к такой уж и лёгкой, – возразил я.

– Разрушать всегда легче, чем строить, – парировал призрак. – Но попробовать стоит. Иначе, ты рано или поздно… скорее рано, учитывая твой рост в силе, – давил дух, – ты станешь чудовищем.

– Давай, подытожим, – произнёс я, останавливая поток слов, – источник – это…

– Это часть системы, – продолжил Агу. – Часть самого чародея, шамана, жреца… Источник преобразует магическую энергию, которая находится в эфире, в силу. Эта сила затем накапливается в резерве. А используется для волшбы уже с помощью меридианов, которые выводят её во вне…

– Преобразует… накапливает… использует… – повторил я, запоминая схему. – То есть источник – это как… двигатель?

– Как сердце, – серьёзно сказал призрак. – Оно качает кровь, но не создаёт её. Источник качает силу, преобразуя её из эфира. Но если каналы забиты… если меридианы слабы… Их надо развивать и учиться использовать в полной мере!

Я закрыл глаза. Если Агу прав… если вокруг меня, даже здесь, в склепе, витает эта сила… Я должен непременно научиться её использовать!

– Давай, рассказывай, – выдохнул я, – Как запустить это «сердце»!

– Главное, это равновесие и полное спокойствие… – Агу ткнул призрачным пальцем мне в лоб. – Вот где в первую очередь их необходимо добиться – в голове! Это и называется медитацией. Ты должен привести своё внутреннее состояние в равновесие…

– С такой жизнью это невозможно! – выпалил я.

– А ты попробуй. У тебя есть время до заката. А делать всё равно нечего.

Я вздохнул и попытался сосредоточиться. Сначала ничего не получалось. Мешало всё: назойливое ощущение беспомощности, зуд в культях, жажда, голод, да и еще куча негативных факторов, не дающих как следует расслабиться.

– Не сдавайся! – Голос Агу звучал как будто издалека. – Успокой дыхание. Не борись, а просто направляй поток мыслей, – настаивал Агу. – Представь что‑то доброе, хорошее…

– Доброе? – Я грустно улыбнулся. – Как‑то не выходит, пока вокруг такое…

– Не ищи глобального добра, – терпеливо разъяснял Агу, его голос звучал теперь прямо внутри моего черепа, мягкий и обволакивающий. – Ищи личное… маленькое счастье… которое может быть совсем рядом…

И я сосредоточился на том, что было рядом. На ровном дыхании Беса. Кот спал, свернувшись клубком у моего плеча. Он не знал о войне. Он не знал о магии. Он просто был жив. И я зацепился за это ощущение жизни, как утопающий за соломинку.

Я начал слушать. Вдох. Выдох. Вдох‑выдох. Постепенно ритм моего дыхания выровнялся. Я перестал обращать внимание на раздражающие факторы: голод, жажду, зуд от насекомых. Я постарался сосредоточиться на «внутренней» тишине.

Мысли, ещё секунду назад метавшиеся как испуганные птицы, начали успокаиваться. Я не прогонял их, просто не цеплялся – пусть проплывают мимо, как далёкие облака. Осталось только настоящее мгновение. Да и оно постепенно смазывалось, словно отдаляясь.

Кап. Кап. Кап. Где‑то в глубине грота падала вода. И интервалы между этими падениями становились всё длиннее. Вот в этих паузах и рождалось то самое спокойствие, до которого я пытался дотянуться всё это время. И, похоже, у меня это начинало получаться.

Даже мое тело перестало ощущаться бременем. Оно просто было. Было частью этой темноты. Частью этой тишины. Частью этого мира. Я перестал ждать заката. Перестал бояться врагов. Было только мерное дыхание. И покой. Настоящий, глубокий покой, которого я не знал уже очень давно.

Казалось, что само время остановилось вместе со мной и потеряло всякий смысл. Секунда могла длиться вечность, а час пролететь как мгновение. Любое сопротивление исчезло. Мир вокруг словно растворился. Исчезли стены склепа, исчезла пещера и лес. Я как будто вышел в открытый космос и завис в невесомости.

Но это был не совсем космос. Вернее, совсем не космос. Это было нечто иное, пока не подвластное осознанию. Вокруг не было звёзд, не было черной пустоты. Было однообразное серое и «вязкое» марево, сплошь пронизанное тонкими нитями света и тени.

Нити пульсировали, переплетались, словно жили какой‑то своей, никому не ведомой жизнью. Я видел их не глазами, которых у меня сейчас не было, как не было и самого физического тела, а каким‑то иным «шестым» чувством. И окружающее пространство не было спокойным – оно словно кипело.

– Сергей! – Мысленный голос Агу прозвучал внезапно, но как‑то искажённо, словно доносился со дна глубокого‑глубокого колодца. – Сергей, ты меня слышишь⁈

– Слышу… – ответил я, продолжая «разглядывать» окружающее меня «пространство», этот серый бесконечный океан, в котором я парил чистым сознанием. – Где я? – поспешил я спросить призрака, вдруг осознав, что в своих «упражнениях» зашёл слишком далеко и реально покинул свою физическую оболочку. – Похоже я что‑то с медитацией перемудрил…

– Ты в Междумирье! – закричал призрак, и в его голосе впервые прозвучал настоящий ужас. – Это не медитация, дурак! Это Астрал! Срочно возвращайся!

Но было поздно. Серое марево вокруг меня начало сгущаться. Из вязкой ткани Астрала начали проступать неясные очертания каких‑то существ. Сначала одно, потом другое, десятое… Это были сгустки злобы, голода и древней тоски. Тени с острыми, как бритва, когтями. Рты, полные игольчатых зубов. Глаза, в которых горел холодный огонь пожирателей душ.

И неважно, что всё вокруг было лишено привычной мне материальности. Эти твари легко растерзают мою бестелесную сущность – мою бессмертную душу. Для них она была лакомством, которого они не вкушали тысячелетиями.

Одно из существ, похожее на раздутую рыбу с гротескным человеческим лицом, медленно повернуло голову в мою сторону. Его ноздри раздулись, словно втягивая мой запах. Хотя никакого запаха здесь быть не должно.

– Душа… – Я словно наяву ощутил терзающий существо голод. – Сладенькая! Вкусненькая! Моя!

Другие Тени тоже засуетились и стремительно рванули ко мне. Они не летели – они текли словно капли темной ртути в этом сером пространстве, оставляя за собой шлейфы вековечного мрака.

– Сергей! – Агу неожиданно материализовался прямо передо мной, его изумрудный свет лихорадочно мерцал. – Возвращайся в тело! Сейчас же!!!

Я попытался вернуться назад, но у меня не вышло. Словно что‑то держало меня здесь, в этом безумном мире, вернее, Междумирье.

Существо с человеческим лицом и «телом» рыбы неслось к нам с призраком на всех парах. Оно плотоядно улыбалось, облизываясь длинным фиолетовым языком. А затем его челюсти распахнулись неестественно широко, обнажая ряды игольчато‑острых зубов. Его Тень стремительно накрывала меня.

– Беги!!! – истошно заверещал Агу, «толкая» меня в сторону. – Беги и не оглядывайся!!!