Текст книги "Серега-самовар. Дилогия (СИ)"

Автор книги: lanpirot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Хоффман, водитель, унтер с Блицем и двое солдат, оказавшиеся ближе всех к Виктору, бросились к нему. Они вбежали в периметр, который спокойно пропустил людей, как раз в тот момент, когда огромный корень ударил в землю там, где они стояли секунду назад. За пределами спасительного круга шла настоящая бойня.

Крики обрывались внезапно. Земля распахивалась, затягивая людей корнями под слой дёрна, звери утаскивали в лес тех, кто падал. Солдат, по фамилии Вебер – однофамилец лейтенанта, успел добежать до края барьера, но лиана обвила его лодыжку и рывком опрокинула назад.

Пальцы Вебера скребли по траве, оставляя борозды. Его крик оборвался на полуслове, словно кто-то заткнул ему рот землёй. Что, в общем-то, так и было.

– Бежим! – заорал Кранц. – Назад! К опушке! Не оглядываться! Стрелять во всё, что движется!

Он не стал ждать и рванул вперёд, туда, откуда они пришли. Выжившие бросились следом, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но стараясь держаться внутри мерцающего фиолетового полога. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, продираясь сквозь ветки и кусты, которые хлестали по лицам, оставляя кровавые царапины.

Сзади слышались звуки смерти – хруст, рёв, рычание. Заполошная стрельба стихала по мере того, как солдаты погибали или теряли оружие. Лес не хотел их отпускать. Он, словно почувствовав вкус человеческой крови, требовал ещё и ещё.

– Держитесь! – прорычал Кранц. – Ещё немного и пойдут пустоши!

Все и так уже увидели впереди просвет. Там лес редел и заканчивался, так же, как и заканчивалась власть его Хозяина.

Ещё десять метров. Пять. Корень выстрелил из земли прямо перед ногами Кранца, словно копье. Но фиолетовая защита, окружающая беглецов, сработала и на этот раз, испепелив очередное порождение магии леса.

Наконец они вывалились на опушку. Даже воздух здесь был другим. Чистым. Без запаха гнили, сырой земли и грибов. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона, предвещая закат. Тени были обычными, и редкие деревья шелестели листвой без всякого злого умысла.

Кранц остановился, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Он посмотрел на прибор. Корпус почернел, покрылся копотью. Стекло компаса лопнуло, стрелка безвольно повисла, сломанная у основания. Катушка обуглилась, проволока торчала во все стороны, как волосы сумасшедшего. Из щелей валил тонкий серый дым, пахнущий палёной костью и жжёной медью.

Раздался тихий хлопок. Прибор рассыпался в руках Кранца, обращаясь в горсть пепла и оплавленного металла. Механизм, созданный для охоты на магов, не выдержал встречи с силой могучего лесного духа. «Магия места» оказалась сильнее технологии и крови.

Инструмент был безвозвратно уничтожен. И если костяшки не представляли особой ценности, то вот за потерю теневого резонатора можно будет основательно отхватить.

– Mein Gott… – шептал водитель эсэсовца, упавший на землю. Он плакал, тихо, беззвучно.

Хоффман с ужасом посчитал потери: из всего взвода сопровождения осталось лишь два бойца, не считая самого Хоффмана, Кранца, его водителя, и унтера с собакой.

Остальные погибли там, в чаще. Чудовищный лес поглотил их, переварил, не оставив даже памяти. Они стали частью этого места, удобрением для корней.

«Что же это за страна-то такая? – мелькали мысли в голове майора. – Где даже лес может взять, и ополчиться на людей?»

Унтер стоял на коленях, прижимая к себе пса. Блиц тихо рычал, глядя в сторону леса, его шерсть всё ещё стояла дыбом. Он давно потерял поводок, но не уходил далеко от хозяина. Он чувствовал, что на границе чащи, в тени деревьев, стояла фигура. Огромная, словно чудовищное переплетение из корней, травы, мха и теней.

Леший не выходил на свет, не покидал пределы своего леса. Он стоял и смотрел. Оценивал. Ждал. Он знал, что люди ушли. Но он знал и то, что они могли вернуться.

Кранц молчал. Он потерял инструмент. Он потерял людей. Он потерял время. Закат наступал, и ночь была временем его врага. Но теперь у него не было способа найти этого врага. Прибор был утрачен навсегда. Ему оставалось лишь дожидаться «загонщиков» из Берлина.

Глава 17

– Нас нашли! – выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.

Его голос прогремел у меня в черепной коробке громче любого выстрела, заставив сердце едва не выпрыгнуть из грудной клетки. Позабывшись, я дёрнулся, пытаясь вскочить на ноги, но их попросту не было. Я был беспомощен, как перевёрнутый на спину жук.

– Кто? – просипел я перехваченным спазмом горлом. – Враги? Да не молчи ты!

Агу завис надо мной, его изумрудное сияние мерцало нервно и хаотично, словно пламя свечи на сильном сквозняке. Контуры духа дрожали и расплывались, выдавая его нервозность и страх. Я никогда ещё не видел его таким напуганным. Даже во время моей вылазки в город Агу сохранял спокойствие отстранённого наблюдателя. Но сейчас, в полумраке склепа, он казался мне растерянным подростком.

– Хуже! – бухнул призрак. – Это не люди…

– А кто?

– Это Хозяин леса.

– Леший? – не поверил я поначалу.

В прошлой жизни я считал эту муть суевериями, страшными сказками для детей, чтобы не совались одни в лес ночью. Однако после всего, что случилось со мной в последнее время, я уже не был в этом так уверен. Если существовали такие существа как Измора, Двуликий, призрак Агу, а также магия и остальная магическая хрень, типа моей силы, то почему бы и лешему не оказаться в этом лесу?

– Он проснулся, – скороговоркой затараторил Агу, и его голос раздражающе завибрировал прямо у меня в мозгу. – Он спал долго. Очень долго. Столетия. Может быть, тысячи лет. Но сегодня… сегодня его разбудили.

– Кто? – повторил я, пытаясь сосредоточиться.

– Люди. Они пришли в лес. Они использовали темную силу, кровь, железо и огонь. И Хозяин проснулся… Они ранили его верных слуг, что веками охраняли его берлогу.

Точно-точно – я вспомнил, что не так давно ощутил очередное возмущение эфира, болезненно отразившееся и на моём организме.

– Хочешь сказать, что это он нашёл нас и теперь идёт сюда? – спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает у меня по лбу, заливая глаза. А вытереть его у меня нечем…

– Он уже здесь! – воскликнул Агу. – Он чувствует тебя. Твоя сила… она пахнет для него… смертью и разложением. Для существа Жизни сила Смерти неприемлема. Ты для него как лесной пожар, как зараза, которую необходимо вытравить, чтобы она не разошлась по всему лесу.

И в этот момент склеп вздрогнул. Потом еще раз. И ещё. Это было не землетрясение. Земля не ходила ходуном хаотично. Это были целенаправленные, ритмичные удары. Словно огромный невидимый мне кулак долбил в склон холма, внутри которого находился склеп Агу.

Каменные плиты, лежавшие тысячелетиями, медленно сдвигались с тихим, но жутким скрежетом, грозя придавить, похоронив навечно в древнем скифском могильнике.

Бес, спавший рядом, мгновенно вскочил. Шерсть на его спине встала дыбом, хвост распушился. Кот выгнул спину дугой и зашипел на стену, за которой был выход.

– Он нас раздавит! Вернее, тебя… – запричитал Агу, хватаясь за голову призрачными руками. – Он хочет обрушить свод и заживо похоронить…

– А у меня есть выбор? – с горькой иронией спросил я, хотя мне абсолютно не до смеха. – Лежать и ждать, пока меня здесь сплющит? Я даже пальцем пошевелить не могу – их просто нет! Солнце ещё не село…

– Я могу попытаться с ним поговорить… – неуверенно предложил призрак. Его голос стал тише, но в нём появилась сталь. – Но я не уверен, что он меня вообще услышит. Он в ярости. А ярость слепа.

– Пробуй. – Пожал я плечами. – От меня сейчас всё равно толку мало.

– Жди! – выпалил Агу. – Только не пытайся использовать силу. Это разозлит его еще больше – и тогда он уже не остановится.

Призрак прошел сквозь камень и исчез. Я остался один. Если не считать кота, который не покинул меня даже в такой момент. Я чувствовал его «настроение» – он готов был биться за меня до последней капли крови.

Удары усилились, словно заработал гигантский кинетический молот. Я подпрыгивал на каменном основании, и мне казалось, что даже мои невидимые кости начали ныть. Тёмные силы в резерве, которые я так тщательно и скрупулёзно копил, забурлили, словно чувствуя угрозу своему носителю. Тьма внутри меня шевелилась, требуя выхода.

«Позволь нам выйти, – мне показалось, что внутри меня проснулся какой-то „внутренний голос“, похожий на шёпот Изморы. – Мы защитим тебя. Мы уничтожим угрозу…»

– Заткнись, – прорычал я. – Не сейчас.

Я знал, если поддамся этому шёпоту сейчас и потеряю контроль – я потеряю и себя. Тьма вырвется наружу, Леший рассвирепеет еще больше и действительно уничтожит меня. Нужно было терпеть. Нужно было ждать заката. Но закат, казалось, застыл на горизонте, издевательски медленно опускаясь за край леса.

Снаружи слышался какой-то шум. Деревья скрипели, земля ходила ходуном. Каждый толчок отдавался в моем искалеченном теле, а я лежал, чувствуя себя абсолютно бесполезным и беспомощным. Это было худшее ощущение в моей жизни. Быть живым, но не иметь возможности что-то предпринять. Быть полным сил, но не иметь возможности применить эту силу.

Бес подошёл ко мне и «боднул» меня лбом в щёку. Он чувствовал моё напряжение и пытался передать мне частицу своего тепла. Я хотел погладить его, почувствовать шерсть под пальцами, но у меня не было пальцев. Только желание.

Время тянулось медленно, словно густой мёд. Каждая секунда казалась часом. Долбёжка то нарастала, то немного ослабевала, словно Хозяин леса примеривался, решая, как лучше меня раздавить в этом древнем гробу. Я слышал, как падают капли воды в глубине грота. Кап. Кап. Кап. Сейчас они отсчитывали время моей жизни.

Наконец, в склепе вспыхнуло изумрудное сияние – Агу вернулся. Его сияние мерцало ещё сильнее, чем раньше. Призрак завис надо мной, заполняя собой чуть не всё пространство тесного склепа.

– Ну? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Жить буду или пора на вечный покой? Примешь меня в свою компанию призраков? – попытался я перевести всё в шутку.

– Будешь жить, – выдохнул Агу. – Пока…

– Что значит пока?

– Я договорился… – Агу опустился ниже, его лицо стало серьёзным, как никогда. – Жить будешь, – повторил призрак, но на условиях Лесного Хозяина…

* * *

Лес ничего не забывал. Он помнил всё: каждую сломанную ветку и срубленное дерево, вытоптанную траву и убитое зверьё. И он не прощал обиды. Когда отряд Кранца отступил, оставляя за собой поле боя, усеянное телами своих же солдат, лес не вздохнул с облегчением.

Раны, нанесённые огнём и сталью, затягивались медленно, сочась живицей, так похожей на кровь. Но хуже ран было другое – вторжение чужой силы. Магия жалких двуногих, грубая, кровавая и насильственная, ударила по лесу, как отравленное копье.

И она разбудила то, что должно было спать ещё сотни лет. Глубоко под землёй, там, где корни гигантского дуба сплетались в единый узел, пульсирующий в такт биению сердца самой земли, зашевелилось нечто древнее, хтоническое и природное.

Оно спало долго. Столетия сменялись тысячелетиями, люди приходили и уходили, меняли одежду, оружие, даже богов, но лес всегда оставался неизменным. Хозяин леса старался не вмешиваться в мелкие распри смертных, пока они не касались его напрямую.

Но сегодня чуждая ему сила пыталась подчинить себе саму Жизнь! И Леший не выдержал – проснулся. Это было медленное и тяжёлое наполнение силой всего пространства вокруг. И только после этого Хозяин поднялся из земли. Сначала он пробежался по своим обширным владениям движением лесных соков, шелестом травы, скрипом деревьев.

А затем уже обрел форму: огромную, чудовищную, сплетённую из корней, мха, глины и старых деревьев. Глаза его горели тусклым зелёным огнём, размером с человеческие головы. Он прошелся по жалким вторженцам настоящей яростью природы, ответом самой земли на проклятую мертвую силу.

Смешав врагов с землёй (пусть и не всех, но остальные убрались из его владений), Леший замер, вновь уловив запах Смерти. Кто-то ещё, использующий силы Тьмы, пустил корни в самом сердце его владений. Таким чужакам здесь не место!

* * *

– Говори уже, Агу!

– Леший узнал меня, – поражённо произнёс Агу.

– Узнал? – Я удивлённо моргнул. – Ты же говорил, что умер тысячи лет назад?

– Так и есть. Но духи леса помнят тех, кто поклонялся Богине. А я был жрецом… пусть младшим, но служителем Девы. Леший… он был здесь всегда… И тогда тоже. Мой народ его тоже почитал… – Агу сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

– Он помнит «запах» приносимых ему жертвоприношений. Но он никогда не брал кровью, его стихия – Жизнь. Для него я всё еще «свой». А ты… ты чужак, с противной ему силой. Но мне удалось договориться – он готов дать тебе шанс! – радостно заявил призрак.

– Какой шанс? – спросил я, чувствуя, как мои конечности начинают потихоньку отрастать. Ночь, наконец-то, вступила в свои права

– Отныне ты можешь находиться на его земле, – сказал Агу. – И мой склеп всё ещё твоё убежище. Он не тронет тебя, но…

– Но? – спросил я, чувствуя очередной подвох. В этом мире ничего не давали просто так. Измора взяла с меня цену. Двуликий взял. С чего бы Лешему быть исключением?

– Ты не вредишь лесу, – сказал Агу твёрдо. – Никак. Ты не используешь свою силу на растениях. Не трогаешь животных. Никакой тёмной магии на территории леса.

– То есть, я не могу здесь больше тренироваться?

– Никаких проявлений тёмной силы! И ты не можешь вытягивать жизнь из его слуг. Ты не можешь убить волка, чтобы пополнить резерв. Ты не можешь засушить дерево заклинанием, ты не можешь…

– Не продолжай. А врагов? Врагов я убивать в его лесу могу? – уточнил я. – Тех, кто разбудил его?

– Их ты убивать можешь, – ответил Агу. – Даже должен, если столкнёшься. Они отныне – враги Леса.

– Принимается! – Я довольно кивнул. – И как долго он согласился меня терпеть?

– Пока ты соблюдаешь правила. Если нарушишь… – Агу не договорил, но я почувствовал угрозу.

– Понял, не дурак, – сказал я. – У меня и в мыслях не было вредить лесу. Мне нужны только они.

Ощущения нахлынули внезапно: сначала покалывание в запястьях, затем нестерпимый зуд в плечах и бёдрах. Это было уже знакомое мне чувство возвращения утраченных конечностей.

– Солнце зашло, – подтвердил призрак. – Так что мне передать Хозяину леса? Ты принимаешь его условия?

– Так он еще здесь? – удивлённо спросил я.

– Здесь, – ответил Агу.

– Тогда я сам… засвидетельствую ему своё почтение, – криво усмехнувшись произнёс я, выползая в грот через дыру, которая после атаки Лешего стала шире – от ударов плиты еще больше сместились. Но конструкция все еще выглядела довольно устойчиво, не грозя обрушиться в любой момент.

– Сергей, погоди, – вдруг остановил меня Агу, зависая прямо перед лицом. – Так не годится. Ты выходишь с таким видом, словно ты здесь хозяин, а нужно как гость. Так правильно будет.

– И что ты предлагаешь? – Я остановился, а затем вполз обратно в склеп.

– Подношение, – серьёзно сказал призрак. – Мы в своё время старались уважить лесного владыку. Иначе прямая тропа в лесу вдруг станет кругом, а съедобный гриб – поганкой.

Я усмехнулся. Вспомнились старые сказки, которые рассказывала мне бабушка. «Оставь хлеб на пне, не ходи без дара, уважь Хозяина». Я считал это байками, но после всего, что случилось за последние дни, эти байки оказались ближе к истине, чем иные сводки новостей.

– Годится, – кивнул я.

Полез в ранец. Кроме галет у меня сейчас ничего не было. Мяса Леший не потребляет, а сухари… Сухари хотя бы за хлеб сойдут.

– Так нормально? – спросил я, глядя на Агу.

– Нормально, – кивнул призрак. – Только еще слова скажи, что, мол, уважаем и всякое-такое…

– Не дрейфь, салага – разберусь как-нибудь! – успокоил я призрака, и полез с «подарками» на выход.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес вокруг стоял тихий, но это была не та мёртвая тишина, что давила днём. Сейчас лес наблюдал. Я подошёл к плоскому камню у входа в грот. Положил на него вскрытую пачку. Галеты были твёрдыми, но пахли неплохо, да и на вкус вполне. Конечно, не самый лучший дар для древнего духа, но лучший из того, что у меня было для подношения. Я огляделся по сторонам, но никакого лесного чудовища так и не заметил.

– Хозяин Леса, – сказал я вслух, чувствуя себя немного глупо, – я твой гость. Здесь твой лес – твои правила. Не гневись понапрасну, а лучше прими от меня небольшой дар… Просто ничего другого у меня нет.

Ветер вдруг стих. Листва замерла, словно затаив дыхание. Затихли сверчки, комары и прочая лесная мелочь. И тогда он появился, словно из-под земли вырос. Старик. Высокий, жилистый. С волчьей безрукавкой, потрёпанная временем, на угловатых плечах.

Но главное – борода. Длинная, седая, но с явным зелёным отливом, словно в ней пророс мох. А глаза… Ярко-зелёные, как молодая листва в мае. Они смотрели на меня не со злобой, а с каким-то весёлым любопытством. Леший шагнул к камню. Его движения были плавными, бесшумными. Он протянул сухую руку, похожую на древесную ветку, покрытую растрескавшейся корой, и взял одну галету из пачки. Поднёс ко рту. Хрустнул.

– Давненько я людского хлеба не едал, – звучно, и на чистейшем русском произнёс он. Голос его звучал как шум ветра в кронах, низкий и глубокий. – Спасибо, гостюшко, что старика сухарём порадовал. – В его зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. – Жёстковат зело, но вкусен, – через мгновение добавил он.

– Не серчай, Лесной Владыко, – ответил я, разведя руками, – другого угощения у меня нет. Но зато это – от всей души!

Леший кивнул.

– Я оценил, как ты меня уважил, – прогудел старик, внимательно вглядываясь в меня.

Мне стоило больших трудов не сморгнуть и не отвести глаз – взгляд Лесного Хозяина буквально прожигал до костей. Но я стойко выдержал.

– Надо же? – Удивлённо покачал головой старик. – Двоедушец с печатью Двуликого? Давно о Хозяине Врат ничего слышно не было. Неужто, вновь объявился?

– Не знаю. – Мотнул я головой. – Всё, что видишь, всё без моего ведома сделано.

– Ну, это вполне в его духе, – прогудел лесной дед, ухватив узловатой рукой еще один сухарик из упаковки и вгрызаясь в него крепкими зубами. Только крошки в разные стороны полетели. – А вот ты меня не только этим удивил…

– И чем же ещё, Владыко? – полюбопытствовал я.

– Несмотря на силу, противную самой Жизни, душа у тебя светлая. Обычно иначе всё. Так что посмотрим, а пока живи, Двоедушец… – Леший развернулся к лесу, не забыв прихватить галеты с собой. – Только помни уговор! И, вот еще что… – Он вдруг развернулся, вновь пристально взглянув мне в глаза. – Примешь моё Благословение?

Я мельком взглянул на призрака, глаза которого реально полезли на лоб. Нечасто, похоже, Лесной Хозяин такими предложениями разбрасывается. А сам я отчего-то напрягся. В сказках подобные «благословения» мифических существ редко обходилось без последствий. Но отступать было поздно.

– Какое благословение, Владыко? – спросил я осторожно.

– Чтобы лес не путал тебя с врагом, – степенно ответил старик. – Чтобы дети мои не трогали тебя, пока ты данного слова не нарушишь.

– Премного благодарен! – Я прижал руку к груди и поклонился Лешему в пояс. – Приму с честью!

Леший протянул руку и коснулся моего лба. Мне показалось, что его сухие пальцы обожгли кожу холодом. Я невольно дёрнулся, но не отстранился. Холод проник под кожу, но разошёлся по жилам жарким огнем. У меня даже в глазах помутнело на мгновение, и показалось, что я чувствую едва ли не всех и каждого в этом лесу. Но вскоре это ощущение схлынуло.

– Теперь ты «свой», – сказал Леший, убирая руку. – Лес узнает тебя. Но если ты нарушишь слово – будешь иметь дело уже со мной! – громыхнул он, а по кронам деревьев пробежал сильный ветер, словно вторя его словам.

– Не подведу, Владыко Леса! – ответил я, чувствуя странное единение со всем окружающим миром.

– Верю, – Леший усмехнулся в бороду. – Иначе бы не принял твой дар.

Он сделал шаг назад, его сухая фигура размылась, сливаясь с окружающим ночным лесом. Он потерялся в переплетении ветвей и листвы. Исчез, словно его и не было, оставив после себя сильный запах хвои и смолы.

Глава 18

Я стоял у выхода из склепа, чувствуя, как ночной воздух освежает моё разгорячённое и вспотевшее тело. Разговор с Лесным Хозяином дался мне нелегко, но результат обнадёживал. Я быстро провел собственный «техосмотр»: руки слушались, ноги твердо стояли на земле, пальцы легко сжимались в кулаки.

После длительной дневной беспомощности эти ощущения реально срывали крышу. Я сделал глубокий вдох, затем другой, приводя нервную систему в равновесие. После посещения Лешим моего убежища приятно пахло хвоей и сырой землёй, и я с наслаждением вдыхал этот насыщенный запахами леса аромат полной грудью.

– Ну что, дружище, – произнёс я вслух, разминая затекшую шею, – кажись, пронесло. Живым остался! – мысленно добавил я.

Агу завис рядом, его изумрудное сияние было ровным и спокойным. Призрак тоже выглядел весьма удовлетворённым.

– Жив, – подтвердил он. – И даже цел.

Первым делом я вернулся в склеп, достал из рюкзака консервы и галеты, флягу с водой. После чего выбрался на улицу, где с наслаждением напился. Затем развёл в песчаной ямке небольшой костерок, вскрыл консерву с кашей и разогрел её на огне. Соскучился я по горячей пище, так что пришлось сбегать в пещеру еще за одной банкой.

Набив живот, я привалился спиной к камню, на котором сидел. Надо было перевести дух. Надо что-то делать с таким режимом питания. Вот только что? От одного приёма пищи в сутки, да еще и на одних консервах, скоро желудок завернётся или колом встанет.

Хотя, этот организм, пусть и изувеченный страшными ранами, крепкий и молодой. Не чета моему старому и основательно изношенному. Так что еще повоюем! Это я еще не разошёлся как следует. Пока пища устаканивалась внутри меня, я по шагам проанализировал события предыдущей ночи.

В общем, всё прошло успешно, кроме одного непонятного момента – я пытался использовать «Шаг в Тенях», чтобы запутать следы, но потерпел неудачу. Тени не слушались меня абсолютно, хотя до этого никаких проблем с ними не возникло.

– Агу, – обратился я к призраку, – ты ничего не вспомнил? Почему у меня «теневой шаг» не сработал? Сил, вроде бы, у меня было в избытке. В общей сложности двенадцать «жизней» в резерве.

– Я думал над этим, – отозвался призрак, появляясь рядом со мной. Похоже, проблема в твоих недоразвитых энергетических каналах… меридианах, по которым течёт сила. Их пропускной способности просто не хватило, чтобы еще и выводить. Они были забиты «поглощающим» потоком.

Я кивнул, понимая аналогию.

– А сейчас? Как думаешь, сработает «шаг»?

– Сейчас эта энергия уже должна «переработаться» твоим даром. Каналы очистились… Должно получиться.

– Значит, после поглощения «дыхания жизни» мои тёмные умения могут давать сбой? – уточнил я.

– Да. Нужно дать силе улечься в резерве, – посоветовал Агу. – И надо срочно развивать меридианы. Я знаю, как это делать.

– Хорошо, расскажешь, как вернёмся в убежище. После того, как устроим ещё один набег на фрицев. А по дороге потренируемся на заброшенном поле. Как я понимаю, это уже не владения Лешего.

Мы вышли из оврага – я, призрак и кот. Лес встретил меня спокойно. Ветви не цеплялись за одежку, а торчавшие из земли корни, казалось, сами убирались с моего пути. Похоже, лес «узнавал» меня, принимая за «своего». Сова, сидевшая на ветке, не улетела, когда я проходил мимо. Она лишь повернула голову, проводив меня жёлтыми глазами.

Это было странное ощущение – чувствовать, что лес стал твоим союзником. Наконец, мы его миновали и вышли на опушку. Дальше начиналось открытое поле. Здесь не чувствовалось древней силы – всё было, как раньше: яркая луна, сияющие звезды, высокая трава и вольный ветер. И никакого чужого присутствия.

– Здесь будешь пробовать? – спросил Агу.

– Здесь, – подтвердил я.

Я выбрал дерево практически на другом конце поля. От одиноко стоявшей сосны протянулась по земле длинная тень. Я сосредоточился. Не на силе, а на её потоке. Я старался почувствовать, как эта энергия бежит по каналам, которые Агу назвал меридианами. И вот, не вру, я её почувствовал! Сила шла ровно, без рывков и остановок.

Шаг – и ночной мир «моргнул». Я просто перестал быть в одном месте и оказался в другом – у сосны, которую выбрал.

– Всё работает, дружище! – довольно сообщил я, призраку, появившемуся рядом. – И я почувствовал поток силы, идущий по каналам!

– Так это же здорово! – обрадовался Агу. – Если ты это почувствовал, можем днём – на досуге заняться расширением меридианов!

– Обязательно займемся! Я не забыл.

Я сделал ещё несколько «шагов». Вперёд, назад, в сторону. Тени отлично слушались.

– Слушай, Сергей, а давай попробуем «Плащ теней»? – неожиданно предложил Агу. – У тебя должно получиться. Такая маскировка тебе не помешает. Ни один смертный тебя не заметит под этим покровом.

– Почему нет? Давай попробуем, – согласился я. – А что делать-то нужно? Надеть тень, как плащ? – усмехнулся я.

– Забудь слово «плащ», – серьёзно произнёс Агу, зависая прямо перед моим лицом. Его изумрудный свет казался теперь слишком ярким, лишним в этой ночной тишине. – Это лишь одно из названий этой теневой способности. Ты не надеваешь тень на себя. Ты должен раствориться в ней. Стать её частью.

Я внимательно следил за объяснениями призрака, пытаясь уловить суть.

– То есть… как при «шаге»?

– Нет! – Агу даже вспыхнул ярче от возмущения. – При «шаге» ты используешь тень как дверь. Входишь в одну тень, и выходишь в другую. А здесь ты должен остаться внутри тени. Не спешить её покинуть. Слиться с ней в единое целое! Чтобы никто не смог отделить тебя от неё.

Я кивнул, медленно осознавая разницу:

– Шаг – это движение. Вход и выход. Мгновенный. Плащ – статика. Маскировка. Вход без выхода…

– Именно, – кивнул Агу, немного успокаиваясь. – Ты не проходишь сквозь тень. Ты позволяешь ей занять твоё место. Для внешнего наблюдателя ты становится частью мрака. Не исчезаешь совсем, но становишься невидимым, пока находишься в зоне тени. Как-то так…

Тень от сосны лежала на траве плотной чёрной полосой. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, а после шагнул в эту черную полосу. В тот же миг сработал уже привычный рефлекс – мир дёрнулся, пространство сжалось, готовое выплюнуть меня в другой точке. Я почувствовал этот импульс – знакомое «стремление» Тени перенести меня куда-нибудь. Но весь фокус в том, что точку выхода я на этот раз не наметил.

Я так никуда и не вышел – остался на месте. Ощущения были странными. Я попытался осмотреться, находясь в тени. Зрение сохранилось, но искажённое. Будто я смотрел на мир через толстый слой мутной воды. Контуры предметов плыли, цвета исчезли, остался лишь оттенки серого и чёрного. Луна была блеклым размытым пятном, словно фонарь в густом тумане, безопасный и далёким.

– Ты здесь? – голос Агу громогласно прозвучал у меня в голове, словно призрака подключили к усилителю.

– Здесь, – ответил я. – Только вижу хреново… как сквозь грязное стекло.

– Ты сейчас часть Мрака, а Мрак не видит ясно. Он больше чувствует…

Я попытался ощутить хоть что-то кроме окружающей меня липкой темноты. И почувствовал. Холод. Не тот приятный холодок силы, который бежал по меридианам. Это был пронизывающий холод могилы. Он проникал под кожу, в мышцы, в кости. Будто я нырнул в ледяную воду, да так там и остался.

Еще я чувствовал болезненное покалывание. Мелкое, противное, словно миллионы ледяных иголок вонзались в меня. Это было весьма неприятно. Даже больно. Похоже, Тень не хотела принимать живое. Она словно пыталась превратить мою плоть в такую же мёртвую материю, как сама.

Мутная пелена перед глазами отчего-то с каждым мгновением давила на глаза всё сильнее и сильнее, вызывая ломоту в глазницах. Казалось, ещё немного – и давление раздавит череп, а после вытечет наружу вместе с мозгами. Но самое страшное было не это.

Я почувствовал, как размываются границы. Сначала исчезло ощущение стоп. Просто перестало быть понятным, где заканчиваюсь я и начинается… Земля? Тень? Мрак? Затем я перестал чувствовать колени. Тень не просто окружала меня – она проникала внутрь, заменяя меня собой.

Правда, мои конечности и так были из тени. Но я перестал их ощущать. Тень была мягкой, податливой, но весьма настойчивой. Как вода, точащая камень. Она нашёптывала мне без слов, что можно расслабиться. Перестать сопротивляться. Стать частью её самой. Это же так просто. Никакой боли. Никакого холода. Только вечный покой.

Мысль о покое была сладкой.

– Сергей! – рявкнул Агу, и его голос пробил «вату», уже заполнившую мою голову. – Не слушай её! Ты живой! Вспомни свою боль!

Я вздрогнул. Боль? Да. У меня была боль. Я вспомнил свои ощущения после того, как очнулся в госпитале в этом искалеченном теле. Я сжал челюсти так сильно, что захрустели зубы. Это сработало.

Тень внутри зашипела, словно ядовитая змеюка, которой наступили на хвост. Она немного отступила, а я, наоборот, собрался. Я понял: чтобы не стать частью вековечного мрака, нужно постоянно доказывать ему, что ты чужой. Что ты живой. А живое – это боль. Это тепло. Это сопротивление.

Я собрал остатки воли в кулак. Вернее, попытался собрать, потому что пальцев тоже не чувствовал. Но я знал, что они есть. Я заставил меридианы «пульсировать» чаще, прокачивая сквозь них силу резерва. И эта энергия внутри меня вспыхнула обжигающим огнём. Этот огонь был слабым подобием той чудовищной боли, но он тоже помог.

Я уперся, выталкивая Мрак из своего тела, создавая внутри каркас из собственной воли. Тень давила со всех сторон, пытаясь его разрушить, чтобы вновь завладеть мной. Перед глазами заплясали яркие «мушки», и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

– Выходи! – заверещал Агу. – Сейчас же! Или Тьма раздавит тебя!

– А вот хренушки! – прокаркал я, выплескивая из себя щедрый поток силы, которым окружил всё своё тело, представляя, что это – яркий огонь.

Как у меня это получилось – не знаю. Но Мрак неожиданно дрогнул и отступил. Дышать сразу стало легче – никакого давления извне. Но я всё ещё оставался в Тени. Я чуть-чуть подождал – никакого повторения атаки не было. Похоже, Тень усвоила урок, что я ей не по зубам. То-то же! Пора выходить.

Я сделал шаг, и ночной мир развернулся во всей своей красе: резкий, контрастный, слишком яркий. Лунный свет больно ударил по сетчатке, заставив зажмуриться. Воздух хлынул в лёгкие со свистом, словно я всплыл с большой глубины.

Я упал на колени, хватая ртом холодный ночной воздух. Меня трясло. Мелкая, противная дрожь била тело, зубы стучали друг о друга. Я посмотрел на руки. Они опять были моими, и я их прекрасно чувствовал. На запястьях, где пульсировали вены, чернели еще какие-то дорожки, которые медленно рассасывались, теряя свои очертания.