Текст книги "Шахматный порядок"
Автор книги: Катя Каллен2001
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 53 страниц)
– Ты так хотел узнать, что за рощей, – улыбнулся Эрик. – Да по сути ничего. Родник.
– Родник тоже интересно, – ответил Альбус, с наслаждением вдохнув летнего воздуха.
– Да ничего особенного, – махнул рукой друг, хотя ему было приятно внимание Ала.
На улице было тихо; ни малейшего дуновения ветра. Длинные ветви тонких берёз едва шевелились. Альбус шел по зелёной дорожке, оглядываясь по сторонам. В берёзовой роще всегда было светло и, кроме того, чувствовалось, что ты созерцаешь необъятные просторы.
– Березовый лес губит хвойный, – пояснил Эрик с видом знатока. – Отец его оставил для охоты только.
– Почему губит? – удивился Ал.
– Вытесняет постепенно. А от березняка прок невелик.
– После прогулки можно сыграть в шахматы, – предложил Эрик. – Как думаешь?
– Знаешь, дядя Рон меня в детстве учил играть в шахматы… – прислушался Ал к шуму ручья. – А в шахматах всегда есть порядок. Идеальный, шахматный порядок…
– В шахматах нужна логика отличная, – вздохнул Эрик.
– Никакой. Вообще никакой… – махнул головой Альбус. Невдалеке раздался стук дятла.
– Как так: никакой? – изумлённо вскинул брови Эрик.
– Просто. Все начала шахматных партий, дебюты, давно стандартизированы. Ты можешь быть супер логиком, но если ты не знаешь дебют слона или испанскую партию, тебя будут бить чужим умом.
– По-сути да, я об этом не подумал, – отозвался Эрик. – Если ты не понимаешь хитрости противника, то шансы невелики.
– Логика нужна только игрокам одного класса, – пояснил Альбус. – А если один знает итальянские построения, другой нет – все ерунда.
– Похоже на то, – кивнул Эрик.
– Там не просто хитрость, там шаблон кто как ходит в партии. Как своё пространство, где все должны делать то-то и то-то…
Эрик с интересом смотрел на друга. Зеленые глаза Ала блестели: он словно говорил о чем-то затаённом, что не говорят посторонним.
– У всех фигур есть заранее установленная ценность: конь и слон равны трём пешкам, ладья пяти пешкам, Королева всем восьми пешка, а король… король бесценен.
– Король ленивый… – засмеялся Эрик.
– А это смотря когда… – Ал снова посмотрел на ручей. – В первой половине партии да. А вот во второй, когда погибли королевы, ладьи и почти все фигуры, король самый главный. Он ведёт пешку в ферзи через все поле. Победит тот, кто первым подгонит короля…
– Но король и самая уязвимая фигура, – отозвался Эрик. – Мат и все, игре конец
Альбус задумался, словно размышляя о чем-то.
– Всё в порядке?
– Но ведь зато получается, что король ценнее всех фигур вместе взятых. Без короля нет игры. А с королем есть…
– Да, что самое интересное, – сверкнул глазами Эрик. – По-сути это главная фигура, хотя у других куда больше действий.
– Опять-таки, что самое интересное: вот король стоит и стоит половину партии. А потом поубивали все ферзей, ладей, слонов и коней – может, у игроков остались по три пешки, коню да слону. И вот тут ту-то у короля наибольшая свобода! Чей король первым проведет пешку, чей король быстрее и сильнее ходит, тот и победит!
– В конце игры он, похоже, и вправду незаменим, – задумчиво проговорил Эрик. – Ну, смотри, вот тебе родник!
Альбус внимательно осмотрел небольшую аккуратную башенку небесно голубого цвета. Стоило чуть наклониться, чтобы зачерпнуть воды. Альбус слышал, что родниковая вода хотя и редкостно холодная, но прекрасно помогает утолить жажду.
– Я вот прочитал… – Альбус говорил по-прежнему серьезно, – что у волшебников тоже есть свой король. И этот король даже выше Темного Лорда.
– Король? – вскинул брови Эрик в искреннем недоумении. – Ничего себе… Но кто? Штирнер? На момент войны с Лордом про Штирнера не было ни слуху ни духу, да и общество не примет: его идеи не близки слишком многим.
– Не совсем… Он называется Мастер Смерти, – Альбус сорвал былину и стал что-то чертить ей на песке.
– Он может контролировать смерть? – нетерпеливо спросил Эрик. – Он бессмертен?
– Мерлин знает, я сам не очень понял… Нашел книжку у вас в библиотеке. Она старинная очень и там все путанно. В общем, как я понял, он должен собрать три каких-то предмета и установить контроль над смертью. Только почему-то он принимает при этом смерть, хотя сам на самом деле бессмертен. Путано очень, но жутко интересно.
– Может, это значит, что он изначально не боится смерти? Но зачем в таком случае ему вечная жизнь?
– Это какие-то дары, которая принесла сама смерть… – размышлял Ал. – Главное, собрать их вместе. Что за дары пока точно не знаю.
– Мерлин! – взъерошил волосы Эрик. – У Биддля есть, кажется, такая сказка. Про эти самые дары!
– Думаешь, это про них? – брови Альбуса поползли вверх.
– Мало ли, – пожал плечами Эрик. – А вдруг? Там дары и там дары, там смерть и там смерть. Там бессмертие и там бессмертие… Вдруг речь шла про одно и то же?
– А я даже не знал про эту сказку, – махнул головой Альбус. – Что же выходит, в сказках этого Биддля все правда?
– Ты… ты хочешь стать Мастером смерти? – недоумевающе спросил Эрик.
– Я? Ну, а почему бы и нет? – качнул головой Альбус. – Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, а?
– Сумасшедший… – Эрик смотрел на друга во все глаза, словно тот был каким-то чудом в крапинку. – Нет, ну правда, сумасшедший.....
– Все шахматные гроссмейстеры были сумасшедшие, – фыркнул Ал.
– Ну, знаешь… – вздохнул Эрик. – Отец был Избранный, ты Мастер Смерти… Поттеры, вы чего?
– Мы потомки Игнотуса Певерелла, – гордо расправил плечи Альбус.
– А в «Справочнике чистой крови» Поттеров нет! – показал язык Эрик.
Альбус запустил со смехом в друга листьями. Эрик вызвал палочку, но Поттер мгновенно блокировал ее невербальным заклинанием. Несколько минут друзьям кидались друг в друга листьями, пока Эрик не отбежал со смехом за родниковую башню.
– Ты сумасшедший… – все же тяжело вздохнул Эр. – Мастером смерти!
– Знаешь, Эр, – вдруг неожиданно серьезно и тихо сказал Альбус. – Мне нравится мир шахмат. Там нет тупой удачи, везения и успеха. Там все рационально и логично. Вот бы сделать так в жизни!
Эрик пожал плечами. В карих глазах читалось изумление, словно старый друг стал совсем другим человеком.
– Но как можно жить исключительно целесообразностью? Удача радует тебя и помогает верить в лучшее: в этом и смысл её существования. Чем плохо?
– Но весьма удобно, – отозвался Альбус. – Зато никто не выставляет тебе претензии, не устраивает ссор. Ты всегда знаешь, что от кого ожидать и при каких обстоятельствах. Разве плохо?
– Пожалуй, – пробормотал Эрик, поправив непослушные кудряшки.
* * *
Осень двадцатого года обещала быть пасмурной и дождливой. В самый первый день сентября в воздухе висела противная моросящая мгла. Дым Хогвартс-экспресса стелился низко над платформой, оставляя на одежде и руках едва заметную липкую пленку сажи. Нахохлившиеся совы в клетках теребили влажные перья и недовольно ухали. Альбус, Эрик и Кэтрин быстрее отыскали свободное купе без особых проблем.
Альбус равнодушно смотрел сквозь влажные стекла на окутанный дымкой и паровозными парами перрон. В голове снова и снова мелькали фразы из того, настоящего, Штирнера, которого он все-таки осилил за лето. «Везде и всюду нам стремятся доказать, что смысл и цель нашего существования лежат где-то вне нас». А почему не в нас самих? Его родственников не было видно, да, пожалуй, он и не особенно хотел их видеть. Мы живём в мире, полном призраков и одержимых, – говорит нам Штирнер. Сейчас, зная, что вся история войны с Темным Лордом может быть перевранной, Ал был готов подписаться под каждым его словом.
Единственным, что его смущало, была одна фраза. «Ничто – вот на чём я построил своё дело». Что такое в конце концов это самое Ничто? Абсолютная тьма? Абсолютный свет? Или ни то, ни другое? Вот маглы, которых он убил стал «Ничто». Или не стали? Черт их там разберет… Сейчас Ал как никогда остро ощущал, что отделен от всех знакомы словно стеклянной стеной. «Ничто».
«А может… Может мне просто приснилось, что я их убил?» – спросил себя Ал.
«Ты соображаешь, что несешь?» – прикрикнул он сам на себя.
«Но если в мире нет пространства, где прошлого не существует, если оно иллюзорно, почему не предположить, что это был сон?» – коварно продолжал другой голос.
– Смотри, По, твой отец, – вывел его из размышлений голос Кэт.
Махнув головой, Альбус уставился в колдографию расхаживавшего отца. Заставив себя сконцентрироваться, парень понял, что это свежий номер «Ежедневного пророка». Его отец в самом деле давал пресс-конференцию журналистам, сообщая о передвижениях и возросшей активности бывших союзников Волдеморта, а также предостерегая от недостатка бдительности в отношении Темной магии. По его словам, летом сотрудники Аврората и Целевой группы не покладая рук работали в Хогвартске, и обнаружили, что некто похитил из коллекции Слагхорна шкуру бумсланга и мух-злптоглпзое – ингредиенты для изготовления оборотного зелья.
– Вот заметь, – ехидно сказала Вики, – всегда у них так. Не просто работали, а не покладая рук работали.
Эрик фыркнул, словно сдерживая смех.
– И много наработали? – не выдержал он
– Смотря что считать результатом, – неуверенно начал Ал, но Эрик перебил друга.
– Кубок нашли? Нет. Значит, не наработали, – словно отрезал он рукой.
– И чего они тогда Пожирателей бывших не ловят? – съехидничала Кэт. – Поезд, дав резкий гудок, как раз проезжал мимо магловской станции.
– Прнимаешь, ловить Пожирателей сложно, – вдруг серьезно сказал Ал. – а Фоули вот он, голубчик, под рукой. Вот и сцапали.
– «Ну-ка иди сюда, гаденыш», – сказала Пикеринг Гриму Фоули. – Кэт на ходу сымпровизировала их разговор.
– А боюсь, примерно так и было, – вздохнула Вики.
– В десять тридцать пять – подъём, – ехидничала Кэт.
– Три часа мы кофе пьём.
Три часа глядим в окно.
А потом бежим в кино…
– Про них басня была, – ввернул Эрик. – Иди сюда, мой хороший, – сказал однажды утром Муравьед Муравью…
– А потом Пикеринг вспомнила, что нужен какой-то результат, – серьезно сказал Ал. – И решила изловить Фоули.
– Ты чего не сказал, По, что твой отец все лето кубок в школе искал?
– Я почем знаю? – фыркнул Альбус, все ещё рассматривая колдографию. – Мне отец об этом не рассказывает.
– Жаль, хоть что-то бы узнали, – вздохнула Вики.
– Семикурсники курят в купе, кстати, за милую душу, – вдруг не в такт добавила Кэт.
Ал мотнул головой, но не успел ответить: ребята услышали стук в дверь.
– Входите! – весело сказала Кэт. Кажется, она уже перестала обращать внимания на временные погружения в себя Альбуса.
Дверь открылась. На пороге оказалась высокая девочка с пшенично-белыми волосами и ярко-синими глазами. Кожа девочки была очень белой, словно она никогда не загорала. Посетительница была одета в темно-синий костюм с юбкой до колен и черные туфли-лодочки на высоких каблуках. На ее груди сиял странный значок, изображавший замок в сияние полярных льдов, над которым красовалась витиеватая буква «T». Альбус прищурился: он не видел никогда такого значка.
– Добрый день… Можно ли к вам? – Девочка говорила со странным акцентом, проглатывая окончания слов.
– Можно, конечно, – добродушно ответил Поттер. – Присаживайся.
– Меня зовут Хелена Лейпенгоф, – хлопнула она глазами, сев рядом с Кэт. – Я учусь на шестом курсе в Туле.
У нее была забавная речь – делать ударение на каждом слове и глухо произносить окончания английских слов. Альбусу казалось, что привычные слова стали кубиками, складывавшимся в пирамидки.
– Ты из Германии? – догадался Эр.
– Да. Из Каринтии – на границе с Австрией, – ответила она. Купе резко качнуло: поезд, похоже, на полной скорости налетел на расходящиеся стрелки.
– На турнир едешь? Садись! – кивнул Нотт, указав на место возле двери. Девочка неуверенно села: она явно волновалась за свой английский.
– А на каком факультете ты учишься? – спросил Эрик.
– Факультете? – удивилась Хелена. – Я в классе профессора Вольфа.
– А он чей декан? – продолжал Эрик.
– Декан? – девочка смотрела, не понимая. Поезд набирал ход, и чемоданы покачивались под полкой.
– А, в Туле нет факультетов? – догадалась Кэт.
– Нет. До конца четвертого класса мы учим все общие предметы. – Сказала девочка, не очень уверено жестикулируя. – А потом мы идем в класс к какому-то одному профессору, который курирует наше обучение еще три года. Я в классе у профессора Карла Вольфа, а вот Бернгард Штеммерман, он приедет попозже, – в классе у профессора Штайенбреннера.
– А это как? У вас один профессор ведет все предметы? – заинтересовался Альбус.
– Нет… Он ведет главные предметы и выбирает нам, к каким преподавателям ходить, какие предметы и сколько раз в неделю посещать. Вот профессор Вольф больше любит теорию магии, а профессор Штайенбреннер – алхимию.
– Вот у вас как! Сам выбирает! Тогда, может, мы бы реже сидели с гриф… хаффлпаффцами, – Кэтрин вовремя сменила слово, бросив взгляд на Эрика. Ссориться с другом детства из-за какой-то Марины она не хотела.
– У нас, – похвалилась Хелена, – читают лекции даже призраки некоторых великих магов! Но попасть к ним на курсы практически невозможно: надо сделать нечто выдающее, чтобы тебя взяли!
– У нас тоже призрак. Историю магии ведет, – подключился Эрик. – Но такой скучный, что у нас на его уроках все чуть ли не спят. Настолько монотонный, никогда ничего не повторяет и никого не спрашивает!
– Попробуйте прислушаться, вдруг есть и интересный материал? – задумчиво посоветовала Хелен.
– Может и есть, а вот подавать его он не умеет, – развела тонкими руками Кэтрин.
– Вы отправляете письма совами? Как романтично! – восхитилась Хелена. – Я видела сов на вокзале и мне сказали, что они как почтальоны.
– Нам тоже по душе, – улыбнулась Кэт. – Спасибо.
– Ой, это моя подруга пишет! – воскликнула Хелена. – Кстати, она тоже Катарина, как и ты. – Девочка достала из сумочки черное зеркало, которое загорелось странным светом.
Хелена быстро приложила к зеркалу пергамент. Мгновение спустя на нем появился текст.
– Что это? – спросил Эрик.
– Письмо получено, – пояснила Хелена, глядя на мерно покачивавшийся черный чемодан.
– Ничего себе! – искренне восхитилась Кэтрин. – Потрясающе! Это незабываемо.
– Прекрасно, – восхитился Эрик. – Кстати, про подруг: а как прибывают немцы? Шармбатонцы приедут на повозке с крылатыми конями, из Дурмстранга приплывут на корабле, а вы?
– Через зеркала, – пожала плечами Хелена, словно говорила о чем-то банальном. – У нас все путешествуют только через зеркала. Кстати…. – посмотрела девушка в развёрнутую страницу газеты .Не та ли это Гермиона Уизли, которая хотела освободить эльфов?
– Она самая, – весело улыбнулась новой знакомой Кэтрин.
– Эльфы… А как они выглядяет? – в сине-зеленых глазах Хелены читался невероятный интерес.
– В Германии нет домовых эльфов? – спросил Альбус. Сейчас, слушая болтовню приятелей, он немного отходил от главного кошмара своей жизни: остаться наедине с собой.
– Нет… Нету… – немка тряхнула светлыми волосами.
– Это маленькое худое большеглазое существо с ушами, как у летучей мыши, – вставил Эрик.
– Кто же у вас прислуживает волшебникам? – удивилась Кэт,
– Карлики, карлики-цверги, – охотно ответила Хелена, словно говорила о чем-то очень близком и понятном ей.
– Никогда не слышала про таких существ. Расскажи, пожалуйста, – мягко попросила Кэт.
– Они карлики. Маленькие люди и часто сутулые. Они очень злобные и мстительные! Очень! – прошептала Хелена. – Только взрослый маг может повелевать ими. Я их в детстве боялась… Они служат аккуратно и точно, но ждут, когда хозяин ошибётся. Тогда цверг сбежит. А еще они хихикают, если у хозяина неприятности. Могут и в ногу вцепиться или в руку, если не ответишь им на дразнилки.
– Немудрено, что ты боялась, – поежилась Кэт. – Это весьма опасные и злые существа.
– Ничего общего с нашими, – покачал головой Эрик. – Эльфы безобидные. Кроме того, могут искренне привязаться к хозяевам, если получают достойное отношение
– А как можно с ними ошибиться? – спросил с интересом Альбус.
– Цвергу можно приказать, только направив на него палочку. Если ты забыл это сделать – цверг может вырваться на свободу… – пояснила Хелена. Ее, кажется, немного удивлял завтрак, но девочка старалась не подавать виду.
– С такими слугами необходим постоянный самоконтроль, – заключила Кэт.
– Я читала, что один цверг преподавал в Хогвартсе. Его звали… профессор Флютфих, кажется… – неуверенно сказала немкецкая гостья. Альбус снова невольно улыбнулась, видя, как новой подругой тяжело сказать твердые и звонкие английские согласные.
– Флитвик, точнее. Он, насколько знаю, был весьма вежливый, – поправила золотые кудри Кэт. – Но боевой: говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках.
– Отец вашего профессора был слугой в Будапеште, затем убежал… – пояснила Хелена. – Кстати, у магнатов Эстерхази – родни Гриндевальда.
– Мерлинова борода, – взъерошил черные волосы Эрик. – Всё сходится.
– Я была в детстве у тёти в Коттбусе. Мне было немного страшно, когда два цверга несли зеркало и хихикали… – созналась немецкая гостья.
– Эльфы никогда не ждут наших ошибок: они счастливы для нас работать. За Хогвартсом ухаживает целая орава эльфов, – добавила Кэт.
– О, в Туле тоже целая орда цвергов. Но лучше их лишний раз не трогать, – пояснила Хелена с улыбкой от которой стало весело остальным.
– Цверг это по-немецки гном? – вспомнил Эрик.
– Да. Это карлики-гномы, – охотно пояснила Хелена, сделав глоток кофе. – У нас вообще много карликов всяких. Есть карлики шуты, например. Есть карлы-мастера… Знаете, в старину существовал обычай: у нашего императора в Вене был шут. Он не кривлялся сам, а носил на руке карлика. Тот забавлял всех всех шутками и гримасами. – улыбнулась она.
– Удивительно: живем рядом почти, а так мало знаем друг о друге… – Задумчиво поправл очки Альбус.
За окном пошёл проливной дождь, так что за струями воды, стекавшими по оконному стеклу, ничего было не разглядеть. В коридорах и купе уже зажгли лампы. Поезд мчался мимо шотландских гор, казавшихся огромными каменными стенами из-за низкой пелены тумана и туч.
Глава 27
Праздничный ужин прошел без особых происшествий: разве что у Слизерина появились новые старосты. Валери Гэмп, стройная высокая шатенка, приветливо улыбалась первокурсникам. Длинные каштановые кудри плавно струились по прямой спине. Во взгляде темных, практически черных, глаз мелькало некое ехидство. Казалось, Вэл знала все потаённые секреты каждого из присутствующих, надеясь при этом на искреннюю дружбу.
Гэмп с важным видом о чем-то беседовала с напарником по имени Дэниел Фоули. Вихрастые черные волосы резко контрастировали с синими глазами. Тонкие черты придавали некое сходство с романтическими героями. По сравнению с партнёршей Дэниел казался задумчивым и молчаливым, но сейчас разговорились. Альбус, прищурившись, почувствовал, как на сердце поселилась легкая тоска: с Дереком и Адой словно ушла часть их жизни.
Директор Макгонагалл произнесла пышную речь об укреплении темной магии на континенте и необходимости укреплять единство волшебников перед лицом общей угрозы. Также она сообщила, что традиционный Турнир Трех Волшебников отныне станет Турниром Четырех Волшебников: в соревнованиях будут участвовать и немецкие волшебники из Академии Туле. Настроения в зале было смешанным: слышался недовольный шепот, особенно со стороны Хаффлпаффа, но перечить никто не стал. Когда Гэмп повела первоклашек в слизеринские подземелья, Ал пихнул в бок Эрика.
– Спать хочешь? – тихо спросил он.
– Нет вроде, а что?
– Может, сходим куда? – предложил Альбус. – Все лучше, чем рассказы Малфи слушать в гостиной.
– Согласен, пошли, – кивнул Эр. – Едва ли Скорпи скажет нечто умное.
Друзья прыснули и пошли по коридору, нацепив на всякий случай мантию невидимку. Ноги сами собой понесли их в Западную башню – одну из самых заброшенных в замке. В коридорах было темно, а узкая винтовая лестница предательски скрипела. Эрик иногда с опаской смотрел на редкие факелы: свечей в этой заброшенной части замка не было. Наконец, друзья остановились у подоконника возле длинного готического окна, откуда открывался вид на внутренний дворик. Сейчас, впрочем, там было совсем темно.
– Видел, что у меня есть? – Эрик достал из кармана пачку сигарет «Филипп Моррис».
– Сигареты? – с легким восхищением пробормотал Ал.
– Плащ и сигареты – часть романтического облика мужчины, – патетически проговорил Эр.
Шел проливной дождь, так что за потоками воды, стекавшими по оконному стеклу, ничего было не разглядеть. Где-то в окнах соседних башен еще горел редкий свет.
– Эту остроту ты позаимствовал у Эриха Марии Ремарка? – парировал с легкой насмешкой Альбус.
– Я всегда знал, Альбус, что вы знаток литературы, – весело отозвался Эрик.
– А я всегда знал, что ты внимательно слушаешь почтенного Дерека Яксли, – также весело отозвался Альбус.
– Кстати, от Яксли и остались, я их нашел, – пояснил Нотт.
Эрик открыл белую пачку с синими полосами и буквами и протянул другу ароматную сигарету. Поттер зажег ее легким движением пальцев, Нотт – от палочки, вспоминая, как это делал в гостиной Дерек. Ал пока не затягивал резко сигарету, держа ее на небольшом расстоянии от носа. Сначала не произошло ничего. Затем мало помалу тело начала охватывать лёгкая радость: настроение улучшалось само собой, а все проблемы оказались словно где-то позади. Тело становилось легким, словно отрывалось от житейских невзгод. Больше всего на свете Альбусу хотелось, чтобы это состояние осталось с ним навсегда, чтобы он и дальше верил, будто все лучшее у него впереди. Ал поднёс ближе к носу ароматный дым и тотчас услышал сильный кашель: Эрика согнуло пополам.
– Quietus maxima! – мгновенно среагировал Ал, наложив на друга заклинание. Потом подошёл к нему и похлопал по спине.
– Ты чего, с первого раза в рот ее кладёшь? Первый раз ей просто дышать надо!
– Зачем оглушаешь… – пробормотал Эрик, ещё не оттуда от кашля.
– А ты хочешь, чтобы на твой кашель Слагхорн или Лонгботтом прилетел? Или Уайт? – При одном воспоминании о школьном завхозе друзья прыснули от смеха.
– Слушай, я тебе рассказывал, как Дерек с Адрианом разыграли Уайта? – спросил тихонько Эрик.
– Нет, – махнул головой Ал.
– Смотри… У Уайта была бутылка маггловского вина шампанского. Он ее в шкаф спрятал. Дерек с Адрианом нашли ее на отработке в субботу и распили, не сказав ни слова.
– А Эндрю? – Ал не сдерживал смех.
– Он через неделю хватился. Искал искал бутылку, лазал лазал по шкафам – все перерыл. К Уизли полез с вопросами, где бутылка.
– А Уизли? – спросил сквозь смех Альбус.
– Развела руками: «Ну откуда же я знаю?» Так Уайт подумал, что у него Слагхорн бутылку спер, – давился от смеха Эрик.
– Кстати, курильщик, про Ремарка, – насмешливо сказал Ал, присев на серый базальтовый подоконник. – Как тебе фройлян Ляйпенгоф?
– Весьма мила. Вежливая, умная, да и внешне хороша.
– Интересно, есть у неё знаменитая немецкая воинственность? – Альбус решился и вдохнул табачного дыма, чувствуя сладкого головокружение. – Немцы это воинственное племя гуннов – хунну, которое в пятом веке перекочевало из Маньчжурии в Европу Это были воинственные кочевники, донимающие Китай веками. От них китайцы, кстати, Великую китайскую стену и построили.
– Бедные китайцы! – прыснул Эр. – Даже стену пришлось строить гигантскую лишь бы эти немцы отстали от них наконец хоть ненадолго!
– Только это не помогло – гунны ее все равно прошибали. К тому же в Германии весьма плохая земля, – продолжал Альбус. – Камни, горы да сосновые леса – жрать нечего. Чем семью кормить? Вот и жили войнами и набегами на соседей веками. Видимо это с древних лет в их психологии – любовь к войне, желание сражаться. Свифт когда-то говорила, что немецкие маги ждут войну с детских лет, они всегда к ней готовы, только свистни.
– Слушай, я читал, что при Гриндевальде немецкие маги проходили подготовку в военных лагерях, – затянулся Эрик. – Спортивная подготовка, походы, совместные посиделки у костра. Потом лучших отбирали в Чёрный орден СС.
– Не. Маглам отдали упрощенный магический курс. И мальчишек, и девчонок проводили через обучение без магии. Ну, а для магов создавали СС и «Веру и красоту» всякую.
– Интересно, сейчас в Туле при Штирнере будет что-то такое? – неуверенно выпустил облако Эрик и снова кашлянул.
– Наверняка, – Альбус с наслаждением зажег вторую сигарету: слишком уж хотелось ему снова ощутить ту сладостную лёгкость тела, что дала первая.
– Гриндевальд хотел создать из них расу господ… – Эрик неуверенно держал в руках окурок. – А представляешь, – захихикал он, – Хелена такая помещица в Польше, Словакии или Белоруссии, и тамошние мужики ее крепостные?
– Как ни странно, представляю, – хихикнул Альбус.
– Представил поместье Хелены, – Эрик уже тоже не сдерживал смеха. – Роскошные фрески рококо на потолках и стенах, дорогая мебель, библиотека и Хелена разгуливает в коротком кремовом платье и сланцах…
– Прямо выполнение заветов Гриндевальда, – засмеялся Альбус. – Тех, что он пытался делать завоевания на Востоке через магловского фюрера.
– Смех смехом, а отец говорит, что наши проверили Силы магической самообороны на побережье, – сказал Эрик, держа дымящуюся сигарету.
– Штирнер настолько серьезная угроза? – нахмурился Альбус. – Клэр права: множество громких слов о мире его вряд ли остановят.
– Мерлин знает… Говорят, тут в Хогвартсе есть кое-что, очень интересующее Штирнера. Зачем по-твоему Бэрк сюда залезла в прошлом году?
– Я как-то слышал версию, что Бэрк приходила за бузиной палочкой. Мол, вы искали какую-то книгу середины шестнадцатого века про Дары Смерти: вдруг она их и ищет.
– Хорошо, что Бэрк, а не Штринер: он от наших рожки да ножки, поди, оставит, – спокойно ответил Эр. – Его кучей авроров одолеть не могут!
– А были попытки?
– Да Мерлин знает… Говорят… – Нотт на посмотрел на горящие в темноте огоньки.
Друзья осторожно подошли к слизеринской гостиной. Из щелей немного сквозило. Эрик осторожно произнес пароль, и они осторожно прошли в раскрывшуюся стену. Все было как прежде: низкие встроенные в потолок лампы отбрасывали тусклое сияние на темно-зеленые диваны и кресла, терявшиеся где-то в полутьме. За слабо освещенными окнами плескалась вода, приобретавшая синеватый оттенок в призрачном вечернем свете. В спальню для учеников четвертого класса надо было подняться по маленькой лес тнице – уже совсем темной от глухого часа ночи.
– Lumos… – прошептал Альбус, зажигая кончик палочки. – Слушай, странно а? Смотри, есть Северная башня, есть Западная, есть Южная, а вот Восточной нет…
– Нет… – Эрик и сам с интересом тряхнул головой. – Хотя, погоди… Ее же вроде как грифам отдали…
– Восточную башню? – переспросил Альбус.
– Ну, похоже… она правда на востоке.
Легкий свет в спальне струился через водянистое окно. Малфой, Бэддок и Гойл давно спали.
– Тогда это… непорядок… – шепнул Альбус другу.
– Почему? – спросил Эрик.
– Несимметрично… Три стороны света есть, а четвертой нет… Нет, ну правда… Несимметрично…
Пожелав друг другу спокойной ночи, друзья нырнули в постели. Ал задернул балахон с черной змеей. Голова резко заболела и перед глазами снова встали образы убитых им маглов. В их стеклянных глазах застыл ужас. Должно быть, видя зеленую вспышку «Авады», в последнюю секунду испытывает дикий страх.
«Восточная башня… Восточная башня… – думал Альбус, вспоминая их разговор с Эриком. – Они дети… А я… Я убийца…» – с ужасом признался он сам себе.
Тело затрясло в легкой лихорадке. Сейчас он сам не понимал до конца, что происходит. Ему было холодно… Просто холодно…
«Главное, чтобы никто не узнал…» – снова шептал Альбус себе. Не пришло бы кому в голову проверить его палочку на обратное заклинание.
Прошло, правда, уже много времени, и заклинаний с тех пор было немало. Но вдруг все же есть заклинание, позволяющее проверить палочку на определенный день? Альбус, чувствуя озноб, закутался в одеяло сильнее. Надо было отложить в сторону все дела и срочно узнать, можно ли стирать старые заклинания из палочки. И если да, то как именно это сделать.
* * *
Альбус не заметил, что снова стоял в пустом классе у зеркала. Дух улыбнулся безгубым ртом и поманил Ала к себе.
– Иди сюда, малыш, – проворковал он почти нежно. – Хочешь кое-что увидеть?
– Нет! – решительно отказался Альбус.
Дух разразился своим жутким смехом, затем положил руку на плечо Ала.
– Следуй за мной, – произнёс он.
Дух снова засмеялся и повёл Альбуса в заднюю комнату, где стояло еще одно зеркало. Ал мельком увидел своё отражение, и ему сразу же стало дурно. В зеркале отражался только один человек, но он был разделён пополам, сверху донизу. Одна половина была Альбусом, бледным, с горящими глазами, а другая была Духом.
– Это не я, – тихо произнёс Ал.
– Неважно, что ты думаешь.
Дух щёлкнул длинными острыми пальцами, и отражение исчезло, а вместо него появился туманный извилистый туннель. Улыбаясь, Дух потащил Альбуса сквозь туннель. В ушах засвистел ветер, и вскоре Ал оказался в комнате с белыми стенами. При этом комната отнюдь не была пуста: на полу в лужах крови лежали два трупа с широко раскрытыми глазами. Альбус вскрикнул: это были те самые маггловские парни, которых убил он.
Ал остановился, затравленно глядя на их трупы, а затем на Духа.
– Зачем ты сделал это? – прошептал он.
– Что? А, они мертвы… – лениво ответил Дух.
– Это, по-моему, и так ясно, – холодно заметил Ал.
– Они мертвы, – небрежно сообщил Дух. – Я убил их.
– Нет, не ты, – тихо возразил Альбус – А я…
– Ты, неужели? – отозвался Дух. – Я так не думаю.
Он подошёл ближе и взял мальчика холодными пальцами за подбородок. Внезапно Ал ощутил острую боль, словно его лоб расчертил зигзаг молнии. Дух засмеялся, затем снова вонзил свои ногти в левое плечо Ала.
– Ты слишком слаб, – прошипел Дух. – Альбус неподвластен тебе.
– Я – Альбус! – пронзительно крикнул Альбус. Дух отрицательно покачал головой. – Я! Я!
Ал проснулся со стучащим сердцем и жжением во лбу. Казалось, что боль пронзила его в том же месте, где Дух держал его за плечо Через несколько секунд боль утихла, но Ал не мог прогнать ужасное чувство страха, которое возникало у него каждый раз, когда ему снился этот призрак. Дух рос из сна в сон, и это пугало.
Дрожа, он перевернулся на бок и посмотрел на часы. Было семь утра, вполне подходящее время для подъема. Ал оделся и поплёлся вниз по лестнице. Хотя в замке было тепло, он чувствовал странный холод. Альбус развернул газету. Заглавные буквы разве что не кричали:
ГЕРМИОНА УИЗЛИ ИЗБРАНА МИНИСТРОМ МАГИИ.
Дальше шло короткое выступление Уизли. Она говорила о необходимости отложить в сторону все конфликты и заняться главной проблемой: угрозой со стороны Штирнера. Новый министр магии приветствовала выход Британии из Евросоюза и заявила, что необходимо укрепить магическую оборону южного побережьях.
