Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23. Насмешка, вывернувшая душу

Каин

Конверт с изящным почерком лежал на столе, словно крик о помощи. «Элайна Делакур». Я провел рукой по сургучной печати, ощущая под пальцами шероховатость воска.

Встреча…

Она просила о встрече.

Должен признать, это удивляло. Казалось, после случившегося на приеме Уоткенсов и совместных пряток за портьерой столь рассудительная девушка будет держаться от меня подальше. Элайна не доверяла мне, и с ее стороны такая осторожность была очень разумна.

Я отложил письмо и потянулся за своей старой, проверенной кожаной кирасой. Знакомый вес на плечах был куда приятнее, чем удушающий камзол герцога.

– Повтори еще раз… Что ты сказал? – раздался из угла комнаты голос Маркуса. Он застегивал свой собственный доспех. Его лицо исказила гримаса раздражения. – Как ты мог вообще попасться этой девчонке? Ты стал беспечным, Каин! Сам на себя не похож. С того момента, как встретил ее, ведешь себя будто… растерянный юнец!

Я резко затянул портупей, чувствуя, как привычная жесткость успокаивает нервы. Старый добрый вес оружия возвращал мне ощущение контроля.

– Она вошла внезапно, я был поглощен документами. Ошибка, признаю. Но Элайна не подняла тревогу, а ведь могла. Более того, сама оказалась в роли жертвы в этом паучьем гнезде, – повернувшись к нему, взглянул на недовольного друга. – Арманд Де Рош уже заигрался. Меня начинает напрягать герцогский выродок. Он готов переступить все допустимые и недопустимые границы, чтобы вернуть девчонку, даже пойти на насилие. Видимо, возможность заполучить сапфировые копи, в его глазах, оправдывают любую подлость. Он становится опасным. Думаю, пора вмешаться в эту ситуацию и подкинуть пару дельных мыслишек леди Делакур. Пусть знает, по какой причине этот облизанный хлыщ угрожает ее невинности и репутации.

Маркус фыркнул, поправляя клинки на своем поясе.

– Каин, давай начистоту. Твоя леди Делакур… с ней что-то не так. Я навел справки, как ты и просил. Всегда тихая, спокойная, забитая мышка, старающаяся раствориться в стенах и не привлекать внимания. Она ни за что не осмелилась бы пойти против Арманда. Что уж говорить о его публичном унижении?! Потом эта девушка падает с лестницы и впадает в глубокий сон. Лекари семьи Делакур были уверены – она не очнется. Готовились к худшему. Но, в какой-то момент, все меняется. Элайна необъяснимо быстро идет на поправку. И просыпается… другой. Уверенной, острой на язык, бесстрашной. Теперь же некогда затравленная скромница собирает вокруг своей персоны слишком много внимания. Тебе это не кажется подозрительным?

Я взял со стола короткий меч и проверил остроту лезвия. Вспомнил ее глаза в полумраке кабинета – полные огня, силы и рассудительности.

– Люди могут годами носить маски, Мар. А стресс срывает их, обнажая истинную суть. Возможно, мы просто увидели, кем Элайна Делакур была на самом деле все это время. Нынешнее поведение дочери графа – естественная реакция на попытку сломать ее. И знаешь… думаю, ей можно доверять. По крайней мере, в том, что касается ее собственной безопасности. Она не играет в игры Уоткенсов и Де Рошей. Элайна выживает. А столь умная и рассудительная союзница, – я усмехнулся, взглянув на друга, – может оказаться очень кстати. Она находится в самом эпицентре змеиного гнезда, куда нам с тобой так трудно пробиться.

Маркус что-то пробормотал себе под нос, но спорить не стал. Мы закончили подготовку, убедились, что Баден крепко спит и покинули поместье Лакруар через потайной ход, растворившись во мраке улиц Вудхейвена.

Порт ночью был другим миром. Зловещим и живым. Запах соленой воды, дегтя и гниющих отбросов витал в воздухе. Мы, как тени, скользили между грудами ящиков и бочками, пока не достигли нужного причала. Неприметный корабль под флагом семьи Уоткенс покачивался на воде, его темные очертания вырисовывались на фоне моря, тускло освещенного скупым светом уходящей луны.

Я натянул на нижнюю часть лица черную тканевую маску. Маркус сделал то же самое. Мы обменялись кивками и разделились. Он скользнул во мрак, намереваясь пробраться со стороны корабельного носа, а я, подобно коту, начал подъем на борт судна «Морская нимфа», тому самому, что фигурировал в отчетах с сомнительными рейсами.

Каждый шаг, каждый скрип досок под ногами отзывались в моих ушах громом. Оставаясь незамеченным, я пробрался в трюм. Сердце колотилось в такт с нарастающей тревогой. Их должны были держать здесь…

Несколько дней назад до нас дошли сведения о пропаже трех молодых женщин из приграничных деревень. А вчера – о четырех воспитанниках, исчезнувших из приюта на восточной окраине. Все дороги, по нашим данным, вели сюда, к докам, к кораблю, прописанному в отчетах Рольфа Уоткенса.

Воздух в трюме был спертым и густым, пахло соленой водой, крысами и страхом. Я замер за грудой бочек, услышав шаги и бормотание матросов.

– …сказал, забрать в Далхорте. Особый груз. Живой товар, – голос был хриплым, простуженным. – Опять? Черт, ненавижу эти перевозки. Вечно они хнычут. Лучше бы бочки с ромом возили. – Молчи, болван! Заплатят хорошо, вот и все, что тебя должно волновать.

Далхорт. Порт на самом юге королевства.

«Видимо эти твари промышляют не только здесь!»

Сжав кулаки, заставил себя дышать медленно и размеренно, в то время как ярость закипала внутри, побуждая к безумству. Они говорили о людях, как о скоте!

Стоило матросам пройти, я рванул дальше, в самую глубь трюма.

«Здесь должны быть клети, заграждения, что-то…»

Но кроме пустых ящиков и запасов, я ничего не находил.

Внезапно с верхней палубы раздался оглушительный крик:

«НА КОРАБЛЕ ЧУЖАК! ПОДНЯТЬ ТРЕВОГУ!»

Вскинув голову, скрипнул зубами.

«Проклятье! Маркуса обнаружили? Или меня?»

Весь корабль загудел. Палуба мгновенно наполнилась топотом ног и криками. Огни зажигались один за другим, отбрасывая уродливые тени на стены. Я почувствовал, как судно дрогнуло и начало медленно отходить от причала. Они отплывали, намереваясь загнать нас в ловушку.

Сжав зубы, я предпринял последнюю, отчаянную попытку. В глубине трюма, за горой пустых мешков, нашел то, что искал… Небольшой закуток, огороженный решеткой. Клеть. Вот только она пустовала, зловеще угрожая мне черной пастью.

И в самой дальней, в самом темном углу, мой взгляд упал на что-то маленькое, затертое. Я наклонился и поднял это. В руке у меня оказалась старая, потрепанная тряпичная кукла, с выцветшими нитками волос и одной пуговицей вместо глаза. Она была грязной и, казалось, впитала в себя весь страх и отчаяние своей маленькой хозяйки.

Горло сдавило, а я крепче сжал свою жуткую находку. Новая волна оглушительной ярости вырвалась на свободу, закипая в венах.

Единственное доказательство. Насмешка над жизнью ребенка, оказавшегося в аду. Этот корабль был пуст. Мы опоздали или просто в этот раз использовали другое судно...

С грохотом захлопнулась дверь где-то над головой. Матросы перекрывали выходы. У меня не было времени на самоистязания.

Сжимая грязную игрушку в кулаке так, что костяшки побелели, я в последний раз окинул взглядом пустую клетку.

Сверху уже раздавались команды обыскать трюм. Мне нужно было выбираться.

Засунув куклу за пояс, я рванул к перекрытому решеткой иллюминатору. Он был маловат для взрослого мужчины, но отчаяние и отсутствие другого выхода придавали сил и решимости. Я выбил прутья одним мощным ударом плеча, повреждая бортовые доски. Боль растеклась по телу, но я не придал ей значения, спеша выбраться на свободу. Протиснувшись в проем, не мешкая, прыгнул.

Ледяная вода обожгла кожу, как тысяча игл. Я нырнул как можно глубже, скрываясь от света масляных ламп, освещающих весь корабль. Над головой слышались крики.

Арбалетный болт рассек толщу воды, пролетая в сантиметре от моего уха.

Надеясь, что не стану мишенью, я отплывал все дальше, стараясь держаться как можно глубже, скрываясь во мраке темной воды, пока легкие не начали гореть огнем.

Дыхания не хватало, но вынырнуть позволил себе лишь, когда взгляд уловил тень причала над головой. Я втянул себя под деревянный настил, ухватившись за скользкую, обросшую моллюсками опору.

Держась на плаву в ледяной воде, тяжело дышал, выпуская пар в холодный воздух. Корабль отплывал все дальше, шумиха на борту не утихала, команда продолжала метаться по судну в поисках моих сообщников. Кто-то выглядывал за борт, пытаясь убедиться в том, что нарушитель более никогда не всплывет, во всяком случае по своему желанию.

Нащупав куклу, сжал ее немеющей рукой, смотря на удаляющийся корабль. Доказательство. Жалкое, крошечное доказательство чужого страдания. Мы провалились… Я провалился… И где-то в открытом море, на борту или же на чужих землях страдали те, кого эти ублюдки так безжалостно вырвали из их скромных жизней.

Ярость, горькая и беспомощная, сдавила горло. Я ударил кулаком по мокрому бревну. Руку прострелила боль, но она была ничтожна в сравнении с той агонией, что разрывала душу…

Взгляд уловил движение, и я заметил Маркуса, скрывшегося в темной воде среди рыбацких лодок. Скоро… Скоро мы доберемся до правды. И все твари, причастные к похищениям, испытают на своих шкурах, что значит справедливое наказание…

Глава 24. Сокровища, скрытые от глаз

Элайна

Я нервно теребила складки своего шерстяного платья, сидя на краю каменной скамьи у фонтана Тритонов. Утро было по-осеннему прохладным, и солнце еще не успело прогнать ночную сырость. Манон, стоящая рядом, бросала на меня понимающие взгляды, но молчала. Я не представляла, как подойду к этому разговору. Как попрошу о помощи человека, который сам был окутан тайной и чьи мотивы казались для меня полной загадкой.

И вот я увидела их. Первым на дорожке парка показался Баден. Его лицо озарилось широкой, беззаботной улыбкой, как только он заметил меня. Мальчик выглядел так, как должен выглядеть ребенок – довольным и счастливым. Щеки его, еще недавно впалые, теперь округлились и порозовели, а в глазах светилась настоящая, живая радость. Он рванул ко мне, но, подбежав совсем близко, вдруг затормозил, вспомнив правила приличия, и старательно, хоть и немного неуклюже, поклонился.

Сердце мое сжалось от нежности. Я опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. – Баден, милый, – сказала мягко. – Ты же хотел меня обнять, правда? А я по тебе так скучала и надеялась именно на теплую встречу. Пожалуйста, не отказывай мне в этом удовольствии, иди сюда. Правила правилами, но иногда их можно нарушить ради дружбы.

Его лицо снова расплылось в улыбке, и ребенок кинулся ко мне, обвивая мою шею тонкими, но уже не такими хрупкими ручками. Я прижала его к себе, чувствуя, как мелкая дрожь волнения сменяется теплом и спокойствием. Этот малыш стал для меня кем-то большим, чем просто спасенный мальчик. Он был живым напоминанием о том, что доброта и отвага имеют значение.

– Я тоже по вам скучал, госпожа! – прошептал он мне на ушко. – Герцог говорит, что я веду себя как настоящий джентльмен!

– Он абсолютно прав, – я отпустила его и провела рукой по взъерошенным волосам мальчишки. – Ты самый замечательный джентльмен из всех, кого я знаю.

В этот момент подошел Люциан. Он наблюдал за нами с тем самым невыносимо насмешливым выражением лица, которое раздражало и в то же время завораживало. – Если вы и меня попросите обнять вас, леди Делакур, я, признаться, не откажусь, – произнес мужчина, не скрывая своего веселья.

Я выпрямилась, стараясь сохранить достоинство и ощущая, как предательский румянец заливает щеки. – Не раскатывайте губу, ваша светлость, – парировала уверенно, вздернув подбородок. – Обойдемся без свойственных вам вольностей.

Он рассмеялся, коротко и глухо, и этот звук отозвался во мне странным эхом. – Миледи, мое ущемленное самолюбие каждую встречу разбивается о вашу жестокость, – наигранно схватился он за сердце. – Право, я думал, вы будете меня избегать после... после нашего последнего свидания в доме графа Уоткенса. Ваше письмо меня приятно удивило. Что же заставило вас его написать?

В льдисто-голубых глазах мужчины отразился неподдельный интерес, смешанный с обычной для него настороженностью. Он был начеку, как и я.

– Манон, дорогая, – повернулась я к камеристке, – может… может вы с Баденом покормите лебедей на пруду? Уверена, ему понравится.

– Конечно, миледи! – камеристка с радостью взяла мальчика за руку, и они отошли к воде.

Я кивнула Люциану в сторону скамьи, стоящей в тени раскидистого дуба. Мы сели, и на мгновение воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь смехом Бадена и задорным голосом Манон.

– Я волновалась за него, – начала тихо, глядя на играющего ребенка. – За Бадена. Мы оба знаем, что вы… не совсем тот, за кого себя выдаете. И учитывая это, возможно, мне стоит забрать мальчика к себе. Чтобы оградить от любых последствий ваших… дел.

Люциан снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе не было насмешки, а лишь какая-то горьковатая нежность. – Боги, миледи, мы с вами даже не женаты, а уже не можем поделить ребенка. Вы не находите это забавным?

– Пожалуйста, не шутите так, – попросила я, чувствуя, как снова краснею. – Ваши действия, герцог, не похожи на безобидную игру. И меня тревожит, что Баден попадет в ее эпицентр. Я вижу, что вы о нем заботитесь, но семья Уоткенс… они не отличаются высокими моральными качествами… как и их друзья.

Его улыбка потухла, взгляд стал серьезным. – Вы правы. Если хотите, и Баден согласится, то он может иногда гостить у вас. Особенно когда я занят своими... делами. Это будет полезно для него и, думаю, для всех нас.

У меня возникло еще с десяток вопросов к «его делам», но я не стала их задавать. Вместо этого перешла к сути. – Я позвала вас не только из-за Бадена, – посмотрев на него внимательнее, невольно насторожилась, замечая явные изменения. Кожа мужчины побледнела, а под глазами залегли темные тени. – Вы здоровы? Выглядите уставшим.

Он усмехнулся, отмахиваясь от моей заботы. – Плохо спал. Но я сомневаюсь, что вы позвали меня, чтобы беспокоиться о состоянии моего здоровья.

– Нет, – призналась я, опуская взгляд на свои руки. – Не знаю, как начать... Я долго думала… Мне кажется, что вы единственный, кто видит картину целиком, ну или хотя бы ее большую часть. Я понимаю, что вы не тот человек, которым хотите казаться...

Он снова усмехнулся, но на этот раз в его смехе не было веселья. – Вы считаете, я не герцог Люциан дэ’Лэстер?

– Имя, возможно, то, и я не отрицаю вашего титула, – быстро ответила ему. – Но приезд сюда – не увеселительная прогулка ради празднования дня рождения герцогини. И хочу сразу расставить все по своим местам. Я не собираюсь никому рассказывать то, что видела. Полагаю, у вас были причины находиться в том кабинете... Меня больше волнует Арманд де Рош. Смею надеяться, что вы не откажете мне в помощи. Мы оба видели, на что он готов пойти. И это далеко не обычное стремление завоевать расположение женщины.

Люциан кивнул, его лицо стало сосредоточенным. – Согласен. Его мотивы куда более... меркантильны.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, придвигаясь ближе, забыв о дистанции. – У меня возникали мысли о приданом, но я проверила. Ничего по-настоящему ценного нет. Семейные украшения вряд ли его заинтересовали бы, да и наши земли не несут особой ценности. Леса, пастбища...

– Уверены в этом? – перебил он меня, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный, пронзительный огонь. – Хорошо, что вы мыслите в нужном направлении. Скажите, нет ли в вашем приданом скалистого, безжизненного, на первый взгляд, земельного участка? Где-то на севере ваших владений?

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Есть... – прошептала я. – Но он не представляет ценности. Одни камни и чахлый лес.

– Вероятнее всего, стоит копнуть поглубже, – его голос стал тихим и многозначительным. – Может, в этом дешевом клочке куда больший потенциал, чем вы думаете.

Чувствуя, как по спине побежали мурашки, я схватила его за рукав, не в силах сдержать порыв. – О чем вы говорите?

Взгляд Люциана стал пристальным, он наклонился ко мне, и его голос снизился до интимного, опасного шепота. – Самые дорогие сокровища, леди Делакур, находятся не на поверхности. Чтобы их увидеть, нужно присмотреться. А иногда… проникнуть в самое сердце горы.

Эти тихие слова прозвучали двусмысленно и пронзительно. Он говорил о земле, но глаза скользили по моему лицу, шее, губам, словно намекая, что и во мне есть что-то скрытое, ценное.

Сначала меня охватило смущение, заставившее кровь прилить к щекам. Но потом, словно удар молота по наковальне, пришло осознание. Дыхание перехватило, в ушах зашумело. Эта земля… она была не просто бесплодной. Она была… сокровищницей. Драгоценных камней? Металлов?

– Откуда вы знаете? – вырвалось у меня, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине парка.

Люциан откинулся на спинку скамьи, приняв беззаботный вид, но его глаза продолжали сверлить меня. – Птичка на хвосте принесла, – произнес он легко. – Именно поэтому вам нужно быть предельно осторожной в выборе своего избранника. И в том, кому вы доверяете. Мало ли, кто еще прознает о столь… выгодной партии…

Глава 25. Грани доверия

Элайна

Я сидела, словно парализованная, и смотрела, как Баден с беззаботным смехом гоняется за Манон по зеленой лужайке. Радостные визги ребенка разносились по округе, но не достигали моего сознания, в котором в данный момент бушевал ураган. Сокровища. На земле Делакур. Участок, который моя новая семья всегда считала бесплодным и бесполезным, оказался источником несметного богатства. А я была ключом, едва не оказавшимся в руках жадного, тупого ублюдка. В голове роем пчел закружили мысли, планы, страхи. Что делать с этой информацией? Как защитить семью Элайны от алчных взглядов, не привлекая к себе еще больше внимания?

В отчаянной попытке найти выход, сжала руки в кулаки. Чтобы там ни было, чтобы не скрывалось в недрах земель, оно могло принести страдания хорошим, честным людям. Я боялась, что прознавшие о сокровищах герцог Де Рош со своим шакалистым сынком пойдут на все, в стремлении заполучить желаемое.

– Вам следует предупредить отца, – тихий, но твердый голос Люциана вывел меня из оцепенения. – Желательно, не выдавая осведомителя. Не хотелось бы привлекать к себе еще больше внимания. Сохраняйте осторожность, леди Делакур. Вряд ли сейчас кто-то, кроме Де Рош, знает об этой… маленькой тайне.

Я медленно перевела на него взгляд. Лицо мужчины было серьезным, в льдистых глазах не читалось ни капли насмешки.

– Вы знаете, – начала я, и мой голос прозвучал хрипло от сдерживаемых эмоций.

– Мне казалось, моя откровенность дала вам понять, что я не намерен вступать в гонку за ваше приданое, – хмыкнул Люциан, но в этот раз его слова прозвучали скорее устало, чем насмешливо.

Мужчина не сводил с моего лица внимательных глаз, наблюдая за реакцией. Казалось, он видит меня насквозь. И от этого ощущения я нервничала все сильнее. – Хм… Ваше признание… Почему бы не сохранить все в тайне? – спросила прямо, не в силах сдержать недоумение. – Вы могли бы… попытаться соблазнить меня. Завладеть и мной, и богатством. Многие на вашем месте поступили бы именно так.

Я не собиралась скрывать собственных сомнений. Притворство сводило с ума. Этот мир, переполненный лицемерами, был мне противен. Я прожила в нем всего ничего, но уже едва выносила окружающую ложь. И мне не хотелось, чтобы единственный мужчина, которому хотелось доверять, становился частью большого обмана.

Герцог долго смотрел на меня, и в его взгляде отразилось что-то неуловимое – уважение, усталость и та самая опасная глубина, что манила и пугала одновременно.

– Потому что для меня важно ваше доверие, – наконец произнес он. Каждое его слово казалось выверенным и честным. – Я хочу быть с вами откровенным. Настолько, насколько это возможно. А еще хочу, чтобы вы поняли: не я злодей в этой истории. Хотя, – уголки мужских губ дрогнули в подобии улыбки, – не стану отрицать, что в своей жизни делал вещи, которыми не стоит гордиться…

Между нами повисло напряженное молчание, наполненное невысказанным признанием и странной близостью. Воздух казался густым, и каждый вздох давался с трудом. Я чувствовала, что стою на краю пропасти, и единственная рука, протянутая ко мне, принадлежала этому загадочному, опасному человеку.

– Что вы искали в кабинете Рольфа Уоткенса? – спросила тихо, сама удивившись своей смелости. Я была почти уверена, что он не ответит.

Люциан усмехнулся, отводя от меня взгляд. Он не спешил говорить, видимо ожидая, когда я отступлю, когда заберу свой вопрос обратно. А я упрямо молчала, наблюдая за ним. И казалось, на этом наши откровения закончены.

Мужчина с нежностью смотрел на Бадена, который, присев на корточки, с наивным детским любопытством увлечением разглядывал скачущего по траве воробья. И вдруг заговорил, его голос прозвучал низко и хрипло, но в нем слышалась сталь.

– Доказательства. Корабельные журналы, списки сомнительных рейсов… Судна, которые принадлежат Уоткенсам, но скрыты от всеобщего внимания, – он перевел на меня взгляд. – Пару месяцев назад две дочери моей кухарки отправились в Вудхейвен, намереваясь найти здесь работу. Они так и не вернулись, не вышли на связь. Никто не знает, куда исчезли девушки. Они примерно вашего возраста. Их мать в ужасе, она безутешна… Хм… Я решил провести свое небольшое расследование, – кинул на меня задумчивый взгляд герцог.

– Аристократ занимается поисками простолюдинок? – не удержалась я от замечания.

– Почему это удивляет леди, прыгнувшую в грязный городской канал за беспризорником? – парировал он без тени насмешки. – Простолюдины, аристократы… К черту титулы! В конце концов, мы все люди. И я не намерен сидеть сложа руки, пока какие-то мерзавцы причиняют вред тем, кто не может за себя постоять.

Его слова отозвались в моей душе горячим согласием. В этом прогнившем мире его позиция казалась единственно верной.

– Я вышел на семью Уоткенс, – откровенно продолжил мужчина, понизив голос. – Подозреваю, что все дело в работорговле. За последние полгода в городе и окрестностях бесследно исчезли молодые женщин и дети, преимущественно из бедных семей, беспризорные или приезжие. Местные власти закрывают на это глаза. Голос угнетенных слишком тих, чтобы его услышали в столице.

У меня похолодело внутри. – Хорошо, что вы его услышали… Но почему бы не обратиться к королю? У вас же есть доступ!

– Чтобы выдвинуть обвинение против влиятельных семей, нужны железные, неоспоримые доказательства. Слово герцога, даже приближенного к королю, против ловких махинаций и поддельных документов – ничего не будет стоить, если они поймут, что их раскусили. Эти… Эти твари вывернутся, а я только преждевременно выставлю себя врагом и спугну их, – Люциан тяжело вздохнул. – В кабинете Рольфа мне удалось найти подтверждение своим догадкам. Но один из кораблей, который фигурировал в списках, оказался чист.

– Откуда вы знаете, что похищенных там нет? – спросила я, и ужасная догадка начала складываться в голове.

Он посмотрел на меня прямо, искренне выдавая правду. – Я проник на борт и обыскал его.

– Что?! – на миг голос сорвался.

Прогуливающиеся мимо господа с удивлением и интересом обернулись на меня, заставляя опомниться.

Чуть отодвинувшись от мужчины и стараясь выглядеть сдержанно, я отвела взгляд, ожидая, пока любопытствующие пройдут.

– Вы в своем уме?! Это же опасно! – прошептала встревоженно, вновь обращая все внимание на собеседника. – А если бы вас поймали?! Раз эти люди способны на торговлю душами, то… Нужно… Нужно найти поддержку высшей власти. Если местная стража ничего не делает, то может этим займется кто-то из столицы?!

Губы герцога дрогнули в намеке на улыбку, а в глазах отразилась ничем не скрываемая нежность.

– Риск оправдан, миледи. Но мне приятна ваша забота. Я сохраняю осторожность, – произнес он мягко. – У меня получилось проверить лишь одно судно. Второе – уже две недели в плавании. Я уверен, что Де Рош тоже как-то в этом замешаны. Скорее всего, последних похищенных отправили именно на их кораблях. Однако, в отличие от Уоткенсов, герцог Оливер намного осторожнее и умнее. Проникнуть в его дом мне до сих пор не удалось. Он не допускает глупых ошибок.

Я сидела, ошеломленная, пытаясь осмыслить весь ужас происходящего. Мой взгляд упал на счастливо улыбающегося Бадена, и сердце сжалось от боли. Этот малыш сейчас сидел на траве рядом с Манон, разглядывая вместе с ней яркую бабочку… Он жил на улице. Его тоже могли похитить. Превратить в раба.

Я смотрела на его беззаботное личико, на детский невинный румянец, окрасивший округлившиеся щечки. Перед глазами предстала жуткая сцена с цепями на худеньких ручках. От этой картины к горлу подступила тошнота.

– Леди Делакур?! – заволновался Люциан, заметив изменения в моем состоянии. – Все хорошо? Наверное, не стоило расска…

– Как вы думаете… что с ними делают? С похищенными? – перебила я его, боясь услышать ответ.

Мужчина сжал губы, его лицо окаменело. – Женщин, с большой вероятностью, отправляют в дома утех для богатых и развращенных. Детей… ломают. Создают из них послушных, преданных рабов. Стирают их личность, их волю.

Сердце оборвалось, сжимаясь от его слов. Ярость, ужас и острое, режущее сострадание смешались в один клубок. Я неосознанно резко подалась навстречу Люциану, наши колени почти соприкоснулись. Порывисто вцепившись в его руку, захлебнулась собственным признанием:

– Я хочу помочь! – прошептала пылко, встречая удивленный взгляд мужчины. – Хочу докопаться до правды и призвать этих подонков к ответу!

Несколько мучительно долгих мгновений герцог молча смотрел на меня, словно анализируя, взвешивая услышанное. А после отрицательно покачал головой, и в его взгляде отразилась истинная тревога.

– Не обижайтесь, моя храбрая леди, но вашу помощь принимать не стану. Эти откровения… Я рассказал вам правду не для того, чтобы вы кинулись в бой. А для того, чтобы поняли, кто вас окружает, и перестали задавать опасные вопросы. Держитесь от Де Рош подальше. Арманд, пусть и недалекого ума, но вот его отец… Он не просто охотник за сокровищами. Скорее всего, их семья, как и Уоткенсы, связаны с вещами куда более темными и страшными, чем вы можете себе представить.

Люциан замолчал, а потом его рука медленно легла поверх моей, покоящейся на скамье. Прикосновение мужчины было теплым и шершавым. К своему удивлению отметила, что его кожа покрыта следами порезов и мозолями, которые никак не вязались с образом изнеженного аристократа.

Электрический разряд прошел по моей руке. Сердце пропустило удар, после чего забилось быстрее… Жар прокатился по телу, пока я тонула в омутах льдисто-голубых глаз.

Но это было не смущение, а нечто большее – связь, рожденная в огне общей тайны и взаимопонимания.

Люциан наклонился ко мне. Его бархатный голос зазвучал доверительным шепотом. В нем не отразилось ни тени учтивой формальности.

По коже побежали мурашки от почти интимной близости… – Будь осторожна, Элайна. И сохраняй благоразумие. Пожалуйста. Ты… ты единственный луч света в этом чертовом, прогнившем городе. Не дай себе погаснуть.

Мужчина не стал ничего добавлять. Не стал ждать ответа. Его пальцы сжали мои на мгновение, а потом он отнял руку, поднялся со скамьи и направился к Бадену.

– Что вы там делаете? Эй, малец, еще не проголодался? – скрывая за улыбкой напряжение, обратился он к ребенку.

Я сидела, не в силах пошевелиться, чувствуя на своей коже жар прикосновения этого странного, загадочного мужчины и тяжесть сказанных им слов. Смотря на его широкую спину, едва могла осмыслить все, что Люциан дэ’Лэстер рассказал, но знала лишь одно – остаться в стороне, зная правду, себе ни за что не позволю…