Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 8. Я держу...

Вероника

Воздух в элитном квартале Вудхейвена был густым и приторным. От него слегка подташнивало. Сладковатые ароматы духов, которыми злоупотребляли некоторые дамы, смешивались с запахами кондитерских и тяжелыми нотами лошадиного навоза – вечного спутника этого города. «Раньше дышала бензином, теперь более экологическим выхлопом!” – хмыкнула мысленно, стараясь не морщиться, когда легкий ветерок принес новый букет удушающих «благовоний».

Настроение у меня было на высоте. Я шла по мощенному тротуару рядом с миссис Эвет, чувствуя себя на удивление легко, несмотря на длительную прогулку. Манон держалась на шаг позади, прижимая к груди образцы кружев, которые нам предстояло еще просмотреть.

Мы выбрали удивительную ткань и оформили доставку до мастерской моей новой союзницы, чем несказанно удивили торговца, привыкшего работать с известными модистками.

– Просто не представляете, миссис Эвет, как я рада, что нашла именно вас! – говорила я, не в силах сдержать улыбку. – Вы так тонко чувствуете ткань! Ваше замечание о том, что та парча из лавки мистера Гальтера будет «играть» при свете канделябров, было просто гениальным. Я даже не подумала об этом!

Швея, все еще смущенная и немного оглушенная происходящим, залилась очаровательным румянцем.

– О, миледи, это просто опыт. Когда годами возишься с тканями, начинаешь понимать их характер. Но ваши познания… эскиз, который вы набросали… – она покачала головой, и в ее глазах отразилось неподдельное восхищение. – Я никогда не видела ничего подобного. Это смело. Очень смело!

– Если сконструировать правильный корсет, то получится поддержать тяжелую грудь, – рассуждала я. – К тому же некоторые изменения в фигуре не заставят перешивать наряд…

С упоением, разговаривая на одном языке, мы обсуждали крой и выточки. Я ловила на себе удивленные взгляды Манон, но старалась сохранить лицо, не выдавая волнения. Скорее всего девушка задавалась вопросом, откуда у меня столько знаний, но озвучить его не решалась.

Прошедшие мимо две дамы с высокомерно задранными носами, с интересом осмотрели нашу странную троицу. Видимо для улиц Ведхейвена мы смотрелись необычно: знатная барышня, скромная портниха и камеристка, горячо спорящие о достоинствах и недостатках элейского кружева.

Увлеченные беседой, мы направлялись к лавке с фурнитурой, как вдруг нашу идиллию нарушил крик. Из булочной вылетел мальчишка лет шести, в ободранной одежде. Сжимая грязными пальцами пышную булку, он мчался не разбирая дороги. Вслед за ним выскочил раскрасневшийся торговец, размахивая руками.

– Держите вора! А ну, вернись, паршивый щенок!

Мальчонка, не смотря, куда бежит, рванул через улицу, едва не попадая под копыта коня, запряженного в украшенный золотыми вензелями экипаж. Лошадь, испуганная появлением юркого бегуна, занервничала, вставая на дыбы.

Все случилось мгновенно. Ребенок в ужасе отскочил в сторону. Его худенькое тельце задело деревянное ограждение, за которым виднелся откос, ведущий к реке. Старая доска с треском надломилась, и воришка с коротким вскриком полетел вниз, в темную воду.

Ледяная волна ужаса пробежала по моей спине. Не теряя времени, на чистом инстинкте я рванула к месту падения ребенка, на ходу скидывая плащ. Громкий пульс отдавался шумом в ушах.

Вокруг раздались приглушенные возгласы. Благородные дамы прикрывались веерами, кавалеры хмурились и качали головами, но никто не двигался с места. Они стояли, как на представлении, с наигранным ужасом на лицах, перешептываясь.

– Боже мой, бедное дитя! – послышалось притворное восклицание. – Кто-нибудь, помогите ребенку!

Не обращая внимание на то, как платье цепляется за щепки, я перебралась через остатки ограды.

– Леди Элайна! – послышался полный паники крик Манон, под аккомпанемент которого я оторвалась от земли, прыгая в реку.

Холод обжег кожу, напоминая удар током. Платье мгновенно напиталось водой, становясь невероятно тяжелым. Оно тянуло меня ко дну, но я не обращала внимания. Дернула ногами, скидывая туфли, и принялась грести, выныривая на поверхность.

Мальчик барахтался в нескольких метрах от меня, захлебываясь и хватая ртом воздух. Он уже уходил под воду. Его глаза были полны животного страха.

Поспешив к нему, схватила ребенка за рубашку и притянула к себе, поднимая его голову над поверхностью реки.

– Все хорошо! Я здесь! Держу тебя! – стараясь успокоить перепуганного мальчонку, заговорила я. – Сейчас выберемся…

Плыть в мокром платье, еще и удерживая мальца было пыткой. Ноги путались в подоле, дыхания не хватало, а холодная вода обжигала кожу. И все же я продолжала грести. К счастью река оказалась не такой глубокой, как выглядела с берега. И уже спустя несколько ударов сердца пальцы коснулись илистого дна.

Я встала устойчивее, сосредоточив все внимание на мальчике, вцепившегося в меня как промокший котенок.

Волосы, упавшие на глаза, закрывали обзор, но я проигнорировала это неудобство.

– Замерз? Сейчас… сейчас выберемся, – прошептала ему. – Потерпи немного.

– Булочка, – прошептал он дрожащими губами.

– Купим тебе новую!

Я сделала несколько тяжелых шагов к берегу, с трудом волоча за собой мокрую тряпку, в которую превратилось мое платье. И тут сильная, уверенная рука схватила меня за предплечье. Другая – аккуратно, но твердо забрала ребенка.

– Я держу.

Голос над головой прозвучал низко, спокойно и властно. Я подняла взгляд, смахивая с лица мокрые пряди.

Передо мной стоял мужчина. Очень высокий. Уставившись на него, ошеломленно застыла, встречаясь с пронзительными льдисто-голубыми глазами, напоминающими горное озеро в ясный день. Они смотрели на меня с необычной смесью оценки, любопытства и чего-то еще, чего я не могла определить.

Этот мужчина… Никогда прежде не встречала никого похожего. Его серебряные волосы, собранные у затылка в небрежный хвост, казались еще ярче на фоне темной воды. Он был одет в изысканную, явно дорогую рубашку, которая теперь тоже пропиталась грязной водой. И все же аристократ не побрезговал зайти в реку.

– Все хорошо? – чуть склонившись, спросил он. – Нахлебались воды? Миледи, давайте вытащим вас и мальчишку отсюда. Я помогу…

Глава 9. Герцог Люциан дэ’Лэстер

Каин

Проклятый накрахмаленный воротничок. Он сводил меня с ума.

В который раз просунув палец под ткань, оттянул тугую рубашку от шеи. Словно ошейник с колючками, эта дьявольская штуковина натирала кожу, продолжая нервировать.

– Каин, хватит его дергать, – проворчал Маркус, шагая рядом со мной по мостовой. Его собственный костюм помощника сидел на нем куда естественнее, хоть он и жаловался на тесные рукава. – Сейчас пуговицу оторвешь. Ты же герцог, черт возьми, веди себя соответственно. Благородные господа не чешутся и не ерзают, словно блохастые псы.

– Благородные господа – идиоты, если добровольно носят эту дрянь, – огрызнулся я, в очередной раз с отвращением окидывая взглядом надетый на меня камзол. Я скучал по своей поношенной кожаной броне, по сравнению с которой это кошмарное недоразумение казалось пыточным снаряжением. – Не понимаю, как в этом бегать и фехтовать, если даже дышать не могу!

– Каин, герцоги не фехтуют и уж тем более не бегают. Они пьют чай, плетут интриги и демонстрируют собственную значимость, даже напускную. Для этого и нужна подобная мишура, – Маркус снисходительно вздохнул. – А кто сказал, что аристократом быть легко? Терпение, мой друг. Помни, ради чего мы здесь.

Я помнил… Слишком хорошо помнил. Пропавшие люди, в основном женщины и дети из простого народа. В отличие от знатных семей, их голоса звучали тихо, и все же достигли дворца. Сколько бы несчастные не взывали к помощи власть имущих, «благородные» не обращали внимания на проблемы тех, кто ниже статусом, собственно как и городская стража. Именно поэтому я оказался здесь.

Официальный визит генерала личной гвардии его величества лишь заставил бы местных крыс глубже залечь в норы. А вот появление нового, немного загадочного герцога, озабоченного лишь собственными удовольствиями и тратами – это была приманка, на которую они могли клюнуть.

Слух, пущенный нами с королем, сработал лучше, чем ожидалось. Весь Вудхейвен гудел о таинственном аристократе Люциане дэ’Лэстере, получившем титул за какие-то неясные, но великие заслуги перед короной. Семья Лакруар, наши единственные союзники в этом деле, играла свою роль безупречно, обеспечив мне вход в высшее общество. Оставалось самое сложное – втереться в доверие, стать своим в змеином гнезде, где каждый готов укусить другого за горло ради крупицы влияния.

Наш неспешный променад по главному бульвару был частью легенды – любознательный аристократ знакомится с городом. На деле я изучал планировку улиц, запоминал лица, отмечал, кто с кем общается.

Мои мысли прервал внезапный шум. Крики, топот, испуганное ржание лошади. Я мгновенно насторожился, рука инстинктивно потянулась к бедру, уже предвкушая, как в привычном жесте сожму рукоять меча. Но там ничего не оказалось. Чертово «герцогское прикрытие» – никакое оружие, кроме изящной трости, не подобало моему нынешнему статусу.

Все случилось в мгновение ока. Из-за угла выскочил тощий, словно щепка, мальчишка, прижимая к груди мягкую булку, как нечто бесценное. За ним мчался грузный, раскрасневшийся от злости, пекарь. Ребенок в панике кинулся под копыта лошади, а спустя мгновение, сломав хлипкую деревянную ограду, рухнул в воду.

Ледяная волна адреналина ударила мне в голову. Все мышцы напряглись, готовые к прыжку. Я рванулся вперед, но сильная рука Маркуса схватила меня за предплечье.

– Куда?! – его голос прозвучал резким шепотом, полным тревоги. – Ты с ума сошел? Герцог Люциан не будет лезть в грязную реку за каким-то воришкой! Останься на месте. Я вытащу его.

От слов Маркуса в груди вспыхнуло раздражение. Его логика пусть и была жестока, но в ней заключалась истина. Мой персонаж – высокомерный аристократ. Он бы надменно сморщился, и в лучшем случае отдал приказ слуге.

Я уже ненавидел этого напыщенного ублюдка, которым прикидывался, ведь Каин Ривенгер никогда бы не остался в стороне.

«Плевать! Пусть катится все в пекло!»

Скинув руку Маркуса, я все же рванул к реке, намереваясь поступить по-своему. Но прежде чем успел добежать, с изумлением увидел девушку. Вид ее платья явно говорил о благородном происхождении. И все же титул не стал для нее препятствием.

Довольно ловко перебравшись через остатки ограды, она, не мешкая ни секунды, прыгнула в воду под ошеломленный крик собственной камеристки и изумленные вздохи зевак.

Я замер, пораженный. Ее поступок был немыслим для здешней знати.

– Ну, посмотри на это, – усмехнулся спустя мгновение, переводя взгляд на Маркуса. – Видимо, ей тоже никто не рассказывал, что аристократам не положено быть хорошими людьми.

Ответа ждать не стал. Скользнул взглядом по берегу реки и, отыскав спуск, поспешил туда, на ходу скидывая ненавистный камзол.

Спустя несколько ударов сердца я уже вошел воду. Кожу обожгло холодом, в туфли залилась вода, но это ощущение оказалось куда приятнее, чем сдавливающий горло крахмальный воротничок. Оно было хотя бы знакомо. Я находился в своей стихии, помогая тем, кто во мне нуждался.

– Я держу, – произнес твердо, перехватывая дрожащего от страха и холода мальчишку.

Девушка подняла на меня взгляд, смахивая мокрые каштановые пряди с лица. Большие зеленые глаза, полные отваги и чего-то еще… усталой решимости, встретились с моими. Я был поражен. В этом городе лицемерия и притворства ее бескорыстие и отвага стали подобны глотку свежего воздуха.

Прижимая к себе ребенка и придерживая храбрую незнакомку, я помог им выбраться на тротуар. И стоило это сделать, нас тут же окружили. Перепуганная камеристка накинула на плечи госпожи плащ.

– Миледи, боги! Глазам своим не верю! Вы ангел-хранитель для этого дитя! – бормотала женщина, поспешно скидывая с себя накидку и укутывая в нее ребенка, сидящего на моих руках. – Тихо малыш, все хорошо.

Маркус поспешил к нам. В его взгляде смешались два противоречивых чувства – насмешливость, говорящая о том, что я никогда не изменюсь, и осуждение, ведь мое положение было слишком шатким.

– Возьми парнишку, отнеси домой, накорми, переодень и пригласи лекаря! – передал я мальчика другу. – Он под твоей ответственностью!

– Ваша светлость… – не выходя из роли, произнес Маркус.

– Живо! – потребовал я командным тоном.

Больше спорить он не стал. Коротко кивнул, без лишних слов унося мальца от воды и любопытных взглядов. Девушка, которую служанка уже закутывала в плащ, с тревогой смотрела им вслед.

– С ним все будет хорошо, – поспешил я ее успокоить. – Мой человек не подведет. Если хотите, позже сможете его навестить. Но сначала вам нужно согреться. Вы поступили очень смело. Но простуда – не лучшая награда за героизм.

Аристократка кивнула, и я заметил, как по ее телу пробежала мелкая дрожь. Холод давал о себе знать.

– Позвольте представиться, – сделал легкий, подобающий ситуации поклон. – Люциан дэ’Лэстер. А вы, смелая леди?

– Элайна, – ответила она просто, без титулов. – Элайна Делакур.

Имя мне ничего не говорило. Но в ее взгляде было столько силы и достоинства, что я почувствовал неподдельное уважение. Элайна отличалась от тех жеманных кукол, которых я привык видеть при дворе. Она кипела жизнью, и это не могло не очаровывать. Найдя милым розовый румянец на девичьих щеках, неловко кашлянул, заставляя себя не разглядывать ее.

Леди Делакур макушкой едва доставала мне до плеча, что лишь придавало ей шарма.

Из неловкого оцепенения меня выдернули тихие смешки.

– Стыдоба какая, – раздался приглушенный голос стоящий неподалеку дамы. – Предстать перед таким мужчиной в столь жалком виде.

– Как курица мокрая, – поддакнула другая.

Тихое хихиканье разнеслось по улице, подхваченное другими недалекими особами.

Вновь взглянув на Элайну, заметил, как к своей чести, она расправила плечи, невозмутимо взглянув на сплетниц.

«С ума сойти!» – мысленно хмыкнул в изумлении, чувствуя, как в груди вновь разрастается раздражение из-за гнилых душонок присутствующих.

Терпеть их ядовитые комментарии я не собирался.

– Кажется, некоторые здесь забыли, что истинная красота определяется поступками, а не количеством кружев, – произнес я громко, но беззлобно, обращаясь скорее к толпе, чем к конкретным девицам. – Леди продемонстрировала сегодня больше благородства, чем некоторые за всю жизнь. И смеяться над этим, все равно что выставлять напоказ недостаток ума. Не находите?

Наступила неловкая тишина. Под моим взглядом остряки поспешно отвели глаза.

– Позвольте проводить вас до кареты, леди Элайна, – повернулся я к ней, вновь становясь учтивым аристократом. – Вам необходимо как можно скорее оказаться в тепле…

Глава 10. Ответное послание

Вероника

Сегодня тихий перезвон столового серебра о фарфор казался особенно громким. В безмолвном бессилии я смотрела на разложенные приборы, в отчаянии вспоминая, какой именно из всего арсенала принадлежностей полагается использовать для нежного суфле из шпината.

Память Элайны не сильно помогала, лишь подкидывая размытые образы прошлых обедов. Каждое движение девушки было доведено до автоматизма. В отличие от меня, она с пеленок знала все правила этикета, которые давались мне с огромным трудом.

Так и сидя с нерешительно замершей рукой над тарелкой, я перевела взгляд на графиню Делакур. Мать поймала мой растерянный взгляд и едва заметным движением брови указала на нужный прибор – чуть более узкий и изящный. Облегченно вздохнув, кивнула ей с благодарностью, которую трудно было выразить словами, и последовала безмолвному совету. Отец, заметивший наши переглядывания, без труда все понял. Но вместо того, чтобы сделать замечание и отчитать меня за незнание элементарных правил, лишь тепло улыбнулся, даря отеческую поддержку. Я была благодарна им. Борясь с чувством вины и тяжестью на душе, старалась мысленно оправдать свою ложь.

«Все-таки это лучше, чем рассказать правду!» – надеялась про себя.

– Элайна, дорогая, ты почти не притронулась к еде, – голос отца прозвучал мягко, но от меня не укрылась тревога, наполняющая его. – Хорошо себя чувствуешь? Вернулась вся мокрая, раскрасневшаяся, продрогшая до костей. А теперь игнорируешь даже утку под твоим любимым соусом из трюфелей. Может, послать за лекарем Йормуном?

Обеспокоенные взгляды родителей устремились на меня. Обоих волновало мое состояние и отсутствие аппетита, который я отчаянно пыталась контролировать. Тело Элайны привыкло к изобилию жирной пищи этого мира, а вот разум Ники прекрасно помнил о вреде такого питания и пагубном воздействии сахара на организм. В своей прошлой жизни я давно воспитала привычку следить за тем, что попадает в рот, а вот научить этому новую себя казалось непростой задачей.

И все же, я уже решила, что изменю Элайну, ну или точнее нас обеих. Перемены заключались не только в смене нарядов, поведения, но также и в образе жизни. Тихое затворничество в комнате осталось позади. Я намеревалась полностью перекроить привычный день леди Делакур, начиная с малых вещей.

Осмотрев стол, выбрала то немногое, что подходило под понятие «правильной тарелки», и перевела внимание на родителей.

– Нет необходимости беспокоить лекаря Йормуна, папа. Спасибо за заботу. Я хорошо себя чувствую. Просто решила немного пересмотреть питание, – улыбнулась встревоженному мужчине, между бровей которого залегла глубокая морщинка.

– Элайна… – начал было он терпеливым тоном, но графиня Делакур его перебила.

– Дочь, что ты такое говоришь? Намереваешься уподобиться этим глупым девицам, принимающим новомодные пилюли и ядовитые отвары? Я не позволю тебе губить свое здоровье! Только вчера разговаривала с матерью Аниты! Девочка еще замуж не вышла, а уже имеет проблемы с желудком! Через день к лекарям обращаются. Хочешь тоже страдать, как она?

Видимо перспектива того, что Элайна может навредить себе в попытках похудеть, действительно сильно напугала женщину, так как от ее лица отлила вся краска.

– Мама, я не собираюсь портить здоровье и принимать какие-то пилюли, – в памяти мгновенно вспыхнули исторические сводки о жутких методах похудения, от которых едва не содрогнулась. «Фу! Не знаю, правильно ли поняла, но проверять точно не стану!» – Хочу только пересмотреть питание, – продолжила спокойным тоном. – Жирная пища и сдоба никому не идут на пользу. Будь спокойна, я не преследую цели любыми путями сбросить вес. Лишь намереваюсь сохранить здоровье, – пояснила родителям, но, кажется, не смогла их убедить.

Не знала, какими способами поддерживают стройность другие знатные барышни. И, должна признать, если судить по ломящимся от количества и качества еды столам, было чему удивляться. Как в обществе уживалось два противоречия – изможденная, слишком худая фигура и истекающая жиром или сиропами пища, почти не имеющая альтернативы?

В обеденной зале воцарилась тишина. Эдгар Делакур откинулся на спинку стула, его добродушное лицо омрачилось. Он медленно покачал головой.

– Отказываться от еды – не выход, дочка. В ней сила и здоровье. Ты всегда была такой цветущей. Я не хочу, чтобы ломала себя из-за слов какого-то невоспитанного щенка! Арманд…

И только сейчас я поняла, к чему клонит граф. Отец Элайны искренне решил, что причина таких перемен в отпрыске семьи Де Рош. Горячая волна возмущения подкатила к горлу, но я сдержала ее. Гнев сейчас стал бы лишь подтверждением его опасений.

– Папа, это мое личное решение, и оно продиктовано только заботой о себе, – я посмотрела прямо в глаза родителя, надеясь, что он увидит в них не боль отвергнутой невесты, а решимость девушки, взявшей контроль над своей жизнью. – Поверь мне. Арманд Де Рош и его мнение совершенно меня не волнуют. И я прошу сменить тему. Лучше расскажите мне вот что… – немного неуклюже я перевела разговор, чувствуя, что это единственная возможность разрядить обстановку. – Вам случаем ничего не известно о неком Люциане дэ’Лэстере?

– Герцог Люциан дэ’Лэстер? Лично не знаком. Но слышал о нем, – нахмурившись, кивнул отец. – Шепчутся, что человек он с темным прошлым и смутным происхождением, но король явно ему благоволит. А почему ты спрашиваешь?

– Хм… я бы не сказала, что он так плох, – задумчиво пожала плечами, вновь сосредоточив внимание на графе Делакур.

– Элайна, что ты не договариваешь? Почему вдруг заинтересовалась этим молодым человеком? – казалось, отец не на шутку забеспокоился.

Вероятнее всего, он боялся, что я, еще не оправившись от одного позора, тут же кинусь в другую сомнительную авантюру.

– Папа, все хорошо. Просто сегодня… То, что я рассказывала про мальчика и аристократа, который помог его вытащить… Так вот, этим аристократом оказался герцог дэ’Лэстер. И он… забрал ребенка с собой, – с волнением вспоминая худенького, перепуганного малыша в рваной грязной одежде, в который раз пожалела, что позволила увезти его. Душа была не на месте. – Я просто хочу убедиться, что с мальчишкой все в порядке. Судя по его виду, он и так натерпелся немало. Мне неспокойно. Пусть герцог дэ’Лэстер и вызывает положительное впечателние, доверять можно лишь себе.

Лицо отца смягчилось. Моя просьба звучала благородно и по-человечески, а не как каприз влюбленной девицы.

– Понимаю. Очень похвально. Хорошо, я наведу справки. Если будет нужно, лично навещу этого молодого человека и узнаю о судьбе мальчика…

Я кивнула, чувствуя странное облегчение.

И в этот момент в дверь постучали, прерывая нашу беседу. На пороге оказался дворецкий дома Делакур – Бертран.

– Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство, миледи, – он обратился к хозяевам дома, а затем его взгляд упал на меня. – Для леди Элайны прислали… дары.

Я насторожилась, смотря на мужчину в замешательстве. – Дары? От кого?

– Привезли из дома Де Рош, миледи, – тихо произнес Бертран.

Воздух в столовой застыл. Мать резко, возмущенно выдохнула. Отец медленно поднялся из-за стола, его лицо стало каменным.

Не успел Бертран закончить, как в столовую начали входить слуги. Они несли охапки белых роз, их сладкий, удушливый аромат мгновенно наполнил комнату, смешавшись с запахом еды. За цветами последовали изящные коробки, перевязанные шелковыми лентами. Гора из пестрых, кричащих лицемерием подарков росла с каждой минутой.

Я сидела, не двигаясь, с холодным скепсисом разглядывая эту лживую попытку… А что за попытку? Чего добивался отправитель?

Мне было известно достаточно, чтобы понимать – Арманд Де Рош не из тех, кто будет стараться ради девушки… тем более ради той, о которой позволил себе высказаться столь резко.

«Значит остается лишь одно… Ему что-то нужно!» – тут же пришло осознание.

Я наблюдала за паломничеством, не говоря ни слова. В груди лишь клокотала тихая ярость. Последней вошла группа слуг в ливреях с чужим гербом – гордый олень на лазурном поле. Де Рош.

Один из них, старший лакей с надменным лицом, склонился в почтительном, но исполненном скрытого высокомерия поклоне. – Ваше сиятельство… – поприветствовал он родителей, переводя взгляд на меня. – Миледи Элайна Делакур! Граф Арманд Де Рош просит передать вам эти скромные дары в знак своего глубочайшего восхищения и раскаяния. Он надеется, что вы соблаговолите принять их и простить его несвойственное джентльмену поведение, вызванное досадным недоразумением. Также он молит вас о снисхождении и возможности объясниться лично.

Я медленно поднялась. Платье, все еще казавшееся чужим и странным, зашелестело вокруг ног. Подойдя к горе коробок и цветов, провела по ним рукой, задевая голубую ленту.

«Белые розы. Символ невинности. Какая насмешка!»

Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Гордо расправив плечи, я обернулась к лакею, с холодностью, присущей оскорбленной женщине, заговорила спокойно и сдержано, контролируя каждое слово:

– Бертран, – обратилась к дворецкому, не сводя глаз с чужого слуги, – прошу вас проследить, чтобы этот мусор немедленно вынесли из дома! – указала я на груду подарков. – Но прежде проводите незваных гостей.

Лицо лакея вытянулось от изумления. Он явно ожидал другой реакции.

– Но, миледи… Граф…

– А своему графу, – перебила я его, и мой голос зазвенел сталью, – передайте дословно. Я не нуждаюсь в его извинениях. Не знаю, зачем они ему понадобились. Он сам прилюдно отказался от чести стать моим супругом, за что благодарю его. Но теперь я не намерена тратить свое время на неотесанного хама, забывшего о собственном достоинстве и правилах приличия. Дверь – там.