Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 59. Маскарад без масок

Элайна

День «икс» наступил с серой, промозглой неизбежностью. Небо над Вудхейвеном затянуло тяжелыми тучами, словно сама природа хмурилась, глядя на тот фарс, в котором мне предстояло сыграть главную роль.

Я стояла перед зеркалом, пока Манон дрожащими от волнения руками затягивала шнуровку моего корсета. В отражении на меня смотрела не та запуганная, рыхлая девочка, которой была Элайна до падения, а молодая женщина с жестким взглядом и прямой спиной.

Пять дней тишины. Пять долгих дней без Каина, без его насмешливого голоса, без тепла его рук. Я ловила себя на том, что мысленно разговариваю с ним, задаваясь вопросом: «Как ты? Все ли идет по плану? Не попался ли ты в лапы этим ублюдкам?»

– Миледи, не слишком туго? – вырвал меня из раздумий голос камеристки.

– В самый раз, Манон. Мне сегодня нужен крепкий каркас, чтобы не развалиться от отвращения, – усмехнулась я.

На мне было темно-изумрудное платье, которое я перешила из старого наряда Элайны. В высшем свете считалось дурным тоном появляться на собственной помолвке в чем-то, что уже видели, но мне было плевать. Я намеренно пренебрегла этим правилом.

Наряд теперь сидел идеально, подчеркивая постройневшую талию и высокую грудь, а главное – в его пышных складках было удобно прятать не только мои дрожащие колени, но и стилет, надежно закрепленный на бедре.

Моя маленькая, холодная страховка.

– Вы выглядите… воинственно, миледи, – прошептала Манон, расправляя подол.

– Именно так и должно быть. Мы идем на войну, дорогая, даже если она замаскирована под праздник.

Я вспомнила визит служанки леди Де Рош пару дней назад. Эта юркая особа прибегала согласовать список гостей, якобы из вежливости к будущей невестке. Я с трудом сдержала ликующую улыбку, когда увидела в списке имя «Люциан дэ’Лэстер». Арманд, ведомый своим ущемленным эго, все-таки сделал это. Он сам распахнул двери для своего палача.

– Элайна? – в дверях появился отец.

Граф Делакур выглядел постаревшим за эту неделю. Глубокие морщины прорезали лоб, а в глазах застыла тревога, которую он тщетно пытался скрыть за напускной бодростью.

– Ты готова?

– Абсолютно, папа, – я повернулась к нему, натягивая длинные перчатки.

Отец прошел в комнату, и я жестом попросила Манон оставить нас. Когда дверь закрылась, он тяжело опустился в кресло, словно ноги перестали его держать.

– Дочка… Я все еще не уверен, что мы поступаем правильно. Может, ну его к черту? – выпалил он с надеждой. – Скажем, что ты заболела. Что я передумал. Что угодно! Я не могу отправить тебя в этот змеиный клубок. У меня сердце не на месте.

Я подошла к нему и, опустившись на колени рядом с креслом, взяла его теплые ладони в свои.

– Папа, посмотри на меня.

Он поднял взгляд, полный боли.

– Я больше не та маленькая девочка, которая пряталась за твой сюртук при виде незнакомцев. И не та наивная дурочка, что верила в сказки о принцах. Я выросла. Может, немного резко, может, через боль, но выросла. Я могу постоять за себя.

– Вижу, – грустно усмехнулся он. – Ты стала жесткой, Элайна. Иногда я смотрю на тебя и… не узнаю свою дочь.

Внутри меня все похолодело. Этот момент всегда висел над нами дамокловым мечом. Искушение поведать правду было невыносимым. Сказать: «Я не Элайна. Я Вероника. Твоя дочь мертва, но я люблю вас, как родных».

Я смотрела в его добрые, усталые глаза и понимала – не могу. Это убьет его. Это разобьет сердце маме. Они любят меня, они гордятся мной, пусть и «изменившейся». Эта ложь была моим даром им. Моим актом милосердия. Или же трусостью…

– Люди меняются, когда жизнь бьет их лицом об асфальт… то есть, о ступени, – мягко поправила я себя, сжав его пальцы крепче. – Но это все еще я, папа. И я обещаю тебе: до свадьбы дело не дойдет. Этот фарс закончится быстрее, чем Арманд успеет понять, что произошло. Совсем скоро все решится. Просто дай мне немного времени. И верь мне. Пожалуйста.

Отец долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть что-то между строк, а потом порывисто притянул к себе и крепко обнял. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах табака и одеколона, и почувствовала, как к горлу подкатил ком.

– Прости меня, – прошептал он. – Прости, что втянул тебя в это. Что не разглядел этих мерзавцев раньше.

– Ты не виноват. Ты хотел как лучше, – прошептала я в ответ, смаргивая непрошеную слезу. – Я люблю тебя, папа.

– А я горжусь тобой, – он отстранился, держа меня за плечи. – Горжусь той женщиной, которой ты стала. Ты сильная. Сильнее, чем я мог мечтать.

– Ну все, хватит сырости, – я шмыгнула носом и улыбнулась, возвращая себе боевой настрой. – Иначе испорчу макияж, и Арманд решит, что я плакала от счастья. А доставлять ему такое удовольствие я не намерена.

Отец рассмеялся, и этот звук немного разрядил атмосферу.

– Экипаж подан! – в комнату, шурша юбками, вплыла мама. Она выглядела великолепно, но ее нервозность выдавали пальцы, теребящие веер. – Эдгар, Элайна, пора. Мы не должны опаздывать на собственные похороны… ох, то есть, на помолвку.

– Отличная оговорка, мама, – хмыкнула я, поднимаясь. – Пойдемте. Не будем заставлять наших «дорогих» родственников ждать.

Дорога до особняка Де Рош прошла в молчании. Каждый из нас думал о своем, готовясь к предстоящему спектаклю. Нервно разглаживая ткань перчаток, лежащих на коленях, успокаивала себя, ощущая, как стилет на бедре приятно холодит кожу, напоминая, что я не жертва. Я охотник.

Когда карета остановилась перед парадным входом, я выглянула в окно. Особняк сиял огнями. Де Роши постарались на славу: иллюминация, музыка, вереница дорогих экипажей. Весь цвет Вудхейвена собрался здесь, чтобы поглазеть на «примирение века». Или на очередной скандал. Им было все равно, главное – зрелище.

Лакей распахнул дверцу. Отец вышел первым, подал руку маме, затем мне. Я набрала полную грудь прохладного вечернего воздуха, выдохнула страх и нацепила на лицо маску холодной, слегка скучающей аристократки.

– Ну, с богом, – шепнула я сама себе.

Мы поднялись по широким ступеням. Нас встречали десятки глаз. Любопытство, зависть, злорадство – я чувствовала этот коктейль кожей.

И, конечно, он.

Арманд стоял на верхней площадке, сияя, как начищенный грош. Его бархатный камзол был слишком ярким, улыбка – слишком широкой, а поза – слишком самодовольной. Он выглядел как кот, который не только добрался до кувшина со сливками, но и возомнил себя хозяином всего дома. Увидев нас, он расправил плечи и двинулся навстречу, раскинув руки, словно собирался обнять весь мир. Или задушить меня. Тут как посмотреть.

– Элайна! Дорогая! – провозгласил он так громко, чтобы слышали даже кучера на улице. – Наконец-то! Мое сердце замирало в ожидании!

Я посмотрела на него и с трудом подавила желание закатить глаза.

«Боги, дай мне сил не врезать ему коленом в пах прямо здесь, на пороге. Это испортит драматургию».

– Граф, – я присела в безупречном реверансе, не давая ему возможности облобызать мои руки. – Вы сияете так ярко, что, боюсь, свечи в зале почувствуют себя лишними.

– Все ради тебя, любовь моя! – он, не заметив сарказма, подхватил меня под руку, властно прижимая к себе. – Идем. Гости ждут. Отец ждет. Сегодня великий вечер!

Я позволила ему увлечь себя внутрь, бросив последний взгляд на темную улицу. Где-то там, в тени или уже в зале, был Каин. И эта мысль грела лучше любого камина.

«Ну что ж, Арманд, – подумала я, шагая в пасть льва. – Улыбайся, пока можешь. Скоро твоя улыбка станет отличным дополнением к тюремной робе».

Глава 60. Салют пустой победе

Оливер Де Рош

Звуки музыки, приглушенные массивными дубовыми дверями кабинета, доносились сюда лишь слабым, раздражающим гулом. Там, в бальном зале, сотни свечей плавили воск, шелк шуршал о паркет, а Вудхейвен праздновал триумф семьи Де Рош. Но здесь, в полумраке, пропитанном запахом дорогого табака и застарелой ярости, праздником и не пахло.

Оливер стоял у окна, глядя в черную пустоту сада, и его пальцы с такой силой сжимали хрустальный бокал, что казалось, стекло вот-вот превратится в пыль.

– Это все? – его голос был тихим, но от этой тишины стоящий перед ним человек в неприметном сером сюртуке вжался в плечи. – Это все, что ты смог нарыть за пять дней?

– Ваша светлость, мы перевернули каждый камень, до которого смогли дотянуться, – пробормотал шпион, не смея поднять глаз. – Но этот дэ’Лэстер… он словно призрак. Его следы в столице обрываются так же внезапно, как и появляются.

Оливер резко обернулся, и шпион отступил на шаг назад.

– Призрак? – выплюнул герцог. – У призраков нет плоти, нет денег и нет влияния на короля! А у этого выскочки есть все!

– О нем мало что известно доподлинно, милорд, – торопливо заговорил ищейка, боясь гнева хозяина. – Он нелюдим. Редко появляется при дворе, предпочитая свое имение где-то на севере. Говорят, оно больше напоминает крепость, чем дом. Слуги болтают, что он жесток. Что его состояние нажито не землями, а… мечом.

– Мечом? – Оливер прищурился.

– Да. Шепчутся, что у него руки по локоть в крови. Что он выполнял для короны такие поручения, о которых не пишут в газетах. Его называют «змеем в человеческой коже». Холодный, безжалостный, не имеющий привязанностей. Ни семьи, ни любовниц, ни близких друзей.

Оливер с отвращением швырнул бокал в камин. Звон разбитого стекла на мгновение заглушил далекую музыку.

– Сплетни! – взревел он. – Мне не нужны страшилки для горничных! Мне нужно было грязное белье! Карточные долги, незаконнорожденные ублюдки, махинации с налогами, порочные связи! Что-то, чем я мог бы прижать его хвост сегодня вечером! Что-то, что заставило бы его убраться из Вудхейвена до рассвета!

– Мы не нашли ничего, ваша светлость. Ни единого пятна на репутации, за которое можно было бы ухватиться. Его досье чисто, как свежий снег. Или…

– Или оно вычищено, – закончил за него Оливер, скрипнув зубами.

Это бесило его больше всего. Неуловимость. Дэ’Лэстер был здесь, дышал ему в затылок, крутился вокруг Элайны, явно преследуя свои цели, но Оливер не мог нащупать его слабое место.

– Единственное, что нам удалось узнать точно, – осторожно добавил шпион, – это то, что он искал контакты в порту. Он хотел провести какой-то груз через Вудхейвен. Тайно.

Глаза Оливера хищно блеснули.

– Груз? Какой груз?

– Неизвестно. Он искал встречи с людьми, способными обойти таможню. Но… Олаф Барли исчез. Его заместитель говорит, что глава стражи срочно отбыл по личному делу, прихватив с собой брата. Мы не можем допросить его, чтобы узнать, о чем именно они договаривались с герцогом.

– Барли уехал? – Оливер нахмурился. – Именно сейчас? Когда он так нужен?

– Да, милорд. Говорят, старый должник объявился. Барли не из тех, кто прощает беглецов.

– Жадная свинья, – прошипел Де Рош. – Решил набить карман за моей спиной в самый неподходящий момент. Вернется – я сдеру с него шкуру.

Но злость на Барли была ничтожна по сравнению с яростью, направленной на дэ’Лэстера. Этот столичный хлыщ явно не просто так интересовался «тайным грузом». За его душонкой скрывалось нечто грязное. И уж точно не из-за большой любви он увивался за Элайной.

Сапфиры. Все упиралось в них.

Оливер был уверен: дэ’Лэстер прознал про копи. Возможно, у него были свои геологи, свои шпионы. Он хотел перехватить землю, использовав девчонку. И теперь, когда Оливер не смог найти компромат, он лишился возможности поставить ультиматум. Он хотел подойти к Люциану сегодня, на балу, и тихо шепнуть ему на ухо пару фактов, от которых тот побелел бы и исчез.

А вместо этого у него на руках были лишь сказки про «кровавого змея».

– Пшел вон, – бросил он шпиону, не глядя на него. – И продолжай рыть. Найди мне хоть что-то, иначе я скормлю тебя псам.

Когда дверь за ищейкой закрылась, Оливер подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел мужчина в расцвете лет, властный, жесткий, привыкший получать свое. Он поправил идеально скроенный камзол, стряхнул невидимую пылинку с лацкана и глубоко вздохнул, загоняя бешенство внутрь, под маску радушного хозяина.

– Ничего, – прошептал он своему отражению. – У меня все еще есть главный козырь. Девчонка здесь. И через час она станет нашей. А ты, дэ’Лэстер… ты останешься ни с чем.

Он резко развернулся и вышел из кабинета, направляясь к двустворчатым дверям бального зала.

Шум праздника ударил в лицо волной света, музыки и смеха. Огромный зал сиял. Люстры, увешанные тысячами кристаллов, заливали пространство золотым светом, отражаясь в драгоценностях дам и орденах кавалеров. Весь цвет Вудхейвена был здесь. И все они пришли засвидетельствовать его, Оливера, триумф.

Он медленно спускался по широкой лестнице, оглядывая свои владения. Его взгляд хищной птицей скользил по толпе, пока не выхватил главное.

В центре зала, словно жемчужина в оправе, стояла Элайна. Сегодня она выглядела… достойно. Оливер скривился, признавая это с неохотой. Темно-зеленое платье шло ей, скрывая полноту и придавая величественность. Рядом с ней, сияя как начищенный пятак, крутился Арманд. Сын выглядел самодовольным индюком, но свою роль играл исправно – держал невесту под руку, улыбался, что-то шептал.

«Молодец, мальчик, – мысленно похвалил Оливер. – Хоть на что-то ты сгодился».

А чуть поодаль, у одной из колонн, стоял он.

Люциан дэ’Лэстер.

Он выделялся из толпы, как черный ворон среди пестрых попугаев. Высокий, в строгом темном костюме, который лишь подчеркивал его мощную фигуру и серебро волос. Вокруг него вились какие-то мелкие дворянчики, пытаясь завязать беседу, и Люциан даже отвечал им, вежливо кивая, но Оливер видел – его там нет.

Взгляд столичного гостя был прикован к одной точке. К Элайне.

Оливер замедлил шаг, наслаждаясь моментом. Он видел, как напряжена челюсть Люциана. Видел этот тяжелый, темный взгляд, в котором читались недовольство, ревность и бессильная злоба. Он смотрел на Элайну так, будто хотел схватить ее и утащить прочь, но не мог. Он был связан по рукам и ногам этикетом, правилами и, самое главное, поражением.

«Ты опоздал, змей, – подумал Оливер, и на его губах заиграла ядовитая, торжествующая улыбка. – Ты думал, что сможешь приехать сюда, помахать своим столичным титулом и забрать то, что принадлежит мне? Думал, что перехитришь Де Роша?»

В этот момент Люциан, словно почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову.

Их глаза встретились через весь зал.

Воздух между ними, казалось, натянулся и заискрил. Взгляд Люциана был холоден, как сталь клинка. В нем не было страха, лишь мрачное обещание. Но Оливер не отвёл глаз. Он смотрел на соперника с высоты своего положения, с высоты своей победы.

Герцог Де Рош медленно, нарочито медленно поднял бокал с вином, который успел взять у проходящего лакея, и слегка салютовал Люциану. Жест был едва заметным, но полным издевательства.

«Смотри, – говорил этот жест. – Смотри и завидуй. Она – моя. Земля – моя. Сапфиры – мои. А ты – всего лишь зритель на моем празднике. Ты пришел украсть мой куш, но уходишь с пустыми руками. Глотай свою желчь, столичный выродок. Сегодня ты проиграл».

Люциан не ответил на жест. Он лишь чуть сузил глаза, и Оливеру на секунду показалось, что в них мелькнуло что-то похожее на усмешку. Но это было невозможно. Чему ему усмехаться?

Герцог Де Рош отвернулся, чувствуя прилив пьянящей власти. Все шло по плану. Сейчас Арманд принесет свои жалкие извинения, Элайна, эта глупая курица, растает, и договоренность будет скреплена словом чести перед сотней свидетелей. А сразу после бала у Лакруаров состоится свадьба, и тогда никакая сила в мире, никакой «змей в человеческой коже» не сможет отобрать у него эти проклятые, восхитительные камни.

Оливер допил вино одним глотком и направился к центру зала, чтобы лично дирижировать финальным аккордом этой пьесы.

Глава 61. Прямое предупреждение

Каин

Подвал поместья Лакруар пах сыростью, плесенью и страхом. Этот запах был мне знаком до тошноты – запах сломленной воли.

Олаф Барли, глава городской стражи, «неподкупный» страж закона, сейчас представлял собой жалкое зрелище. Привязанный к стулу, он трясся всем телом, размазывая кровь и слезы по опухшему лицу. Риан стоял рядом, поигрывая кинжалом, его лицо было бесстрастным, как маска палача.

– Я всё сказал! – визжал Барли, стоило мне сделать шаг вперед. – Всё! Клянусь!

– Ты назвал мне имена, Олаф, – произнес я тихо, и от этого шепота он вжался в спинку стула. – Сдал своих шестерок в порту и смотрящих. Но мне нужны доказательства против головы змеи. Против Де Роша.

– У меня их нет! – заскулил он. – Оливер никогда не оставлял следов! Он передавал приказы через посредников! Или устно! Я знаю только места… места, где держат товар перед отправкой! Старая мельница за городом, подвалы кожевенной мастерской, склад номер четыре!

– А новый груз? – я наклонился к нему. – Ты говорил про новый груз.

– Да! Да! Приказ пришел вчера на рассвете! – Барли захлебывался словами, брызгая слюной в попытке выторговать себе жизнь. – Оливер велел зачистить улицы. Готовить полную загрузку. Крупную партию. Они в панике, спешат! Хотят провести облавы, набить трюмы под завязку и вывезти всех одним рейсом.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Они спешат. Значит, ошибки неизбежны.

– Мы могли бы накрыть их прямо сейчас, – заметил Риан, вытирая клинок тряпкой. – Взять склады штурмом.

– Нет, – покачал я головой. – Если мы возьмем пешек, Оливер открестится. Скажет, что не при делах, и выйдет сухим из воды. Мне нужен он сам. С поличным. Или с документами, которые свяжут его с этими местами намертво.

Я кивнул лейтенанту.

– Пусть посидит здесь вместе со своими крысами. И проследи, чтобы они не замерзли насмерть до суда. Эта шайка мне еще понадобится.

Вечер помолвки сиял огнями, музыкой и фальшью. Особняк Де Рош, казалось, стремился перещеголять королевский дворец в роскоши. Золото, хрусталь, бархат – все кричало о богатстве и власти хозяев.

Я стоял в глубокой тени колонны, сжимая ножку бокала с такой силой, что тонкое стекло жалобно поскрипывало, готовое лопнуть. Шум бала, смех и звон хрусталя раздражали, как жужжание мух над падалью. Мой взгляд был прикован к Оливеру Де Рошу. Герцог стоял в центре зала, купаясь в поздравлениях, и выглядел как кот, обожравшийся сметаной. Он распушил хвост, сиял самодовольством и хозяйским взглядом окидывал гостей, словно пересчитывал монеты. Этот надменный гад считал, что победил. Что город, сапфиры и Элайна – все теперь принадлежит ему.

«Наслаждайся, ублюдок, – подумал я, чувствуя, как желваки ходят ходуном. – Твое время истекает».

Мой взгляд скользнул по залу, выискивая Элайну. Она была там, рядом с Армандом, в потрясающем изумрудном платье, идеально подчеркивающем ее женственные формы. Видеть, как рука Арманда касается ее локтя, было физически больно, но я заставил себя смотреть. Элайна держалась великолепно. Ни тени страха, только холодная решимость в повороте головы. Наши глаза встретились. Едва заметный кивок – условный знак. «Пора».

Я должен был сыграть свою роль до конца. Роль проигравшего, уязвленного соперника.

С нарочитым раздражением я залпом осушил бокал, поморщившись, словно вино было кислым уксусом, и с грохотом поставил его на поднос проходящего лакея. Демонстративно отвернувшись от «счастливой пары», я направился к выходу на широкую каменную террасу, всем своим видом показывая, что этот праздник вызывает у меня лишь тошноту.

Ночной воздух был прохладным, но он не мог остудить мою голову. Я прошел к балюстраде, вцепившись в холодный камень. За спиной послышались тяжелые, уверенные шаги. Я знал, кто это, еще до того, как он заговорил.

– Не нравится праздник, герцог? – голос Оливера Де Роша сочился ядовитым медом. – Или, может быть, вино пришлось не по вкусу? У нас в Вудхейвене простые нравы, не то что в вашей изнеженной столице.

Я медленно обернулся. Оливер стоял в дверях, держа в руке сигару. На его лице играла торжествующая усмешка победителя, который пришел добить раненого зверя.

– Праздник… очарователен, – процедил я, скривив губы. – Как и все в этом городе. Блестящая обертка, а внутри – гниль.

Оливер рассмеялся, выпуская облако дыма в ночное небо. Он подошел ближе, и его маска гостеприимного хозяина начала сползать, обнажая истинное лицо – жесткое, циничное и жестокое.

– Вы слишком критичны, дэ’Лэстер. Или это говорит уязвленная гордость? – герцог Де Рош оперся о перила рядом со мной, понизив голос. – Я ведь знаю, зачем вы здесь. Знаю, что вы… проявляли излишний интерес к моей будущей невестке.

– Леди Делакур – достойная женщина, – холодно ответил я. – Жаль, что она достанется такому… недоразумению, как ваш сын.

Глаза Оливера сузились.

– Мой сын, может, и не хватает звезд с неба, но он – Де Рош, наследник благородного рода. И Элайна теперь – наша. Это мой город, герцог. Здесь все принадлежит мне. Земли, корабли, люди… и невесты. Вы проиграли эту партию в тот момент, когда переступили порог Вудхейвена, – он сделал шаг ко мне, и в его позе появилась открытая угроза. – Вам здесь не место. И вот мой совет, как… благородный человек благородному человеку: уезжайте. Возвращайтесь в свои столичные салоны. Найдите себе другую игрушку. А от Элайны держитесь подальше. Иначе местный климат может оказаться вредным для вашего здоровья. Вудхейвен не прощает чужаков, которые суют нос в чужие дела.

Я посмотрел на него сверху вниз, вкладывая во взгляд все свое презрение.

– Вы угрожаете мне, Де Рош?

– Я предупреждаю, – он улыбнулся, но глаза оставались холодными, как у мертвой рыбы. – Несчастные случаи происходят так часто. Темные переулки, скользкие причалы… Было бы прискорбно, если бы с любимцем короля что-то случилось.

Я усмехнулся, стряхивая невидимую пылинку с рукава.

– Ваша забота трогательна. Но я привык гулять там, где мне вздумается. И брать то, что мне нравится. Не думаю, что вы в том положении, чтобы диктовать мне условия.

Оливер замер, его лицо налилось кровью, но он сдержался.

– Вы наглец, дэ’Лэстер. И глупец. Но это ваши проблемы. Советую почаще оглядываться через плечо, – он отшвырнул сигару в сад. – А теперь прошу меня простить. Скоро объявят о помолвке. Я должен быть рядом с семьей. Вам бы тоже пора домой. Карету подать?

– Я подышу воздухом, – отрезал я. – Мне нужно проветриться от вашего… гостеприимства.

– Как угодно, – Оливер развернулся и, довольный собой, зашагал обратно в зал. Он был уверен, что раздавил меня.