Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 66. Генерал в гостиной

Элайна

Утро после помолвки выдалось серым и тягучим, как остывшая овсянка. Мы сидели в столовой, и тишина, висевшая над столом, казалась почти осязаемой. Отец механически разрезал ветчину, но я видела, что мысли его далеко. Мама, обычно безупречная в своей светской болтовне, сегодня лишь нервно помешивала ложечкой чай, глядя в окно.

Они держались. Ради меня, ради моего спокойствия, но я знала, чего им стоил вчерашний вечер. Фарс с «счастливым примирением» выпил из них все силы. Смотреть, как их дочь обнимает человека, который ее унизил, улыбается его отцу – это было испытание, которое не каждый родитель выдержит.

– Говорят, осень в этом году будет затяжной, – наконец произнесла мама, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Голос ее звучал ломко. – И все же, может быть, стоит приказать садовнику укрыть розы пораньше?

– Да, дорогая, – невпопад ответил отец. – Розы… это важно.

Опустив взгляд в тарелку, поджала губы, чувствуя укол вины. Я втянула их в это. Заставила играть по правилам, которых они не понимали.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Бертран. Его лицо выражало крайнюю степень удивления, смешанную с легкой паникой.

– Ваше сиятельство, – он поклонился отцу. – Прошу прощения за беспокойство во время завтрака, но… к вам гость.

Отец нахмурился, откладывая приборы.

– Кто может прийти в такую рань? Если это снова Де Рош с очередным «визитом вежливости»…

– Нет, милорд. Это герцог дэ’Лэстер. Он просит уделить ему время. Настаивает, что дело не терпит отлагательств. Я взял на себя смелость проводить его светлость в малую гостиную, чтобы не держать в холле.

Я замерла, чуть не уронив чашку. Каин? Здесь? Сейчас? Мы же договорились не видеться!

Отец перевел удивленный взгляд на меня, словно ища объяснения, но я лишь растерянно пожала плечами. Сердце забилось быстрее. Если он пришел открыто, значит, случилось что-то экстраординарное. Или план изменился.

– Дэ’Лэстер? – переспросил отец, вставая. – В малую гостиную, говоришь? Правильно сделал. Идем.

Эдгар Делакур бросил салфетку на стол и решительным шагом направился к выходу. Я поспешила следом, чувствуя, как мама семенит позади.

Мы вышли в коридор. Но не успела я дойти до дверей малой гостиной, как из комнаты выскочил маленький вихрь.

– Госпожа Элайна! – радостный крик Бадена эхом отразился от высоких потолков.

Мальчик, в новом костюмчике и с растрепанными от ветра волосами, рванул мне навстречу, игнорируя все правила этикета, и с разбегу врезался в меня, обхватив руками за талию.

– Баден! – я рассмеялась, чувствуя, как напряжение мгновенно отступает. Присела и крепко обняла его. – Ты вернулся! Я так соскучилась, мой маленький рыцарь!

– И я! И я! – тараторил он, уткнувшись мне в плечо. – Дядя Люций сказал, что мы поедем к вам, и я так обрадовался!

Отец, наблюдавший за этой сценой, вдруг тепло улыбнулся. Он подошел и привычным жестом взъерошил темные волосы мальчика.

– Ну здравствуй, юный друг. Вижу, ты полон энергии с самого утра.

– Здравствуйте, граф! – Баден сиял, как начищенный пятак.

Я подняла глаза. Мы стояли в дверях малой гостиной. Каин ждал нас у камина. Он был в простом дорожном костюме, без лишнего лоска, но от его фигуры веяло такой спокойной силой, что мне захотелось просто встать рядом и выдохнуть.

– Прошу прощения за вторжение, граф, графиня, – произнес он, делая шаг навстречу и склоняя голову в безупречном поклоне. – И за излишнюю эмоциональность моего подопечного. Боюсь, манеры – это то, над чем нам еще предстоит поработать.

– Пустяки, герцог, – махнул рукой отец, входя в комнату, и в его голосе я услышала искреннее радушие. – В этом доме всегда рады искренности. Не желаете присоединиться к нашему завтраку? Мы как раз заканчивали, но я прикажу подать свежий чай и закуски сюда.

Каин на секунду замялся, его взгляд скользнул по мне, и в уголках глаз залегли теплые лучики.

– С удовольствием, граф. Благодарю.

Завтрак, перенесенный в гостиную, прошел в удивительно легкой атмосфере, которую создавал Баден. Он без умолку болтал о лошадях, о том, какие огромные колеса у кареты, и как Маркус учил его завязывать узлы. Мама подкладывала ему лучшие кусочки, отец слушал с улыбкой, а я… я просто смотрела на Каина, сидящего напротив, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Когда с едой было покончено, Каин деликатно отставил чашку.

– Манон, – позвала я камеристку, которая тут же появилась в дверях. – Баден хотел посмотреть на рыбок в аквариуме в зимнем саду. Составишь ему компанию?

– Конечно, миледи! Идем, милый, – она протянула руку мальчику, и тот радостно ускакал следом за ней.

Дверь закрылась. Улыбки исчезли. Атмосфера в гостиной стала серьезной.

Каин посмотрел прямо на моего отца.

– Граф Делакур, я прибыл к вам с просьбой. У меня впереди… непростое время. Несколько дней, когда я не смогу гарантировать безопасность Бадена рядом со мной. Я хотел бы попросить вас позволить ему остаться здесь, под вашим присмотром. Подальше от поместья Лакруар и от города.

Отец нахмурился, чувствуя перемену в тоне гостя.

– Разумеется, герцог. Мальчик может оставаться сколько нужно. Но… что происходит? Вы говорите так, будто готовитесь к войне.

Каин медленно кивнул. Он встал и прошелся по комнате, словно собираясь с мыслями. Затем остановился напротив моих родителей.

– Прежде всего, я должен извиниться. Перед вами обоими. Я ввел вас в заблуждение.

Отец и мать переглянулись.

– О чем вы, герцог дэ’Лэстер? – настороженно спросил отец.

– Нет такого человека, – твердо произнес он. – Люциан дэ’Лэстер – это легенда. Маска. Мое настоящее имя – Каин Ривенгер. Генерал королевской гвардии.

В гостиной повисла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Глаза отца расширились. Имя «кровавого генерала», правой руки короля, было известно даже в нашей глуши.

– Генерал Ривенгер… – выдохнул он потрясенно. – Но… зачем? Зачем весь этот спектакль?

– Вудхейвен болен, граф, – жестко ответил Каин. – И болезнь зашла слишком далеко. Я здесь по приказу короля, чтобы вскрыть нарыв, который гноился годами.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела извинение.

– У вас, должно быть, много вопросов к Элайне. И за это я тоже прошу прощения. Ей пришлось хранить мои секреты, рискуя собой. Я не имел права втягивать ее, но… ваша дочь оказалась храбрее многих моих солдат.

Мама ахнула, прижав руку к губам. Отец посмотрел на меня новым взглядом – смесью шока и гордости.

– Я очень благодарен ей, – продолжил Каин. – Без ее помощи я бы до сих пор блуждал в потемках. Но теперь маски сброшены. Как вам уже известно, – он достал из внутреннего кармана сложенный пергамент и развернул его на низком столике, – семья Де Рош намеревалась не просто породниться с вами. Они планировали ограбление века. Вот доказательство.

Это была карта, исчерканная красными пометками. Отец склонился над ней, и я увидела, как побелели его пальцы, сжавшие край стола.

– Значит, Элайна была права, – прохрипел он, вглядываясь в пометки. – Сапфиры... Северная пустошь. Я до последнего надеялся, что это ошибка, но...

– Это не ошибка, – подтвердил Каин. – Оливер знал об этом полгода. И молчал, готовя ловушку. Он хотел получить все законным путем – через брак Арманда.

Отец поднял голову. Его лицо побагровело от гнева.

– Мерзавец! – рявкнул он. – Лживый, алчный мерзавец! Я подозревал, что он нечист на руку, но это... Он улыбался мне в лицо, пил мое вино, а сам планировал обобрать меня до нитки!

– Алчность – это меньший из его грехов, граф, – голос Каина стал ледяным. – Если бы дело было только в камнях, я бы не приехал сюда лично.

Он выдержал паузу, придавая словам вес.

– Де Рош и Уоткенс организовали сеть работорговли. Они похищали людей – женщин, детей, сирот вроде Бадена – и продавали их за море. Десятки, сотни судеб.

Мама сдавленно вскрикнула, прижав ладонь ко рту, в ее глазах застыл ужас. Отец пошатнулся, словно его ударили, и тяжело оперся о спинку кресла. Его лицо посерело.

– Людей? – переспросил он, в голосе родителя звучало не столько неверие, сколько омерзение. – Он торговал живыми душами? Здесь, под нашим носом? Это... это чудовищно.

– Да. И теперь, благодаря помощи Элайны, у меня есть все улики. Имена, даты, счета. Каждое их преступление задокументировано.

Каин подошел к окну, глядя на сад.

– Я не мог арестовать их раньше. Мне нужно было обезвредить их защиту – продажную верхушку городской стражи. Это сделано. Теперь они уязвимы. Финал этой истории состоится на балу в честь дня рождения герцогини Лакруар.

– Вы собираетесь арестовать их там? – спросил отец, все еще не в силах оторвать взгляд от карты.

– Да. Публично. Чтобы никто не смог замять дело. Уоткенс и Де Рош будут взяты под стражу, их имущество конфисковано, а титулы аннулированы. Их семьи лишатся всего.

Он повернулся ко мне.

– Элайна, – его голос смягчился. – Сегодня по городу поползет слух. Скажут, что герцог дэ’Лэстер, устыдившись своей вспышки в лавке, заехал принести официальные извинения семье Делакур, а затем немедленно покинул Вудхейвен, чтобы не мешать чужому счастью.

Я улыбнулась, понимая его замысел.

– Оливер будет счастлив это услышать.

– Именно. Пусть расслабится. Пусть думает, что поле чисто. Это сделает его беспечным на балу.

Каин подошел ко мне, взял мою руку и поднес к губам, не стесняясь родителей. Его жест… не просто вежливости, а глубокого, чувственного уважения.

– Мне придется исчезнуть на пару дней, чтобы подготовить своих людей. Но я буду рядом. Ничего не бойся.

Когда он выпрямился, я перехватила взгляд отца. Эдгар Делакур смотрел на нас – на наши сплетенные пальцы, на то, как Каин смотрит на меня, и как я смотрю на него. В его глазах медленно таяло напряжение, уступая место задумчивости.

Генерал Ривенгер нехотя выпустил мою ладонь и повернулся к родителям, вновь обретая сдержанность.

– Еще раз прошу простить за этот ранний визит и то беспокойство, которое я принес в ваш дом, – произнес он с глубоким поклоном. – Благодарю за прием и понимание. Честь имею, граф, графиня.

Он развернулся и уверенным шагом направился к дверям гостиной.

– Генерал, – негромко, но отчетливо окликнул его отец, когда рука Каина уже коснулась дверной ручки.

Каин остановился.

– Кажется, здесь замешано нечто большее, чем просто сотрудничество ради короны, – заметил отец, и в уголках его глаз залегли лукавые морщинки. – Или я ошибаюсь?

Каин обернулся.

– Вы не необычайно проницательны, граф, – ответил Каин, и его взгляд потеплел, став мягче, чем я когда-либо видела. – Ваша дочь – самое ценное, что я нашел во всем Рейнхолде. И как только очищу этот город от грязи, я вернусь. Не как генерал, а как мужчина, который надеется заслужить право назвать ее своей женой.

С этими словами он вышел, оставив нас в гостиной, где воздух, казалось, стал легче и слаще, словно после грозы.

Глава 67. Последний выход

Элайна

Дни до бала в поместье Лакруар тянулись, словно густой, вязкий мед, капающий с ложки. Временами мне казалось, что стрелки часов застыли, издеваясь над моим напряжением, а временами – что они несутся вскачь, приближая неизбежную развязку.

Вудхейвен гудел. Слухи, пущенные Каином, разлетелись по городу быстрее чумы. На каждом углу, в каждой лавке и гостиной шептались о том, что столичный герцог дэ’Лэстер, униженный «холодностью и грубостью» леди Делакур, принес свои извинения семье и спешно покинул город, сославшись на неотложные дела короны.

Для Оливера Де Роша это была музыка. Я представляла, как он самодовольно потирает руки, уверенный, что единственный соперник устранен, а поле битвы осталось за ним. Для меня же эти шепотки были сигналом: план работает. Каин, оставив дозор у нашего дома и у поместья Де Рош, ушел в тень, чтобы нанести удар тогда, когда его меньше всего ждут.

И все же, несмотря на уверенность в нем, тревога ледяной змеей свернулась в животе. Сегодня все решится. Сегодня захлопнется капкан. Или на шее Оливера, или на моей.

– Миледи, не дышите, – скомандовала моя камеристка, затягивая последний крючок на корсете. – Вот так. Идеально.

Я выдохнула и посмотрела в зеркало.

Платье, которое мы с миссис Эвет создавали столько дней, было не просто нарядом. Это было произведение искусства и мой боевой доспех одновременно. Тяжелая серебряная парча, расшитая сапфировыми нитями, струилась по телу, напоминая лунный свет, отраженный в темной воде. Глубокое декольте, выгодно подчеркивало достоинства, создавая ощущение хрупкости, но жесткий корсет и плотная ткань юбки говорили о силе. Оно сидело как влитое, обрисовывая постройневшую фигуру, но оставляя достаточно свободы для движения – и для того, чтобы скрыть стилет в специальных ножнах на бедре.

Я выглядела не как жертва, которую ведут на заклание. Я выглядела как королева, идущая вершить суд.

– Вы… вы прекрасны, – прошептала Манон, смахивая слезинку. – Самая красивая дама во всем Рэйнхолде. Граф Де Рош в обморок упадет, увидев свою невесту, – забавно сморщила нос моя камеристка.

– Невеста… – эхом отозвалась я, слово это горчило на языке.

В углу комнаты, на ковре, играл Баден. Он был одет в нарядный костюмчик, который мы купили на рынке, и сосредоточенно выстраивал своих оловянных солдат в боевой порядок. Услышав слова Манон, он поднял голову, и его глаза расширились.

– Ух ты… – протянул он, забыв про игрушки. Мальчик вскочил на ноги и подошел ко мне, боясь прикоснуться к дорогой ткани. – Госпожа Элайна… вы как… как принцесса из книжки! Которую дракон охранял!

Я улыбнулась, приседая перед ним так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Облако юбок накрыло пол.

– Спасибо, мой хороший. Только в нашей сказке принцессе придется самой справляться с драконами.

Баден нахмурился, оглядывая строй своих солдатиков, словно ища у них поддержки.

– Но так нечестно, – возразил он с детской серьезностью. – У принцессы всегда есть кто-то, кто ее защищает. Рыцарь или король.

– Бывает по-разному, милый. Иногда драконы слишком хитрые. Поэтому приходится брать меч самой и вставать рядом с принцем, – вздохнула я, поправляя ему воротничок.

Мальчик подошел ближе, касаясь пальчиком сапфировой вышивки на моей юбке, словно проверяя, настоящая ли она.

– Моя мама мне тоже сказки рассказывала. Давно. Я почти не помню, – тихо произнес он, и его голос дрогнул. – Помню только, что она была теплой. И пахла хлебом.

У меня защемило сердце от этой простой, пронзительной исповеди.

– Баден… – я хотела утешить его, но слова застряли в горле.

Он поднял на меня свои большие глаза, полные недетской тоски и робкой надежды.

– Я бы хотел… – ребенок запнулся, опустив взгляд и ковырнул носком туфли ворс ковра. – Я бы хотел, чтобы у меня была такая мама. Красивая и добрая. Как вы. И папа… такой, как дядя Люций. Он сильный. И он учил меня драться на мечах. Понарошку.

Мое сердце сжалось так больно, что перехватило дыхание. Я смотрела в эти честные, полные надежды глаза и понимала, что мечтаю о том же. Я хотела эту жизнь. Не интриги, не борьбу за выживание, не титулы. А вот так… просто: теплый дом, смех Бадена, надежное плечо Каина рядом. Простую, невозможную для нас пока жизнь.

– Ох, Баден… – я порывисто обняла его и прижала к себе, совершенно не заботясь о том, что могу помять платье. Вдохнула запах детского шампуня и печенья. – Ты мой малыш. Мой храбрый рыцарь. Я тебя так сильно люблю.

Он обнял меня в ответ своими тонкими ручками, засопев мне в ухо.

– А дядю Люция? – вдруг спросил он, чуть отстранившись и серьезно заглядывая мне в глаза.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Врать этому ребенку было невозможно.

– И его, – выдохнула я, погладив его по щеке. – Я люблю вас обоих. Больше всего на свете. И очень хочу, чтобы мы стали одной семьей.

– Тогда почему? – прошептал он обиженно. – Почему вы не идете на праздник с дядей Люцием? Почему вы идете с тем… с тем противным графом? Он же злой! Я ему хотел жабу в карман засунуть, но Маркус не нашел жабу.

Я невольно хихикнула сквозь подступившие слезы.

– Иногда взрослые делают странные вещи, Баден. Но это ненадолго.

Мальчик отстранился и посмотрел на меня с той обезоруживающей детской проницательностью, от которой не спрячешься.

– Дядя Люций вас любит, – заявил он безапелляционно. – Он на вас так смотрит… как я на пирожные. Только еще сильнее. Я ведь уже говорил! А вы этого не видите. Почему взрослые такие глупые?

– Мы не глупые, милый. Мы просто… запутанные, – я поцеловала его в лоб, сдерживая дрожь. – Обещаю, я все тебе расскажу. Потом. Когда вернусь. А сейчас мне нужно, чтобы ты был умницей. Оставайся с Манон. Слушайся ее, хорошо? Я не могу взять тебя с собой туда, где будут… драконы.

– Ладно, – вздохнул он. – Но если тот противный дядька вас обидит, скажите мне. Я все-таки найду жабу.

Внизу послышался шум подъезжающего экипажа, стук копыт и громкие голоса. Арманд.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри натягивается стальная струна. Время пришло.

– Манон, не покидайте дом и не своди глаз с Бадена, – я кивнула своей помощнице. – Береги его. Я возьму с собой Эльзу. Матушка любезно уступила мне свою камеристку на этот вечер, избавив тем самым от сомнительного удовольствия оставаться с Армандом наедине.

Я бросила последний взгляд в зеркало. Серебряная броня сидела безупречно. Стилет на месте. Маска ледяного спокойствия – надета.

Я вышла в холл. Отец уже был там, нервно расхаживая из угла в угол. Мама поправляла перчатки, стараясь не показывать волнения.

Увидев меня, отец замер. В его глазах мелькнула гордость, смешанная с глубокой печалью.

– Ты выглядишь великолепно, дочка, – сказал он, подавая мне руку. – Слишком хороша для этого сборища лицемеров.

Мы вышли на крыльцо. Арманд уже ждал у своего экипажа. Он был одет с иголочки, в камзол цвета бургундского вина, и, увидев меня, расплылся в самодовольной улыбке.

– Ну серьезно, – пробурчал отец себе под нос, так, чтобы слышала только я. – Посмотри на это недоразумение. Стоит, сияет, как медный таз. Ума – как у хлебного мякиша, зато амбиций на троих герцогов. Если бы не ты, Элайна, я бы спустил собак.

Я сжала локоть отца, сдерживая нервный смешок.

– Спокойствие, папа. Скоро этот таз потускнеет.

Мы спустились по ступеням. Баден, который выскочил следом за нами, держась за руку Манон, остановился на верхней площадке.

Арманд шагнул мне навстречу, его глаза маслянисто заблестели, скользя по моему декольте.

– Граф Делакур, – небрежно кивнул он моему отцу, переводя внимание на меня. – Элайна! Ты… божественна, – выдохнул мужчина, и в его голосе, к моему отвращению, прозвучало искреннее вожделение. – Это платье… Я знал, что ты будешь королевой вечера. Моей королевой.

Его взгляд переместился за мое плечо, и улыбка скривилась, превратившись в гримасу брезгливости.

– Опять этот мальчишка? – процедил он. – Дорогая, тебе не кажется, что ты уделяешь слишком много времени чужому ребенку? Это… неприлично. Своих пора заводить, а не с чужими детьми возиться.

Во мне вскипела ярость, но я погасила ее ледяной волной презрения.

– Ваше замечание неуместно, граф, – отрезала хлестко. – И я бы попросила вас быть более вежливым. Баден – мой гость. А ваше хамство начинает утомлять.

Арманд спохватился, вспомнив, что я все еще могу «передумать» или устроить сцену. Он натянул улыбку обратно.

– Прости, прости. Я просто ревную, жажду заполучить все твое внимание.

В ответ отец что-то сдавленно пробурчал, но смысла слов я не разобрала. Он отошел к маме, позволяя мне разобраться самостоятельно.

Тем временем Арманд повернулся к мальчику и сделал попытку изобразить дружелюбие, которая больше напоминала оскал гиены.

– Эй, малыш! Как дела?

Баден насупился, спрятавшись за юбку Манон, и, глядя на Арманда исподлобья, звонко заявил:

– Вы плохой! Не нравитесь мне! Вы похожи на гоблина из той страшной сказки, который крадет детей!

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и убежал в дом, громко топая башмачками.

Арманд застыл с открытым от возмущения ртом, его лицо пошло красными пятнами.

– Какой… невоспитанный щенок! – прошипел он. – Элайна, ты должна…

– Ты хотел сказать ребенок, Арманд! Смирись, он маленький, – я пожала плечами, скрывая торжествующую улыбку. – И знаешь, дети, в отличие от взрослых, тонко чувствуют натуру людей. И не умеют врать.

Я прошла мимо него к карете, где меня уже ждала Эльза, мамина камеристка.

– Едем, граф. Не будем заставлять ваших родителей ждать. Сегодня великий вечер, не так ли?

Отец и мать сели в свой экипаж. Я, Арманд и Эльза – во второй. Кучер щелкнул кнутом, и мы тронулись.

Колеса застучали по брусчатке, увозя меня прочь от уютного дома, от смешного Бадена, от безопасности. Впереди был особняк Лакруар, бал, сотни глаз и финал нашей игры.

Я прижала руку к бедру, чувствуя твердость стали сквозь парчу.

«Я готова, Каин. Сегодня все закончится»…