Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 62. Игра со временем

Каин

Как только двери за ним закрылись, моя поза изменилась. Раздражение и вальяжность исчезли без следа. Я стал собран, как пружина.

Взгляд метнулся к часам на башне. Время шло.

Перемахнув через перила террасы, бесшумно приземлился на мягкую траву и растворился в тени кустов, огибая дом.

Моя цель – восточное крыло. Второй этаж.

Окно кабинета нашел быстро. Карниз был узким, но для меня это не стало препятствием. Подтянуться, зацепиться за выступ, рывок – и я у цели.

Замерев, прислушался. Внутри было тихо.

Одна из служанок, купленная нами еще в первые дни, оказалась весьма полезной. Она не только нарисовала план дома, указав точное расположение кабинета, но и сообщила важную деталь: это помещение – настоящая крепость. Дверь всегда заперта, вход строго воспрещен даже леди Де Рош, а уборка проводится исключительно под личным присмотром герцога. Идея проникнуть через главный вход была слишком рискованной. Решение сформировалось не сразу, и опять же на помощь пришла наша осведомительница.

Сегодня, протирая пыль на окнах, эта смелая женщина улучила момент и «случайно» оставила шпингалет открытым, тем самым обеспечив мне проход.

Я толкнул створку. Она подалась без звука.

Скользнув внутрь, оказался в святая святых Оливера Де Роша. В кабинете пахло дорогим табаком, старой бумагой и той особенной, стерильной чистотой, которая бывает лишь у людей, которым есть что скрывать. Лунный свет, просачивающийся сквозь щель в шторах, выхватывал из полумрака массивный стол, шкафы с книгами, тяжелые бархатные портьеры. Тишина здесь была густой, давящей, словно вата.

Я не терял ни секунды. Достал из кармана тонкую отмычку и подошел к столу. Металл тихо скрежетнул о металл. Оборот, еще один. Щелчок. Ящик открыт.

Я перерывал бумаги, стараясь действовать быстро, но аккуратно, возвращая каждый лист на место с точностью хирурга. Счета за поставку вина, письма от управляющего, приглашения на балы, долговые расписки мелких дворян… Мусор. Бесконечный, бесполезный, благопристойный мусор.

«Где же ты прячешь свою грязь, Оливер? – прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. – Ты не мог уничтожить всё. Уж слишком самонадеян».

Второй ящик. Третий. Потайное отделение в дне – я нащупал его почти сразу, сердце екнуло от надежды, но внутри оказалось пусто. Лишь бархатная обивка, хранящая отпечаток чего-то тяжелого, что лежало там раньше. Он перепрятал это? Или забрал с собой?

Я метнулся к книжным шкафам. Сотни корешков. Философия, история, трактаты о праве – какая ирония. Я вытаскивал книги наугад, простукивал задние стенки, искал механизмы. Ничего.

В голове набатом стучала одна мысль: «Элайна».

Она там, внизу. Стоит рядом с Армандом, улыбается ему, позволяет держать себя за руку.

Моя женщина добровольно стала наживкой в этой смертельной ловушке. Она пыталась выиграть мне время, рискуя собой, своей честью, своей жизнью. А я? Я, генерал королевской гвардии, топтался здесь, как вор-неудачник, и не мог найти проклятые бумажки!

– Думай, Каин, думай! – приказал я себе, с силой сжав виски. – Ты искал предателей в собственном штабе, ты вычислял шпионов. Где бы ты спрятал то, что может стоить тебе головы?

Я опустился на колени, поднял тяжелый край ковра. Паркет лежал идеально ровно. Проверил пространство за картинами – стена была монолитной. Ощупал ножки кресел, проверил каминную полку, даже заглянул в напольную вазу.

Пусто. Везде пусто.

Ярость, горячая и удушающая, начала закипать внутри, мешая дышать. Время шло. С каждой секундой вероятность того, что кто-то войдет, росла. А я все еще был ни с чем. Неужели подвел ее? Неужели весь этот план, все ее жертвы были напрасны?

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и мне хотелось разнести этот проклятый кабинет в щепки. Разбить мебель, сорвать шторы – потрошить это логово, пока оно не отдаст свои тайны.

И тут, сквозь гул крови в ушах, пробился звук.

В коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. И голоса. Один из них, властный и самодовольный, я узнал бы из тысячи. Он принадлежал Оливеру.

– …да, отличная партия. Зайдите ко мне на минуту, граф, я хочу показать вам тот самый коньяк…

Проклятье! Он идет сюда!

Я огляделся в поисках укрытия или выхода, готовый уже прыгать в окно с пустыми руками, проклиная все на свете. И тут мой взгляд зацепился за камин.

Массивный, каменный, он выглядел монолитом. Но в лунном свете, падающем под углом, я заметил тонкую, едва различимую полоску трещины на одной из боковых панелей. Слишком ровную для природного скола.

Голоса приближались. Звук ключа в замке резанул по ушам.

Я рванулся к камину. Выхватил кинжал, поддел камень. Он подался, отъезжая в сторону. В нише, словно черное сердце этого дома, лежала небольшая шкатулка из эбенового дерева, лишенная украшений, но тяжелая от чужих грехов.

Я схватил ее, задвинул плиту и метнулся к окну.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Я перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз, в клумбу, в тот самый момент, когда дверь кабинета распахнулась.

– Странно… – донесся сверху голос Оливера. – Мне показалось, я закрывал окно.

Стук закрываемой створки был лучшим звуком на свете. Я прижал шкатулку к груди. То, что так старательно прятал Де Рош оказалось у меня в руках.

Глава 63. Милость победительницы

Элайна (тем временем)

Бальный зал особняка Де Рош напоминал переполненный улей, гудящий от сплетен, зависти и предвкушения скандала. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматами дорогих духов, пудры и плавящегося воска тысяч свечей, отражающихся в хрустальных подвесках огромных люстр. Я стояла в центре этого великолепия, чувствуя себя не столько невестой, сколько гладиатором, вышедшим на арену. Мое темно-изумрудное платье, выгодно подчеркивающее фигуру, служило мне доспехом, а холодная улыбка – щитом.

Музыка стихла. Герцог Оливер Де Рош, стоящий на возвышении у лестницы, поднял руку, призывая к тишине. Этот жест был властным и уверенным – жестом хозяина жизни. Сотни глаз устремились на нас с Армандом. Я чувствовала их физически – липкие, жадные взгляды, скользящие по мне, словно щупальца. Они ждали шоу, ждали моей ошибки, искали признаки слабости или неуверенности, чтобы потом смаковать подробности, создавая новые сплетни.

Но смущения не было. Была лишь ледяная сосредоточенность и стилет, спрятанный в складках юбки, который приятно холодил бедро, напоминая о том, что я больше не жертва.

Оливер слегка подтолкнул сына вперед. Арманд, одетый в кричаще-роскошный камзол, расшитый золотом, выглядел как человек, идущий на эшафот. Его лицо, обычно выражающее лишь самодовольство, сейчас пошло красными пятнами. Он нервно теребил манжету, избегая встречаться со мной взглядом.

– Дорогие друзья! – голос Оливера раскатился по залу, бархатный и лживый. – Мы собрались здесь по радостному поводу. Но прежде чем перейдем к торжественной части, мой сын, граф Арманд, хотел бы сказать несколько слов. Он желает исправить досадное недоразумение, омрачившее наши отношения с прекрасной леди Элайной.

Толпа затаила дыхание. Тишина стала звенящей. Все ждали зрелища.

Арманд сделал шаг ко мне. Я видела, как на его виске пульсирует жилка, как сжимаются и разжимаются кулаки. Он ненавидел этот момент. Ненавидел меня за то, что я заставила его это делать. Но страх перед отцом и жажда обладания землями моей семьи были сильнее гордости.

– Элайна… – начал он, и его голос предательски дрогнул, сорвавшись на сиплый фальцет. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. – Леди Делакур.

Я смотрела на него прямо и открыто, не моргая. Мой подбородок был высоко вздернут. Я не собиралась облегчать ему задачу. Ни единым жестом, ни единым кивком я не показала, что готова принять его слова как должное. Он обязан был выговорить их. Выдавить из себя извинения, как гной из раны.

– Я… я прошу у вас прощения, – с трудом произнес он, глядя куда-то в район моего левого уха. – За то, что произошло в соборе. Мои слова были… необдуманными. Грубыми. Я не должен был так поступать.

По залу пронесся шепоток:

«Необдуманными»?

«Грубыми»?

Он назвал Элайну «жирной коровой» перед всем городом. Этого было недостаточно.

Я склонила голову набок, глядя на него с легким недоумением.

– Граф, – мой голос прорезал тишину, холодный и спокойный, слышный в каждом уголке зала. – Мне кажется, вы забываетесь. В приличном обществе прощения за подобные оскорбления просят, стоя на коленях.

Арманд застыл, словно его ударили хлыстом. Глаза горе-жениха расширились от шока и ярости. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Встать на колени? Перед сотней гостей? Перед той, кого он презирал?

Арманд бросил панический взгляд на отца. Оливер едва заметно кивнул, побуждая сына к действию. Его маленькие, хитрые, крысиные глазки метали молнии.

«Делай, что требуется», – читалось в этом взгляде. – «Унижайся, или я уничтожу тебя».

Арманд судорожно сглотнул. Его колени подогнулись, и он медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление воздуха, опустился на пол передо мной. Шум в зале стих окончательно. Люди боялись даже дышать.

Снизу вверх он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью, но его губы продолжали шевелиться, произнося заученный текст.

– Я был слеп, – продолжил Арманд, стоя на коленях, и теперь в его голосе зазвучали нотки истеричного отчаяния. Он понимал, что теряет лицо, и это сводило его с ума. – Я повел себя недостойно джентльмена. Вы… вы прекрасны, Элайна. Вы достойны восхищения, а не оскорблений. Я глубоко раскаиваюсь в своей глупости и молю вас о снисхождении. Прошу, позвольте мне загладить свою вину и доказать, что я могу быть достойным мужем.

Он замолчал, тяжело дыша. Его лицо пылало, как перезрелый помидор.

Я выждала театральную паузу. Достаточно долгую, чтобы каждый присутствующий в зале успел насладиться моментом, переварить каждую секунду его унижения и запомнить эту картину: надменный граф Де Рош, ползающий в ногах у той, кого еще недавно смешал с грязью.

– Граф, – наконец произнесла я. Мой голос был спокоен и звонок. – Признание своих ошибок требует мужества. Я ценю, что вы нашли в себе силы принять подобающую позу и произнести эти слова перед лицом общества.

Я сделала шаг к нему и, словно даруя величайшую милость, протянула руку.

– Встаньте, Арманд. Я принимаю ваши извинения. Оставим прошлое в прошлом.

Он неуклюже поднялся, отряхивая колени, схватил мою руку своими влажными, холодными пальцами и поспешно, суетливо прижался к ней губами. Меня едва не передернуло от омерзения, но я не отстранилась.

– Благодарю… Благодарю тебя, дорогая! – пробормотал он, и я почувствовала, как его напряжение сменяется облегчением. Арманд считал, что самое страшное позади. Что он купил меня этим дешевым спектаклем.

Зал взорвался аплодисментами. Люди улыбались, кивали, перешептывались. Для них это было прекрасное завершение драмы – романтическое примирение, победа любви над гордостью. Лицемеры.

Глава 64. Цена одного слова

Элайна

Краем глаза я заметила леди Маргариту. Она стояла чуть поодаль, в тени колонны, и ее лицо было искажено гримасой жалости и отвращения ко мне. Ей было больно видеть, как ее «золотой мальчик» пресмыкается, но она, как и он, была заложницей амбиций своего мужа.

Я же, сохраняя на губах легкую, благосклонную улыбку, украдкой сканировала толпу. Где он?

Мой взгляд метался по лицам, выискивая в море шелка и бархата одну-единственную фигуру. Высокую, статную, с серебром в волосах и льдом в глазах. Каина не было.

Тревога, которую я успешно подавляла все это время, подняла голову, впиваясь в сердце холодными когтями. Мы обменялись едва заметным кивком еще в начале вечера – условный знак, означавший «пора». Я знала, что он сейчас не в зале, а в восточном крыле, в кабинете Оливера. Но времени прошло слишком много. Неужели что-то пошло не так? Неужели его обнаружили? Или тайник оказался пустым?

«Спокойно, Вероника, – приказала я себе. – Каин – генерал королевской гвардии. Он справится. Не может не справиться».

Но предательская дрожь в руках становилась все заметнее.

Стоило официальной части завершиться, как ко мне, шурша юбками и источая ароматы приторных духов, подлетели Анита и Инесса. Две сороки, жаждущие разузнать новые слухи.

– Элайна! Боги, это было невероятно! – защебетала Инесса, хватая меня под руку. – Как он смотрел на тебя! Как говорил! Я чуть не расплакалась! Кто бы мог подумать, что наш Арманд способен на такие чувства?

– Да уж, удивила так удивила, – фыркнула Анита, оглядывая меня с ног до головы с плохо скрываемой завистью. – Я была уверена, что после твоих прогулок с герцогом на глазах у всего света, Арманд и смотреть на тебя не захочет. А он… ишь ты, распинался тут, как поэт-неудачник, даже на колени встал. Видимо, ты действительно его чем-то зацепила. Или приворожила.

– Анита, не говори глупостей, – я мягко высвободила локоть. – Просто иногда людям нужно время, чтобы понять, что для них действительно важно.

– Ой, брось эти философские бредни! – отмахнулась сестра. – Лучше скажи, что там с герцогом? Весь город гудит! Говорят, ты его отвергла? Правда, что он преследовал тебя?

– Это… в прошлом, – уклончиво ответила я, стараясь не выдать эмоций при упоминании Каина. – Герцог дэ’Лэстер оказался слишком настойчивым и… неверно истолковал мою вежливость.

– Ну надо же! – Анита закатила глаза. – Странный он какой-то. Богатый, знатный, красивый, чего уж греха таить… И при этом бегает за… кхм… тобой. У него явно какие-то специфические вкусы.

Она хихикнула, прикрыв рот веером, и посмотрела на меня с тем самым выражением превосходства, которое Элайна терпела всю жизнь.

– Я, честно говоря, надеялась, что он обратит внимание на кого-то более… соответствующего его статусу. На меня, например, – девушка кокетливо поправила локон. – Я бы уж точно не стала устраивать сцен. Но видимо, столичные джентльмены любят… экзотику. Или просто не способны оценить истинную красоту и утонченность.

Ее слова сочились ядом, как пропитанная мышьяком бумага. Раньше Элайна бы сжалась, проглотила обиду, почувствовала бы себя ничтожеством. Но я была не Элайной. И мое терпение закончилось.

Я медленно повернулась к двоюродной сестре, глядя ей прямо в глаза. Мой взгляд стал тяжелым, давящим.

– Анита, дорогая, – произнесла я с ледяной вежливостью. – Ты сейчас пытаешься сказать, что интерес герцога ко мне – это признак его дурного вкуса или умственного помешательства?

Она растерянно моргнула, не ожидая отпора.

– Ну… я не это имела в виду… просто…

– Просто ты только что вслух, при свидетелях, усомнилась в умственных способностях аристократа, приближенного к королю, и попыталась унизить меня, ясно давая понять, что я не достойна внимания, – перебила ее, понизив голос до опасного шепота. – Мне кажется, или в твоих словах звучит банальная, неприкрытая зависть? Неужели тебя так гложет тот факт, что даже «специфический» вкус герцога не позволил ему разглядеть твою «утонченность»? Может, дело не в его вкусе, а в том, что разглядывать там… нечего?

Инесса ахнула. Анита побагровела, открывая и закрывая рот, как рыба. Она привыкла бить, но никогда не получала сдачи.

– Как ты смеешь?! – прошипела моя родственница.

– Смею, – отрезала я. – И советую тебе следить за своим поганым языком. Хватит твоих колкостей! Впредь я не потерплю неуважения от собственной кузины.

В этот момент к нам подошел Арманд. Он выглядел возбужденным и нетерпеливым.

– Элайна, идем! – мужчина бесцеремонно взял меня под руку, даже не взглянув на притихших девушек. – Отец зовет. Пора объявлять о помолвке официально. Нам нужно подняться на лестницу, чтобы нас все видели.

Я позволила ему увести себя, чувствуя, как внутри натягивается струна напряжения. Момент настал. Сейчас захлопнется ловушка. Либо для них, либо для меня.

Мы поднимались по широким мраморным ступеням. Я чувствовала тяжесть взгляда Оливера, который ждал нас наверху. Он улыбался, но в его глазах я видела холодный расчет мясника, оценивающего тушу.

– Друзья! – снова провозгласил герцог, когда мы встали рядом с ним. – Сегодня великий день для наших семей!

Толпа затихла. Все смотрели на нас. Я чувствовала себя куклой на витрине. Арманд сжал мою руку так сильно, что мне стало больно, но я не поморщилась. Смотрела поверх голов, сканируя зал.

«Ну же, Каин… Где ты?»

Вдруг я увидела его.

Он стоял в тени одной из дальних колонн, словно и не покидал зала вовсе. Безупречный черный костюм сидел на нем как вторая кожа. Никаких следов ночных приключений, никакой грязи или крови. Только ледяная элегантность и пугающая, хищная грация, словно клинок, спрятанный в бархатные ножны.

Он появился бесшумно, как призрак, не привлекая к себе лишнего внимания. Никто не обернулся, никто не ахнул. Для окружающих он был лишь еще одним гостем, скучающим в стороне. Но я видела, как напряжена его фигура, как цепкий взгляд сканирует пространство.

Наши глаза встретились через весь зал. И в этих льдистых глубинах я увидела все: усталость, облегчение, торжество и… обещание.

Каин небрежно взял бокал с вином с проплывающего мимо подноса, ничем не выдавая своего триумфа.

– …объявляю о помолвке моего сына, графа Арманда Де Роша, и леди Элайны Делакур! – голос Оливера гремел над залом, но для меня он звучал как отдаленный шум прибоя. – Свадьба состоится через две недели!

Зал взорвался аплодисментами. Арманд победоносно вскинул руку. Оливер сиял, уверенный в своей несокрушимости.

А Каин медленно поднял свой бокал. Он смотрел прямо на меня, игнорируя торжествующего герцога рядом. Его губы едва заметно дрогнули в усмешке, предназначенной только для меня.

Он сделал глоток, не отводя взгляда.

И я поняла.

Каин нашел. Все нашел.

Мое сердце, замершее было в груди, забилось ровно и сильно. Страх исчез. Осталось только ликование.

План удался.

Де Роши праздновали свою победу, упиваясь овациями, словно нектаром. Они считали, что сорвали куш: меня, земли моей семьи, сапфиры. Глупцы. Эти подонки не знали, что тост, поднятый «герцогом» из тени, был не за их счастье, а за их конец.

То был поминальный тост по дому Де Рош.

Глава 65. Черная шкатулка

Каин

В гостевых покоях поместья Лакруар царила тишина, нарушаемая лишь тихим стуком деревянных кубиков. Баден, несмотря на поздний час, отказывался идти спать. Он сидел на пушистом ковре у камина, строя какую-то невероятную крепость, и тихонько напевал себе под нос песенку, которую, вероятно, услышал от конюха.

Я смотрел на него, сидя в глубоком кресле, и чувствовал, как внутри медленно разжимается ледяная пружина, державшая меня в напряжении весь вечер. Беззащитный ребенок… живой, здоровый, в тепле. Он был живым напоминанием о том, почему я вообще ввязался в эту грязь.

На столе передо мной стояла черная шкатулка. Та самая, которую я вытащил из тайника Оливера Де Роша. Она была тяжелой, сделанной из эбенового дерева, без единого украшения, словно ее содержимое не нуждалось в лишней мишуре.

Маркус стоял рядом, опираясь о каминную полку. Он уже успел сменить парадный камзол на простую рубаху, но в его глазах не было и тени сонливости.

– Ну? – нетерпеливо спросил он, кивнув на шкатулку. – Ты собираешься открывать этот ящик Пандоры или мы будем медитировать на него до рассвета?

Я усмехнулся, доставая из кармана набор отмычек.

– Терпение, мой друг. Оливер не поскупился на замок. Тонкая работа, если не ошибаюсь. Сложный механизм.

Я склонился над шкатулкой, осторожно вводя тонкий щуп в замочную скважину. Металл тихо скрежетнул. Один щелчок, второй… Механизм сопротивлялся, словно охраняя покой своего хозяина, но мои руки помнили и не такие замки.

– Еще немного… – прошептал я.

Последний щелчок прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Крышка чуть приподнялась.

Маркус подался вперед. Даже Баден перестал строить свою башню и с любопытством посмотрел в нашу сторону.

– Все в порядке, малец, – успокоил я его. – Строй дальше.

Я медленно, словно боясь, что внутри сработает ловушка, откинул крышку.

В шкатулке лежали бумаги. Стопка плотных, пожелтевших листов, перевязанных черной лентой. И несколько толстых тетрадей в кожаных переплетах.

Я достал первую тетрадь. Она была тяжелой, с потертыми краями. Раскрыл наугад.

Ровные колонки цифр, дат, имен.

– Что там? – спросил Маркус, заглядывая мне через плечо.

– Бухгалтерия, – ответил я, пробегая глазами по строкам. – Но не та, которую показывают налоговым инспекторам. Смотри.

Я ткнул пальцем в одну из записей.

«12 октября. Груз: "Шелк". 5 единиц. Качество: высшее. Возраст: 16-20. Отправка: судно "Черная Чайка". Покупатель: Дом Удовольствий, Эшвилд. Оплата получена».

– "Шелк"… – прошептал Маркус, и его лицо исказилось от отвращения. – Это девушки.

– А вот здесь, – я перелистнул страницу. – «Груз: "Уголь". 10 единиц. Возраст: 5-8. Для рудников. Отправка задержана из-за шторма».

Дети. Он называл их углем. Расходным материалом для топки чужой жадности.

Я поднял глаза на Бадена. Мальчик как раз водрузил последний кубик на вершину своей башни и радостно улыбнулся. Ему было около шести лет. Он идеально подходил под категорию «Уголь».

Ярость, холодная и беспощадная, сдавила горло. Если бы Оливер Де Рош сейчас оказался передо мной, я бы убил его голыми руками, забыв о суде и законе.

– Здесь все, – тихо сказал я, перелистывая страницы. – Десятки… больше сотни записей… Имена капитанов, названия кораблей, адреса, суммы, полученные от покупателей. Он вел учет каждой проданной души. Скрупулезный ублюдок.

Я отложил тетрадь и взял перевязанную пачку бумаг. Развязал ленту.

Первым листом лежал официальный документ с герцогской печатью соседнего государства. Договор о поставках «рабочей силы». Подпись: Оливер Де Рош.

Но под ним лежало кое-что еще. Свернутая карта. Я развернул ее на столе, придавив края подсвечниками.

Это была подробная карта земель графства Делакур. Северная граница, тот самый каменистый участок, о котором я рассказывал Элайне.

Вся территория была расчерчена красными линиями, испещрена пометками и цифрами. В углу стояла печать Гильдии Геологов и дата – полугодовой давности.

– «Геологическая разведка подтверждает наличие богатейших залежей корунда, в частности – синих сапфиров высокого качества», – прочитал я вслух заключение, написанное мелким почерком внизу карты. – «Ориентировочная стоимость месторождения превышает трехгодовой бюджет казначейства».

Маркус присвистнул.

– Наши источники не врали, – пробормотал он, склонившись над картой. – Посмотри на дату. Этот старый паук знал обо всем еще полгода назад. Именно тогда Де Роши впервые заговорили о свадьбе.

– Именно, – я провел пальцем по карте. – Теперь у нас есть доказательство. Оливер планировал величайшее ограбление века. Он знал, что Эдгар Делакур сидит на золотой жиле и не подозревает об этом. Брак с Элайной был единственным способом получить законные права на эти земли, не привлекая к ним внимания.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя странную смесь опустошения и мрачного триумфа.

– У нас есть всё, Маркус. Абсолютно всё. Эти бумаги – не просто улики. Это смертный приговор. Здесь доказательства работорговли, контрабанды, уклонения от налогов и мошенничества в особо крупных размерах. Де Рошу не отвертеться. Даже его связи и деньги не помогут отмыться от такого. Ублюдка ждет виселица. Или плаха.

– А что насчет Уоткенса? – спросил Маркус.

Я порылся в бумагах.

– Кроме того, что нашли в его кабинете… Вот, – вытащив письмо, я протянул его другу. – Переписка с Рольфом Уоткенсом. Обсуждение долей, маршрутов и взяток для Барли. Оливер хранил компромат на всех своих партнеров. Видимо, на случай, если кто-то решит его кинуть.

– Умный подонок, – хмыкнул Маркус. – И все же сам сплел себе петлю.

Я сложил бумаги обратно в шкатулку и захлопнул крышку. Звук получился тяжелым, окончательным.

– Завтра утром я напишу подробный отчет для короля, – сказал задумчиво. – Приложу опись найденного и отправлю с самым быстрым гонцом. Оригиналы останутся у меня до суда. Рисковать ими в дороге нельзя.

Я посмотрел на Бадена, который уже клевал носом, прижавшись щекой к ковру.

– Маркус, уложи его, – попросил я мягко. – Пусть спит.

Когда друг поднял сонного мальчишку на руки и унес в спальню, я остался один на один с черной шкатулкой. В ней лежали судьбы сотен людей, включая Элайну.

Я вспомнил ее лицо в тот момент, когда мы стояли в лавке. Ее решимость, ее готовность идти до конца. Она выиграла мне время. Она дала мне шанс найти это.

Теперь моя очередь.

Оливер Де Рош думает, что через две недели в его доме состоится свадьба. Он ошибается. Через две недели его имя будет стерто из истории, а владения пойдут с молотка.

Я налил себе вина, но пить не стал. Просто смотрел на темную жидкость, в которой отражался огонь камина.

Победа была у нас в кармане. Оставалось только выбрать момент, чтобы нанести удар так, чтобы он был максимально болезненным и публичным. И я знал, когда это сделать.

Свадьба? Нет. Мы не дадим этому фарсу зайти так далеко.

Бал в честь дня рождения герцогини Лакруар. Он состоится через несколько дней. Весь свет соберется там. Оливер будет упиваться своим триумфом, демонстрируя всем свою «невестку». И именно там, на пике его славы, мы сбросим его в грязь. На глазах у всего Вудхейвена.

А завтра… завтра я навещу графа Делакура.

Я знал, что Элайна уже рассказала ему о землях, но мне нужно было поговорить с Эдгаром лично. Внести ясность, успокоить его и пообещать, что ни один волос не упадет с головы его дочери. Этот человек заслужил правды и понимания, что кошмар скоро закончится.

Оливер хотел публичности? Он ее получит. Только вместо свадебных колоколов для него зазвенят кандалы.