Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Глава 26. Кто в ловушке?

Элайна

Весь остаток дня я провела в состоянии глубокой, оглушающей растерянности. Слова Люциана о похищенных людях, о работорговле, в которую, возможно, были вовлечены Де Рош, гудели в моей голове навязчивым, тревожным шумом. Я механически улыбалась Бадену, кивала на какие-то шутки Люциана, но мой разум был далеко. Ловя на себе задумчивые, тяжелые взгляды мужчины, понимала, что он видит мое смятение. Герцог дал мне слишком много информации за один раз, и мой мир, только начавший обретать новые очертания, снова рухнул, превратившись в подобие бездны, наполненной тенями.

Перед расставанием я, набравшись смелости, спросила Бадена, хочет ли он провести у меня пару дней. Глаза ребенка загорелись таким безудержным восторгом, что мое сердце на мгновение сжалось от тепла. – Правда? Я могу? – мальчик подбежал к Люциану, ища подтверждение.

– Конечно, – герцог кивнул, и его взгляд скользнул по мне, наполненный странной смесью нежности и тревоги. – Уверен, вы весело проведете время.

Мы договорились о деталях, и я направилась в мастерскую миссис Эвет, как в убежище. Там, среди знакомого запаха тканей и уютного хаоса, попыталась найти душевное равновесие, погружаясь в монотонную, почти медитативную работу над платьем. Но игла в моих пальцах была неуверенной. Каждый стежок напоминал о хрупкости нашего положения.

Мне так и не удалось в полной мере сосредоточиться на деле. В голове набатом звучали слова Люциана. Тени, которые он обрисовал, были такими густыми и чудовищными, что солнечный свет за окном казался лишь презрительной насмешкой. Работорговля. Похищенные девушки и дети. И мое скромное, ничем не примечательное приданое, оказавшееся в самом эпицентре урагана жадности и жестокости.

Проведя несколько часов в лавке, механически помогала миссис Эвет с вышивкой, но мои мысли были далеко. Я пыталась придумать, как подступиться к родителям. Как сказать отцу, что на его землях скрыто богатство, не выдавая источник своей информации. Интуиция и здравый смысл подсказывали, что объяснение – «птичка на хвосте принесла» – отца и мать совершенно не устроит.

Сидя в экипаже и направляясь к дому, я обдумывала, как бы начать этот непростой разговор, когда камеристка привлекла мое внимание.

– Миледи, вы так бледны... Вам нездоровится? Когда вернемся, я заварю для вас чай и подготовлю горячую ванну, – ее голос был полон неподдельной тревоги.

– Все хорошо, Манон, – отмахнулась я, стараясь улыбнуться. – Просто устала. И мысли одолевают. Нет причин для беспокойства.

Девушка не стала настаивать, но пытливый взгляд ясно дал понять – она не верит. Я была на взводе, что слишком сильно бросалось в глаза.

Страх, что своими откровениями нанесу вред родителям Элайны, душил, и все же я не могла молчать. Они имели право знать.

Экипаж остановился у нашего дома. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла на улицу. Прохлада осеннего вечера немного взбодрила, придавая смелости.

Поспешно поднявшись на крыльцо, переступила порог прихожей и, сбросив легкий плащ, направилась прямиком в гостиную, где, как знала, родители проводили время перед ужином. Но едва шагнула в комнату, как застыла на месте, словно вкопанная.

Освещенный мягким светом свечей, словно нашкодивший школьник на диване сидел Арманд Де Рош.

При моем появлении он подскочил, будто ему в зад впилась пружина. Лицо графа, обычно надменное, сейчас было искажено маской искреннего, почти панического отчаяния. И прежде чем я успела что-либо сообразить, он, не сводя с меня глаз, рванул вперед и рухнул у моих ног на колени.

В воздухе повисло изумленное молчание. Мать, сидящая в кресле, побледнела, с широко раскрытыми глазами, а отец, стоящий у камина, застыл в полнейшем недоумении.

– Элайна! – выпалил Арманд, забывая о формальном обращении, но тут же исправился. – Леди Делакур! – его голос сорвался на высокие, почти истеричные нотки. – Наконец-то вы здесь! Я… Я был дураком! Полным, безнадежным, слепым ослом! Но теперь все осознал! Все свои ошибки!

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на эту унизительную пародию на раскаяние.

Ошеломленный взгляд метнулся к Манон, которая лишь удивленно пожала плечами, прижимаясь к стене. Ее широко распахнутые глаза ясно говорили:

«Я и сама ничего не понимаю!».

А тем временем граф продолжал изливать свое лживое раскаяние:

– Я испугался, понимаешь? – произнес он, хватая мою руку своими холодными, влажными пальцами.

От этого телесного контакта по телу пробежала волна отвращения. И я резко вырвалась, с трудом не передернувшись.

– Испугался брака, ответственности… – дрожащим голосом тараторил Арманд, вновь забывая о приличиях. – Но теперь я все понял! Мысль о том, что ты можешь ответить взаимностью этому... этому герцогу дэ’Лэстеру, сводит меня с ума! Я ревную! Проклятье, схожу с ума от ревности! Я не могу думать ни о ком, кроме тебя, Элайна!

Он унижался. Не стесняясь моих родителей и слуг, ползал на коленях, зная, что завтра слухи распространятся по всему Вудхейвену.

И в этот момент, когда первый шок немного отступил, до меня дошла истинная причина разыгранного здесь спектакля. Его поведение не было раскаянием. Это – паника. Паника человека, который видит, как его мечта ускользает. Он понял, что Люциан – реальная угроза планам заполучить сокровища, скрытые в недрах земель. И данная мысль довела Арманда до истерики. Он сходил с ума не от безумной ревности, а от сжигающей все моральные ценности алчность. Впрочем, их у графа Де Рош давно не наблюдалось.

В венах закипела кровь от ярости и омерзения. Но я заставила себя дышать ровно, изображая на лице холодную, надменную маску оскорбленной добродетели.

– Вы удивительно легко меняете свои убеждения, граф, – произнесла ледяным тоном. – Еще недавно я была для вас «дойной коровой» и «унижением рода». Что же изменилось? Кроме появления возможного конкурента?

– Все! Все изменилось! – выпалил он, захлебываясь словами. Безумный, полный отчаяния взгляд заискивающе скользил по моему лицу, в попытке найти признаки смягчения. – Я был слеп! Глуп! Как мог… Как… Прошу… Нет! Умоляю, дай мне шанс все исправить! Я сделаю все, что ты пожелаешь! Заставлю забыть ту боль, что причинил! Стану, кем захочешь! Позволь доказать, что я могу быть тем, кто тебя достоин!

Я стояла, глядя на него и ощущая, как внутри бурлит отвращение.

Арманд сыпал клятвами и обещаниями, и с каждым его словом во мне зрело странное, безумное решение. Оно было опасным, безрассудным и пахло сумасбродством.

«Если Люциан узнает, он собственными руками придушит меня!»

Но мысль о Бадене, о пропавших детях и женщинах, о душевной боли, с которым герцог говорил об их судьбе, придавала мне решимости.

Если бы я стала невестой Арманда… Пусть и мнимой… У меня появился бы доступ в их дом. Возможность подслушать разговоры, найти какие-то записи, что-то заметить… Что угодно!

Я могла бы использовать слепую алчность пустоголового идиота, чтобы добраться до истины. Узнать, замешаны ли Де Рош в торговле людьми. Это был шанс. Единственный шанс, который мне неожиданно подарила судьба.

Я смотрела на него, на этого смазливого, ничтожного человека, стоящего на коленях в порыве фальшивого отчаяния. И осознавала, что могу сыграть в эту игру. Сыграть лучше него.

– Дай мне всего один шанс, Элайна! Один лишь шанс доказать свою любовь!

Он не сводил с меня глаз, в которых плескалось такое наигранное обожание, что живот скрутило от подступившей тошноты.

Я заставила себя подержать паузу, сделать вид, что обдумываю его слова. Видела, как родители переглядываются в полной растерянности. Они не знали, что и думать.

И тогда я позволила своим губам растянуться в медленной, едва заметной улыбке. Не радостной, не счастливой. Самодовольной. Хитрой. Улыбке кошки, которая только что загнала мышь в угол.

Арманд увидел перемену. И, конечно же, понял ее совсем неправильно. Он принял улыбку за смягчение, за первую трещину в моей защите. Его собственное лицо осветилось надеждой.

– Хорошо, Арманд, – сказала я, и в моем голосе отразилась насмешка, в которой он расслышал кокетство. – Хочешь шанс? Что ж... возможно, ты его получишь. Но не жди, что будет легко. Тебе придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение.

Я видела, как в глазах мужчины вспыхнул торжествующий огонек. Он был уверен, что победил. Что эта «глупая, толстая дура» снова попалась на его удочку.

Вот только этот идиот так и не понял, что на самом деле я только что расставила сети. И в ловушке оказался именно он.

Глава 27. Ужин на краю вулкана

Элайна

Ужин прошел в атмосфере напоминающей прогулку по краю действующего вулкана. Воздух в столовой был густым и накаленным, но наш «дорогой» гость, казалось, дышал исключительно нарциссизмом и собственной значимостью, ничего не замечая. Арманд восседал напротив, излучая самодовольство человека, уверенного в собственной безоговорочной победе.

Мать и отец украдкой переглядывались, их глаза, полные немого вопроса, буквально прожигали меня насквозь. Они не понимали. Не понимали, как их дочь, пережившая такое унижение и боль, может даже смотреть в сторону сидящего за столом мерзавца.

А я вела свою маленькую, опасную игру. Отвечала на реплики Арманда с холодной, отстраненной вежливостью, в которую вплетала тонкие, отточенные колкости. Я проверяла его терпение, его самообладание, и с мрачным удовлетворением наблюдала, как под тонким слоем обманчивого спокойствия клокочет раздражение.

– Ваш повар просто волшебник, графиня Делакур, – обратился гость к матери, смакуя кусок утки с видом знатока. – Никогда не пробовал ничего подобного в нашем доме. Должен буду порекомендовать отцу переманить его.

– Боюсь, наш скромный повар не справился бы с непомерными аппетитами герцогского дома, – холодно парировала я, прежде чем родительница успела открыть рот. – К тому же, не сочтите за грубость, предпочла бы оградить столь талантливого человека от вашего... весьма специфического отношения к тем, кто вам приглянулся.

Мать поперхнулась вином, а отец угрюмо уставился в тарелку, демонстрируя свое нежелание вести эту лицемерную беседу.

На мгновение Арманд замер с вилкой на полпути ко рту. Его челюсть напряглась, но он быстро овладел собой.

– Кхм… Полагаю, я это заслужил, – вымученно улыбнулся он, выпрямляя спину. – Ничего, скоро вы, моя дорогая, смените гнев на милость…

– Время покажет, – хлопнула я ресницами, старательно изображая святую наивность, за которой притаилась стальная решимость.

– Кстати, леди Делакур, раз уж мы коснулись темы скорого будущего… – произнес Арманд, откладывая вилку с таким видом, будто затеял легкую светскую беседу. – Все только и говорят о ваших… прогулках с герцогом дэ’Лэстером. Неужели правда, что он оказывает вам столь явные знаки внимания?

Я встретила взгляд Арманда и позволила губам растянуться в едва заметной, загадочной улыбке. – Герцог Люциан – человек незаурядный и весьма интересный. Признаюсь, наше общение доставляет мне удовольствие. Он умеет быть занимательным собеседником, – намеренно протянула я, наслаждаясь тем, как лицо Арманда подергивается легкой судорогой.

Он с силой сжал свою салфетку, и костяшки его пальцев побелели.

– Мне кажется, леди Элайна, было бы благоразумно дать ему понять, чтобы он не питал напрасных надежд, – важно произнес Арманд, и в его голосе зазвенела сталь. – Ведь ваше положение… скоро изменится. Неприлично выказывать столь явное расположение другому мужчине, когда вы практически обручены.

Я подняла бровь, изображая удивление.

– Обручена? С кем это, позвольте спросить? Не припоминаю, чтобы давала кому-либо свое согласие.

– Граф Де Рош, стоит ли вам напоминать, что вы сами сорвали свадьбу? – строго произнес мой отец. – Какая неслыханная наглость заявлять об обручении, не удосужившись обсудить это со мной!

– Я крайне сожалею обо всем, что произошло в тот день. Если того желает будущий тесть, с удовольствием выплачу любую компенсацию за свою глупость. Мои действия и слова были неразумны, жестоки и безосновательны. Я до конца своих дней буду вымаливать у вашей дочери прощение за них…

– Жаль, что некоторые не умеют следить за тем, что вылетает у них изо рта, – легко хмыкнув, я прищурилась, встречая взгляд карих глаз этого напыщенного индюка. – Хочу внести ясность, граф Де Рош. Не заблуждайтесь. Вы получили шанс. Шанс доказать, что вас стоит рассматривать как потенциального спутника жизни. С сегодняшнего дня я не буду избегать встреч или относиться к вам враждебно. А вот вернетесь ли вы в статус жениха, зависит от ваших дальнейших действий. Но сейчас мы на той стадии, когда я все еще не простила ваше хамское поведение. И это значит, что вы точно не тот человек, который будет диктовать мне, с кем общаться. Попрошу не форсировать события.

Он побледнел. Я видела, как скулы на лице мужчины напряглись, а желваки заиграли, будто он с трудом сглотнул горькую пилюлю. Но к моему удивлению, Арманд сдержался. Стерпел обиду, что лишь подтверждало мои наблюдения – ставка была слишком высока, чтобы сорваться из-за нескольких колкостей «глупой девицы».

С трудом выдерживая его присутствие, я не могла дождаться, когда этот человек наконец покинет наш дом. И как только дверь закрылась за его спиной, выдохнула с таким облегчением, словно сбросила с плеч тяжелый камень.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Отец медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно доброе и спокойное, исказилось гневом и болью, которые он больше не пытался скрыть.

– Объяснись, Элайна. Немедленно, – голос родителя прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властностью, что я невольно выпрямилась, поджимая губы.

Мать кинулась ко мне, порывисто хватая за предплечья. Ее глаза, полные боли и недоумения, сверкнули выступившими слезами. – Доченька… Девочка моя, что ты делаешь?! Зачем? Я понимаю… он был твоей первой любовью... Но этот мерзавец не достоин тебя! Он растоптал твое сердце! Как ты можешь даже смотреть в его сторону, не то что давать надежду? Неужели ты забыла, как он тебя унизил? Сколько страданий принес нашей семье?!

– Мама, папа… пожалуйста, присядьте, – тихо попросила я, чувствуя, как нарастает усталость и гложущее чувство вины за причиняемую им боль. – Я сделала это не из симпатии… Дайте мне шанс все объяснить.

Они опустились на диван, не сводя с меня взглядов. Глубоко вздохнув, попыталась собраться с мыслями. Передо мной стояла непростая задача – ввести их в курс дела, при этом сохраняя секреты Люциана.

– Ни о какой любви или прощении не может быть и речи. То, что я делаю – это попытка защитить себя и нашу семью от этих… подонков.

– Защитить? Позволяя ему ухаживать за тобой? – не понимая, сильнее нахмурился отец, его пальцы сжали подлокотник дивана.

– Я уже рассказывала тебе, что Арманд пытался меня скомпрометировать на приеме, – произнесла решительно, замечая, как мать Элайны, которая услышала об этом впервые, бледнеет, хватая супруга за руку. – Он, с помощью графини Уоткенс и Инессы, планировал устроить так, чтобы мы остались наедине. Они хотели таким грязным способом добиться согласия на брак под угрозой позора. Я, конечно, не верю, что попытки прекратятся. Но сейчас Арманд думает, что все идет по его плану. Что я уже у него в руках. И пусть пока остается убежден в этом.

Лица родителей, бледные и встревоженные, выражали полнейшее смятение. Они все еще не понимали, зачем сын герцога прилагает столько усилий.

– Но для чего? – сокрушенно прошептал отец. – Арманд сам отказался от брака. Чего он хочет теперь?! Я был уверен – дело в ущемленном самолюбии из-за герцога дэ’Лэстера, но…

– Это не так, – перебила я, переходя к самой опасной части. Мое сердце бешено заколотилось. – Де Рош нацелились на мое приданое, папа…

Глава 28. Сокрытая ценность

Элайна

Отец скептически хмыкнул. – Приданое? Ну что за глупость, дочка? Такого просто не может быть. Как бы не было прискорбно, в нем нет ничего по-настоящему значимого для столь богатых людей! Это всем известно. Украшения, деньги... Все это у них и так в избытке. А наши земли… – Вот именно, земли, – подтвердила я. – Арманда не интересует лес или пастбище. Он положил глаз лишь на один скалистый клочок на севере наших владений.

– Тот, что на границы с угодьями Де Рош? Им-то он зачем? – озадачено вскинула бровь матушка.

Отец смотрел на меня так, словно я отрастила рог промеж глаз, явно не спеша верить ни в одно мое слово. Впрочем, глупо было его за это осуждать. – Каменистая пустошь? Что за несуразица?! Там ничего нет! Одни булыжники, да может, козы горные бегают! – сомневаясь в моих словах, произнес он. – Я и сам не понимаю, почему еще не избавился от нее.

– На поверхности может и пустошь, – согласилась в ответ. – Но в недрах, папа, скрыта сокровищница. Не знаю, что именно – драгоценные камни или руда. Но уверена – именно на нее нацелен герцог Оливер и его сынок.

В комнате повисла звенящая тишина. Мать ахнула, побледнев так, что на миг я испугалась, не упадет ли она в обморок.

– Откуда… откуда ты знаешь? – с трудом выговорил отец, более не пытаясь отмахнуться от моих слов.

Сердце бешено заколотилось. Я не могла выдать Люциана. Не могла рассказать правду… – Я… подслушала разговор, – солгала порывисто, виновато опустив глаза. – Арманда и его отца. На приеме Уоткенсов…

Знала, что рискую, но иного выхода не было. Родитель вскочил с дивана. Нахмурившись, он принялся мерить шагами комнату, словно загнанный тигр.

– Боги… – забормотал граф, массируя виски. – Если твои слова правдивы… Элайна… Тем более ты не должна так рисковать! Держись от Арманда подальше! На что способны эти люди?!

«Лучше бы вам не знать!» – мысленно поежилась в ответ, вспоминая рассказ Люциана о пропавших девушках и детях.

Интуиция подсказывала, что тот, кто с такой легкостью распоряжался чужими душами, мог, не испытывая мук совести, испачкать руки кровью. И, возможно, уже делал это, даже если не лично.

– Дочка, я не позволю тебе впутываться в эту историю! – словно найдя точку опоры, отец остановился, встревоженно смотря на меня.

– Я уже впутана, папа! – вздохнула тихо, обнимая себя руками. – С того момента, как вы заключили договор о браке! Не знаю, почему все пошло не по плану… И как Арманд допустил такую глупую ошибку, срывая свадьбу. Но он сделал мне настоящий подарок…

– Дурак! – хватаясь за голову и ероша седые волосы, зашипел родитель. – Какой же я дурак! Как мог купиться на глупые сказки Оливера?! Мне так хотелось, чтобы ты была счастлива… Чтобы обрела семью с тем, кто пришелся по душе. Полоумный слепец…

– Эдгар, прекрати! – обняла его супруга, пытаясь успокоить. – Ты не знал! Если уж на то пошло, мы оба виноваты! Я тоже была рада этой свадьбе!

– Мы просто попали в грязную игру алчных мерзавцев! – сжимая руки в кулаки, прошептала я. – И теперь важно все сделать правильно, чтобы они не добились желаемого.

– Ты не должна связываться с ними, Элайна! – произнесла матушка. – Может… Тебе стоит уехать! Точно! К моей сестре в…

– Мама, нет! Я останусь! Прошу вас… Это вопрос не только моей поруганной чести, но и безопасности всей нашей семьи! Если Де Рош так жаждут заполучить землю, то не остановятся, даже если я исчезну! Они доберутся до вас. У меня есть план.

Уверенные, громкие слова прозвучали с такой решимостью… Я отчаянно старалась убедить родителей в том, что держу все под контролем, хотя на деле ощущала, как внутри, подобно клубку змей, расползается ужас.

«План? Какой, к черту, план?»

В голове крутилась лишь смутная, безумная идея и отчаянная надежда, что Люциан в порыве бешенства не сдерет с меня шкуру за самоуправство, когда узнает, куда я ввязалась.

– Я прошу вас, доверьтесь мне, – умоляюще попросила родителей, глядя то на отца, то на мать. – Обещаю, что буду осторожна и не подвергну себя опасности. Просто… просто выведу их на чистую воду. Но вы должны мне помочь.

Родители хмурились, волнуясь за мою безопасность.

– Папа, – не сдавалась я, – прошу тебя пока не привлекать внимания к этим землям. Никаких разведок, никаких исследований. Мы должны делать вид, что ничего не знаем. Герцог Де Рош не должен понять, что мы в курсе истинной ценности участка. Не хочу думать, на какие подлости он будет готов пойти, если правда откроется.

Отец, не шевелясь, стоял посреди комнаты, смотря на меня. В его глазах бушевала буря – страх, гнев, растерянность, тревога и гордость за мою отвагу смешались воедино. Наконец он тяжело вздохнул и медленно кивнул.

– Хорошо, – прошептал мужчина. – Элайна, не геройствуй. В ситуациях, где замешаны большие деньги, люди забывают о своей человечности. Я не намерен терять дочь из-за какого-то клочка никчемной земли, даже если в его недрах скрыта королевская сокровищница. Она не стоит твоей безопасности. Если я почувствую, что тебе угрожает опасность, то немедленно отправлю на другой конец света. Я не позволю этим подонкам снова причинить тебе вред. Понятно?

– Понятно, папа, – я ощутила, как с плеч спадает гигантский груз. Первый шаг был сделан. Пусть родители не одобряли моих действий, пусть переживали, но теперь не смотрели на меня как на умалишенную, забывшую о собственной гордости, и я знала, что в любой момент могу попросить их о помощи. – Обещаю, все будет хорошо…

Тревога, давящая на грудь, никуда не делась, ведь теперь мне предстояло самое трудное – встретиться с Люцианом и признаться ему в своем вмешательстве в эту опасную авантюру. Что-то подсказывало – его реакция не будет такой же спокойной и понимающей, как у моих родителей…