Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 32. Предел возможного

Каин

Не припомню, когда в последний раз терял над собой контроль. Возможно, никогда.

Я не осознавал, как оказался в конюшне, запрыгивая на коня, как промчался по ночному городу. В этот момент чувствовал только гул в ушах, свинцовую ярость и тяжесть в животе от слов Маркуса. Утопая в слепом, животном желание добраться до Элайны, не мог думать ни о чем другом. Все остальное растворилось. Предательские ноги сами несли меня сквозь мрак сада – к дому, к окну нужной комнаты.

Я, Каин Ривенгер, генерал королевской гвардии, крался к спальне знатной девушки, словно вор-домушник. Абсурд. Глупость, граничащая с безумием.

В густой тени у стены я пытался взять себя в руки. Напрасно. Тревога жгла изнутри, как яд. Мысль о том, что Элайна – умная, дерзкая, упрямая – могла добровольно подпустить к себе того мерзкого позера, сводила с ума.

Мой разум пытался удержать остатки холодного расчета, но эмоции срывали с цепи зверя. Ревность душила. В голове вспыхивали картины: Арманд рядом с ней, его руки касаются нежной кожи Элайны, губы ублюдка – там, где мне даже мечтать нельзя. От этих мыслей я сжимал кулаки до боли. Хотел разорвать напыщенного щегла, переломать ему все кости и вытряхнуть из тщедушной шкурки.

Безумие! Я просто сходил с ума!

«Что за идиотский поступок, Ривенгер?!– прошипел я сам себе, ощущая, как трезвый ум пытается пробиться сквозь пелену ревности, на которую даже права не имел. – Убирайся отсюда, пока не натворил глупостей!»

В миг, когда я уже собрался с духом и сделал шаг к окну, чтобы исчезнуть так же бесшумно, как и появился, дверь скрипнула. Я замер, притаившись во мраке у стены.

В комнату вошла Элайна. В слабом свете луны, пробивающимся сквозь окно, и тусклом пламени из камина ее силуэт казался призрачным. Пахло ночным воздухом, лавандой и ею – неповторимым, пьянящим ароматом, который уже несколько недель сводил меня с ума. Всё, что я знал о самоконтроле, рассыпалось в прах.

Мне ничего не оставалось, кроме как выдать себя.

Ярость, которую я пытался усмирить, вырвалась наружу, смешавшись с едкой, отвратительной ревностью. Ее слова об Арманде стали последней каплей. Мне не хотелось думать, что она переступит порог их дома, не хотелось представлять, как морда этого напыщенного щенка будет трескаться от самодовольства. Я боялся, что Элайна оступится и допустит ошибку, тем самым подвергая себя еще большей опасности. «Что помешает Оливеру Де Рошу кинуть ее в трюм и увезти в неизвестность? Если я облажаюсь, кто сможет помочь?! Безумная идея, чрезвычайно опасная. А самое раздражающее было то, что прекрасно знал – Элайна слишком упряма, чтобы отступить!»

Разум померк. Я не помню, как оказался рядом, как схватил ее запястья, прижал к стене, ощутив под пальцами учащенно бьющийся пульс.

А потом… потом случился поцелуй. Наш первый поцелуй… Неистовый, отчаянный! Полный ярости и страсти. Словно в безумной попытке доказать что-то и ей, и самому себе, я сминал желанные губы, лишая девушку дыхания. Мне хотелось заставить ее забыть обо всем. Имя ничтожества, что волочится за ней. Желая выжечь его из памяти своим прикосновением, я тонул в ощущениях. Губы Элайны оказались даже мягче и податливее, чем я себе представлял. В первый миг она замерла, и я почувствовал, как все ее тело напряглось в немом протесте. Слабая попытка вырваться тоже не увенчалась успехом. Я не отпускал. Пусть и не имел права, уже просто не мог остановиться, переступая через собственные принципы.

И тогда случилось нечто, что перевернуло все мое представление о ней, о себе, о мире.

Сопротивление Элайны растаяло. Она ответила. Равно, яростно, будто сама бросила вызов. Мир исчез. Остались только мы, дыхание, жар. Ее пальцы сжались в моей руке, она подалась навстречу, разум рухнул под напором желания.

Именно такими были на вкус мятеж, дерзость и дикая необузданная свобода.

Одной рукой я все еще держал тонкие запястья, а другую запустил ее распущенные волосы, шелковистые и прохладные, притягивая девушку ближе, стирая последние остатки рациональности.

Такого еще не испытывал никогда. Ни с одной женщиной. Происходящее было не просто плотским влечением, хотя тело мое горело и требовало большего... Я тонул в ней, в ее дыхании, в ее тихих стонах, которые Элайна попыталась заглушить. Она была одновременно и крепостью, которую я штурмовал, и пристанью, к которой меня неудержимо несло. Мысли путались, оставляя лишь животные инстинкты: обладать, защитить, сделать своей.

Чувствовал каждым нервом, как пышная грудь прижимается к моему торсу, сходил с ума от того, как ладонь идеально ложится на изгиб женственной талии. Мягкость тела Элайны опьяняла, рождая желания, за которые в приличном обществе вызывают на дуэль. Незамужняя аристократка. Дочь графа. Я вообще не имел права к ней прикасаться, но… но не мог остановиться. Все здравомыслие рухнуло в одночасье под натиском ослепительной, всепоглощающей страсти.

И тут – стук. Голос ее матери, Ребекки Делакур, прозвучал как удар хлыста. Мы оторвались друг от друга одновременно, запыхавшиеся, ошеломленные. В расширенных зрачках Элайны, в которых секунду назад плясала страсть, теперь читался ужас и… укор.

Она вырвала руки из моего захвата с силой, которой я от нее не ожидал, и резко толкнула меня в грудь. – Оставайся здесь! – ее шепот прозвучал обжигающе и властно. – Если поймают, я тебя сама придушу и закопаю в саду, чтобы не позорить семью.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я почувствовал, как мои губы сами собой изогнулись в усмешке.

Да! Черт возьми! Вот она! Настоящая.

Не паникующая девица, а грозная фурия, сводящая меня с ума.

Скрывать то, что я чувствую к этой женщине, было все равно, что пытаться остановить прилив.

Она толкнула меня за створку двери в гардеробную, и я послушно отступил, все еще не в силах отдышаться. Дверь прикрылась, оставив щель. Я прижался к стене, слушая.

– Шум? Не слышала, – голос Элайны прозвучал удивительно ровно, лишь легкая обеспокоенность выдала волнение, но, видимо, леди Делакур не обратила на интонацию внимания. – Может, на улице? – Показалось, что из твоей спальни, – настояла мать. – Ты здорова? Вся разрумянилась. – Жарко немного. Баден из меня все соки выжал. Такой активный, – ее голос вдруг смягчился, наполняясь теплой и материнской нежностью. От него что-то в моей груди сжалось.

Этот контраст… Только что яростная, страстная женщина в моих объятиях, и теперь – заботливая, умиротворенная. Он свел с ума окончательно. Ловя каждое ее слово, осознавал, что Элайна меняет меня.

Я не просто хотел ее тело. Я хотел быть причиной этой нежности. Хотел стать тем, о ком она говорит с теплотой, тем, кто будет защищать ее сон.

– Баден – очаровательный ребенок, – рассмеялась в ответ мать девушки. – Думаю, он даже папу покорил. Твой отец весь вечер только и делает, что о нем говорит. Ладно, милая, ложись отдыхай. Если вдруг почувствуешь себя плохо, обязательно сообщи мне. Вызовем лекаря. – Не стоит переживать. Спокойной ночи, мама.

Я слышал, как шаги леди Делакур удалились. Стоя в темноте, все еще чувствовал вкус Элайны на губах, жар ее тела на своей коже. Это было безумие. Отчаянное, опасное, восхитительное безумие.

Спустя несколько минут, показавшихся вечностью, дверь открылась. Элайна отошла в сторону, выпуская меня из укрытия и, остановившись посреди комнаты, сложила руки под грудью.

Под очень впечатляющей и пышной грудью , что так явственно чувствовалась под тонкой тканью платья. Мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы поднять взгляд вверх. «В глаза смотри, идиот!» – прошипел я сам себе мысленно.

Губы Элайны, еще распухшие от моих поцелуев, были поджаты. Глаза сверкали холодным гневом. – А теперь я хочу объяснений, герцог дэ’Лэстер. Что все это значит? – голос девушки прозвучал строго, не скрывая явного раздражения. – С какой стати вы решили, что имеете право врываться в мою спальню, целовать меня и что-то требовать, тем самым ставя под угрозу мою честь и репутацию семьи? Если бы нас застали…

Я позволил себе ухмыльнуться, наконец-то почувствовав под ногами привычную почву словесной дуэли. Страсть все еще клокотала в крови, но теперь к ней добавилось знакомое упоение от ее дерзости. – Жених бы сменился, – парировал я, и с удивлением осознал, что в этих словах не было и тени лукавства. Мысль определенно пришлась мне по душе. – К тому же, судя по тому, как вы, миледи, отвечали на мои… постыдные поцелуи, казалось, вам и самой нравилось происходящее. Прошу прощения, но не заметил, чтобы вы возражали, – я сделал паузу, наслаждаясь тем, как на щеках Элайны вновь растеклась краска. – Поговорим об этом или вернемся к теме вашей безумной идеи примирения с Армандом Де Рошем?

Глава 33. В звенящей тишине

Элайна

Тишина, повисшая после ухода матери, казалась густой и звенящей. Я стояла посреди спальни, пытаясь унять дрожь в коленях и бешеный стук сердца. Воздух в комнате был пропитан Люцианом – его запахом, его гневом, нашим общим безумием. Я ощущала на губах жгучий отпечаток его поцелуя, а внутри все клокотало от возмущения, смешанного с пьянящим, предательским волнением.

Люциан не двигался. Льдистый взгляд буравил меня, изучая каждую черту моего разгоряченного лица. Он ждал – моей реакции, моего ответа на дерзкий вопрос. Но я не собиралась обсуждать с ним порывистый, будоражащий поцелуй, которого вообще не должно было случиться. Не сейчас. Не так.

– Вы не имеете права приходить сюда, лезть с поцелуями, и уж тем более отчитывать меня, как какую-то провинившуюся девчонку, – выдохнула я. Мой голос прозвучал низко и строго, без тени дрожи, от которой ноги казались ватными. Расправив плечи, выпрямилась во весь рост, чтобы скрыть слабость в коленках. – Я взрослая женщина и сама в состоянии принимать решения, касающиеся моей жизни и моей безопасности.

Он усмехнулся – коротко, беззвучно. Уголок его губ дрогнул, и в глазах вспыхнула та самая насмешливая искорка, что сводила меня с ума.

– Решение вновь связаться с тем, кто публично растоптал вашу честь, я бы назвал не «взрослым», а отчаянно безрассудным, – парировал Люциан, скрестив руки на широкой груди. Эта поза подчеркивала его мощь и непоколебимость, но я не отступала.

– А я бы назвала его стратегическим. В отличие от вас, у меня появился реальный шанс проникнуть в особняк Де Рош. Так что, герцог, – я сделала шаг к нему, глядя прямо в эти пронзительные голубые глаза, – либо вы засовываете свою мужскую гордость поглубже и позволяете мне помочь, либо я действую в одиночку. Выбор за вами.

Его улыбка стала шире, открыв ровный ряд белоснежных зубов. Мне показалось, он получает искреннее удовольствие от моего строптивого нрава и противостояния, искрящегося между нами.

– Вы ставите меня в безвыходное положение, леди Делакур, – мужчина тяжело вздохнул, делая вид, что смирился, но я видела – в его взгляде искрился азарт. – Хорошо. Действуем вместе. Но вы даете мне слово сохранять предельную осторожность. И не обещайте Арманду того, чего не сможете или не захотите выполнить.

– Я всегда сохраняю бдительность, – фыркнула в ответ, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. – А теперь мне будет куда проще. Ведь Арманд немного расслабится и перестанет искать способ обманом женить меня на себе, пытаясь скомпрометировать в глазах людей, – я строго взглянула на Люциана, вновь обращая внимание на всю абсурдность его ночного визита. – Вам, кстати, тоже следовало бы быть осмотрительнее и не ставить нас в подобные затруднительные ситуации. Врываться в спальню к незамужней девушке – верх легкомыслия! Мне казалось, такие глупости не свойственны вам.

– Я не прочь взять на себя ответственность, – отозвался Люциан с такой неприкрытой дерзостью, что у меня перехватило дыхание.

– Прежде стоило бы спросить моего мнения на этот счет, – осадила я его, но сердце бешено заколотилось, когда он шагнул ко мне, беззвучно сокращая дистанцию.

Комната вновь наполнилась густым, томным напряжением. Пламя в камине отбрасывало на лицо мужчины пляшущие тени, делая взгляд еще более глубоким и манящим. Он остановился так близко, что я снова ощутила тепло сильного тела.

– И чего же вы желаете, леди Делакур? – голос, низкий и бархатный, заставил мурашки пробежать по моей спине.

Я нервно облизнула губы, чувствуя, что они все еще горят, и заметила, как его взгляд мгновенно опустился на них, следя за движением языка. Меня бросило в жар.

– Чтобы я и моя семья оказались как можно дальше от всех этих интриг и опасностей! – выпалила тихо, кусая внутреннюю сторону щеки и стараясь сохранить горделивую осанку.

Люциан медленно отступил на шаг, и странное чувство потери тут же кольнуло меня в грудь.

– Разумное желание, – хмыкнул он. – Вы рассказали отцу о сокровищнице, скрытой в недрах?

– Да. Он в курсе. Но я убедила его пока не привлекать к земле лишнего внимания, – ответила я, переводя дух и возвращаясь к более безопасной теме. – Кстати, вы знаете, что именно скрыто в недрах?

– По данным, которыми я располагаю – сапфировые копи. И, видимо, внушительные залежи, раз Оливер Де Рош так всполошился, – его лицо вновь стало серьезным, деловым. Люциан переключился, и я невольно последовала его примеру, с благодарностью цепляясь за логику и план. – Что касается другого дела... Я продолжаю следить за кораблями Уоткенсов. На данный момент все их суда в плавании. Известные суда семьи Де Рош чисты, но я почти уверен, что у них есть скрытый флот или они используют корабли подставных торговцев. Я продолжаю искать. Завтра ночью принесу вам документы и отчеты, касающиеся семьи Де Рош, которые успел собрать. Вам будет полезно изучить названия торговых судов, если все же решили влезть в это дело.

Я округлила глаза. – Что? Подождите… В смысле принесете? Сюда? Нет! – резко выдохнула я. – Это уже слишком!

Люциан снова хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло веселье. – Вы предпочитаете заняться бумагами в парке? Или, может, в конюшне? Пригласить вас к себе я, разумеется, не рискну. Слух о том, что леди вашего уровня посетила холостого мужчину без сопровождения, разлетится по Вудхейвену быстрее чумы.

Я задумалась на мгновение, лихорадочно перебирая варианты, затем кивнула, приняв решение. – Лавка миссис Эвет. Надеюсь, она не станет возражать… – подойдя к письменному столу, я быстро набросала адрес на клочке пергамента и протянула ему. – Вечером, перед закрытием. И, пожалуйста, не забывайтесь. Больше не нарушайте правила. Я не намерена рисковать своей репутацией ради вашего удобства или прихоти.

Люциан взял листок, и его пальцы на мгновение коснулись моих. По руке снова пробежали предательские мурашки. Свернув пергамент, он спрятал его в карман камзола. – Как скажете. И, Элайна... – голос мужчины снова стал мягким, почти нежным. – Пожалуйста, не совершайте необдуманных поступков. Дождитесь нашей встречи.

С этими словами герцог подошел ближе. Воздух сгустился, взгляд стал невыносимо интенсивным. Мурашки снова побежали по коже, а пульс застучал в висках с такой силой, что я едва слышала треск поленьев в камине. Меня вновь бросило в жар. Кусая губы и изо всех сил стараясь сохранить маску безразличия, я не отводила взгляда.

Люциан медленно поднял мою руку и, не сводя с меня глаз, коснулся ее губами. Его поцелуй был легким, почти воздушным, но обжег кожу, как раскаленное железо. – Я заинтригован вами... – прошептал он, и теплое дыхание коснулось моих пальцев. – Буду ждать нашей следующей встречи, леди Делакур.

Больше не говоря ни слова, мужчина отпустил мою руку, развернулся и направился к окну. Откинув створку, на миг замер, прислушиваясь, затем ловко и бесшумно перекинул ногу через подоконник и перепрыгнул на ветку растущего рядом дерева, скрываясь в темноте – словно призрак, растворившийся в ночи.

Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая к груди руку, которую он только что поцеловал. Дрожь наконец отступила, сменившись странной, трепетной пустотой. Возбуждение и злость утихли, оставив после себя лишь смутное, навязчивое предвкушение завтрашнего вечера.

Глава 34. Приговор высокомерию

Элайна

Утро началось с мерного стука дождя по оконным стеклам. Вместо солнечных зайчиков по стенам скользили серые тени, но настроение от этого ничуть не портилось. За завтраком Баден уже вовсю болтал без тени прежней робости, с аппетитом уплетая омлет и делясь планами на день.

– А мы опять будем печь печенье? – спросил он, смотря на меня большими, полными надежды глазами.

– Сегодня, пожалуй, нет, – я улыбнулась, вытирая ему салфеткой щеку. – Давай сначала съедим то, что напекли.

– А что будем делать?

– Хм… На улице дождь, но это не беда. У меня есть идея, – подмигнула я ему, встречая полный нетерпения взгляд ребенка.

Мы устроились в библиотеке прямо перед камином. Баден умостился на мягком ковре, поджав под себя ноги, и я села рядом, укутывая нас теплым шерстяным пледом. Взяв с полки старый том сказок, раскрыла его, погружая мальчика в таинственный мир, скрытый на страницах книги.

Треск поленьев в очаге создавал уютный аккомпанемент моему чтению. Я выбрала историю о храбром портняжке, и Баден слушал, затаив дыхание, попивая сладкое какао и закусывая его нашим вчерашним, чуть подсохшим, но от того не менее вкусным печеньем.

В его глазах отражались отблески пламени, а на лице застыло выражение детского, наивного изумления. В эти мгновения вся моя злость, все тревоги и сложные игры с Люцианом и Армандом отступили куда-то далеко. Здесь, в этой комнате, пахнущей старыми книгами, медом и какао, было просто тепло, уютно и спокойно. Я чувствовала, как что-то болезненно сжимается в груди от простой, чистой нежности к этому ребенку, который так легко проник в мое сердце.

Ближе к вечеру дождь наконец стих, оставив после себя лишь мокрые, блестящие улицы и свежий, промозглый воздух. Мы с Баденом, в сопровождении Манон, отправились в лавку миссис Эвет. На душе было неспокойно. Я испытывала легкие угрызения совести за то, что без предупреждения назначила Люциану встречу здесь. Но что оставалось делать? Звать его снова в поместье было верхом безрассудства. Слухи в этом городе расползались подобно пожару в сухой траве, и малейшая искра могла разжечь их, долетая до ушей Оливера Де Роша.

Мое тревожное размышление прервал резкий, визгливый голос, доносящийся из-за двери мастерской, едва мы приблизились.

– Да как ты смеешь?! Чтобы швейка вроде тебя отнимала моих клиентов! Уму непостижимо!

Я замерла на пороге, с изумлением наблюдая сцену: спокойная и невозмутимая миссис Эвет стояла, скрестив руки под грудью, а перед ней, вся раскрасневшаяся от ярости, топала ногами мадам Рене. Та самая неприятная особа, чье высокомерие и бездарность я запомнила на всю жизнь.

Она не заметила моего появления, продолжая изливать свой гнев: – Я работала с семьей Делакур много лет! Собственными руками сшила идеальное свадебное платье для их дочери и одевала женщин для важных мероприятий. И что теперь?! Графиня отказалась от моих услуг, уверяя, что ее бестолковая дочь нашла кого-то лучше. Лучше?! Что за вздор?! Деревенщина, шьющая для сброда. Когда до меня долетели слухи, я не могла поверить! Эта глупая корова бегает к тебе – посредственной швейке без таланта и вкуса!

Миссис Эвет лишь снисходительно покачала головой, не удостаивая незваную гостью ответом, и ее взгляд встретился с моим. На лице женщины отразилась легкая усталость, вызванная криками скандалистки.

Внутри у меня все закипело. Горячая, знакомая волна ярости подкатила к горлу, сжимая его. Я почувствовала, как Баден инстинктивно вжался в мою юбку, испуганно глядя на визжащую женщину.

Деликатно откашлявшись, я сделала шаг вперед. – Мадам Рене, – мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной вежливостью, что она вздрогнула и резко обернулась.

Увидев меня, модистка мгновенно побледнела, на ее надменном лице отразился чистый, животный ужас. Она поняла, что я слышала все. – Миледи! – заблеяла женщина , и ее тон моментально сменился с яростного на заискивающий. – Это не то, что вы подумали! Паршивая швейка меня спровоцировала. Я вовсе...

Я не дала ей договорить. С чувством собственного достоинства и с гордо поднятой головой, приблизилась к ней. Каждый мой шаг заставлял ее отступать. Во мне говорила не только Элайна, униженная у алтаря, но и Вероника, которую всю жизнь бесили такие вот беспринципные и бездарные сволочи, мнящие себя королями только благодаря наглости и высокомерию.

– Вы мне напомнили, мадам, – начала я, и мой голос зазвенел сталью, – что давно следовало вернуться к вам и выразить свою... признательность за то «идеальное» свадебное платье, которое вы для меня создали. Буду откровенной, ничего хуже в жизни не надевала. Где только мои глаза были?! Видимо я была не в себе…

«Вот уж точно – платье с браком, жених с дефектом!» – фыркнула мысленно.

В этот момент миссис Эвет, заметив испуг Бадена, мягко взяла мальчика за руку. – Пойдем, милый, – ласково сказала она, уводя его в угол мастерской и усаживая на высокий стул. – Посмотри, какие красивые пуговицы. Поможешь мне их разобрать по цветам? Подожди тут немного, пока взрослые разберутся.

Я была благодарна ей за эту заботу. Теперь, имея возможность сосредоточиться на отвратительной особе передо мной, смерила ее взглядом.

– Миледи, вы… – вновь попыталась заговорить модистка.

– Вам, мадам Рене, следовало бы не брызгать тут слюной, а попросить миссис Эвет научить вас хотя бы азам портновского дела, – продолжила я, с наслаждением наблюдая, как ее лицо покрывается багровыми пятнами. – Возможно тогда ваши творения будут стоить хоть что-то. Я до сих пор прекрасно помню ваши бездарные работы. Мы с миссис Эвет перешивали добрую половину моего гардероба, так как созданные вами наряды были настолько никчемными и непригодными к носке, что не стоили внимания даже... как вы изволили выразиться? «Глупой коровы»?

Женщина побледнела еще сильнее, словно болванчик качая головой.

Я цинично хмыкнула, смерив ее с ног до головы презрительным взглядом. Ярость клокотала во мне, придавая моим словам четкость и остроту отточенного кинжала.

– Леди Элайна…

– Сейчас я говорю! – я осадила скандалистку, продолжая. – Чтобы вы знали, ваши жалкие потуги не идут ни в какое сравнение с истинным мастерством миссис Эвет. Так что советую вам немедленно заняться повышением собственных навыков, иначе в скором времени вы окажетесь на самом дне, вместе с тряпьем, которое производите! – почти прорычала эти слова, и мадам снова отпрянула. – Кстати, пожалуй, стоит вас предупредить. Совсем скоро состоится открытие швейного салона миссис Эвет, и моя семья будет ее первыми и самыми преданными клиентами. Подозреваю, звание «лучшей модистки Вудхейвена» недолго продержится за вами. Право, я до сих пор не могу понять, как вы его вообще удостоились.

Мадам Рене, казалось, от обиды и унижения вот-вот лопнет. Ее губы дрожали, а в глазах плескалась злоба. – Я... я всем расскажу! – выдохнула она, тщетно надеясь сохранить остатки достоинства. – Всем в городе будет известно о вашем глупом решении связаться с этой безродной швейкой, стягающей хламиду! Весь Вудхейвен и раньше смеялся над вами, леди Делакур. Теперь они скажут, что вы пали еще ниже!

Я сохраняла леденящее спокойствие. Ее слова и раньше не цепляли меня, а сейчас они казались жалкими, как и сама их хозяйка.

– Вон отсюда! – произнесла я тихим, но таким леденящим душу голосом, что по ее спине пробежала крупная дрожь. – Вы явились в чужую мастерскую и осмелились сыпать оскорблениями. А теперь пытаетесь мне угрожать? Что ж, мадам Рене, я вас услышала. Теперь не жалуйтесь на последствия. А сейчас – покиньте это помещение. Я не намерена находиться даже в одной комнате с особой, которая не в состоянии следить за своим поганым языком. Вам стоило быть внимательнее и тщательнее выбирать, против кого выступаете.

Мадам Рене беспомощно открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Беззвучно пошевелив губами, она порывисто схватила свою безвкусную бархатную сумку и, не сказав больше ни слова, выскочила из лавки, громко хлопнув дверью.

Я закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело. Воздух в мастерской снова стал чистым.

– Простите, леди Элайна, – тихо произнесла миссис Эвет, подходя ко мне. Ее лицо выражало искреннее беспокойство. – Мне жаль, что вам пришлось услышать эти мерзости. Не принимайте близко к сердцу слова глупой... особы.

Я посмотрела на нее и улыбнулась, на этот раз по-настоящему. – Напротив, я рада, что пришла вовремя. И, кажется, теперь нам с вами придется исполнить мое обещание, данное мадам Рене, – сделав паузу, я посмотрела прямо в добрые, умные глаза портнихи. – Как вы смотрите на то, чтобы открыть самый лучший швейный салон, который затмит всю былую «славу» мадам Рене?

Миссис Эвет смотрела на меня с растущим изумлением. – Миледи, я... я не знаю, что сказать. Это ведь требует больших вложений, связей...

– Скажите «да»! Все это у нас есть, – уверенно парировала я. – Но у меня будет одно условие, – хитро прищурившись, сделала еще один шаг к ней, понизив голос до заговорщического шепота. – Хочу быть не просто вашей самой преданной клиенткой и покровительницей. Я хочу продолжать шить. Вместе с вами…