Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 56. Иллюзия контроля

Кабинет герцога Оливера Де Роша напоминал склеп, отделанный красным деревом и бархатом. Тяжелые портьеры были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни единого лучика уличного света, и лишь пляшущие отблески камина выхватывали из полумрака напряженное лицо хозяина дома.

Оливер мерил шагами комнату, заложив руки за спину. Его шаги, тяжелые и глухие, утопали в ворсе дорогого ковра.

– Идиот! – выплюнул он, резко останавливаясь перед креслом, в котором сидела его жена. – Твой сын – клинический идиот, Маргарита! Пригласить этого… этого столичного паяца на помолвку! О чем он только думал?! Я не желаю видеть дэ’Лэстера в своем доме!

Герцогиня вздрогнула, сжав в руках незаконченную вышивку. Она выглядела уставшей и напуганной, но, как любая мать, не могла не вступиться за свое дитя.

– Оливер, прошу тебя, не будь так строг, – пролепетала она, не поднимая глаз. – Арманд просто… он просто хочет утвердиться. Пойми же его. Мальчик столько вытерпел. Эта история на свадьбе, потом холодность Элайны… Он хочет показать этому выскочке из столицы, что победил. Хочет продемонстрировать всем, что Элайна принадлежит ему. Это мужской поступок.

– Мужской поступок? – Оливер ядовито усмехнулся. – Это поступок тщеславного петуха! Дэ’Лэстер опасен. Ты разве не видишь? Он крутится вокруг девчонки не просто так. Он что-то вынюхивает.

Герцог подошел к столу и с грохотом опустил на него кулак.

– Вместо того чтобы выставить его вон из города, мы распахиваем перед ним двери! А все из-за капризов этой избалованной девицы! – Оливер скривился, словно проглотил лимон. – «Я хочу публичных извинений», «я хочу помолвку в вашем доме»… Тьфу! Мне приходится плясать под ее дудку, изображать добродушного свекра, улыбаться этому тюфяку Эдгару, пока время утекает сквозь пальцы! Нам нужно было сыграть свадьбу еще вчера, пока никто не прознал про сапфиры!

Маргарита лишь тяжело вздохнула, не смея возразить. Она знала: когда муж в таком состоянии, лучше молчать.

Оливер снова заходил по кабинету. Его раздражало все: и глупость сына, и упрямство Элайны, и этот загадочный герцог, появившийся в городе так некстати. Он нутром чуял угрозу. Дэ’Лэстер был слишком умен, слишком наблюдателен и слишком богат, чтобы просто так волочиться за опозоренной невестой.

«Он знает про копи, – эта мысль, навязчивая и липкая, не давала Оливеру покоя. – Точно знает. И хочет перехватить куш».

В дверь постучали – отрывисто, условно. Оливер замер.

– Войди! – рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет скользнул мужчина в неприметной серой одежде. Один из его цепных псов – людей, которые умели быть незаметными и приносить новости, чаще всего дурные.

– Ваша светлость, – поклонился он.

– Ну? – Оливер нетерпеливо махнул рукой. – Докладывай. Что делала наша драгоценная невеста весь день? Небось носа из дома не высовывала.

– Не совсем, милорд, – мужчина выпрямился. – Леди Делакур сегодня вечером снова посещала швейную лавку. Все ту же, где пропадает днями.

Оливер напрягся, его глаза сузились.

– И?

– Вскоре после нее туда явился герцог дэ’Лэстер.

В кабинете повисла зловещая тишина. Маргарита испуганно ахнула. Оливер почувствовал, как кровь прилила к лицу.

– Я так и знал! – прошипел он. – Они водят нас за нос! Эта дрянь ведет двойную игру!

– Позвольте договорить, ваша светлость, – поспешно вставил шпион. – Встреча была недолгой. И закончилась она… весьма громко.

Оливер вопросительно вскинул бровь.

– Леди Делакур выставила герцога за дверь, – с едва заметной ухмылкой продолжил доносчик. – Она кричала так, что слышала вся улица. Обвиняла его в назойливости, в непристойных предложениях. Кричала, что она – верная невеста графа Арманда и не потерпит таких оскорблений. Девушка буквально выгнала его под дождь, пригрозив, что расскажет все жениху.

Лицо Оливера, секунду назад искаженное гневом, медленно расслабилось. Уголки губ поползли вверх, превращаясь в хищную, довольную улыбку.

– Вот как? – протянул он, смакуя каждое слово. – Выгнала? И пригрозила Армандом?

– Именно так. Герцог был в бешенстве. Назвал ее глупой провинциалкой и уехал.

Оливер перевел взгляд на жену. В его глазах заплясали торжествующие огоньки.

– Ты слышала, Маргарита? Похоже, наш мальчик был прав. Девчонка действительно увлечена им. Или, по крайней мере, достаточно умна, чтобы понимать, кто из кандидатов выгоднее. Отказать столичному герцогу ради Арманда… Это похвально. Весьма похвально.

Он прошелся по кабинету, но теперь его походка была легкой, пружинистой.

– Что ж… – Оливер потер руки. – Возможно, Арманд не так уж и ошибся, пригласив дэ’Лэстера. Это может быть забавным. С удовольствием посмотрю, как этот напыщенный индюк стоит в углу и кусает локти, пока мы объявляем о помолвке. Да, мне нравится! Публичное унижение – лучшее лекарство от столичной спеси.

Он снова повернулся к шпиону, и его лицо стало жестким, деловым.

– Но расслабляться рано. Дэ’Лэстер все еще здесь, и он мне мешает. Я хочу знать о нем все. Собери мне досье. Все его грешки, долги, скандалы в столице. Найди что-нибудь грязное. Я хочу поговорить с ним на празднике. И этот разговор должен стать последним перед его отъездом из Вудхейвена. Он уберется отсюда, добровольно или нет. Я не позволю никому, слышишь, никому, претендовать на то, что принадлежит мне. Сапфиры останутся в семье Де Рош.

– Будет сделано, ваша светлость.

– И еще, – Оливер понизил голос, подходя ближе к мужчине. – Что насчет порта? Та крыса, что шарилась по трюму на прошлой неделе. Вы нашли его?

Шпион покачал головой.

– Мы прочесали доки, милорд. Никого. Скорее всего, это был обычный портовый воришка, искавший чем поживиться. Увидел пустые клетки, испугался и сбежал. С той ночи все тихо. Никакой подозрительной активности.

– Воришка… – задумчиво повторил Оливер. – Надеюсь, ты прав. Лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Он подошел к камину и уставился на огонь. В его голове уже зрел план. Помолвка через пять дней. Через пару недель свадьба. А потом… потом с этой строптивой девчонкой и ее семейкой можно будет не церемониться. Несчастный случай – дело житейское.

– Хорошо, – бросил он через плечо, не оборачиваясь. – Если все тихо, значит, пора возвращаться к делам. Передай капитану и Барли: пусть готовят новый груз. Заказчики заждались. Мы и так потеряли слишком много времени из-за этой возни со свадьбой.

– Слушаюсь, – шпион поклонился и исчез за дверью.

Оливер Де Рош остался стоять у огня, чувствуя, как приятное тепло от осознания собственной власти разливается по телу. Все складывалось идеально. Девчонка у него под контролем, конкурент посрамлен, а богатства… богатства скоро потекут рекой.

Глава 57. Приманка для акулы

Каин

Дни слились в бесконечную, серую череду часов, наполненных чернильной пылью, шелестом бумаги и скрипом перьев. Время, казалось, издевалось надо мной, замедляя свой бег, в то время как внутри меня тикал невидимый механизм, отсчитывающий мгновения до помолвки. Пять дней. У нас было всего пять дней, чтобы найти способ перерезать глотку этому спруту, опутавшему Вудхейвен, прежде чем Элайна войдет в логово зверя.

Мы с Маркусом рыли землю носом. Спали урывками, ели на ходу, меняли одежду и маски, растворяясь в тенях города.

Слух, поведанный герцогом Лакруаром, оказался той самой ниточкой, потянув за которую, мы начали распутывать весь клубок. Нам удалось разыскать бывшего капитана стражи – Брома Тэкера. Человека, которого вышвырнули со службы за месяц до того, как он должен был занять пост главы.

Мы нашли его в дешевом трактире на окраине, пропитанном запахом кислого эля и безнадеги. Тэкер был пьян и обижен на весь свет, но звон золотых монет и упоминание имени Уоткенса развязали ему язык.

– Барли? – сплюнул он на грязный пол, глядя на меня мутным взглядом. – Этот скользкий уж? Да он меча в руках держать не умеет! Канцелярская крыса, лизоблюд! Место главы было моим по праву выслуги и чести! Но потом вмешался граф Уоткенс… Шепотки, взятки, внезапная проверка, которая «нашла» за мной нарушения… И вот я здесь, а Олаф Барли греет задницу в мягком кресле и строит из себя святошу.

Конечно, я делал скидку на обиду отставника. Пьяная исповедь – не доказательство для суда. Но его рассказ идеально ложился в канву событий, описанную Лакруаром. Уоткенс и Де Рош поставили своего человека. Человека, который был им должен.

Следующие два дня Маркус провел, не вылезая из архивов и, подозреваю, не брезгуя подкупом банковских клерков. Он вернулся с глазами, красными от недосыпа, но с победной ухмылкой на лице.

– Ты был прав, – бросил Мар, кидая на стол передо мной стопку выписок. – Наш «неподкупный» Барли живет не по средствам. Новый особняк для любовницы, карточные долги сына, закрытые одним махом… Но это еще не все. Смотри сюда, – он ткнул пальцем в колонку цифр. – Вольт Мэнрок, смотрящий порта. И Эвест Дранфул, смотрящий трущоб. Оба получают ежемесячные переводы от подставных лиц. Суммы одинаковые, даты – тоже. День в день. Это не жалование, Каин. Это плата за слепоту.

Я смотрел на цифры, и холодная ярость закипала в груди. Вот она – цена человеческой жизни. Несколько строк в бухгалтерской книге. Пока эти ублюдки набивали карманы и грузили людей в трюмы, как скот.

К третьему дню у меня не осталось сомнений. Барли был ключевой фигурой. Без его молчаливого согласия и защиты схема Де Роша и Уоткенса рухнула бы. Но знать – это одно. Взять его за руку – совсем другое. Нам нужно было, чтобы он, или кто-то из его близкого круга, сами раскрыли свои карты.

– Пора менять тактику, – сказал я, отрываясь от бумаг. – Хватит копаться в мусоре. Мы пойдем прямо к ним.

Вечером того же дня мы с Маркусом и герцогом Лакруаром вошли в двери закрытого джентльменского клуба «Золотой Лев». Это было место, где воздух ощущался тяжелым от сигарного дыма и запаха дорогого коньяка, а сделки заключались шепотом, под звон хрусталя.

Я снова надел маску Люциана дэ’Лэстера – вальяжного, скучающего столичного богача, ищущего острых ощущений и легкой наживы. Лакруар, несмотря на нервозность, держался достойно. Он был нашим гарантом, пропуском в этот мир.

Мы заняли столик в углу, стратегически выбрав место. За соседним столом, в окружении пустых бутылок и карт, сидел Торрен Барли – младший брат главы стражи. Известный мот, кутила и, по слухам, посредник в темных делах брата. Он был уже изрядно пьян, его лицо лоснилось от пота, а глаза бегали в поисках очередной жертвы для игры или собутыльника.

– …рискованно, Люциан, – громче, чем следовало, произнес Лакруар, нервно крутя в руках бокал. Он играл свою роль безупречно. – Вудхейвен – не столица, но порядки здесь строгие. Портовая стража досматривает каждое судно.

Я лениво откинулся на спинку кожаного кресла, выпуская кольцо дыма.

– Бросьте, герцог. Строгость законов всегда смягчается звоном золота, – я усмехнулся, намеренно добавляя в голос нотки высокомерия. – У меня есть товар. Очень… специфический товар. И мне нужно переправить его через ваш порт, минуя любопытные носы столичных ищеек. В Вудхейвене, говорят, с этим проще.

– Я бы не был так уверен, – покачал головой Лакруар. – Олаф Барли славится своей принципиальностью. Если ваши люди попадутся…

– Мои люди не попадаются, – отрезал я. – Вопрос лишь в том, есть ли в этом городе человек, способный обеспечить «зеленый коридор». Я готов заплатить тройную цену за гарантию тишины.

Краем глаза я заметил, как Торрен Барли замер. Карты в его руках дрогнули. Словосочетание «тройная цена» подействовало на него, как запах крови на акулу.

Маркус, сидевший рядом, подлил масла в огонь:

– Может, стоит поискать другие пути, ваша светлость? Говорят, на севере береговая охрана слабее. Здесь мы можем потерять груз.

– Мне нужно здесь и сейчас, – я стукнул пальцем по столу. – Время – деньги, господа.

Стул за соседним столиком скрипнул. Торрен Барли медленно повернулся к нам. Его мутные глаза жадно блестели, на губах играла угодливая, липкая улыбка.

– Прошу прощения, господа, – его голос был вкрадчивым, чуть заплетающимся. – Невольно услышал ваш разговор. Уж простите, слух у меня… профессиональный.

Я резко замолчал, изображая тревогу. Мы с Лакруаром и Маркусом переглянулись, разыгрывая сцену испуганных заговорщиков.

– Вам послышалось, сударь, – холодно процедил я, сузив глаза. – И советую забыть то, что, как вам кажется, вы слышали. Люди, которые суют нос в чужие дела, имеют обыкновение долго не жить.

Торрен не испугался. Напротив, он расплылся в еще более широкой улыбке, пододвигая свой стул ближе.

– О, не стоит угроз, ваша светлость. Мы же джентльмены, – он понизил голос до заговорщического шепота. – Я человек деловой. И, скажем так, имею определенное влияние в вопросах… логистики. Мой брат – весьма уважаемый человек в этом городе. Олаф Барли. Слышали о таком?

Лакруар демонстративно побледнел. Я же сохранил на лице маску скептицизма, хотя внутри все ликовало. Рыбка заглотнула наживку вместе с крючком.

– Глава стражи? – переспросил я с недоверием. – И вы утверждаете, что можете договориться с ним? Говорят, он пес закона.

Торрен хрипло рассмеялся, и от этого звука меня едва не передернуло.

– У каждого пса есть хозяин, ваша светлость. Или любимая кость. Олаф – человек разумный. Если предложение будет достойным… – он многозначительно потер пальцами, изображая пересчет монет. – Мы можем закрыть глаза на многое. Любой товар. Хоть яд, хоть травы, хоть… что-то живое. Главное – цена.

При упоминании «живого» товара мои кулаки под столом сжались так, что ногти впились в ладонь. Он знал. Этот пьяный ублюдок знал, чем именно промышляет его брат. И говорил об этом с такой легкостью, словно речь шла о мешках с зерном.

Я заставил себя расслабиться, сменив гнев на деловую заинтересованность.

– Цена для меня не проблема, – я наклонился к нему, понижая голос. – Но я плачу за надежность. Мне нужна полная анонимность. И гарантия, что ни одна собака не тявкнет, пока мой груз будут перегружать. Я не привык вести дела через посредников, пусть даже они и родственники. Если речь идет о таких суммах, хочу видеть человека, который отдает приказы. Лично.

Торрен прищурился, его мутный взгляд на мгновение стал цепким и оценивающим. Видимо, даже сквозь винные пары он почувствовал серьезность моих намерений.

– Хотите видеть Олафа? – протянул он, почесывая небритый подбородок. – Что ж… Это разумно. Брат не любит, когда крупные сделки проходят мимо его рук. Он захочет взглянуть на вас и на ваше золото, прежде чем дать добро.

– Когда? – коротко спросил я. – Время не ждет.

– Завтра вечером, – Торрен икнул, но тут же собрался, пытаясь придать себе важный вид. – Но условия диктуем мы. Это наш город и наши правила.

– Я слушаю.

– Старые доки, – произнес он, и в его голосе прозвучали жесткие нотки. – Склад номер девять. Это наша территория, там нет лишних глаз и ушей. Приходите туда в полночь.

– Склад номер девять? – я сделал вид, что сомневаюсь. – Это на отшибе.

– Именно поэтому там безопасно, – ухмыльнулся Торрен. – И запомните, герцог: никаких фокусов. Олаф будет там лично. А с ним – его лучшие люди. Если мы заметим хвост или хоть тень стражника, которого не приглашали… сделки не будет. А у вас появятся очень серьезные проблемы.

Я медленно кивнул, словно взвешивая риски. На самом деле внутри все ликовало. Они сами загоняли себя в ловушку. Олаф Барли, глава стражи, лично придет на встречу с контрабандистом. Это было даже лучше, чем я смел надеяться.

– Договорились, – произнес я твердо. – Завтра в полночь. Склад номер девять. Я буду один. И с деньгами.

Торрен жадно облизнул губы. В его глазах уже щелкали цифры той «тройной цены», о которой я говорил.

– Вот и славно. До встречи, ваша светлость. Не заставляйте нас ждать.

Он поднялся, неуклюже поклонился и, пошатываясь, направился к выходу, явно спеша доложить брату о жирном карасе, который сам плывет в сети.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение отпускает, сменяясь холодной, звенящей решимостью.

– Ты уверен, что это разумно? – тихо спросил Лакруар, вытирая испарину со лба. – Встречаться с ними на их территории? Склад номер девять… Это глухое место. И Олаф придет не один. Это может быть ловушкой.

– Нет, герцог, – я посмотрел на него, и мои губы тронула жесткая усмешка. – Это не ловушка. Это возможность. Олаф Барли настолько уверен в своей безнаказанности, что сам придет, чтобы взять взятку. И это станет его последней ошибкой.

Мы вышли из клуба в прохладную ночь. Вудхейвен спал, не подозревая, какая гниль разъедает его изнутри. Но завтра… Завтра ночью мы вскроем этот нарыв. Олаф Барли, «неподкупный» страж закона, лично подпишет себе приговор.

Оставалось совсем немного.

Глава 58. Ловушка для крыс

Каин

Туман с моря полз по улицам Вудхейвена, словно густое прокисшее молоко, скрывая очертания домов и приглушая звуки. Для города это была обычная сырая осень, для меня – подарок судьбы.

Пройти через городские ворота было невозможно. Олаф Барли знал в лицо каждого наемника, въезжающего в Вудхейвен, а его люди на постах докладывали о любой подозрительной группе. Поэтому мы выбрали единственный путь, который «неподкупный» глава стражи не мог контролировать полностью – море. Но не порт, где у Уоткенса и Де Роша были глаза даже у крыс, а старый, полуразрушенный частный причал, принадлежащий семье Лакруар. Он находился в скалистой бухте за чертой основных доков и не использовался годами.

Я стоял на скользких от влаги досках, вглядываясь в серую мглу. Тихий плеск весел разрезал тишину. Из тумана, словно призраки, вынырнули две рыбацкие шхуны – обшарпанные, неприметные, пахнущие рыбой и солью. Идеальная маскировка.

Лодки мягко ткнулись бортами в сваи. Никаких команд, никакой суеты. Люди, спрыгивающие на пирс, двигались с бесшумной грацией хищников. Они были одеты в грубую одежду рыбаков и докеров, но то, как держали тяжелые свертки с оружием, выдавало в них профессионалов.

– Генерал, – первый из сошедших на берег откинул капюшон промасленного плаща. Риан. Мой лейтенант. Старый шрам пересекал его лицо, а глаза, привыкшие к темноте, уже сканировали периметр. – Мы на месте. Отряд доставлен.

Я выдохнул, чувствуя, как гранитная плита напряжения, давившая на плечи последние дни, дала трещину. Мои «волки» были здесь. Прямо под носом у врага, и никто даже ухом не повел.

– Добро пожаловать в гадюшник, Риан, – я пожал его крепкую руку. – Рад, что вы добрались без приключений.

– Туман густой, хоть ножом режь. Береговой патруль дрыхнет, – усмехнулся он. – Какие приказы?

– Перевести дух, переодеться, вооружиться и рассредоточиться, – скомандовал я тихо. – База – старая винокурня на территории поместья Лакруар. Герцог выделил ее нам, там сухо и нет лишних глаз. Отдохните, вы понадобитесь мне ночью.

Я развернул карту порта прямо на одном из ящиков с сетями.

– Цель – склад номер девять в старых доках. Объект – глава городской стражи Олаф Барли и его люди. Нам нужно взять их тихо. Никакого шума, никакой резни, если можно избежать. Барли понадобится мне живым и способным говорить.

Риан кивнул, его лицо стало серьезным.

– Понял. Чистая работа.

– Именно. Никто в городе не должен узнать, что вы здесь. Для всех Олаф Барли просто исчезнет по делам.

Полночь в старых доках была черной, как совесть Олафа Барли. Склад номер девять, наполовину сгнивший, с дырами в крыше, через которые сочился лунный свет, казался пастью чудовища.

Я стоял в центре пустого помещения, опираясь на трость с серебряным набалдашником. На мне был дорогой камзол, на пальцах сверкали перстни. Я снова был Люцианом дэ’Лэстером – беспечным столичным богачом. Но знал: в тенях под потолочными балками, за штабелями старых ящиков, невидимые и неслышимые, уже затаились мои люди. Они заняли позиции за два часа до встречи, слившись с темнотой.

Скрипнула дверь. Полоска света от фонаря разрезала мрак.

– Герцог? – раздался сиплый, настороженный голос Торрена.

– Я здесь, – отозвался в ответ лениво, даже не повернув головы. – Вы опоздали на три минуты, господа. В столице за такое не платят.

В проем вошли пятеро. Торрен, трое дюжих телохранителей, держащих руки на рукоятях мечей и напряженно озирающихся, и он – Олаф Барли. Глава городской стражи выглядел именно так, как я и представлял: массивный, с красным лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства и жадности. Он был без мундира, чтобы не привлекать внимания, но двигался с хозяйской уверенностью.

Олаф шагнул вперед. Трое его псов рассыпались полукругом, отрезая мне пути к отступлению. Хорошая выучка, но против моих «волков» – детский сад.

– Меньше пафоса, ваша светлость, – прохрипел Барли. Голос у него был тяжелый, скрипучий. – Мы не на балу. Где деньги?

– А где гарантии? – я повернулся к нему, скрестив руки на груди. – Я хочу услышать из ваших уст, Олаф. Вы гарантируете, что мой груз пройдет через порт без досмотра? Что ни одна собака не сунет нос в трюмы?

Барли ухмыльнулся, обнажая желтые зубы.

– В этом городе собаки лают только по моей команде. Платите, и я лично прослежу, чтобы ваш груз, будь там хоть сам дьявол, выгрузили с почестями. Никаких записей в журнале, никаких патрулей. Чисто, как слеза младенца.

– Даже если этот груз – живые люди? – тихо, отчетливо спросил я.

Олаф на секунду замер, его глаза сузились, оценивая меня.

– Мне плевать, что вы везете. Хоть людей, хоть чумных крыс. Не впервой! Мой тариф вам озвучили. Тройная цена.

– Отлично, – кивнул я. – Вы только что признались в соучастии в тяжких преступлениях против короны и нарушении присяги.

– Что? – Барли нахмурился, его рука потянулась к мечу. – Ты что несешь, щегол? Хоть понимаешь, с кем говоришь?

– Говорю, что сделка отменяется, – я выпрямился, и в этот момент маска Люциана исчезла. Мой голос, привыкший перекрывать шум битвы, раскатился под сводами склада стальным эхом. – Глава стражи Олаф Барли, вы арестованы именем короля.

Олаф расхохотался. Это был громкий, лающий смех человека, уверенного в своей абсолютной власти.

– Арестован? И кем же? В моем городе? – он сплюнул на пол и кивнул своим троим головорезам. – Кончайте идиота. Деньги заберите. А тело… привяжите камень к ногам и сбросьте в бухте. Пусть крабов кормит.

Телохранители двинулись на меня, обнажая клинки. Торрен выхватил длинный нож, скалясь в предвкушении легкой наживы.

Я даже не шелохнулся. Лишь поднял руку и щелкнул пальцами.

Звук был тихим, но эффект – мгновенным. Сверху раздался тройной свист, слившийся в один. Три арбалетных болта почти одновременно вонзились в плечи телохранителей. Оружие со звоном выпало из их рук, и они рухнули на колени, воя от боли и шока.

Из теней, словно демоны, спрыгнули мои люди.

Всё закончилось за секунды. Торрен лежал лицом в гнилых досках, скуля от боли в вывернутой руке – Риан сработал чисто. Олаф Барли, еще не успев осознать, что его численное преимущество испарилось, оказался на коленях, прижатый к стене. Лезвие меча моего лейтенанта холодило его жирную шею.

– Ты… – прохрипел Барли, глядя на меня с животным ужасом. Спесь слетела с него, как шелуха. – Кто ты такой?! Это мои владения! Я здесь закон!

Я медленно подошел к нему, стуча тростью по полу, и присел на корточки, глядя прямо в его бегающие глаза.

– Закон здесь я, Барли. Я – генерал Каин Ривенгер. И ты только что продал мне свою жизнь.

Краска отлила от лица Олафа, сделав его серым, как пепел. Имя Ривенгера знали все, кто носил мундир, даже в такой дыре.

– Генерал… – прошептал он побелевшими губами. – Пощадите… Я все расскажу. Это не я… Это Уоткенс… Де Рош… Они заставили… У меня не было выбора!

– Ты расскажешь все, – я схватил его за подбородок жесткой хваткой, заставляя смотреть на меня. – Выдашь мне каждое имя, каждую дату, каждую монету, которую получил за проданные жизни. Но не сейчас.

Я встал и кивнул Риану.

– Связать всех. Кляп в рот. И увезти в подвалы Лакруара. Тихо. Никто не должен видеть, как вы их выводите. Используйте черный ход.

– А что делать с их отсутствием? – спросил Риан, профессионально затягивая узел на руках Барли. – Уоткенс хватится его завтра же. Если они узнают про арест, то залягут на дно.

Я достал из кармана чистый лист бумаги и походную чернильницу.

– Олаф напишет письмо, – холодно улыбнулся я. – Своему заместителю. И еще одно – пусть передадут графу Уоткенсу, якобы неофициально.

Я снова наклонился к связанному главе стражи, вытаскивая кляп на секунду.

– Пиши. И почерк старайся держать ровным.

– Что писать? – заскулил Барли, его глаза метались в поисках выхода, но выхода не было.

– Пиши ровно то, что я скажу. Слово в слово, – приказал я, глядя ему прямо в глаза. – «Подвернулось срочное дело. Личное. Должник в соседнем городе наконец-то объявился, и я еду выбивать из него деньги, пока он снова не сбежал. Вернусь через несколько дней. Не беспокоить».

Барли сглотнул, его рука дрожала так сильно, что перо оставляло кляксы.

– Уоткенс не поверит… – просипел он. – Он знает, что я не уезжаю без предупреждения.

– Поверит, если увидит твой почерк и поймет, что ты снова решил набить карман мимо его кассы. Жадность – твое лучшее алиби, Барли.

Он вывел дрожащие строки. Я выхватил листок, пробежал глазами и швырнул его обратно на доски.

– А теперь самое главное, – я схватил ублюдка за воротник и встряхнул так, что его голова мотнулась. – Как он поймет, что это ты? Какой знак?

Барли молчал, тараща на меня глаза, полные паники.

– Не прикидывайся идиотом! – рявкнул я. – У таких, как Уоткенс, паранойя вместо крови. Простое письмо для него – мусор. Должен быть знак. Символ. Кодовое слово. Что?!

– Нет никакого знака… просто подпись… – заблеял он.

Я кивнул Риану.

Лейтенант, не меняя скучающего выражения лица, сделал короткое, резкое движение кинжалом. Лезвие полоснуло по щеке Барли, оставив глубокий, кровоточащий порез.

Глава стражи взвизгнул, дернувшись, но веревки держали крепко. Кровь закапала на его дорогой жилет.

– Это было предупреждение, – мой голос стал тихим, почти ласковым, но от этого Барли затрясло еще сильнее. – Следующий надрез будет глубже. И ниже. Я вырежу из тебя этот секрет по кусочкам, Олаф. Говори! Как ты подтверждаешь подлинность срочных сообщений?

Животный ужас заполнил его глаза. Боль и страх сломали остатки воли этого ублюдка.

– Печать! – закричал он, захлебываясь слюной и слезами. – Не сургучная! Чернильная! В правом нижнем углу! Три точки в форме перевернутого треугольника, перечеркнутые волнистой чертой!

– Рисуй, – приказал я. – И если ты солгал, я отрежу тебе руку, которой ты это писал.

Барли, всхлипывая, ткнул пером в угол листа, оставляя необходимые каракули.

– Отлично, – я забрал письма, проверяя метку. – Отправьте это утром с посыльным. Пусть думают, что их верный пес погнался за лишней монетой.

Я вышел со склада, вдыхая сырой ночной воздух. Одной проблемой меньше. Олаф Барли обезврежен, и теперь мы знали, что прикрытия у них больше нет. Уоткенс и Де Рош остались без защиты закона, уверенные, что их человек просто отлучился по своим грязным делишкам.

Оставалась последняя, самая сложная часть. Помолвка. Бал. И Элайна, которая должна была войти в дом врага. Но теперь я знал: когда Де Рош и Уоткенс подадут сигнал, ни одна продажная тварь в мундире стражника не придет им на помощь. Приду я. И мой отряд, чтобы свершить правосудие, которое давно ожидает своего часа.

Ловушка была готова. Оставалось лишь привести приговор в исполнение.