Текст книги "«Весомый» повод для скандала (СИ)"

Автор книги: Иванна Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 68. Западня

Оливер Де Рош

Тишина в кабинете была идеальной. Она пахла старой кожей, дорогим табаком и, самое главное, победой. Оливер Де Рош стоял перед зеркалом, поправляя безупречно повязанный шейный платок. Из отражения на него смотрел хозяин жизни: властный, богатый, несокрушимый.

«Судьба наконец-то перестала капризничать и покорилась моей воле», – размышлял он.

Этот выскочка дэ’Лэстер сбежал, поджав хвост, стоило лишь слегка надавить. Весь город гудел о том, как «герцог» заехал в дом Делакуров с жалкими извинениями, получил от ворот поворот и, не вынеся удара по самолюбию, умчался в столицу. Оливер усмехнулся, вспоминая эти слухи. Слабак. Ущемленная гордость погнала его прочь, как побитую собаку.

Элайна, эта глупая курица с богатым приданым, теперь полностью в их руках. Сегодня на балу она будет улыбаться, держа Арманда под руку, а через пару недель после свадьбы, когда юристы уладят все формальности, земля с сапфирами станет его. А потом можно будет и от девчонки избавиться. Несчастный случай на охоте или скоротечная чахотка – кто будет разбираться?

В дверь тихо поскреблись.

– Войди, – бросил Оливер, не оборачиваясь.

На пороге возник коренастый мужчина с обветренным лицом и цепким взглядом – капитан «Черной Чайки», одного из самых надежных кораблей Уоткенса.

– Ваша светлость, – гость снял треуголку, комкая ее в грубых пальцах. – Докладываю.

– Говори, – Оливер повернулся к нему, пригубив коньяк. – Надеюсь, новости хорошие? Мне сегодня не нужно портить настроение.

– Лучше не бывает, милорд. «Шелк» собран. Восемь единиц, как и заказывали. Товар высшего сорта, молодые, здоровые. Сейчас на кожевенном складе, ждут погрузки и отправления. Мы готовы перевезти их на судно и отчалить с приливом, как только получим отмашку.

Он подошел к столу и положил перед герцогом сложенный лист.

– Вот список «товара» с именами и приметами.

Оливер удовлетворенно кивнул, бегло просматривая перечень. Восемь девушек. Заказчики на юге хорошо заплатят за такой груз. Живой товар никогда не падал в цене. Деньги текли рекой, и этот поток казался бесконечным.

– Отлично. А что с Барли? Он вернулся?

Капитан покачал головой.

– Нет, ваша светлость. Ни слуху ни духу. В порту его не видели, на заставах тоже. Заместитель говорит, что он все еще в отъезде по личному делу.

Оливер скривился, словно от зубной боли.

– Чертов жадный боров, – прошипел он. – Гонится за выгодой, когда нужен на месте. Решил урвать кусок пожирнее и залег на дно, чтобы не делиться. Ну ничего. Вернется – я ему устрою «личные дела». Без меня в этом городе даже мухи не летают.

Он махнул рукой, отпуская капитана.

– Иди. Жди команды. Сегодня ночью мы отправим груз. Я не хочу задерживать товар.

Когда дверь за капитаном закрылась, Оливер подошел к столу. Отчет, который передал ему капитан, жег руку. Нужно было убрать его в надежное место. Туда, где хранились все секреты дома Де Рош.

Он подошел к камину, привычным движением нащупал незаметный выступ в каменной кладке и нажал. Механизм, смазанный и беззвучный, должен был сработать мгновенно.

Камень поддался.

Оливер сунул руку в нишу, ожидая ощутить прохладную гладкость эбенового дерева шкатулки.

Его пальцы схватили пустоту.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, гулко и больно. Он замер, не веря своим чувствам. Этого не могло быть. Просто не могло.

Герцог сунул руку глубже, шаря по холодному камню, царапая кожу. Пусто.

– Нет… – выдохнул он. – Нет, нет, нет!

Оливер отшатнулся, едва не упав. Его лицо мгновенно покрылось липким холодным потом. Он схватил канделябр со стола и поднес его к тайнику, освещая черную дыру.

Ничего. Ни шкатулки. Ни, что самое страшное, бумаг.

Гроссбухи. Списки кораблей. Имена покупателей. Письма Уоткенса. Карта сапфировых копей. Вся его жизнь, вся его власть, вся его свобода – все исчезло.

Ужас, ледяной и всепоглощающий, накрыл аристократа с головой, сдавливая грудь железным обручем. Он почувствовал себя зверем, вокруг которого внезапно и беззвучно захлопнулась клетка. Кто? Кто посмел?

Дэ’Лэстер?

«Он уехал! – лихорадочно билась мысль. – Он сбежал пару дней назад!»

Но тут в памяти всплыл тот самый визит герцога в дом Делакуров. Извинения? Ущемленная гордость? Чушь! Какой мужчина поедет унижаться перед девчонкой, если он действительно решил уехать?

Оливер замер, чувствуя, как холодная ярость начинает вытеснять панику.

«Он не прощался. Он договаривался».

Картина сложилась мгновенно, яркая и пугающая. Дэ’Лэстер и Элайна. Они заодно. Девчонка решила отомстить за свое унижение, за то, что Арманд бросил ее у алтаря. Она захотела уничтожить семью Де Рош, стереть их в порошок. А этот столичный ублюдок…

Оливер заметался по комнате, хватаясь за голову. Дэ’Лэстер вовсе не благородный рыцарь, а такой же хищник, как и сам Оливер, только еще опаснее. Выродок, использующий доверие короля как ширму для своих темных дел. Он нашел компромат не ради правосудия, а ради выгоды. Этот ублюдок хочет шантажировать. Он хочет забрать копи себе.

– Дэ’Лэстер наверняка наплел девчонке с три короба, – прошипел Оливер, сжимая кулаки. – Обольстил, использовал ее жажду мести, чтобы добраться до моих бумаг. Эта тупая курица думает, что он герой, а он просто хочет наложить лапу на мое состояние!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Маргарита, уже одетая к балу.

– Оливер, дорогой, экипаж подан, мы опоздываем… – начала она, но осеклась, увидев мужа.

Герцог стоял посреди комнаты, бледный как мертвец, с блуждающим, безумным взглядом.

– Оливер? Что случилось? – она бросилась к нему, шурша шелками.

– Все пропало… – прохрипел он, хватая жену за плечи так, что она вскрикнула. – Документы! Шкатулка! Ее нет!

– Как нет? – Маргарита побелела, мгновенно поняв масштаб катастрофы. Она знала, что хранилось в той шкатулке. – Кто?

– Дэ’Лэстер! Я уверен в этом! И твоя ненаглядная невестка! Они обокрали меня!

Мужчина отпустил ее и снова забегал по кабинету, сбивая стулья.

– Этот змей! Этот столичный мерзавец! Я знал, что он нечист на руку! Ему плевать на закон, Маргарита! Он такой же, как мы, только еще жаднее!

– О чем ты? – прошептала жена.

– Он украл компромат не для того, чтобы привлечь к ответственности! Если бы он хотел меня сдать, стража уже ломала бы двери! Нет… Он выжидает. Он хочет меня шантажировать! Хочет забрать всё себе – и копи, и бизнес! Он держит меня за глотку, чтобы выторговать долю или забрать всё подчистую!

– Стой! – Маргарита, всегда такая покорная и тихая, вдруг проявила неожиданную твердость. Она схватила его за руку, заставляя остановиться. – Прекрати панику! Как и говоришь, если бы дэ’Лэстер хотел тебя посадить, то уже это сделал бы. Он играет, – герцогиня прищурилась, и в ее глазах мелькнул недобрый огонек. – И, думаю, ты прав насчет Элайны, – произнесла она жестко, кивнув на распахнутое окно, в которое ворвался вечерний ветер. – Это дрянь дала ему шанс пробраться в наш дом. Вспомни помолвку. Кто настоял на том, чтобы торжество прошло у нас? Таково было ее условие. Она привела вора к нашему очагу.

Оливер замер.

– Элайна… – выдохнул он. – Эта маленькая дрянь… Она хотела пышный праздник.

– Именно! – подхватила Маргарита. – Мы думали, ее прихоть – каприз обиженной невесты. А это был план! Она отвлекала нас. Весь вечер крутилась перед Армандом, улыбалась, держала его за руку, не отходила ни на шаг. Эта курица обеспечивала алиби себе… и открывала двери для него.

– Змея! – прорычал Оливер, ударив кулаком по столу. – Она продала нас этому ублюдку ради мести! Думает, он ее спасет? Ха! Люциан использует ее так же, как я, желая обобрать до нитки.

Герцог залпом опустошил свой стакан и резко выдохнул, на мгновение прикрывая глаза и призывая себя к спокойствию.

– Нужно сохранить лицо, – Оливер сжал руки в кулаки, загоняя панику внутрь, туда, где уже клокотала черная ненависть. – Мы не можем сейчас показать слабость. Это вызовет подозрения. Мы поедем на бал. Будем улыбаться. А там… там решим. Если дэ’Лэстер хочет войны, он ее получит.

– Ты прав. Поедем. И мы заберем свое раньше, чем он успеет сделать ход.

Бал в поместье Лакруар был в самом разгаре. Музыка, смех, звон бокалов – все это казалось Оливеру адской какофонией. Он шел сквозь толпу, растягивая губы в фальшивой улыбке, кивал знакомым, но его глаза, холодные и жесткие, искали только одну цель.

Вон они. Арманд и Элайна.

Они танцевали. Элайна выглядела ослепительно в своем серебряном платье с сапфировой нитью. Она улыбалась Арманду, что-то говорила ему, и со стороны казалось, что эти двое идеальная пара. Но теперь Оливер видел другое. Он видел хищницу, которая играет с добычей, работая на конкурента.

– Арманд! – герцог перехватил сына, когда танец закончился, и с силой сжал его локоть. – На пару слов. Немедленно.

– Прости, дорогая, отец зовет, – тут же засуетился Арманд, обращаясь к Элайне.

– Я украду его на пару слов, – бросил Оливер, не давая невестке и рта раскрыть.

Он утащил сына в нишу за колонной, подальше от любопытных ушей.

– Что случилось, отец? – Арманд выглядел недовольным. – Мы только начали веселиться. Элайна сегодня такая покладистая…

– Заткнись, идиот! – прошипел Оливер ему в лицо. – Твоя «покладистая» невеста нас обокрала! Она и ее любовник дэ’Лэстер!

Арманд вытаращил глаза.

– Что? Не может быть! Люциан уехал, они поссорились! К тому же, никакие они не любовники!

– Это был спектакль для таких дураков, как ты! – Оливер встряхнул сына. – Элайна

отвлекала тебя, потому что ты был ключом, чтобы попасть в дом! Только поэтому она так охотно тебя простила! Пока ты, тупоголовый, пускал слюни, Люциан обчистил мой кабинет! Документы пропали. Компромат на нас всех. Если мы не будем действовать сейчас, завтра останемся нищими.

– Что… что нам делать? – Арманд побелел, его губы затряслись.

– План меняется. Никаких ожиданий. Никаких красивых свадеб через две недели. Мы заберем ее сегодня.

– Как? – ужаснулся Арманд. – Прямо с бала?

– Покрутись с ней немного, усыпи бдительность. А потом уведи ее. Скажешь, что тебе дурно, что хочешь показать ей сюрприз в саду – что угодно! Выведи ее к черному входу. Мои люди будут ждать.

– Она не согласится, – заскулил Арманд. – Эта девка упрямая! Если поймет…

– Спрашивать эту тварь никто не будет! – рявкнул Оливер. – Мы увезем ее в старую часовню на востоке. Там есть священник, который за деньги обвенчает хоть черта с лысой кобылой. Мы заставим Элайну вступить в брак прямо сейчас. Земли перейдут ее законному мужу. А потом… потом пусть дэ’Лэстер пытается что-то доказать, когда она станет моей невесткой.

– Но как я ее заставлю? – Арманд был в панике.

– Найди способ давления! – Оливер с презрением посмотрел на сына. – У каждого есть слабое место. Думай!

Арманд лихорадочно забегал глазами по залу, словно ища подсказку. И вдруг его взгляд прояснился. Злая, торжествующая ухмылка исказила его лицо.

– Мальчишка, – выдохнул он. – Тот мелкий паршивец, с которым она возится.

– Какой еще мальчишка? – не понял Оливер.

– Она называет его Баден. Какой-то ребенок, которого она опекает. Элайна привязана к нему, как кошка к котенку. Все время возится с ним. Он остался в ее поместье, со служанкой.

Глаза Оливера хищно блеснули.

– Идеально.

Герцог огляделся и, заметив в тени у стены одного из своих верных людей, едва заметно кивнул ему. Тот мгновенно подошел.

– Слушаю, милорд.

– Бери экипаж и двух людей. Быстро. Езжай в поместье Делакур, – Оливер говорил тихо, одними губами. – Там есть ребенок. Мальчишка. Заберите его. Тихо, без шума. Если служанка будет мешать – убрать.

– Куда доставить?

– К восточной часовне. И головой отвечаешь – мальчишка должен быть живым. Он – наш ключ к покорности невесты.

Бандит кивнул и растворился в толпе.

Оливер повернулся к сыну.

– Всё. Механизм запущен. Иди к ней. Улыбайся. Танцуй. И не дай ей уйти. Сегодня ночью она станет твоей женой, мы получим права на копи и заляжем на дно. А когда этот столичный ублюдок решит сделать ход, у меня будет чем ему ответить. Если он хочет получить доступ к богатствам, ему придется вернуть мне документы. Мы купим его молчание. Выбор очевиден.

Глава 69. Зеркало мести

Элайна (часом ранее)

Вход в бальный зал поместья Лакруар стал моим личным триумфом.

Стоило лакею распахнуть двери и объявить наши имена, как гул голосов, наполнявший огромное, сияющее золотом и хрусталем пространство, мгновенно стих. Сотни глаз обратились к нам. И на этот раз в них не было ни жалости, ни насмешки.

Я чувствовала их взгляды кожей, словно физические прикосновения.

Мое платье – шедевр, рожденный в маленькой лавке миссис Эвет, – работало безотказно. Тяжелая серебряная парча струилась по телу, как жидкий металл, мерцая при каждом движении. Сапфировая вышивка, пущенная по подолу и корсету, вспыхивала искрами в свете тысяч свечей. Длинный шлейф, спускающийся от плеч, придавал мне величественность королевы, а не смирение невесты. Этот наряд был вызовом. Он нарушал все каноны местной моды, привыкшей к пастельным тонам и рюшам, но именно поэтому от меня невозможно было отвести взгляд.

Я знала, что выгляжу великолепно. Моя фигура, сохранившая мягкие, женственные округлости, которые я так старательно училась любить и подчеркивать, в этом платье выглядела идеальной. Я была живой, яркой, осязаемой на фоне бледных, затянутых в корсеты до обморока леди.

Рядом со мной, вцепившись в мою руку как клещ, вышагивал Арманд. Он раздувался от гордости, напоминая петуха, который случайно нашел жемчужное зерно и теперь уверен, что снес его сам. Его самодовольство было настолько гротескным, что мне стоило огромных усилий не скривиться.

Мы двигались сквозь толпу, которая расступалась перед нами, словно воды перед Моисеем.

– Божественная… – донеслось слева.

– Невероятная смелость…

– Кто сшил это чудо?

Ко мне, шурша юбками, устремилась стайка дам во главе с леди Бромли. Их глаза горели жадным любопытством.

– Элайна, дорогая! – воскликнула она, бесцеремонно разглядывая вышивку на моем лифе. – Это просто потрясающе! Неужели мадам Рене превзошла саму себя? Я не знала, что она способна на… такое. В прошлый раз модистка жаловалась, что на вашу фигуру сложно шить, но это… это шедевр! Как вы ее уговорили?

Я остановилась, позволив легкой, снисходительной улыбке коснуться губ. Арманд замер рядом, сияя, будто похвала относилась к нему.

– Мадам Рене? – переспросила я, и мой голос, спокойный и чуть насмешливый, прозвенел в наступившей тишине. – О, помилуйте. Эта женщина способна лишь портить хорошую ткань. В сравнении с моим мастером мадам Рене – всего лишь неумеха с иголкой. Это платье создано руками настоящей художницы, чье имя скоро будет на устах у всего Вудхейвена.

По рядам дам пробежал взволнованный шепоток. Я видела, как в их глазах загорается интерес. Миссис Эвет ждало великое будущее, и это была моя первая плата за ее верность.

Мы двинулись дальше. Арманд наклонился к моему уху, обдавая запахом вина.

– Ты сегодня в ударе, любовь моя, – прошептал он, и его пальцы больно сжали мой локоть. – Все смотрят только на нас. Отец будет доволен.

– Не сомневаюсь, – процедила я сквозь зубы, сохраняя на лице маску счастливой невесты. – Он ведь так любит… внимание.

Внутри меня все было натянуто, как струна. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления по поводу скорой свадьбы, но мои чувства были обострены до предела. Я знала то, чего не знали эти беспечные люди.

Каин действовал.

Прямо сейчас, пока мы кружились в этом вальсе лицемерия, его люди окружали особняк. Двое верных стражников Каина остались у дома Делакур, охраняя покой Бадена и Манон. Остальные, я надеялась, уже сжимали кольцо вокруг Оливера и Уоткенса.

Танцуя с Армандом, я искала глазами герцога Де Рош. И нашла.

Оливер стоял у дальней стены, в одиночестве. Он не принимал поздравления, не улыбался. Его взгляд, тяжелый и холодный, рыскал по толпе, пока не встретился с моим.

В этих пугающих глазах не было торжества. В них таилась угроза. Опасность, острая и ледяная, исходящая от него волнами.

Он решительно направился к нам, рассекая толпу.

– Арманд, – герцог перехватил сына под локоть, едва мы успели сделать шаг. Его пальцы сжались с такой силой, что побелели костяшки. – На пару слов. Немедленно.

– Прости, дорогая, отец зовет, – тут же засуетился Арманд, обращаясь ко мне.

– Я украду его, – бросил Оливер, даже не взглянув на меня, и потащил сына прочь, в тень колонны.

Я осталась одна, чувствуя себя мишенью.

И в этот момент мимо меня, почти не сбавляя шага, прошел неприметный мужчина в ливрее лакея. Я не успела даже рассмотреть его лицо, как почувствовала легкое касание к ладони. В моей руке, скрытой складками платья, оказался крошечный комок бумаги.

Сердце пропустило удар. Я, продолжая улыбаться какой-то графине, незаметно разжала пальцы.

«Оливер знает о пропаже. Он подозревает тебя. Будь готова. Оставайся на людях. М.»

Маркус.

Земля качнулась под ногами. Оливер знает… знает, что документы исчезли, и он связал их пропажу со мной. Теперь я для него не просто «глупая курица» с приданым, а враг. И я здесь, совсем рядом с ним, открытая для удара.

Страх ледяными иглами вонзился в грудь, но я заставила себя выпрямиться еще сильнее. Нельзя показывать слабость. Нельзя бежать.

Арманд возвращался. Его лицо изменилось. Исчезло самодовольство, появилась какая-то лихорадочная решимость и… страх? Он выглядел так, словно получил приказ идти в штыковую атаку без оружия.

– Элайна, – граф схватил меня за руку, на этот раз грубо, почти причиняя боль. – Идем танцевать.

Мужчина вытащил меня в круг. Музыка заиграла вальс. Арманд вел резко, дергано. Его ладонь на моей талии была горячей и влажной.

– Что с тобой? – спросила я, стараясь не морщиться. – Ты бледен.

– Душно, – буркнул он, бегая глазами по залу. – Здесь слишком много народу. Мне нужно… нам нужно выйти. Подышать воздухом.

– Сейчас? В разгар танца? – я изобразила удивление. – Но это невежливо.

– Плевать на вежливость! – прошипел он мне в лицо. – Я хочу побыть с тобой наедине. В саду. Там… там сюрприз.

«Сюрприз. Конечно. Очередная ловушка или попытка скомпрометировать меня», – поняла я.

– Нет, Арманд, – я твердо покачала головой, вырывая руку. – Меня уже ждет Анита. Вон она, машет мне. Она так хотела обсудить мое платье.

Следующий час превратился в изматывающую игру в кошки-мышки. Арманд кружил вокруг меня, как коршун. Каждые десять минут он находил новый повод увести меня из зала. То ему было душно, то он хотел показать мне «особенный цветок» в оранжерее, то просто настаивал на уединении, чтобы «поговорить о нашем будущем».

Его настойчивость граничила с паникой. Я видела, как он потеет, как его взгляд постоянно устремляется к отцу, стоящему у стены и наблюдающему за нами. Оливер терял терпение, и Арманд знал это.

– Элайна, – прошипел он мне на ухо, прерывая мою беседу с бароном. – Хватит болтать с этими стариками. Идем.

– Арманд, – я прикрылась веером, скрывая раздражение. – Это неприлично. Мы у всех на виду, к тому же это праздник герцогини. Мы не можем исчезнуть.

– Плевать на приличия! – его голос сорвался на визг. – Я твой жених! Я хочу побыть с тобой!

– Тише, – я оглянулась, убеждаясь, что нас слышат. – Ты ведешь себя странно. Выпил лишнего?

Он отступил, багровея от злости, но ненадолго. Через пару танцев «мой благоверный» вернулся, и теперь в его глазах читалось отчаяние загнанного зверя. Он понимал, что уговоры не работают.

– К черту Аниту и твои разговоры! – мужчина сжал мою талию так, что мне стало трудно дышать. – Мы идем в сад. Сейчас же.

– Ты делаешь мне больно, – я попыталась отстраниться, но он держал крепко.

Музыка закончилась. Мы остановились. Арманд схватил меня за руку, таща к выходу на террасу.

– Арманд, прекрати! – упершись каблуками в паркет, зашипела раздраженно. – Я не хочу идти в сад. Там сыро.

– Ты пойдешь, – прорычал он, и маска влюбленного жениха окончательно сползла, обнажив перекошенное злобой и страхом лицо. – Не смей мне перечить, Элайна! Ты моя невеста, и будешь делать то, что я скажу!

Люди начали оборачиваться. Музыка споткнулась и затихла.

Я видела Оливера. Он стоял у колонны, не сводя с нас глаз. В его взгляде был приказ: «Уведи ее».

Теперь рядом с ним стоял и граф Уоткенс, бледный и трясущийся.

Я лихорадочно искала глазами помощь. Родители были в другом конце зала, зажатые толпой.

«Где же ты? Каин, Маркус… где вы?»

И тут, сквозь просвет в толпе, у самых дверей, я увидела знакомое лицо. Маркус. Он стоял, прислонившись к косяку, и едва заметно кивнул мне.

Время пришло.

Арманд дернул меня за руку с такой силой, что я едва не упала.

– Живо! – рявкнул он.

Я выдернула руку. Резко. Яростно. Так, что браслеты на моем запястье звякнули.

– НЕТ!

Этот крик перекрыл даже шум голосов в зале. Все замерли.

Я отступила на шаг, чувствуя, как за спиной вырастает надежная поддержка – отец. Он пробился сквозь толпу и теперь стоял рядом, готовый защищать.

– Что здесь происходит?! Граф, вы переходите границы! – пробасил он.

Наследник семьи Де Рош даже не взглянул на него, не сводя с меня глаз, горящих неприкрытой ненавистью.

– Что с тобой? – зашипел Арманд, не ожидавший такого отпора. – Ты что, истерику решила закатить?

Я выпрямилась во весь рост. Сейчас. Сейчас я верну ему все. Каждое слово. Каждую слезу той девочки, которую он убил.

– С меня хватит, – произнесла я громко, и мой голос, звенящий от стали, разнесся под сводами зала. – Хватит этого цирка! Пошутили, и пора заканчивать!

Арманд застыл, открыв рот. Он не узнавал эти интонации. Но я видела, как они узнаваемы для других.

– Я не намерена плодить детей со слабоумным самодуром! – бросила я ему в лицо его же чуть измененные слова, отчеканивая каждый слог.

По залу пронесся вздох. Кто-то ахнул. Арманд побагровел, его глаза вылезли из орбит.

– Что… что ты несешь?! – взвизгнул он, озираясь по сторонам, ища поддержки отца. – Элайна, закрой рот! Ты пьяна?!

– Пьяна? – я рассмеялась, и этот смех был острым, как лезвие моего стилета. – Нет, граф. Я наконец-то протрезвела. Посмотрела на вас и поняла…

Я сделала паузу, наслаждаясь его ужасом.

– Я не потерплю такого унижения! – закричал он, пытаясь перехватить инициативу. – Это недопустимо! Как ты смеешь так разговаривать со своим женихом?!

– Согласна, ваше сиятельство! – перебила я его, повышая голос. – Недопустимо! Недопустимо вместо жениха подсовывать мне… это… безобразие!

Я обвела его взглядом, полным того самого уничтожающего презрения, которым он когда-то наградил Элайну. Сверху вниз. Как на грязь, налипшую на подошву.

– Вы правда думали, граф, что я, Элайна Делакур, захочу связать свою жизнь с этим? Вы – позор для своего рода и посмешище для моего! Свадьба отменяется!

Арманд стоял, хватая ртом воздух, уничтоженный, раздавленный собственным ядом, который я вернула ему сторицей. Оливер Де Рош отделился от колонны, его лицо было багровым от гнева, он двинулся к нам, и я увидела, как рука герцога потянулась под камзол…

Но он не успел.

Тяжелые двустворчатые двери в дальнем конце зала дрогнули и медленно, с тягучим, зловещим скрипом, начали открываться. Не было ни лакея, объявляющего гостя, ни фанфар. Только этот звук, разрезавший тишину, заставил сотни голов повернуться в едином порыве.

Из темноты коридора в зал шагнула фигура.

Не Люциан дэ’Лэстер, праздный аристократ в бархате.

Воин.

Он был облачен в строгий, наглухо застегнутый черный мундир генерала королевской гвардии. Серебряные пуговицы тускло поблескивали в свете свечей, как звезды на ночном небе. На груди горел герб правящего дома, а левая рука покоилась на эфесе простого, но смертоносного боевого меча.

Зал перестал дышать. Музыка оборвалась, словно музыкантам перерезали струны.

Каин шагнул внутрь. Стук его сапог по паркету был единственным звуком в огромном помещении – ритмичный, тяжелый, неотвратимый, как поступь самой судьбы. За его спиной, безмолвными тенями, в зал втекали гвардейцы. Их лица были скрыты, арбалеты взведены. Они мгновенно оцепили периметр, отсекая любые пути к бегству.

Толпа, повинуясь инстинкту самосохранения, отхлынула назад, образуя широкий коридор. Каин шел по нему, не глядя по сторонам. Его лицо было бесстрастным, высеченным из камня, а льдисто-голубые глаза смотрели только на одного человека.

На Оливера Де Роша.

Герцог застыл. Его рука, потянувшаяся за оружием, безвольно повисла. Краска отлила от его лица, оставив его серым, как пепел. Он узнал. Все узнали.

Каин остановился в центре зала, в десяти шагах от нас. Тишина стала звенящей, невыносимой. Казалось, если сейчас упадет булавка, звук будет подобен грому.

«Меч короля» обвел взглядом замершую знать. Люди вжимали головы в плечи под тяжестью этого взора. Затем он заговорил. Его голос был спокойным, ровным, но в нем звучала такая власть, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Я – генерал Каин Ривенгер, командующий личной гвардией Его Величества.

По залу пронеслись испуганные вздохи. Имя «Кровавого Генерала» знали все. Это был конец.

– Герцог Оливер Де Рош. Граф Рольф Уоткенс.

Он произнес их имена, словно вбивал гвозди в крышку гроба.

– Вы обвиняетесь в государственной измене, создании преступного синдиката, контрабанде и торговле людьми – подданными короны.

Уоткенс издал сдавленный звук и осел на пол, хватаясь за сердце. Оливер стоял, покачиваясь, его глаза лихорадочно бегали, ища выход, которого не было.

– Доказательства неопровержимы и находятся в моих руках, – продолжил Каин, и его голос стал жестче, отрезая любые пути к оправданию. – Именем короля, вы арестованы.

Он сделал паузу, позволяя смыслу слов дойти до каждого.

– Вашим семьям, – генерал перевел холодный взгляд на леди Маргариту, которая зажала рот рукой, чтобы не закричать, и на трясущегося Арманда, – предъявлено обвинение в соучастии и укрывательстве. С этой минуты вы лишаетесь всех титулов, званий и привилегий. Все ваше имущество – земли, поместья, счета – конфискуется в пользу короны и семей пострадавших.

Тишина взорвалась. Кто-то закричал, какая-то дама упала в обморок. Арманд попятился, споткнулся о собственную ногу и с жалким визгом рухнул на пол, пытаясь заползти за юбку матери.

– Нет! – хрипло выкрикнул Оливер, теряя остатки самообладания. – Это ложь! Ты не имеешь права! Это мой город!

– Это город короля, – отрезал Каин. – А ты в нем – всего лишь преступник. Взять их.

Оливер заметался, затравленно озираясь по сторонам. Герцог видел, как гвардейцы смыкают кольцо, видел ужас в глазах жены и сына, видел холодное торжество на лице Каина. Его империя, которую он строил годами, рушилась прямо на глазах, рассыпаясь в прах. Осознание краха ударило в голову, лишая рассудка. Его взгляд метнулся ко мне, и в нем вспыхнула дикая, нечеловеческая ненависть.

– Будь ты проклята, дрянь! – взревел Оливер. Его лицо исказилось гримасой безумия. – Это ты во всем виновата!

С диким ревом он выхватил спрятанный под камзолом кинжал и рванулся ко мне.

Отец, среагировав мгновенно, шагнул вперед, закрывая меня собой, готовый принять удар. Я замерла, в ужасе глядя на занесенную руку с оружием, которое вот-вот должно было вонзиться в плоть моего защитника.

Но Каин был быстрее.

Словно черная тень, он метнулся вперед, перехватывая руку герцога в полете, в сантиметрах от груди отца. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости, перекрывший шум толпы. Оливер взвыл, когда его запястье вывернулось под неестественным углом, а кинжал со звоном отлетел в сторону.

В следующее мгновение Каин впечатал его в паркет, придавив коленом горло так сильно, что герцог захрипел, хватая ртом воздух, а его лицо начало синеть.

– Дернешься, и я вырву тебе кадык, – прорычал Каин, оскалившись, и в его глазах полыхала жажда крови. – Дай мне повод, Оливер. Умоляю, дай повод прикончить тебя прямо здесь!

Гвардейцы мгновенно подбежали и скрутили поверженного герцога.

Я смотрела на Каина. Жесткого, мрачного, опасного.

Мой генерал пришел. И его правосудие было страшнее любого гнева.