Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Мартин помрачнел. Ярк поднял на меня испуганные глаза.

– Мы… мы ничего не можем против магии.

– Можем, – сказал я, хотя сам в это не верил. – Нужно только понять, как она работает. И найти её слабое место. Всё имеет слабое место.

– И как его искать?

– Спросить у тех, кто в ней понимает.

Я имел в виду не магов Совета. Я думал о Рикерте. О тех старых свитках в его мастерской, где магия упоминалась не как божественная сила, а как часть инженерного замысла древних строителей. Возможно, там были ответы.

С наступлением темноты я снова спустился в подземелье. Рикерт был на месте, разбирал какой-то сложный механизм с шестернями.

– Слышал, тебя призвали на ковёр, – сказал он, не отрываясь от работы.

– Всё слышишь. Да, призвали. И теперь у меня комиссия. И ордынцы, судя по всему, готовят магическую пакость.

– Логично, – кивнул Рикерт. – Ты ударил по их гордости. Они ответят тем же. Чем можешь парировать?

– Ничем. Я в магии не шарю. Думал, у тебя есть идеи. В твоих старых чертежах… там же были упоминания о защите. Не только физической.

Рикерт отложил инструмент, вытер руки.

– Были. Но это не заклинания в твоём понимании. Древние строители не отделяли магию от ремесла. Для них это был инструмент. Как молоток или отвес. Они встраивали защитные руны в кладку, чтобы камни лучше держались, чтобы вода не просачивалась, чтобы дерево не гнило. Это была… усиленная физика. Но их знания утеряны. Маги Совета используют лишь жалкие обрывки, обёрнутые в ритуалы.

– А эти руны… они ещё работают?

– Где-то – да. Где-то – нет. – Он подошёл к сундуку, достал один из самых потрёпанных свитков. – Вот, смотри. Схема энергетических узлов фундамента центральной башни. Здесь, здесь и здесь… – он ткнул пальцем в точки на схеме, – были заложены камни-фокусы. Они аккумулировали и перераспределяли энергию, чтобы фундамент не проседал. Сейчас большинство из них или разграблено, или просто мертво.

– Можно ли их восстановить? Без ритуалов, просто… физически?

Рикерт долго смотрел на меня, его глаза в свете лампы казались бездонными.

– Ты хочешь играть в бога, мальчик. Это опасно. Магия – не вода. Её нельзя просто пустить по трубе. Если встроить камень не так, не в том месте, не с теми символами… последствия могут быть непредсказуемы. Может, просто ничего не будет. А может, камень лопнет, выпустив накопленную энергию вхолостую. Или того хуже.

– Но если это единственный способ создать щит против их магии? Если они насладут мор или заразу… наши стены не помогут.

Рикерт вздохнул, свернул свиток.

– Есть один человек. Вернее, старик. Его зовут Мастер Сивил. Он… был когда-то геомантом. Потом разочаровался в Совете, ушёл в затворники. Живёт в старой обсерватории на северной башне. Он, может, единственный, кто ещё понимает связь камня и энергии не как молитву, а как науку. Но он не любит гостей. И с ума, говорят, слегка спятил.

– Это наш шанс, – сказал я. – Нужно поговорить с ним.

– Удачи, – хмыкнул Рикерт. – Только предупреждаю: он может встретить тебя камнем в лоб. Или чем похуже.

Несмотря на предупреждение, я решил попробовать. Найти этого Сивила. Если он мог помочь понять, как работала защита крепости изначально, возможно, мы смогли бы её хотя бы частично восстановить. Или создать что-то новое, гибридное – инженерный каркас, усиленный остаточной магией.

Это была отчаянная надежда. Но другой у меня не было. Пока маги спорили, а орда готовила заклятья, я должен был найти третий путь. Или хотя бы понять правила игры, в которую меня втянули против воли.

Выйдя на поверхность, я посмотрел на звёзды, редкие и блёклые в дымном небе. Крепость спала, стонала во сне, как раненый зверь. А где-то там, за стеной, тёмные фигуры водили хороводы вокруг костров, призывая силы, которых я не видел и не понимал.

Завтра будет заседание комиссии. Послезавтра, возможно, начнётся новый кошмар. А сегодня… сегодня мне нужно было найти сумасшедшего старика в башне и попросить его научить меня магии. Или тому, что он под ней понимал.

Я усмехнулся. Если бы мне полгода назад сказали, что я буду делать что-то подобное, я бы рассмеялся в лицо говорившему. Но сейчас это казалось самой разумной идеей за весь день.

Потому что против безумия магии можно было выставить только другое безумие. Надеюсь, более рациональное.

Старая обсерватория на северной башне была не башней в полном смысле. Скорее, кривым каменным выростом на теле крепости, похожим на бородавку. К ней вела узкая, почти забытая лестница, ступени которой местами обрушились, и приходилось перебираться через провалы, цепляясь за выступы кладки. Ветер на этой высоте свистел злее, задувая под одежду ледяными иглами. Воздух пах не людской жизнью, а пылью, камнем и одиночеством.

Дверь, вернее, дубовая плита, обитая коваными полосами ржавого железа, была приоткрыта. Из щели лился тусклый, мерцающий свет и доносился запах – странная смесь сухих трав, старого пергамента и чего-то едкого, химического. Я постучал костяшками пальцев. Ответа не последовало. Толкнул дверь. Она скрипнула, открывшись внутрь.

Помещение было завалено хламом так, что оставался лишь узкий проход. Повсюду громоздились стопки книг и свитков, некоторые походили на трухлявые брёвна. На грубо сколоченных полках стояли склянки с мутными жидкостями, кристаллы странной формы, засушенные растения, похожие на когтистые руки. В центре, под высоким сводчатым окном, заваленным грязью, стоял массивный стол, заваленный не менее основательно. А за ним, в кресле, похожем на трон, вырезанный из чёрного дерева, сидел человек.

Мастер Сивил. Если это был он, то время обошлось с ним без жалости. Он был худ, как скелет, обтянутый жёлтой кожей. Длинные, седые волосы, перепутанные в колтуны, падали на плечи. Глаза, глубоко посаженные в орбитах, горели неестественно ярким, пронзительным синим светом, как два кусочка льда, в которые ударила молния. Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, на что-то за моей спиной, или внутрь себя.

– Ты, – произнёс он. Голос был неожиданно твёрдым, низким, без старческой дрожи. – Ты тот, кто ковыряется в стенах. Ковыряется в мирах. Ты пришёл за знаками. За мёртвыми буквами.

Это была не встреча, а диагноз, поставленный с порога. Я замер, не зная, что сказать.

– Меня прислал Рикерт. Мне нужна помощь. Орда готовит магическую атаку. Наши маги… они могут не успеть.

– Маги, – он вытянул это слово, как жвачку, и плюнул в сторону (плевок попал в горшок с каким-то чахлым кактусом). – Болтуны в парчовых тряпках. Они поклоняются эху. Танцуют вокруг костра, забыв, как разжечь его. Ты же… ты пытаешься сложить дрова заново. Но не знаешь, где взять огниво.

Он поднял руку – костлявую, с длинными, дрожащими пальцами, испачканными чернилами и чем-то ещё. Показал на полку, где среди прочего хлама лежал камень. Не драгоценный. Обычный серый булыжник, но на его срезе был выгравирован сложный, геометрический узор, который, если приглядеться, казался движущимся, мерцающим изнутри.

– Видишь? Это не «заклинание». Это – схема. Контур. Как чертёж моста. Он говорит камню, как держать вес. Как отводить силу. Как не быть камнем, а быть… частью системы. Древние понимали. Крепость – не груда булыжников. Она – машина. Сложная, тонкая. А они… – он махнул рукой в сторону всего здания, подразумевая, видимо, Совет, – они думают, что это икона. Ей нужно молиться. А ты… ты пытаешься починить сломанный рычаг, не зная, для чего он.

Он говорил на моём языке. Не на языке магии, а на языке механики, систем. Моё сердце забилось чаще.

– Можно ли восстановить эти… схемы? Хотя бы частично? Чтобы создать защиту?

– Восстановить? Нет. – Он покачал головой, и его синие глаза, наконец, сфокусировались на мне. – Рисунок стёрся. Чернила выцвели. Но можно… понять принцип. И нарисовать новый. Примитивный. Грубый. Как твоя деревянная горка для бочек. Он будет держать не пятьсот лет. Год, может. Пока не рассыплется от собственного несовершенства.

– И как это сделать?

– Сначала нужно увидеть каркас. Скелет. То, что осталось. – Он встал, его движения были резкими, птичьими. – У тебя есть доступ к узлам? К тем местам, где стояли камни-фокусы?

– Есть схемы от Рикерта.

– Схемы! – он фыркнул. – Бумага. Нужно чувствовать. Руками. Ногами. – Он подошёл ко мне вплотную, и его запах – пыльный, горький – ударил в нос. – Ты чувствовал, как стена дрожит? Как ворота стонут под ударом? Это не просто звук. Это боль машины. Нужно слушать. И находить место, где боль сильнее всего. Там – разрыв в каркасе. Туда и нужно вставлять новый… штифт.

Он повернулся, начал рыться в груде бумаг на столе, что-то бормоча себе под нос. Я стоял, пытаясь осмыслить этот поток информации. Он предлагал не магию, а нечто вроде… структурного ремонта на энергетическом уровне. Бред сумасшедшего. Но в этом бреде была своя, извращённая логика.

– А что насчёт атаки орды? Их шаманов?

– Их сила – извне, – отмахнулся он, не оборачиваясь. – Шум. Визг. Они пытаются вломиться в дверь, которую не могут найти. Если твой каркас будет цел – их визг разобьётся о стены, как волна о скалу. Если нет… он найдёт трещину. И потечёт внутрь. Как вода. Как зараза. – Он нашёл то, что искал – потрёпанный, заляпанный лист с набросками, и сунул его мне. – Вот. Узловые точки восточной стены. Там были фокусы на отражение чужеродных влияний. Проверь. Постучи. Послушай. Если звук глухой, пустой – камень мёртв. Если есть отзвук, вибрация… может, ещё живо. Тогда нужно его… подпитать.

– Чем?

– Чем угодно! – он почти закричал, и его глаза вспыхнули ярче. – Намерением! Вниманием! Энергией камня рядом! Просто… признай его частью системы. Пойми его функцию. Иногда этого достаточно, чтобы шестерёнка сдвинулась с мёртвой точки.

Это уже слишком смахивало на мистику. Но альтернативы не было.

– Я попробую, – сказал я, беря лист.

– Попробуй. А теперь уходи. Ты пахнешь страхом и глупостью. Это мешает мне думать.

Я вышел, оглушённый, с листком в руке и кашей в голове. Спускаясь по опасной лестнице, я пытался отделить зерно от плевел. Сумасшедший старик? Безусловно. Но его безумие было системным. Он видел крепость как организм, а не как икону. И его совет – «слушать стену» – не так уж отличался от того, что делал я, когда искал трещины по звуку удара. Просто уровень абстракции был выше.

На дворе уже сгущались сумерки. Я направился к своей камере, но по дороге меня перехватила Кася. Её лицо было бледным.

– Где ты был? Ульрих искал. И… твои люди. Мартин и Ярк. Их забрала стража Элрика.

– Что? Когда?

– Час назад. Элрик пришёл с двумя своими головорезами к западной стене. Сказал, что по решению комиссии все незаконные работы приостанавливаются, а «ключевые свидетели» будут допрошены для выяснения обстоятельств. Он увёл их к себе.

Холодная ярость поднялась у меня где-то в груди. Элрик не терял времени. Пока я искал помощи у сумасшедшего, он действовал. Он брал заложников. Моих людей. Самых беззащитных.

– Где Ульрих?

– В караульном помещении у южных ворот. Он в ярости. Но не может сделать ничего напрямую. Элрик действует «в рамках полномочий комиссии».

Я развернулся и почти побежал. Ярость придавала силы. Ульрих действительно был чёрным от гнева. Он ходил по тесной комнате, как тигр в клетке.

– Видал? – бросил он мне. – Началось. Твой маг решил, что может безнаказанно давить. Он взял твоих, чтобы ты был сговорчивее на завтрашнем заседании.

– Я их вытащу, – сквозь зубы сказал я.

– Как? Штурмом его башни? Он этого и ждёт. Чтобы объявить тебя мятежником.

– Тогда… через Гарольда. Он глава комиссии. Он должен вмешаться.

Ульрих остановился, смотря на меня с сомнением.

– Гарольд… он будет играть в свою игру. Он может освободить их, но взамен потребует что-то. Что-то большее.

– У меня нет выбора. Я не могу оставить их там.

Я снова оказался перед дверями покоев Гарольда. На этот раз меня приняли сразу. Магистр Камня сидел за тем же столом, на котором уже лежали какие-то бумаги. Его лицо было усталым.

– Инженер. Я предполагал, что ты придёшь. По поводу твоих людей.

– Да. Их задержали незаконно.

– «Незаконно» – растяжимое понятие, – заметил Гарольд. – Элрик действовал в рамках своего права как члена комиссии на сбор информации. Он, возможно, перегнул палку, но формально он прав. Освободить их я могу. Но это будет выглядеть как слабость. И вызовет вопросы у других членов Совета.

– Что вы хотите взамен? – спросил я прямо.

Гарольд оценивающе посмотрел на меня.

– Полное сотрудничество. Завтра на заседании ты представишь не просто отчёт. Ты представишь план. Глобальный план укрепления крепости. С учётом… новых угроз. Включая магические. И ты будешь отстаивать его перед всеми. Не как набор костылей, а как единую систему. Если ты сможешь это сделать, и сделать убедительно – твои люди будут свободны, а я получу рычаг, чтобы отодвинуть Элрика и ему подобных. Если нет… – он развёл руками.

Это была игра ва-банк. Он ставил на меня. На мою способность не только чинить, но и мыслить стратегически, и – что важнее – продать свои идеи магическому истеблишменту.

– У меня есть… некоторые новые соображения. Насчёт изначальной конструкции крепости, – осторожно сказал я.

Гарольд насторожился.

– Откуда?

– Я консультировался с… специалистом.

– С Сивилом, – безошибочно угадал Гарольд. На его лице мелькнуло что-то вроде уважения. – Рисковый шаг. Но показательный. Хорошо. Включи это в свой доклад. Только, ради всего святого, не говори слова «машина». Говори «древняя гармоничная структура» или «изначальный замысел предков». Их язык.

– Понял. А мои люди?

– Они будут отпущены в течение часа. Я отправлю распоряжение. Но предупреждаю, инженер: если завтра ты провалишься, не только они снова окажутся в подвалах. Ты тоже. И на этот раз я не смогу тебя вытащить. Потому что провал будет означать, что ты – не инструмент, а обуза. А от обузы избавляются.

Я кивнул, повернулся и вышел. Сделка была заключена. Цена – моя голова на плахе завтрашнего заседания. Но Мартин и Ярк будут свободны.

Час спустя они действительно вернулись. Мартин был мрачен, молчалив. На его скуле красовался свежий синяк. Ярк выглядел испуганным, но целым.

– Что было? – спросил я.

– Допрашивали, – хрипло ответил Мартин. – Про тебя. Что ты делаешь, что говоришь, с кем встречаешься. Про «старые тоннели» особенно интересовались. Я, естественно, ничего не знаю. – Он тронул синяк. – Получил за память. Пацану повезло – его только пугали.

Я сжал кулаки. Элрик искал компромат. Нашёл бы – меня бы уже не было в живых.

– Всё кончено. Сейчас. Но завтра мне нужно блеснуть на совете. И от этого зависит, вернётесь вы туда или нет.

Мартин посмотрел на меня своими усталыми, умными глазами.

– Значит, будем блестеть. Что делать?

– Сейчас – отдыхать. А завтра… завтра будем говорить на языке, которого не знаем. О системах, которых не понимаем. Спасибо, что держались.

– Да пошёл ты, – буркнул Мартин, но в его голосе не было злобы. Он плюхнулся на свою лежанку и отвернулся к стене.

Я вышел на ночной двор. Небо было чистым, звёздным. На юге, над станом орды, висело странное, зеленоватое марево. Шаманы работали. Их ответ приближался.

А у меня в руках была бумажка от сумасшедшего старика и необходимость за ночь придумать, как спасти крепость, говоривя о «гармоничных структурах» и «изначальных замыслах». И всё это – чтобы спасти горстку таких же, как я, заложников абсурда.

Я усмехнулся. Жизнь в Последней Крепости учила одному: когда нет правил – их нужно придумать. Когда нет языка – нужно его создать. А когда нет шансов – нужно сделать вид, что они есть, и действовать соответственно.

Завтра будет спектакль. И я должен был сыграть в нём главную роль. Не инженера, не ремонтника. Пророка новой, старой веры. Веры в камни, в балки, в воду и в расчёт. И, возможно, в немного безумия, приправленного практической необходимостью.

Это был наш единственный шанс. И, чёрт возьми, я собирался им воспользоваться.

Глава 9

Глава 9. Язык камней

Ночь перед заседанием я не спал. Я сидел на краю своей лежанки при свете сальной свечи, окружённый хаосом из бумаг: схемами от Рикерта, каракулями Сивила, собственными чертежами дренажей, ферм, подпорок. Нужно было не просто собрать всё в кучу. Нужно было создать нарратив. Историю, которую купят маги. Историю не про гайки и болты, а про «восстановление изначальной гармонии».

Я начал с основ. Что объединяло все мои работы? Они возвращали элементам крепости их первоначальную функцию. Дренаж должен был отводить воду, а не травить людей. Стена должна была держать, а не висеть на честном слове. Ворота должны были закрывать проём, а не быть театральным занавесом для ритуальных битв. Это и была «гармония» – соответствие формы и функции.

Я разложил перед собой чистый лист пергамента и начал набрасывать структуру доклада.

Первое: Диагностика. Нельзя лечить, не зная болезни. Я перечислил все обнаруженные системные сбои, но перефразировал их на язык магов. «Разрыв силовых линий гидросферы» (забитая канализация). «Дисбаланс нагрузок в несущих конструкциях» (треснувшие балки, проседающие своды). «Деградация защитных контуров периметра» (забытые потайные ходы, гниющие стены). Важно – не винить никого, особенно магов. Свалить всё на «естественный износ за пять веков» и «угасание изначальных заклинаний поддержки».

Второе: Принцип восстановления. Здесь нужно было вплести идеи Сивила, не упоминая его. «Древние строители видели крепость как единый организм, где материя и энергия сосуществовали в симбиозе. Каждый камень был не просто камнем, а узлом в сети. Наша задача – не накладывать новые чары поверх старых, а оживить саму сеть. Физическим восстановлением каналов (воды, воздуха, нагрузки) мы создаём основу для регенерации энергетического каркаса».

Третье: План действий. Разбить на этапы, от самого критичного к менее срочному. На первое место я поставил пороховые погреба, но назвал это «стабилизацией узла сосредоточения стихии Огня, дабы не допустить её хаотического выброса». Затем – завершение дренажной системы и заделка оставшихся тоннелей («восстановление целостности земляного щита и закрытие паразитных каналов проникновения»). Потом – ревизия и точечное укрепление самых слабых участков стен.

Четвёртое: Противодействие угрозе. Самый тонкий момент. Как объяснить, что инженерные методы могут помочь против магии шаманов? Я вспомнил слова Сивила: «Если каркас цел – их визг разобьётся о стены». Перевёл: «Укрепление материального носителя (камня, дерева, металла) усиливает резонирующие свойства изначальных защитных контуров, создавая гармоничный барьер, рассеивающий направленные эфирные атаки». Полная псевдонаучная ахинея, но звучало убедительно.

Рассвет застал меня за тем, что я переписывал финальный вариант набело, стараясь выводить буквы чётче. Рука затекала, глаза слипались, но адреналин гнал усталость прочь. Я знал, что помимо текста, нужна была и визуализация. Я набросал несколько простых, но эффектных схем: крепость как тело с «больными» органами, стрелки, показывающие «восстановление потоков», схематичное изображение «здорового» и «больного» каркаса.

Когда серый свет окончательно заполнил камеру, я сложил листы, спрятал их за пазуху и вышел. Нужно было найти Ульриха и показать ему плоды ночных трудов. Его мнение, трезвое и циничное, было последней проверкой.

Капитана я застал на том же месте у южной стены. Он пил что-то густое и чёрное из жестяной кружки и смотрел на ту самую зелёную дымку над станом орды. Она не рассеялась за ночь. Она сгустилась.

– Ну? – спросил он, не глядя на меня.

Я протянул ему свёрток с докладом и схемами. Он взял, развернул, пробежал глазами. Читал он медленно, шевеля губами. Его лицо оставалось непроницаемым. Когда он закончил, он поднял на меня взгляд.

– «Паразитные каналы проникновения». Это про тоннели?

– Да.

– «Стабилизация узла сосредоточения стихии Огня». Про погреба?

– Да.

Он кивнул, свернул бумаги.

– Хитро. Очень хитро. Ты говоришь почти как они, но суть оставляешь нашу. Гарольду понравится. Он сможет это продать. Но… – он сделал глоток своего отвара, – есть один нюанс.

– Какой?

– Ты предлагаешь работу. Много работы. Кто будет делать? Мои солдаты? Они и так на стенах. Твоя бригада? Их теперь все знают в лицо, особенно после вчерашнего. Любой шаг будет под колпаком. И ресурсы… Ты пишешь про «качественные материалы». Откуда они? Наш бюджет – это ржавое железо и гнилое дерево.

Это был удар ниже пояса. Я так увлёкся теорией, что забыл о практических ограничениях. Ресурсы и люди.

– Значит, нужно включать это в план, – сказал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Запрос на выделение рабочих команд из числа нестроевых. И доступ к стратегическим запасам материалов, которые, я уверен, где-то есть. Под тем же предлогом – «для восстановления изначальной гармонии».

– Стратегические запасы, – усмехнулся Ульрих. – Есть. Их охраняют жаднее, чем собственную бабку. И распределяет их Совет по заявкам. Каждая заявка – месяц согласований. У нас нет месяца.

– Тогда… альтернативные источники, – упрямо сказал я. – Разборка аварийных построек, которые всё равно вот-вот рухнут. Использование трофейного железа с поля боя. Реквизиция… излишков у тех, кто их накопил.

– То есть грабёж, – констатировал Ульрих. Но в его глазах мелькнул интерес. – Это уже интереснее. Но опасно. Очень.

– Всё здесь опасно. Просто стоять и ждать – опаснее всего.

Мы помолчали. Где-то внизу, во дворе, началось утреннее движение.

– Ладно, – вздохнул Ульрих. – Иди на своё заседание. Продавай свой план. Если они купятся… насчёт ресурсов и людей я что-нибудь придумаю. У меня есть… контакты среди интендантов. Не все они святые. И не все любят магов.

– Спасибо, – искренне сказал я.

– Не за что. Если твой план сработает, мы все выживем. Если нет… по крайней мере, умрём с ощущением, что попытались сделать что-то умное, а не просто тупо стояли на стене.

Я поклонился и направился к цитадели. По дороге меня окликнула Кася. Она протянула мне свёрток.

– Держи. Это от стариков с кухни. Говорят, «чтоб голова ясная была».

В свёртке оказался кусок странного, липкого хлеба с орехами и мёдом, и маленькая фляжка с терпким, травяным напитком. Не роскошь, но знак. Знак того, что не все здесь слепы и глухи. Что кто-то видит и ценит усилия, даже если они замаскированы под магические термины.

Я съел хлеб, запил глотком горьковатого питья и почувствовал, как усталость немного отступает, сменяясь собранной, холодной решимостью. Игра начиналась.

Зал Совета на этот раз был полон. За столом сидели не только Гарольд, Илва и Брунор, но и ещё несколько магистров, которых я видел впервые. Элрик скромно стоял у стены, но его поза излучала нетерпение и уверенность. Он уже чувствовал запах крови. Моей крови.

В центре зала стоял пюпитр. Для докладчика. Меня.

Гарольд кивком указал мне занять место.

– Начинай, инженер. Совет слушает.

Я развернул свои листы, положил поверх них схемы, чтобы они были видны. Сделал глубокий вдох. И начал.

Я говорил негромко, но чётко, стараясь, чтобы каждое предложение било в цель. Я начал с поэтичного вступления про «величие замысла древних», про «гармонию камня и воли». Потом плавно перешёл к «печальным, но неизбежным последствиям времени» – к разрывам, дисбалансам, деградации. Я показывал схемы, водил пальцем по нарисованным стрелкам, объясняя, как забитый сток подобен «пережатой жиле в теле исполина».

Я видел, как лица магов менялись. Сначала – скепсис и скука. Потом – лёгкое любопытство. Брунор хмурился, когда я касался пороховых погребов, но не перебивал. Илва кивала, когда я говорил о «токсичных испарениях, отравляющих жизненные соки крепости». Гарольд слушал, положив подбородок на сложенные пальцы, его лицо было маской.

Когда я перешёл к плану действий, в зале повисла напряжённая тишина. Я расписывал этапы, подчёркивая логическую последовательность: сначала – стабилизировать самые опасные точки, чтобы избежать катастрофы, потом – восстановить базовые системы жизнеобеспечения, и только затем – переходить к усилению периметра. Я говорил о «ресурсах и посвящённых исполнителях» как о само собой разумеющемся, не акцентируясь на проблемах.

И вот я дошёл до самого главного – до угрозы шаманов. Я поднял схему с изображением «энергетического каркаса».

– Их сила, уважаемые магистры, направлена вовне. Она ищет слабое место. Трещину. Но если каркас цел, если материальный носитель укреплён и гармонизирован с остаточными эфирными контурами… – я сделал паузу для драматизма, – …то их атака рассеется, как звук колокола, который пытаются заглушить шёпотом. Камень, помнящий свою цель, будет крепче любой заклятой брони.

Закончив, я отступил на шаг и опустил голову, изображая почтение. Тишина в зале стала густой, как смола.

Первым нарушил её Брунор.

– И всё это… на основании чего? Твоих догадок? Ты не маг. Как ты можешь судить об эфирных контурах?

– На основании наблюдений, великий магистр, – ответил я, не поднимая глаз. – Трещина в камне отзывается болью при ударе. Затхлый воздух в непроветриваемом помещении губит здоровье. Вода, не находящая выхода, размывает опору. Это – физические законы. Древние строители вписывали в них магию, как мастер вписывает узор в структуру ткани. Я лишь пытаюсь восстановить ткань. Узор… проявится сам, когда основа будет готова.

Это была рискованная отсылка к идее Сивила. Но она сработала. Лица некоторых магов просветлели. Им понравилась метафора ткани и узора.

Илва пискляво спросила:

– А травы? Очищающие настои? В твоём плане нет места для гармонизации через растительные экстракты!

– Ваша мудрость незаменима, магистр, – быстро парировал я. – Как только дренажные каналы отведут гнилостные испарения, а вентиляция освежит воздух, действие ваших целебных настоев усилится в разы. Сейчас они борются не только с болезнью, но и с отравленный средой.

Элрик не выдержал. Он шагнул вперёд.

– Это всё слова! Красивые, но пустые! Где доказательства? Где успехи, кроме одного случайного потопа, устроенного ценой наших водных запасов?

Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

– Доказательства – это сухая земля у северных казарм, где раньше стояла зловонная жижа. Это – ворота, которые до сих пор держатся, приняв удар тарана. Это – начало работы дренажа на западной стене. Это – предотвращение возможной катастрофы в пороховых погребах, о чём уже доложено магистру Гарольду. Я не предлагаю чудес. Я предлагаю системный, поэтапный труд по возвращению крепости того, что у неё уже было. Силы. Прочности. Гармонии.

В зале снова воцарилась тишина, но теперь иного качества. В ней чувствовалось не сопротивление, а размышление.

Гарольд медленно поднялся.

– Совет удаляется для совещания. Инженер, жди за дверями.

Я поклонился, собрал свои бумаги и вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Я сделал всё, что мог. Теперь всё зависело от политических игр, в которых я был лишь пешкой.

Ждать пришлось долго. Я сидел на холодном каменном выступе, глядя на пыльные лучи солнца, пробивавшиеся через узкое окно-бойницу. Из-за дверей доносились приглушённые голоса, иногда – всплески эмоций. Я различал громовый голос Брунора и пискливый – Илвы. Гарольд говорил мало, но, судя по паузам, его слова имели вес.

Наконец, дверь открылась. Вышел тот же посыльный и кивнул мне.

– Тебя зовут.

Я вошёл. Магистры сидели за столом с видом людей, принявших трудное, но необходимое решение. Гарольд говорил первым.

– Совет, после обсуждения, принимает твой план к рассмотрению. Более того, он утверждает его в качестве стратегического направления по укреплению обороноспособности Последней Крепости.

У меня отлегло от сердца. Но я знал, что будет «однако».

– Однако, – продолжил Гарольд, как будто читая мои мысли, – реализация будет проходить под строгим контролем специальной оперативной группы под моим руководством. Все твои действия, все запросы на материалы и людей будут утверждаться мной лично. Членом группы от Совета Огня будет назначен маг Элрик.

Элрик, стоявший у стены, сделал едва заметный, но победный кивок. Его впихнули в проект. Чтобы следить. Чтобы примазаться к успехам. И чтобы утопить в случае провала.

– От Совета Трав и Настоев, – пискнула Илва, – в группу войдёт маг Лиан. Она будет отвечать за… экологический аспект работ.

Из-за спины Илвы вышла молодая, худая женщина с бесцветными волосами и внимательными, как у птицы, глазами. Она молча кивнула.

– Капитан Ульрих, – сказал Гарольд, – будет отвечать за безопасность работ и предоставление людских ресурсов из числа нестроевых солдат и добровольцев. – Он посмотрел на меня. – Ты, инженер, будешь техническим исполнителем и главным консультантом. Каждый твой шаг будет документирован. Каждый результат – анализироваться. Понятно?

– Понятно, – ответил я. Это было максимально возможное из того, на что я мог надеяться. Я получил мандат. Опутанный проволочками, с надзирателями на шее, но мандат.

– Первая задача группы, – объявил Гарольд, – нейтрализация угрозы со стороны ордынских шаманов. Ты говорил, укрепление каркаса создаст барьер. Начинай. Докажи. У нас, по оценкам Ульриха, есть два дня. Не больше. Совещание окончено.

Магистры стали подниматься и выходить, перешёптываясь. Элрик бросил на меня взгляд, полный злорадного ожидания, и вышел следом за Брунором. Остались только я, Гарольд и молчаливая Лиан.

Гарольд подошёл ко мне.

– Ты хорошо начал. Но теперь начинается самое сложное. Тебе придётся работать с ними. С Элриком. С ней. – Он кивнул на Лиан. – Она не так проста, как кажется. И помни – два дня. Если зелёная дымка над их станом превратится во что-то большее, а твои «гармонизированные камни» не сработают… всё, чего мы добились, рассыплется в прах. И тебя с ним. Иди. Начинай. Отчитывайся мне каждый вечер.

Я поклонился и вышел, чувствуя на себе пристальный, не моргающий взгляд Лиан. Она последовала за мной по пятам, лёгкая, как тень.

На дворе меня уже ждали Ульрих и моя бригада – Мартин, Ярк, Борода, Кривой. Увидев меня в сопровождении молчаливой женщины в зелёных одеждах, Мартин хмыкнул:

– Что, няньку приставили?

– Наблюдателя, – поправил я. – Это маг Лиан. От Совета Трав.

– Очень приятно, – буркнул Мартин без всякой приятности.

Я посмотрел на Ульриха.

– Два дня. Нужно выбрать самый слабый участок каркаса, по версии Сивила, и попытаться его «оживить». Где можем начать?

Ульрих обменялся взглядом с Лешеком, который, как всегда, появился из ниоткуда.

– Восточная стена. Участок у старой цистерны. Там, где мы колонну стягивали. Камни фундамента там самые старые. И вибрация есть. Постоянная.

– Идём туда, – сказал я. – Лешек, принеси инструменты. Не ломы. Молотки, отвесы, может, рулетку. И… – я обернулся к Лиан, – вам, маг, возможно, понадобятся ваши инструменты. Для диагностики «эфирного фона».