Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Десять часов. Чтобы создать устройство, аналогов которому не было ни в одном из миров. Громоотвод для магической ярости.

– Приступайте, – сказал Гарольд. – И да пребудут с вами... здравый смысл и удача. Совет распущен.

Мы вышли в коридор. Элрик шёл позади, его дыхание было тяжёлым, а взгляд мог бы прожить камень насквозь. Ярости в нём действительно было достаточно. Осталось лишь научиться её доить.

Башня Молчания, старая астрономическая обсерватория, оказалась круглой комнатой под куполом с треснувшими стеклянными панелями. В центре на массивном каменном постаменте покоился гигантский, покрытый пылью и паутиной кристалл-линза, похожий на искажённую призму. Воздух пах старым камнем, озоном и чем-то ещё – может, воспоминаниями о давно забытых звёздах.

Работа закипела с ходу. Ульрих выставил верных людей у дверей с приказом никого не пускать, особенно других магов. Мартин, Ярк и Лешек начали по моим чертежам сооружать поворотную платформу для кристалла – ему нужно было точно наводиться на сектор перед стеной. Лиан, снося паутину, очищала сам кристалл и раскладывала вокруг него странные компоненты: порошки, спирали из медной проволоки, маленькие зеркальца.

Я же занимался самой деликатной частью – «доильным аппаратом» для Элрика. Идея была проста: создать замкнутый контур, который будет снимать и фокусировать его эмоциональный выброс. На практике это выглядело как два браслета из тусклого серебра (позаимствованных из «пожертвований» того же склада), соединённых тонкой золотой нитью с самим кристаллом. Теорию объяснила Лиан: металлы проводят не только электричество, но и определённые виды эфирного импульса, особенно связанные с аффектами.

Элрик, стоя в стороне, смотрел на эту деятельность с таким выражением, будто его заставляют есть лягушек. Живых.

– И это... сработает? – спросил он, когда я подошёл к нему с браслетами.

– Спросите у Лиан. Я лишь обеспечиваю надёжное крепление, – ответил я. – Ваша задача – когда придёт время, сосредоточиться. На своей злости. На своём желании всех здесь пережить, доказать, что вы лучше. Не распыляться. Сфокусировать это в одну точку. Браслеты снимут заряд и передадут его в кристалл. А кристалл... выстрелит им в сторону врага, как маяк.

– А если я... передумаю? Или испугаюсь?

– Тогда энергии будет недостаточно, приманка не сработает, удар шаманов придётся по каркасу, и мы все, с большой вероятностью, умрём, – честно сказал я, застёгивая ему первый браслет на запястье. – Так что... постарайтесь не пугаться.

Он побледнел ещё сильнее, но кивнул. Страх – тоже сильная эмоция. Может, сработает и он.

Через шесть часов основная конструкция была готова. Кристалл, очищенный, сиял тусклым внутренним светом. Он был установлен на поворотном механизме с простейшими зубчатыми передачами, который позволял наводить его с помощью двух рукояток. От него в полу уходили желобки, заполненные смесью серебряного песка и истолчённых трав – «направляющие», как назвала их Лиан.

Она сама выглядела немного лучше, но работа явно давалась ей тяжело. Она начертила вокруг постамента последние символы и отступила, вытирая лоб.

– Готово. Осталось... зарядить. – Она посмотрела на Элрика. – Ваша очередь.

Маг медленно подошёл к специально отмеченному кругу перед кристаллом – месту фокусировки. Надел второй браслет. Золотая нить натянулась, соединив его с глыбой хрусталя.

– Что... теперь?

– Теперь думайте, – сказала Лиан. – Вспомните всё, что вас бесит. Этот Совет, который вас не ценит. Нас, выскочек-простолюдинов, лезущих в высокие материи. Страх, что всё рухнет и ваше знание окажется ненужным. Сожмите это в комок. В пружину. И... отпустите. В кристалл.

Элрик закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом его лицо исказила гримаса. Он начал тяжело дышать. Браслеты на его запястьях слабо замерцали синеватым светом. Золотая нить натянулась, будто по ней побежал ток. И кристалл... отозвался.

От его центра побежали волны тусклого, багрового света. Они были некрасивыми, нервными, рваными. Воздух в башне сгустился, запахло озоном и чем-то кислым, как от перегретых эмоций. Элрик вздрогнул и застонал, но не прекратил. Видно было, что ему и правда есть о чём злиться.

– Достаточно! – скомандовала Лиан через несколько минут. Элрик открыл глаза и почти упал, его поддержили под руки Мартин и Ярк. Он был мокрый от пота, дрожал, но в его взгляде, помимо изнеможения, читалось дикое, животное удовлетворение. Он сделал это. Он стал важной шестерёнкой.

Кристалл теперь пульсировал ровным, угрожающим багровым светом. Он выглядел как огромный, гневный глаз.

– Приманка готова, – выдохнула Лиан. – Теперь нужно вовремя её «включить». Когда их орудие начнёт зарядку для удара, мы дадим лучший, более вкусный целеуказатель. Ульрих, связь с наблюдателями на стенах?

– Есть, – кивнул капитан. – Как только зелёная хрень начнёт светиться ярче – нам сигнал.

Осталось ждать. Мы сидели на холодном каменном полу башни, слушая, как ветер гудит в трещинах купола. Элрик дремал, прислонившись к стене. Лиан, закрыв глаза, медитировала, восстанавливая силы. Я проверял расчёты углов и азимутов ещё раз. Простейшая тригонометрия, чтобы направить луч в пустое поле перед стеной, подальше от наших позиций.

Через три часа в дверь ворвался запыхавшийся молодой солдат-сигнальщик.

– Капитан! Наблюдатели докладывают! Зелёное... оно! Оно зажглось! Как второй месяц! И поворачивается! Сюда!

Мы вскочили. Ульрих бросился к бойнице. Я и Мартин – к рукояткам наведения. Лиан встала в центр комнаты, приготовившись управлять потоком.

– Пеленг? Высота? – крикнул я сигнальщику.

– Прямо на нас! Низко! Очень низко!

Я быстро крутанул рукоятки, ориентируясь по заранее намеченным меткам на стене башни. Кристалл с тяжёлым скрипом повернулся. Теперь он смотрел в узкую амбразуру, направленную в сектор перед западной стеной.

– Лиан! Теперь!

– Элрик! Заряда хватит на один раз! Думай о злости! – крикнула она.

Элрик, уже стоявший в круге, сжал кулаки. Браслеты вспыхнули вновь. По золотой нити побежали багровые искры. Лиан выкрикнула короткое, резкое слово на забытом языке и вонзила руки в воздух перед собой, будто разрывая завесу.

Кристалл взревел.

Не звуком – светом. Из его сердца вырвался сконцентрированный луч того самого багрового, яростного сияния. Он был узким, плотным, почти материальным. Он пробил туман ночи и ударил в указанную точку в полумиле перед стеной, осветив её зловещим, пульсирующим светом. Это было похоже на вызов. На плевок в лицо.

Мы все замерли, глядя в щели. Зелёный «месяц» над станом орды – сформировавшееся орудие – дрогнул. Его свет на секунду смешался с нашим багровым. Потом... он медленно, неотвратимо начал разворачиваться. От стены. От каркаса. Его фокус смещался. Он наводился на нашу багровую приманку, на этот концентрированный сгусток чужой ярости.

– Получилось... – прошептал Ульрих.

– Ещё нет, – сказала Лиан, не отпуская рук. Лицо её было искажено напряжением. – Теперь нужно держать... пока они не выстрелят. И молиться, чтобы кристалл выдержал.

Багровый луч из нашей башни бил не переставая, высасывая остатки энергии из Элрика. Тот уже не стонал – он хрипел, стоя на коленях, но не прерывал контакта. Его воля, его упрямство, впервые в жизни, работали на общее дело.

Зелёный шар над станом набрал максимальную яркость. Он стал похож на маленькое, ядовитое солнце. И выстрелил.

Это был не луч. Это был сгусток. Зелёная молния, толстая, как ствол дуба, ударила с рёвом, от которого задрожали камни башни. Но она ударила не в стену. Она ударила точно в точку, освещённую нашим багровым маяком.

Земля в том месте вздыбилась. Взрыв света был ослепительным, даже сквозь стены. Послышался звук, похожий на гигантский хруст и вой одновременно. Воздух ударил в стены волной тепла и песка.

А потом... всё стихло.

Багровый луч погас. Кристалл с глухим стуком потух, покрылся паутиной трещин. Элрик беззвучно рухнул на пол. Лиан опустила руки, и из её носа хлынула струйка крови. Она упала на колени.

Мы бросились к бойницам. Там, в поле, где ударила зелёная молния, зияла огромная, дымящаяся воронка. Глубиной с дом. Но стена... стена стояла. Каркас держался. Удар приняла на себя приманка.

Ульрих первый нарушил тишину, раздавив в кулаке глиняную крушку о камень.

– Чёрт возьми... – он выдохнул. – Сработало. Чёртово инженерно-магическое фокусничество сработало.

Снаружи донёсся сначала ропот, а потом – нарастающий гул. Не ужаса. Ликования. Защитники на стенах видели, как удар ушёл мимо. Они не понимали как, но видели результат.

Я подошёл к Лиан, помог ей подняться. Она еле стояла, но в её глазах светилась усталая победа.

– Громоотвод... принял удар, – прошептала она.

– Да, – сказал я, глядя на треснувший кристалл и на бесчувственного Элрика. – Принял. Но громоотвод сломался. А буря... – я посмотрел в зелёное, уже рассеивающееся марево над станом, – буря ещё не закончилась. Они просто сменили батарею. И теперь знают, что мы можем отвечать.

Глава 11

Глава 11. Отблески на осколках

Успех, даже временный, пахнет по-особому. Не лавром и не дымом победы. Он пахнет потом, гарью, кровью из носа и едкой смесью облегчения и новой, острой тревоги. Мы стояли в разрушенной обсерватории, вдыхая этот «аромат», и слушали, как снаружи крепость медленно просыпается от шока, сменяющегося ликующим гулом.

Элрика унесли на носилках. Он был жив, но его сознание куда-то ускользнуло. Лиан сказала, что это не физическая травма, а «эфирный откат» – его собственная ярость, пропущенная через кристалл и столкнувшаяся с чужой силой, ударила ему в голову бумерангом. Он будет спать, а когда проснётся… было непонятно, станет ли он союзником или, озлобившись ещё больше, превратится в самого опасного врага.

Лиан сама еле держалась на ногах, но от помощи отказалась.

– Мне нужно… в тишину. В травы. В землю. Восстанавливать равновесие, – прошептала она и, не глядя ни на кого, вышла, пошатываясь, как пьяная. Её зелёный плащ скрылся в полумраке коридора.

Остались мы с Ульрихом, Мартином и Ярком среди обломков нашей адской машины. Треснувший кристалл, оплавившиеся браслеты, пахнущая озоном золотая нить…

– И что теперь, инженер? – хрипло спросил Ульрих, садясь на каменный выступ и с трудом снимая наруч с порезанной руки. – Мы отбили один удар. Создали прецедент. Теперь каждый маг и каждый солдат будет ждать от нас такого же фокуса каждый день. А мы… – он махнул рукой в сторону потухшего кристалла, – мы и одного-то повторить не сможем. Ресурсов нет. И нет второго такого… добровольца, как Элрик.

Он был прав. Мы выиграли битву, но проиграли войну на истощение. Наш «громоотвод» был одноразовым.

– Значит, нужно менять стратегию, – сказал я, собирая с пола обгоревшие чертежи. – Они больше не будут бить по каркасу наугад. Они видели наш ответ. Значит, их следующая атака будет другой. Более… инженерной.

– Орки? Инженерной? – усмехнулся Мартин, пытаясь отковырять от сапога кусок застывшей грязи. – Они кроме как лбами в стену бить ничего не умеют.

– А насыпь? – тихо напомнил Ярк. – А тот вибрирующий узел, который они раскачали? Они учатся, Мартин. И учатся быстро. Шаманы направляют их силу, но кто-то даёт им идеи. Кто-то смотрит на наши стены и видит не магические щиты, а… сооружения. Со слабыми местами.

Эта мысль, высказанная вслух, повисла в воздухе, холодная и неприятная. Что, если по ту сторону стен есть свой «Виктор»? Не маг, не шаман, а тёмный прагматик, который смотрит на крепость не как на символ, а как на набор проблемных конструкций?

– Нам нужны разведданные, – заключил Ульрих. – Не астральные шпионы магов, которые видят только всплески энергии. Нам нужно знать, что они строят. Из чего. Как. Старомодным способом – глазами и ушами.

– Рискованно, – сказал я. – Любая вылазка за стену сейчас будет встречена с особым рвением.

– Не вылазка, – покачал головой Ульрих. – У меня есть… контакт. Среди них.

Мы уставились на него. Капитан помрачнел.

– Не смотрите так. Это не предательство. Это торговля. Иногда… проще купить немного информации или немного времени, чем уложить ради этого десяток своих ребят. Это грязно. Но такова наша реальность уже лет сто. Обычно этим занимались маги через своих агентов, но их сети после вчерашнего, я думаю, порушены. Значит, будем пользоваться старыми, солдатскими каналами.

Он встал, поскрипывая суставами.

– Ярк, Мартин – приберите здесь. Сделайте вид, что это всё – результат мощного, но неудачного магического ритуала Элрика. Чем меньше деталей увидят посторонние, тем лучше. Инженер, ты со мной.

Мы вышли из башни Молчания в серый, туманный рассвет. Крепость действительно гудела. Солдаты на стенах перекликались, голоса звучали громче, увереннее. Кто-то даже попытался затянуть песню – хриплую, бессвязную, но полную дикого, животного оптимизма. Они не знали цены. Они видели только, что удар прошел мимо.

Нас, однако, ждал холодный душ. У входа в нашу бывшую мастерскую, теперь больше похожую на штаб, стояла группа людей. Не солдат. Ремесленников, судя по одежде. Во главе – плотный, лысый мужчина с лицом мясника и цепким, недобрым взглядом. Это был Гронт, старшина цеха каменотёсов и плотников – человек, чьё влияние в хозяйственной жизни крепости было почти абсолютным. Мы с ним сталкивались лишь мельком, и то не по-доброму – он считал, что любая инициатива, исходящая не от цехов, подрывает его власть и нарушает вековой уклад.

– Капитан. Инженер, – отрывисто кивнул Гронт. Его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который много кричит на рабочих. – Поздравляю с… эээ… успешным отражением атаки. – Слово «успешным» он произнёс так, будто речь шла о неудачной покупке тухлой рыбы.

– Спасибо, старшина, – нейтрально ответил Ульрих. – Чем обязан?

– Обязан вот чем, – Гронт сделал шаг вперёд, его свита потянулась следом. – Ваши… активности. Они вызывают беспокойство. Вчера – работы у больницы, копошение у склада, а затем этот светопреставление в башне. Вы забираете людей. Моих людей. Отвлекаете их от плановых работ по поддержанию инфраструктуры. Выдаёте мои материалы без санкции цеха. И всё это – без утверждённых смет и накладных!

Это было предсказуемо. Бюрократический монстр просыпался, чтобы укусить того, кто посмел действовать без его разрешения.

– Старшина, шла война, – терпеливо сказал я. – Речь шла о немедленном устранении угроз. Некогда было бегать с бумажками.

– Война идёт пятьсот лет! – вспыхнул Гронт. – И за эти пятьсот лет был выработан порядок! Всякая работа согласуется! Всякий материал учитывается! А то, что вы устроили – это самовольство! Хаос! Вы подрываете основу дисциплины! Мои мастера теперь спрашивают: «А зачем нам план, если можно вот так, как инженер?». Вы сеете смуту!

В его словах была своя правда. Я действительно ломал вековые устои, причём не только магические. Я ставил под сомнение авторитет цеховой администрации, которая держалась на контроле над ресурсами и рабочими руками.

– Что вы предлагаете? – спросил Ульрих, и в его голосе зазвучала сталь.

– Предлагаю вернуться в рамки, – отчеканил Гронт. – Все дальнейшие работы – только через моё одобрение. Запросы на материалы – только с моей визой. Люди – только по утверждённому графику. И… – он ядовито улыбнулся, – компенсация. За бесхозно использованные доски, верёвки, металл. И за срыв графика ремонта северной казармы, потому что мои люди были отвлечены на ваши «эксперименты».

Это был откровенный шантаж. Либо мы встраиваемся в его коррумпированную систему, либо он заблокирует любую нашу активность «по закону».

– Старшина, вы понимаете, что следующий удар может быть сильнее? – спросил я, пытаясь апеллировать к здравому смыслу. – И что ваши «рамки» могут привести к тому, что ремонтировать будет уже нечего?

– Не меняй мне голову страшилками, парень, – отрезал Гронт. – Пятьсот лет держались. И ещё пятьсот простоим, если не будем слушать всяких выскочек с их «срочными работами». Решайте. Или играем по правилам, или… – он многозначительно посмотрел на своих людей, – я буду вынужден доложить о вашем самоуправстве в Совет по хозяйственной части. А у них, поверьте, рычагов побольше моего.

Он развернулся и ушёл, оставив нас в облаке праведного гнева и запаха дешёвого табака.

– Вот и новая угроза, – мрачно констатировал Ульрих, когда они скрылись за углом. – Более опасная, чем шаманы. Потому что её не возьмёшь ломом и не отведёшь кристаллом.

– Что будем делать?

– Пока – ничего. Ему нужна взятка или демонстрация покорности. Ни того, ни другого мы дать не можем. Значит, будем действовать в обход. У меня есть те самые «контакты» среди интендантов, которые не любят Гронта. И есть люди, которые работают не за пайку, а за идею. Но это капля. – Он посмотрел на меня. – Тебе нужно что-то громкое. Что-то, что не только спасет стену, но и принесёт очевидную, материальную выгоду. Чтобы даже такие, как Гронт, заткнулись. Или чтобы их заткнули сверху.

«Что-то громкое». Сердце упало. Я был измотан до предела. Мозг отказывался генерировать гениальные идеи, требуя хотя бы шести часов сна и миски горячей похлёбки.

– Сначала – твой контакт, – сказал я. – Нужно понять, что они строят там. А потом… потом подумаем о «громком».

Ульрих кивнул и повёл меня вглубь крепости, в район, который с насмешкой называли «Животом» – лабиринт складов, мастерских, бань и таверн, кишащий людьми всех мастей. Здесь пахло дешёвым пивом, жареным салом, кожей и человеческим потом. Здесь правила иная жизнь, не связанная напрямую со стенами и героизмом.

Мы зашли в одну из таких таверн – «Ржавый Гвоздь». Внутри было темно, грязно и шумно. Ульрих, не обращая внимания на пьяные взгляды, провёл меня к дальнему столику в углу, где сидел одинокий человек в потрёпанном плаще с капюшоном. Он пил что-то мутное из глиняной кружки.

Ульрих сел напротив. Я – рядом.

– Дракон, – тихо сказал капитан.

Человек под капюшоном медленно поднял голову. Это было лицо с бесцветными, усталыми глазами и сетью мелких шрамов вокруг рта. Не старик, но человек, из которого жизнь выжала все соки.

– Ульрих. Дорого.

– Знаю. Новости. Что строят?

– Строят, – человек, которого Ульрих назвал Драконом, сделал глоток. – Но не то, что раньше. Раньше – насыпь, тараны, лестницы. Теперь… другое. Привезли лес. Много. Но не для стенобитных. Видел чертежи. Украл клочок. – Он сунул руку под плащ и вытащил смятый, грязный клочок пергамента, положил на стол.

Я развернул его. Рисунок был примитивным, сделанным углём, но узнаваемым. Это была схема… катапульты? Нет. Слишком массивная, с противовесом необычной формы. И не одна. Рядом набросок чего-то вроде огромного лука, установленного на платформе…

– Это не для стен, – прошептал я. – Это… для дальнего боя. Но не камнями. – Я показал на странные «ложки» и «колчаны» на схемах. – Они готовятся забрасывать нас чем-то. Чем?

Дракон пожал плечами.

– Не знаю. Но слышал разговоры. Шаманы и какие-то… новые. Не орки. Люди? Или не совсем. Говорят на странном наречии. Техническом. Как ты, – он ткнул пальцем в меня. – Говорят про «давление», «траекторию», «зажигательную смесь». И ещё… про «болезнь камня».

«Болезнь камня». Ледяная рука сжала мне горло. Я посмотрел на Ульриха.

– Они не будут ломать стену. Они будут её… травить. Разъедать. Химически или магически. А эти машины – чтобы доставить яд. Или кислота. Или споры какой-нибудь плесени, которая пожирает известняк.

– Можно ли такое остановить? – спросил Ульрих у Дракона.

– Сложно. Их лагерь теперь разбит иначе. Мастерские далеко. Охрана тройная. Магия чувствительная. Мои обычные каналы… перекрыты. После вашего фокуса с лучом они всех посторонних вычищают.

– Цена? – коротко спросил Ульрих.

– За информацию о точном месте и типе смеси? – Дракон назвал сумму. Астрономическую. В серебре. Или в алхимических компонентах, которые в крепости были на вес золота.

– Чёрт, – выругался Ульрих. – У меня такого нет.

– Тогда и информации нет, – равнодушно сказал Дракон, допивая свою жижу. – Риск стал слишком велик. Это моё последнее дело, Ульрих. Ухожу. Здесь скоро станет… жарко.

Он встал, бросил на стол медную монету за выпивку и растворился в темноте таверны, не оглядываясь.

Мы сидели в гнетущем молчании.

– Значит, так, – наконец сказал Ульрих. – У них появился свой инженер. Или алхимик. И они готовят не штурм, а методичное отравление. А у нас… нет денег на разведку, нет ресурсов на масштабные работы, и есть цеховой старшина, который готов задушить нас бюрократией.

Положение казалось абсолютно безнадёжным. Но где-то в глубине уставшего мозга щёлкнул тупой, упрямый механизм. Если нельзя купить информацию, её нужно добыть. Если нет ресурсов, их нужно найти. А если бюрократия душит – нужно сделать так, чтобы её интересы совпали с нашими. Или сломать её через более высокую инстанцию.

– Капитан, – сказал я, поднимаясь. – Нам нужно к Гарольду. Не с отчётом. С предложением. Рискованным.

– Каким ещё?

– Мы просим у него санкции на… реквизицию. Выборочную. У тех, кто наживается на войне. У Гронта и его подпевал. Под предлогом «чрезвычайной оборонительной необходимости». Мы находим их тайные склады, где они держат настоящие материалы, а не ту гниль, что выдают войскам. И берём своё. А заодно – получаем рычаг давления. И деньги на оплату таким, как Дракон.

Ульрих смотрел на меня долго, а потом медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка.

– Грабёж. Под эгидой Магистра Камня. Это… беспрецедентно. И безумно.

– Безумные времена требуют безумных решений. А у Гарольда, я думаю, тоже чешутся руки прижать цеховиков. Они слишком много себе позволяют, даже для магов.

– А если он откажет?

– Тогда, – я вздохнул, – тогда нам останется только надеяться, что их «болезнь камня» окажется менее эффективной, чем наша способность выживать вопреки всему. Но я бы на это не ставил.

Мы вышли из «Ржавого Гвоздя» в холодный полдень. Над крепостью по-прежнему висело зеленоватое марево, но теперь в нём угадывалась новая, методичная угроза. Впереди была встреча с Гарольдом, где нужно было продать ему идею санкционированного мародёрства. А потом – поиск тайных складов Гронта. И всё это – в условиях, когда враг уже, возможно, заряжал свои первые катапульты с химическим или биологическим оружием.

Но сначала нужно было найти Лиан. Её знания о травах, ядах и болезнях могли стать ключом к пониманию того, чем нас собираются травить. Если, конечно, она успеет оправиться до того, как на наши стены упадёт первый заражённый снаряд.

Путь к покоям Гарольда вновь пролегал через лабиринт казённых коридоров цитадели, но на этот раз нас не заставили ждать. Слуга, выглядевший скорее как старый, вылинявший солдат, чем лакей, кивнул и молча распахнул тяжёлую дверь, обитую потертой кожей.

Кабинет Магистра Камня оказался не таким, как я ожидал. Ни позолоты, ни мрамора, ни витражей. Простая, почти аскетичная комната с каменными стенами, громадным дубовым столом, заваленным свитками, картами и образцами руд, и огромным камином, в котором не весело потрескивали поленья, а тлели какие-то тяжелые, почти чёрные угли, дающие много жара и мало света. Воздух пахло пылью, пергаментом, металлом и слабым, горьковатым запахом – то ли лекарственных трав, то ли чего-то химического.

Гарольд сидел за столом, но не работал. Он смотрел в огонь, положив подбородок на сложенные пальцы. На этот раз на нём не было торжественных мантий, только простой, темно-серый камзол и потертая кожаная безрукавка. Он выглядел уставшим до глубины души, но не сломленным – скорее, как скала, изъеденная временем, но всё ещё держащая груз.

– Ну, – сказал он, не поворачиваясь. – Наши герои-лататели вернулись с передовой. С новостями, я полагаю. Или с проблемами, что в нашей крепости одно и то же.

Мы с Ульрихом переглянулись. Капитан сделал шаг вперед.

– Магистр. Угроза сменила характер. Они готовят не штурм, а методичное отравление. Алхимическое или биологическое. Называют это «болезнью камня». Строят метательные машины для доставки агента.

Гарольд медленно повернул голову. Его глаза, серые и холодные, как речная галька, уставились на нас.

– Источник?

– Контакт за стеной. Надёжный, – коротко сказал Ульрих.

– И что предлагаете? Молиться, чтобы яд оказался слабым? Или искать противоядие, которого у нас нет?

– Мы предлагаем действовать на опережение, – вступил я. – Но для этого нужны ресурсы. Конкретные материалы для возможных нейтрализаторов, оборудование для создания защитных покрытий на стенах, люди для работы. Наши официальные каналы… заблокированы.

Я рассказал о встрече с Гронтом, не сгущая краски, но и не скрывая сути шантажа. Гарольд слушал, не перебивая. Когда я закончил, он медленно поднялся и подошёл к камину, спиной к нам.

– Гронт, – произнёс он имя без эмоций, будто констатировал погоду. – Жирная, трусливая крыса, которая построила нору в амбарных щелях этой войны. Он и его цех десятилетиями грабили казну, продавая гниль по цене дуба и крадя добротные материалы для чёрного рынка. Совет закрывает на это глаза, потому что он обеспечивает видимость порядка и поставляет взятки в нужные карманы. – Он обернулся, и в его взгляде вспыхнул холодный, безжалостный огонь. – Вы предлагаете мне санкционировать набег на его тайные склады.

Это был не вопрос.

– Под предлогом чрезвычайной оборонительной необходимости, – подтвердил я. – Мы находим его резервы, реквизируем нужное. Получаем ресурсы и – рычаг. Чтобы он впредь не мешал.

– Риск колоссальный, – сказал Гарольд. – Если вас поймают – даже с моим устным приказом – цех подниёт вой. Их влияние в Совете Торговли и Снабжения велико. Меня могут вынудить отречься от вас. И тогда вас казнят как мародёров, а Гронт станет мучеником.

– А если мы ничего не сделаем, и стены начнут гнить? – спросил Ульрих. – Кого тогда будут казнить?

– Никого, – безжалостно ответил Гарольд. – Потому что все умрут. И Гронт тоже, со всеми своими сокровищами. – Он помолчал, размышляя. – Но вы правы. Статус-кво более неприемлем. – Он вернулся к столу, взял кусок угля и на чистом уголке карты нацарапал несколько символов. – У меня есть… предположения, где он может хранить самое ценное. Не в цеховых подвалах – это слишком очевидно. Есть старый, заброшенный ледник под северной стеной. Или бывшие катакомбы под часовней Целителей, которые были запечатаны после эпидемии пятнистой лихорадки пятьдесят лет назад. Проверить оба места быстро и тихо – не выйдет. Нужно выбирать.

Он оторвал уголок карты с нацарапанными знаками и протянул его Ульриху.

– Это вам не приказ. Это – гипотеза. Вы действуете на свой страх и риск. Если найдёте – используйте. Если попадётесь – я вас не знаю. Но если преуспеете… я найду способ легализовать часть добычи под видом «внезапно обнаруженных стратегических запасов». И прижму Гронта так, что он сам будет проситься вложить свои сокровища в оборону. Время?

– Мало, – сказал я. – Дракон говорил, что их машины почти готовы. День, может два.

– Тогда не теряйте их. – Гарольд снова повернулся к огню, давая понять, что разговор окончен. – И найдите Лиан. Если речь о яде, её знания могут быть критичны. Она, наверное, в Саду Теней.

Мы поклонились и вышли. В коридоре Ульрих тяжко выдохнул.

– «Гипотеза». Чудесно. Значит, если что, мы просто любопытные воры. Идём искать нашу травницу.

Сад Теней оказался не садом в привычном смысле. Это был крытый двор при древней оранжерее, давно лишившейся стекол. Его накрыли брезентом и сетками, создав полумрак. Здесь выращивали не цветы, а полезные, а чаще – ядовитые и лекарственные растения, которые не выживали под открытым кислым небом крепости. Воздух был густым, влажным и пьяняще-сложным: сладкие, пряные и гнилостные запахи переплетались, создавая одурманивающий коктейл.

Лиан мы нашли в дальнем углу, у каменной купели, где она поливала какие-то странные, мясистые ростки с фиолетовыми прожилками. Она выглядела лучше – цвет лица вернулся, движения были уверенными. Увидев нас, она лишь кивнула, закончивая своё дело.

– Я знала, что вы придёте, – сказала она, вытирая руки о грубый фартук. – Камень не может заболеть. Но его можно отравить. Растворить. Колонизировать.

– Что может сделать такое? – спросил я.

– Много чего. Кислотный состав на основе купороса и желчи пещерных троллей. Споры каменной ржавчины – грибок, который питается минералами, оставляя труху. Или… живая слизь. Био-алхимический штамм, выведенный в лабораториях Тёмных Альвов. Он превращает камень в некую похожую на губку субстанцию, которую потом легко размыть. – Она говорила спокойно, как учёный, перечисляя варианты. – Всё это можно доставить в глиняных бочонках или пустотелых камнях.

– Можно ли защититься?

– От кислоты – известковым раствором, толстым слоем. Он вступит в реакцию первым. Но это временно, и требует тонн извести, которой у нас нет. От грибка – огнём и медным купоросом. От слизи… сложнее. Её нужно сжигать особым, очень горячим пламенем, пока она не закрепилась. Или нейтрализовать щелочью.

– У нас нет ни извести, ни меди, ни щелочи в таких количествах, – мрачно констатировал Ульрих.

– Есть, – возразила Лиан. – Но не у нас. У цеха красильщиков и дубильщиков – запасы извести и поташа. У медников и оружейников – медный купорос для травления. Но они их не отдадут. Это их хлеб. И их страховка на чёрный день.

Снова тупик. Но теперь он имел конкретные очертания.

– Значит, наш план с реквизицией становится ещё актуальнее, – сказал я. – Нужно не просто материалы. Нужны конкретные реагенты. Гарольд дал нам две точки. Старый ледник и запечатанные катакомбы. Куда идти первым?

Ульрих размышлял, изучая клочок карты.

– Ледник ближе к стене. Логично для хранения чего-то громоздкого. Катакомбы под часовней – в центре, рядом с кварталом богатеев и самим цеховым управлением. Идеально для ценностей помельче, но поважнее. Я бы поставил на катакомбы. Крыса любит держать сокровище поближе к брюху.

Мы решили действовать той же ночью. Мартин, Ярк и двое самых проверенных людей Ульриха из числа бывших разведчиков. Лиан, к нашему удивлению, тоже изъявила желание идти.

– Я могу определить качество реагентов на запах и вид. И… почувствовать, если место защищено не только замками, – сказала она.

До ночи оставались часы. Мы потратили их на подготовку. Не на бряцание оружием – нам нужна была тишина, а не бой. Взяли мешки из плотной ткани, ломы с обмотанными тряпьем концами, фонари с синими стёклами (чтобы свет был тусклым и не бил в глаза), и целый арсенал отмычек, любезно предоставленный одним из «контактов» Ульриха.

Когда крепостные колокола пробили второй ночной час, мы, как призраки, выскользнули из нашей мастерской. Ночь была безлунной, небо затянуто тяжёлыми, низкими облаками, от которых моросил холодный, мелкий дождь. Идеальная погода для тёмных дел.