Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

– Глупость, подкреплённая достаточным количеством жизней, тоже может быть эффективным оружием. Он будет бросать своих воинов на ваши стены, пока вы не утонете в трупах. Или пока у вас не кончатся камни и смола. Это не так изящно, как мои методы. Но, боюсь, в вашей ситуации... это может сработать.

Он был прав. Мы могли изобретать хитрые ловушки и липкую грязь. Но против тупого, безжалостного упрямства, подкреплённого тысячами жизней, любая инженерия имела свой предел. И этот предел с каждым часом приближался, принимая форму грязной, утыканной кольями насыпи, на вершине которой уже угадывались очертания платформы для того самого, обвешанного черепами тарана.

На третий день возведения насыпи стало ясно: Кхарг не шутит. Платформа выросла уже на высоту двух человеческих ростов, и на её плоскую вершину начали затаскивать бревна для помоста. Ордынские рабочие трудились под прикрытием огромных, обтянутых сырыми шкурами щитов – наши лучники пробивали их с десятого раза, а камни катапульт либо отскакивали, либо застревали в вязкой массе.

Внутри крепости, однако, назревал кризис пострашнее внешнего. Следы саботажа появились там, где их меньше всего ждали: в пекарнях. Не во всех – только в тех, что обслуживали западные казармы, где стояли солдаты Ульриха и наши «ремонтники». Утром второго дня после отравления зерна два десятка человек, поев обычного пайкового хлеба, слегли с жуткими спазмами в животе и кровавой рвотой. Лекарь, старый циник, осмотрев их, вынес вердикт:

– Не просто порча. Целенаправленная примесь. Что-то вроде толчёного стекла и сушёной желчи болотной твари. В микроскопических дозах – накапливается. В больших – убивает за часы. Кто-то очень аккуратно подмешивал это в муку последние несколько дней.

Паника, которую удалось сдержать после водного кризиса, теперь грозила вырваться наружу. Солдаты смотрели на свой хлеб с животным страхом. Начались перепалки, чуть не дошедшие до драки, между «старыми» гарнизонными пекарями и нашими людьми. Все обвиняли друг друга.

Наш пленный инженер, Альрик, узнав об этом, лишь покачал головой.

– Это не Кхарг. У него воображения на такое не хватит. Это… старые методы. Внутренняя грызня. Кто-то пользуется моментом, чтобы убрать неугодных. Или посеять раскол. – Он посмотрел на меня. – Твои действия, коллега, сделали тебя врагом не только для орды. Ты ломаешь устои. А устои, даже гнилые, кому-то очень дороги.

Подозрение пало на цех пекарей и их покровителей в Совете Снабжения, тех, кто ещё не попал под раздачу после разоблачения Гронта. Но доказательств не было. А времени на расследование – тем более.

Нам пришлось срочно организовывать отдельную, засекреченную кухню для своих людей. Кася взяла это на себя, используя небольшой очаг в бывшей кузне, где когда-то гнули подковы. Муку и зерно проверяла сама Лиан – её чувствительность к ядам и порче была выше любой реагентной бумажки. Это отнимало силы и время, которых у нас и так не оставалось.

Тем временем насыпь росла. И Кхарг, недовольный медленными темпами, придумал новое «ноу-хау». Ордынские шаманы, те самые, что ранее работали с Альриком, теперь подчинялись варлорду. И они начали применять магию – но не для тонкого воздействия, а для грубой силы. С наступлением сумерек они вызвали из-под земли гигантских, слепых червей-трутокопателей. Эти твари, длиной с сосну, с лопатообразными головами, покрытыми каменной бронёй, начали рыть землю у подножия насыпи, выгрызая целые тоннели и выкидывая грунт на поверхность с чудовищной скоростью. Это была пародия на инженерию: эффективно, уродливо и крайне рискованно для самих орков – несколько червей, выйдя из-под контроля, обрушили часть своей же насыпи, похоронив десяток рабочих.

Но темпы выросли втрое.

– Идиотизм, помноженный на магию, – с презрением констатировал Альрик, наблюдая с башни за копошащимися чудовищами. – Он ускорит строительство, но потеряет половину шаманов от обратной связи и ещё четверть воинов – от обвалов. Зато будет выглядеть героем, «укротившим силы земли». Примитивное тщеславие.

Но нам было не до анализа его мотивов. Насыпь приближалась к критической высоте – вровень с нашей стеной. Скоро на ней можно будет установить не только таран, но и целый штурмовой отряд, который просто перебежит на наши стены, как по мосту.

– Мы должны разрушить её до того, как они закончат, – сказал Ульрих на очередном совещании в нашей душной мастерской. В воздухе витал запах гари, лекарств и человеческого пота. – Но как? Обстрел почти не работает. Вылазка – самоубийство.

– Взорвать, – мрачно предложил Мартин. – Заложить бочки с порохом под основание.

– У нас нет столько пороха. И как их туда дотащить?

– Есть другой способ, – тихо сказала Лиан. Все повернулись к ней. Она сидела в углу, склонившись над чашей с мутным отваром. – Эти черви… они слепы. Они руководствуются вибрацией и запахом. Шаманы их контролируют через ритмичные удары в тотемы. Если создать более сильную, привлекательную вибрацию… их можно перенаправить.

– Чтобы они рыли не там, где нужно Кхаргу? – уточнил я.

– Чтобы они рыли под самой насыпью. – Лиан подняла глаза. В них горел холодный, расчётливый огонь, так не похожий на её обычную отстранённость. – Их привлекает рыхлый, уже перекопанный грунт. И специфический запах ордынской магии – жир, кровь, гниль. Мы можем создать ложный «источник» вибрации и запаха. Более мощный. И заложить его… внутри самой насыпи. Черви потянутся к нему. И начнут рыть изнутри. Насыпь осядет. Или обрушится.

Это было гениально и безумно. Использовать вражеское оружие против него же самого.

– Как создать такой источник? – спросил Ульрих.

– Ритмичные удары по камню мы можем имитировать, – сказал Ярк. – Как с гулом. Но запах… Нужно что-то очень вонючее и… знакомое им.

– Их же падаль, – усмехнулся Мартин. – Трупы тех самых берсеркеров у ворот ещё не убрали.

– Или… остатки их ритуальных зелий, – добавила Лиан. – У меня есть образцы, собранные после прошлых стычек. Их можно сконцентрировать.

– И как всё это заложить в насыпь? – спросил я. – Она же на вражеской стороне.

– Минный тоннель, – сказал Альрик. Все замолчали, смотря на него. Он сидел, скованный, у стены, но его ум работал свободно. – У вас же есть старые, заброшенные подкопы со времён первых осад. Один из них, я уверен, идёт как раз в сторону того сектора. Его нужно расчистить, продлить на несколько десятков метров. Вывести прямо под основание насыпи. Там заложить вашу «вонючую бомбу» и механизм для вибрации. А потом… отступить и обрушить тоннель за собой. Черви сделают всё остальное.

План был дерзким. Слишком. Но альтернативой было наблюдать, как через день-два по этой насыпи к нам в гости пожалуют тысячи орков.

– Рикерт, – сказал я. – Есть у нас такие карты? Старых подкопов?

– Есть, – кивнул старый мастер. – Но им сотни лет. Кто знает, что там обвалилось.

– Узнаем. Немедленно.

Карты нашли. Один старый контр-подкоп действительно вёл из подвала северо-восточной башни в сторону низины перед стеной – как раз туда, где сейчас росла насыпь. По документам, его засыпали после того, как ордынские сапёры чуть не ворвались по нему внутрь.

Мы работали втроём: я, Лешек и Мартин. Рикерт и Ярк отвечали за изготовление «бомбы» – большой глиняной бочки, куда Лиан слила все свои самые отвратительные эссенции, смешанные с толчёными костями и остатками ордынских амулетов. К этой смеси добавили горсть медных опилок – для создания нужного «металлического» запаха, который, по словам Альрика, привлекал землеройных тварей. Вибрацию должен был создавать простейший механизм с падающей гирей, который бил по медному листу, – его собрали из обломков часового механизма.

Расчистка тоннеля стала кошмаром. Он был узким, сырым, местами заваленным обломками и костями давно умерших сапёров с обеих сторон. Воздуха не хватало. Мы продвигались по сантиметрам, с ужасом прислушиваясь к скрежету и гулу сверху – прямо над нашими головами работали те самые гигантские черви. Земля временами дрожала, с потолка сыпалась грязь.

Через шесть часов изнурительной работы мы достигли расчётной точки – прямо под массивным, утрамбованным основанием насыпи. Здесь грунт был плотным, холодным. Мы расширили небольшую камеру, установили бочку с «вонючкой», завели часовой механизм на три часа (чтобы успеть убраться) и начали минировать выход, чтобы обрушить тоннель после себя.

И именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

Сверху раздался особенно сильный скрежет, и часть свода нашего тоннеля обвалилась, засыпав Мартина по пояс. Мы бросились его откапывать. И тогда я увидел в осыпавшейся земле не просто камни. Кости. Много костей. Но не человеческих. Крупных, странной формы, с неестественными наростами. И среди них – блеснул металл. Не оружие. Что-то вроде большой, бронзовой шестерни, покрытой зеленой патиной. И вокруг неё – фрагменты керамических труб и куски резного камня с теми самыми геометрическими узорами, что мы видели в фундаменте крепости.

– Чёрт, – прошептал я, откапывая шестерню. – Это не просто грунт. Мы под насыпью Кхарга. Мы под… древней постройкой. Возможно, частью той самой изначальной системы, на которой стоит крепость.

Лешек, высвободивший Мартина, подошёл и свистнул.

– Значит, их черви копали не просто землю. Они вскрыли древние руины. И Кхарг, идиот, строит свою дурацкую насыпь прямо на них.

– И наша вибрационная бомба, – с ужасом сообразил я, – может вызвать резонанс не только у червей. Она может потревожить то, что лежит здесь веками. Что, если эти руины… ещё активны?

Но времени на раздумья не было. Часовой механизм был уже заведён. Мы вытащили Мартина, кинулись назад по тоннелю, подрывая за собой своды заранее заложенными небольшими зарядами. Земля сыпалась за нашей спиной, заглушая дикий стук сердца в ушах.

Когда мы вывалились в подвал башни, грязные, обессиленные, но живые, часы уже тикали. Мы поднялись на стену. До срабатывания оставалось минут двадцать.

Насыпь зловеще чернела в предрассветных сумерках. На её вершине уже виднелись силуэты первых орков-разведчиков, водружавших боевое знамя Кхарга – череп, насаженный на сломанное копьё.

– Ну что, коллега, – сказал Альрик, которого под конвоем тоже привели на стену. Его цепь звенела на ветру. – Сейчас мы увидим, что сильнее: грубая сила тупого варлорда или… непредвиденные последствия вмешательства в древнюю механику. В любом случае, будет зрелищно.

Мы ждали. Секунды тянулись, как смола. Внизу, у основания насыпи, суетились орки и ползали их чудовищные черви.

Ровно в расчётное время земля под насыпью… вздохнула. Не взорвалась. Именно вздохнула. Раздался низкий, протяжный стон, будто проснулось что-то огромное и старое. Затем насыпь дрогнула. Сначала слегка, потом сильнее. С её склонов посыпалась земля. Орки наверху закричали, начали катиться вниз.

И тогда из-под земли, прямо в центре насыпи, вырвался столб не зелёного, а яркого, почти белого света. Он бил в небо, беззвучный и ослепительный. Вокруг него воздух заплясал миражами – на секунду показались очертания каких-то арок, колонн, высоких зданий, которых не было уже тысячу лет. Призрачный город, проступивший сквозь толщу земли и ордынской насыпи.

Свет погас так же внезапно, как и появился. А потом насыпь просто… осела. Не обрушилась с грохотом. Она просела, как торт в печи, потеряв треть своей высоты и всю свою монолитность. Теперь это была бесформенная груда разрыхлённой, дымящейся земли, в которой увязали по пояс и орки, и их черви, беспомощно бьющиеся в этой каше.

Тишина повисла над полем. Даже в крепости все замерли, вперившись в это странное зрелище.

– Древний предохранитель, – первым нарушил молчание Альрик. Его голос звучал почти с благоговением. – Геомантический клапан. Чтобы сбрасывать избыточное давление в силовых линиях. Вы… случайно привели его в действие. Ваша жалкая «вонючая бомба» дала нужный частотный импульс. – Он повернулся ко мне, и в его глазах горел неподдельный, почти безумный восторг учёного. – Вы понимаете, что вы сделали? Вы не просто разрушили насыпь. Вы активировали часть системы, которая считалась мёртвой! Теперь у нас есть… экспериментальные данные!

Но его восторг никто не разделял. Потому что с ордынской стороны донёсся новый звук. Не рёв ярости. А одинокий, протяжный рог. И затем – мерные, тяжёлые удары в гигантский барабан. Тот самый, что использовали только для одного – для объявления полного, тотального штурма. Без хитростей. Без инженерии. Волна за волной. Пока кто-то не сломается.

Кхарг, похоже, окончательно потерял терпение. Его тщеславие было публично унижено магией камней. И теперь он собирался смыть этот позор кровью. Своей. И нашей.

Ульрих обернулся к нам, и его лицо было стальным.

– Всем по местам. Они пойдут на пролом. Сегодня. Сейчас. Готовьте всё, что горит, режет и колет. И молитесь, чтобы этих древних предохранителей у нас под ногами оказалось ещё много. Потому что иначе к закату эта крепость станет братской могилой для всех, кто в ней есть.

И, бросив последний взгляд на дымящуюся, осевшую насыпь и на белый, чистый след света, ещё висевший в сетчатке глаз, я понял, что мы только что разозлили не только тупого варлорда. Мы ткнули палкой в нечто древнее и спящее.

Глава 17

Глава 17. Чаша терпения и осколки ярости

Рог Кхарга звучал не умолкая. Глухой, жирный звук, в котором слышалось скрипение натянутых кишок и треск костей. Ему вторили десятки других – выше, пронзительнее, создавая леденящую душу какофонию. А потом пошла пехота.

Не отдельными отрядами. Сплошной стеной. Волна за волной. Орки, гоблины, тролли-калеки, ведомые фанатиками с окровавленными повязками на глазах. Они шли на стену, ещё не восстановившуюся после резонансных атак, на ворота, покорёженные таранами берсеркеров. Они не бежали – они двигались мерно, нестройно, но с чудовищным, давящим упорством. Казалось, сам воздух сгустился от их дыхания, вони немытых тел и металлического запаха скверны.

– ВСЕ НА СТЕНЫ! КТО МОЖЕТ ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ! – рёв Ульриха потонул в нарастающем гуле. Но его видели. Солдаты, ополченцы, ремесленники с окровавленными фартуками – все, кто мог стоять на ногах, бросились к бойницам, на парапеты. Не было уже «наших» и «цеховых». Была стена и то, что шло на неё.

Я стоял на участке над главными воротами, рядом с Ульрихом и Альриком. Пленного инженера не увели – времени не было, да и он, скованный, смотрел на наступающую орду с таким же холодным интересом, как мы.

– Классика, – прокомментировал он. – Лобовая атака с применением численного преимущества. Коэффициент потерь в первые минуты будет запредельным. Но Кхарг это устраивает. Он сломит вашу оборону либо трупами, либо страхом. Смотрите – они несут штурмовые лестницы старого образца. Деревянные, без крюков. Примитивно, но если их будет тридцать на каждые пять метров стены…

Он не договорил. Первые стрелы наших лучников взмыли в серое небо и начали падать в толпу. Эффект был, но его словно не замечали. Орки падали, их топтали идущие сзади. Лестницы, неуклюжие и тяжёлые, поднимались, как щупальца.

– Камни! Горячее! – орал сержант на соседней башне.

С тросов сорвались массивные гранитные глыбы, проломив первые ряды и разбив несколько лестниц. Специальные команды лили из желобов кипящую смолу, смешанную с песком. Внизу поднялись душераздирающие вопли, запах горелого мяса и волос ударил в нос даже наверху. Но орда не остановилась. Они закидывали трупы своих же в рвы, чтобы заполнить их, и шли дальше.

– Они не остановятся, – сказал Альрик. – Пока Кхарг не умрёт или не добьётся своего. У него пунктик. Он теперь будет бросать всех, включая шаманов и поваров. Примите это как данность.

Первые крюки лестниц ударили о камень под нами. Деревянные пальцы заскрежетали по парапету. Рядом со мной молодой ополченец, паренёк лет шестнадцати, с трясущимися руками, пытался толкнуть лестницу древковым копьём. Его сбили с ног стрелой, вонзившейся в ключицу. Он упал с тихим всхлипом. Я схватил его копьё, упёрся, Мартин подскочил с другой стороны. Мы толкали, чувствуя, как по другую сторону лестницы карабкается что-то тяжёлое, сопящее.

– Давай, чёрт! – прохрипел Мартин, и лестница с грохотом отвалилась назад, увлекая за собой несколько зелёных фигур.

Но на её месте уже вставали две новые. И ещё. Они лезли, как саранча.

– Ульрих! Нам не хватит людей! – крикнул я, отрубая топором цепкую руку, вцепившуюся в край парапета.

– Знаю! – капитан был весь в крови и поте, но его глаза горели холодным огнём. – Держать пока можем! Лешек! Сигнал Рикерту!

Старый разведчик, стоявший на крыше башенки, поднял факел и трижды описал им круг. Это был сигнал для нашего последнего резерва – и последней авантюры.

С внутренней стороны стены, у её подножия, Рикерт и его «ремонтники» вместе с добровольцами из числа мирных, кто ещё мог таскать тяжести, закончили последние приготовления. Они не поднимались на стену. Они готовили «сюрприз» на случай её прорыва.

Ещё в первые дни, когда мы латали фундамент, Рикерт обнаружил под слоем щебня и мусора ряд старых, забитых глиной труб – часть древней системы пожаротушения или, возможно, дренажа. Они расходились веером от главной цистерны и шли под самыми стенами, выходя наружу через зарешеченные отверстия у самого основания. Их прочистили, но не до конца. И теперь к этим трубам, с внутренней стороны, приладили бочки. Не с водой. С тем, что осталось от нашей «вонючей бомбы», смешанным с легковоспламеняющейся флегмой из запасов алхимиков и толчёным селитрой. Примитивный огнемёт. Одноразовый.

Пока мы отбивались наверху, внизу засовывали в трубы промасленные фитили и готовили факелы.

На стенах становилось всё горячее. Орки уже не просто лезли – они появлялись на парапетах. В нескольких местах завязалась рукопашная. Звук битвы – лязг железа, хруст костей, крики – слился в единый, оглушительный рёв. Я видел, как Ярк, отчаянно размахивая молотом, отбивался от трёх гоблинов. Видел, как Лиан, стоя в стороне от прямого боя, разбрасывала порошок, от которого нападавших начинало рвать, но её же люди кашляли и слепли от едкой пыли. Бой шёл на уничтожение.

Именно тогда раздался новый звук – не рог, а тяжёлый, мерный бой в огромный барабан, который несли прямо за волнами пехоты. И из-за спин троллей показался сам Кхарг.

Варлорд Южного Клыка был огромен, даже для орка. Его доспехи, сбитые из пластин чёрного железа и костей неведомых тварей, скрипели при каждом шаге. В руках он держал не топор и не меч, а огромную, обитую шипами палицу, увенчанную тем самым черепом на копье, что ещё недавно развевалось на вершине насыпи. Он шёл не спеша, отбрасывая в стороны своих же воинов, и его маленькие, полные безумной ярости глаза искали кого-то на стене. Меня? Ульриха? Или просто того, кто посмел разрушить его памятник тщеславию?

– Вот и главный идиот, – сказал Альрик, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме презрения. Что-то вроде… опасения. – Он сейчас пойдёт на ворота. Лично. И если он их пробьёт…

– Он их не пробьёт, – сквозь стиснутые зубы прошипел Ульрих. Но в его уверенности была трещина.

Кхарг, приблизившись, поднял палицу и указал ею прямо на наши ворота. Его рык перекрыл шум битвы:

– ЛОМАЙТЕ! ПРИНЕСИТЕ МНЕ ИХ КОСТИ!

Орки вокруг него взрели с новой силой и бросились к воротам, к тяжелым, уже покорёженным створкам. На них посыпались камни, стрелы, лилась смола. Но они тащили новые, маленькие, остроконечные тараны. И били. Раз за разом. Дерево и железо ворот стонали.

– Рикерт, сейчас! – закричал Ульрих, хотя его никто бы не услышал.

Но Рикерт видел. Он махнул рукой.

Из-под основания стены, из тех самых зарешеченных отверстий, с шипением и рёвом вырвались потоки липкого, пылающего ада. Это не был чистый огонь. Это была горящая, брызгающая во все стороны жижа. Она облепила ордов, штурмовавших ворота и прилегающие участки. Загорелась их одежда, кожа, волосы. Они превратились в живые факелы, метались, падали, поджигая других. Ворота на мгновение скрылись за стеной огня и черного дыма.

Кхарг, стоявший чуть поодаль, лишь отряхнул искры с плеча и зарычал ещё громче. Но атака на ворота захлебнулась. Огненная ловушка сработала.

Однако цена оказалась высокой. Дым, едкий и удушливый, пошёл и на наши позиции. Люди на стене закашливались, глаза слезились. А главное – мы увидели пламя, лижущее не только орков, но и саму кладку у основания ворот. Древние, промасленные за века камни начали тлеть.

– Чёрт! Они горят! – крикнул Мартин.

– Воды! Подать воду на ворота! – скомандовал Ульрих, но было поздно.

Штурм на стенах не ослабевал, а тут ещё и своя же крепость начала гореть. Мы оказались между молотом орды и наковальней собственного отчаяния.

И в этот самый момент, когда казалось, что чаша терпения переполнится и нас просто сомнут, произошло то, чего не ждал никто.

Земля под ногами Кхарга и его основной массы войск… вздыбилась. Не взрыв. Не провал. Она поднялась, как волна, на метр, на два, и с грохотом опустилась. Сотни орков, в том числе и сам варлорд, попадали, как кегли. А из разверзшейся прямо посреди их строя трещины снова вырвался тот самый ослепительный белый свет. Тот же, что разрушил насыпь. Только теперь он был направлен не вверх, а горизонтально, веером.

Он прошёл сквозь первые ряды орды, не оставив от них ничего, кроме теней, выжженных на земле, и лёгкого запаха озона. Кхарг, поднявшийся на одно колено, заслонился палицей – и она в его руках раскалилась докрасна, заставив его с ревом отбросить её.

На миг воцарилась абсолютная тишина. Даже битва на стенах замерла. Все смотрели на эту светящуюся трещину и на корчащегося от боли и ярости варлорда.

Альрик первый нарушил молчание, и в его голосе звучало почти религиозное потрясение:

– Система… не сбрасывает давление. Она защищается. Она восприняла их массовую атаку и наш поджог как угрозу целостности узла… и активировала протоколы нейтрализации. – Он повернул ко мне сияющее от изумления лицо. – Коллега! Ты понимаешь? Она ЖИВАЯ! И она на нашей стороне! Вернее… на стороне самой крепости!

Но восторг длился недолго. Белый свет погас. Трещина закрылась с глухим стоном. Кхарг поднялся. Его рука обуглилась, лицо исказила гримаса чистой, нерассуждающей ненависти. Он потерял палицу, но выхватил из ножен огромный, кривой тесак. И его взгляд, полный обещания медленной смерти, уставился прямо на стену. Прямо на нас.

Он больше не командовал. Он пошёл. Прямо на горящие, тлеющие ворота. Один. Сквозь дым и трупы своих воинов. А за ним, как приливная волна, поднялась и хлынула оставшаяся орда, обезумевшая от ярости и страха перед непостижимым.

Чаша переполнилась. Теперь она разливалась рекой крови.

Стена больше не была стеной. Она была линией фронта в аду. Камни под ногами были липкими от крови – и своей, и чужой. Воздух резал горло: гарь, дым от горящих ворот, сладковатый запах горелого мяса и едкая вонь ордынского пота. Крики, лязг, хрипы – всё слилось в сплошной, оглушительный рёв.

Кхарг шёл на ворота. Не бежал. Шёл, как бульдозер, отшвыривая в стороны даже своих. Его обожжённая рука висела плетью, но в другой он сжимал тесак, и каждый его шаг отдавался в наших сердцах тяжёлым, мертвым ударом. За ним, подгоняемые его яростью, катилась последняя, самая отчаянная волна орды. Те, кто ещё не полег на склонах или не сгорел в нашем огненном пекле.

– Концентрация! На ворота! Все стрелы! Все камни! – орал Ульрих, но его голос тонул в хаосе. Солдаты на стене бились врукопашную с теми, кто уже вскарабкался. Сбросить всех не было физической возможности.

Я стоял, прислонившись к парапету, и смотрел, как этот зелёный утюг приближается к нашим пылающим воротам. Мозг, зашоренный усталостью и адреналином, отказывался работать. Нужно было чудо. Или очень большая взрывчатка.

– Коллега, – раздался рядом спокойный голос. Альрик. Его всё ещё держали подле меня два ветерана, но они уже не смотрели на него – их глаза были прикованы к полю боя. – Он идёт на слабое место. Твои огнеметы подожгли не только орков. Они перегрели нижние балки ворот. Дерево внутри железной обшивки теперь тлеет. Ещё несколько ударов тараном – и створки сложатся внутрь, как карточный домик.

– Спасибо, осенило, – проворчал я, не отрывая взгляда от Кхарга. – Что предлагаешь? Пойти и попросить его подождать, пока мы всё починим?

– Предлагаю использовать то, что уже работает против него, – сказал Альрик. Его глаза блестели в отсветах пожаров. – Древний механизм. Он среагировал на массовую атаку как на угрозу целостности. Сейчас угроза ещё больше – идёт концентрация силы в одной точке. Если создать контр-импульс… триггер… в нужном месте…

– Он снова выстрелит этим светом? – перебил я.

– С вероятностью в семьдесят процентов. Но нужно точно указать ему цель. Он не разумный. Он рефлекторный. Как нервное окончание, которое дёргает ногу от удара молоточком.

Идея была безумной. Но безумнее было просто стоять и смотреть.

– Что нужно?!

– Вибрация. Очень мощная, резкая, точечная. В основании ворот, с нашей стороны. Удар, который будет воспринят системой как критическое повреждение. Она ответит уничтожением источника вибрации. А источник… будет по ту сторону ворот.

– То есть мы ударим по своим же воротам, чтобы система ударила по Кхаргу? – уточнил я, чувствуя, как реальность окончательно уплывает.

– По сути, да. – Альрик кивнул. – Но удар должен быть символическим. Чтобы не разрушить, а лишь «потревожить». И его нужно синхронизировать с моментом, когда Кхарг и его тараны будут максимально близко.

Я оглянулся. Ульрих дрался с огромным орком, у которого из плеча торчала обломанная стрела. Мартин и Ярк, спина к спине, отбивались от гоблинов. Лешек где-то исчез. Лиан… Лиан я увидел у внутренней лестницы. Она помогала тащить раненого, но её взгляд встретился с моим. Она кивнула, будто читала мои мысли. Она поняла. Или просто была готова на любое безумие.

– Рикерт! – закричал я, прокладывая путь к лестнице, отбиваясь от случайного гоблина, вынырнувшего из-за угла башни. – Рикерт, где?!

– Здесь! – старый мастер появился из облака дыма, его лицо было чёрным от копоти. – Ворота держатся, но нижняя закладная балка треснула! Ещё немного…

– Нужно её добить! – перебил я. – Контролируемо. Сильным, одним ударом. Чем можно?

Рикерт посмотрел на меня, будто я предложил выпить жидкой стали.

– Добить? Ты сдурел? Там же…

– Я знаю, что там! Чем?!

Он задумался на секунду, потом его глаза расширились.

– Копёр. Для забивания свай. На складе есть. Старый, чугунный. Его не использовали сто лет, но… он тяжёлый. Баба в полтонны. Если поднять и сбросить на балку с высоты…

– Тащи! Быстро! Все, кто может! – Я схватил за руку пробегавшего мимо Ярка. – Собирай людей! Тащим копёр к воротам! Мартин, прикрой!

Безумие нарастало, как снежный ком. Пока на стенах лилась кровь, мы внизу, во внутреннем дворе, у самых пылающих ворот, организовали адскую стройку. Копёр представлял собой массивную деревянную раму с блоком, через который перекинут канат, и самой «бабой» – чугунной гирей. Он был ржавый, скрипучий, но целый. Десять человек, задыхаясь от дыма, взявшись за канаты, оттащили его к внутренней стороне ворот. Пламя уже перекидывалось на внутренние деревянные подпорки, жар был невыносимым.

– Наводи на треснувшую балку! – кричал Рикерт, указывая на темную щель в копчении дереве. – Поднимай бабу! Выше!

Чугунную гирю, скрипя, подняли на максимальную высоту. Канаты натянулись, как струны. Я стоял у смотровой щели в калитке рядом с воротами, глядя наружу. Кхарг был уже в пятнадцати метрах. Он остановился, поднял тесак, и из его глотки вырвался рёв, от которого задрожала земля. Ордынские тараны, уцелевшие, подкатили в последний раз.

– СИЛЬНЕЕ! ЛОМАЙ! – ревел он.

Тараны качнулись.

– ОТДАВАЙ! – заорал я.

Канаты лопнули. Полутонная чугунная «баба» рухнула вниз и с глухим, кошмарным ударом, похожим на хруст гигантских костей, вмяла треснувшую балку внутрь. Ворота вздрогнули, из щелей брызнули искры и щепа.

И земля ответила.

Не белым светом. На этот раз это был звук. Низкий, ниже всяких возможных частот, гул, исходящий из-под самой крепости. Он был не слышим ушами – его чувствовали костями, зубами, всем телом. Воздух сгустился, затрепетал.

Прямо перед воротами, на том самом месте, где стоял Кхарг со своими таранами, каменная плита мостовой… вздыбилась. Не как волна – как челюсть. Она поднялась и с грохотом захлопнулась, как каменные жернова, перемалывая всё, что было на ней. Таран, десяток орков, и самого Кхарга по пояс.

На миг воцарилась тишина, нарушаемая только треском огня и предсмертным хрипом варлорда. Его нижняя часть была раздроблена, вмурована в камень. Он был ещё жив, его глаза, полкие безумия и непонимания, смотрели на свои ноги, исчезнувшие в каменной пасти, потом на ворота, на меня в щели. Он открыл рот, но вместо рыка из него хлынула струя крови. Он попытался поднять тесак, но рука безвольно упала.

И тогда орда дрогнула. Не от страха перед нами. От страха перед землёй под ногами, которая внезапно ожила и съела их вождя. Их боевой дух, державшийся на его ярости, лопнул, как мыльный пузырь. Раздались первые вопли ужаса. Орки начали отходить. Потом побежали. Бросая оружие, раненых, всё.

На стенах защитники, обессиленные, окровавленные, смотрели на бегство, не веря своим глазам. Никто не кричал «ура». Была лишь гнетущая, оглушительная тишина, заполненная стонами раненых и треском догорающих ворот.

Мы победили. Ценой, которую ещё предстояло подсчитать.

Я отвалился от калитки и опустился на землю, чувствуя, как трясутся руки. Ко мне подошёл Ульрих. Он был изрезан, одна щека распорота до кости, но он стоял.

– Что… что это было, инженер? – спросил он хрипло.

– Ремонт, – ответил я, глядя на дымящиеся ворота и на каменную плиту-ловушку, из-под которой сочилась алая лужа. – Просто капитальный ремонт с непредвиденными последствиями.

Альрика подвели его конвоиры. Пленный инженер смотрел на захлопнувшуюся плиту с благоговением и ужасом.

– Жернова… – прошептал он. – Древний протокол нейтрализации точечных угроз. Я читал о них в фрагментах… но чтобы увидеть… – Он покачал головой. – Ваша крепость, коллега, только что доказала, что она не просто куча камней. Она – организм. И она только что проявила рефлекс. Интересно, какие ещё рефлексы у неё есть… и что их запускает.

Его слова звучали как предупреждение. Мы разбудили что-то. И теперь это что-то могло решить, что и мы сами являемся угрозой.

Но пока нужно было выжить. Тушить ворота. Собирать раненых. Считать мёртвых. И хоронить их – и своих, и чужих. Потому что война, даже выигранная битва, это в первую очередь гора трупов и море слёз. А у нас не было ни времени на слёзы, ни земли для всех этих тел.