Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 22

Глава 22. Цена истины

Обратный путь по сервисному тоннелю был не таким страшным, но в тысячу раз тяжелее. Не физически – морально. Знание, которое мы несли с собой, давило на плечи тяжелее любого груза. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли, освещённые лишь тусклым голубым светом стен.

Когда мы выбрались в нижний подвал цитадели, нас уже ждали. С оцепеневшими лицами и направленным в нашу сторону оружием. Люди Ульриха стояли в полной боевой готовности, а перед ними – сам капитан, де Монфор и Гарольд. Их выражения были красноречивее любых слов: тревога, подозрение, холодный расчёт.

– Вы сделали это, – первым нарушил тишину Ульрих. Его голос был хриплым от напряжения. – Гул прекратился. Ритуал рухнул. Что вы там сделали?

– Мы предложили системе лучшее решение, – ответил я, чувствуя невероятную усталость. – Она его приняла. Угроза сброса нейтрализована.

– И что теперь? – спросил де Монфор. Его глаза, острые как лезвия, скользили по нам, оценивая. – Вы получили доступ к панели управления. Вы доказали, что можете взаимодействовать с Конструктом на уровне, недоступном магам. Это меняет баланс сил. Радикально.

– Это спасает всех нас, – резко сказал Альрик. – Или вы предпочли бы, чтобы система «отформатировала» нас вместе с ордой?

– Я предпочел бы понимать, с какими именно силами мы теперь имеем дело, – парировал де Монфор. – И кто будет ими распоряжаться. Вы двое стали... ключом. А ключ может попасть в любые руки.

Он говорил прямо, без намёков. Мы перестали быть просто выскочками-инженерами или ценным пленным. Мы стали стратегическим активом. И активом опасным.

Гарольд, до этого молчавший, тяжело вздохнул.

– Совет уже в курсе. Вернее, то, что от него осталось. Брунор и Илва требуют немедленного допроса и... «изоляции» вас обоих под контролем магов. Они называют это «защитой крепости от непредсказуемых элементов».

– Защитой? – усмехнулся Ульрих. – Они хотят посадить вас в клетку и выведывать секреты, чтобы усилить свою власть.

– А вы чего хотите, капитан? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы крепость стояла, а люди в ней были живы, – отчеканил Ульрих. – И чтобы те, кто её защищает, не становились разменной монетой в политических играх. Но, – он посмотрел на де Монфора, – игры уже начались. И мы все в них вовлечены.

Де Монфор кивнул, признавая правоту.

– Ситуация такова: Совет магов увидит в вас угрозу. Орда, лишившись шаманов и ритуала, будет деморализована, но не уничтожена. И у них теперь есть ещё одна причина ненавидеть вас лично – вы разрушили их последнюю надежду. Столица, в лице моём, заинтересована в контроле над Регулятором. Вы – самый прямой путь к этому контролю. – Он сделал паузу. – У вас три пути. Первый: стать пешками Совета. Второй: стать инструментом Короны. Третий...

– Третий? – переспросил Альрик.

– Попытаться играть в свою игру. Опираясь на то, что у вас есть – на понимание системы и на людей, которые вам доверяют. – Де Монфор посмотрел на Ульриха, на Рикерта и Лешека, стоявших позади. – Но это самый опасный путь. Он сделает вас врагами для всех.

Мы стояли в сыром подвале, а над нами, за толщей камня, кипела жизнь крепости, не подозревавшей, что её судьба только что висела на волоске и теперь зависит от выбора нескольких уставших, грязных людей.

– Я не хочу быть пешкой, – тихо сказал я. – И не хочу быть инструментом империи. Я хочу делать то, для чего сюда попал – чинить. Чтобы люди жили. Но теперь... теперь чинить придётся не только стены. Придётся чинить саму идею этого места. Чтобы оно перестало быть тюрьмой для одних и кладбищем для других.

– Грандиозные планы, – с лёгкой иронией заметил Альрик. – Но, коллега, у нас нет армии. Нет ресурсов. Только знания и... – он посмотрел на тёплый камешек в моей руке, – один ключ.

– И люди, – добавил Ульрих. – Мои солдаты, которые видели, что вы делаете. Рикерт и его мастера. Кася и её кухня. Лешек и его сеть ушей. Это не армия. Но это основа. Люди, которые устали от лжи, от воровства, от бессмысленной бойни.

– И что вы предлагаете? – спросил де Монфор. – Мятеж? Свержение Совета?

– Не свержение, – сказал я. – Переговоры. Но с позиции силы. Силы не оружия, а необходимости. Мы докажем Совету, что их методы устарели. Что магия – не единственный способ говорить с крепостью. Что можно жить не вопреки этому месту, а вместе с ним.

– А орда? – спросил Лешек.

– С ордой... – я посмотрел на Альрика. – Это его часть истории. И, возможно, ключ к следующему шагу. Если они действительно «служба техобслуживания», лишённая цели, то, может быть, им можно эту цель вернуть. Не через войну. Через... перепрошивку.

Альрик побледнел.

– Ты предлагаешь пойти к ним? С предложением мира? Они разорвут нас.

– Не к ним. Через систему. – Я показал на камешек. – Регулятор понимает их на генетическом уровне. Если мы сможем через него передать новый набор инструкций... не команду на уничтожение, а команду на... сотрудничество. На восстановление их изначальной функции, но в новых условиях.

Это звучало как научная фантастика. Безумие. Но после того, что мы только что сделали, уже ничто не казалось невозможным.

– Для этого нужен доступ к ядру системы, – сказал Альрик. – Не к терминалу управления. К самому центру. К тому, что де Монфор называет «Регулятором». И это... в тысячу раз опаснее. Там могут быть другие протоколы защиты. Или... сам создатель, если он ещё жив в какой-то форме.

– Сначала нужно разобраться с Советом, – прервал Ульрих. – Потому что если они решат действовать первыми, никаких планов на будущее у нас не будет. Гарольд, вы с нами?

Магистр Камня смотрел на нас долго, его лицо было непроницаемым. Наконец он кивнул.

– Совет прогнил. Он живёт ритуалами и страхом. Я давно это знал. Но у меня не было... альтернативы. Сейчас она появилась. Я не обещаю, что смогу защитить вас от Брунора и Илвы. Но я могу дать вам время. И доступ к архивам, которые они скрывают. Возможно, там есть что-то, что поможет вам понять, как говорить с системой на нужном вам языке.

– А вы, сэр де Монфор? – спросил я столичного гостя.

Тот задумался. В его глазах шла борьба между долгом, амбициями и... возможно, искрой того самого прагматизма, который он так ценил.

– Корона заинтересована в стабильности и контроле, – сказал он наконец. – Ваш план, если он хоть сколько-нибудь осуществим, сулит и то, и другое. Более того, он может дать Короне не просто контроль над одной крепостью, а доступ к технологии Древних. – Он посмотрел на нас. – Я не буду вам мешать. Более того, я предоставлю вам ресурсы, которые привёз – артефакты, материалы. Но моя поддержка будет тайной. Официально я буду наблюдать и докладывать. Если вы провалитесь – я вас не знаю. Если преуспеете... мы обсудим условия сотрудничества с Короной.

Это была не дружба. Это был холодный расчёт. Но в мире, где нас окружали либо фанатики, либо циники, расчёт был надёжнее лживых клятв.

– Договорились, – сказал я. – Теперь план. Ульрих, тебе нужно удержать гарнизон. Чтобы солдаты не поддались на провокации Совета. Рикерт, Лешек – оборона нашего квартала, мастерских, кухни. Мы с Альриком и Гарольдом – в архивы. Нужно найти всё, что связано с ядром Регулятора. И с «Хранителями Глубин». Потому что если мы попробуем к нему подобраться, лучше знать, чего ожидать.

Разошлись тихо, как заговорщики. Над нами, в каменных громадах цитадели, уже плелись интриги. Брунор и Илва, почуяв угрозу своей власти, без сомнения, готовили ответный ход. Орда за стенами зализывала раны, и в её рядах зрела новая ярость – ярость отчаяния. А под нами спало сердце древней машины, которое мы только что уговорили не убивать нас всех. И теперь собирались попросить его о ещё большем одолжении – помочь нам изменить правила игры, длившейся пятьсот лет.

Мы шли по коридорам, и тени от факелов плясали на стенах, как призраки прошлого.

Архивы Гарольда оказались не просто собранием свитков. Это был лабиринт. Комната за комнатой, заваленные не только пергаментом, но и странными артефактами: кристаллическими шарами с замёрзшими внутри вспышками света, металлическими дисками с вращающимися концентрическими кругами, каменными плитами, испещрёнными не письменами, а трёхмерными барельефами, которые менялись в зависимости от угла падения света.

Здесь хранилось не знание магов. Здесь хранились обломки эпохи Древних, которые Совет столетиями собирал, боялся и не понимал. Гарольд, как Магистр Камня, был их хранителем по должности. И, как выяснилось, единственным, кто пытался их изучать, а не просто запирать.

– Они боятся этого, – сказал он, проводя рукой по гладкой поверхности одной из плит. – Брунор видит здесь угрозу магической монополии. Илва – кощунство против «природной гармонии», которую, как она считает, олицетворяют её травы. Они предпочитают ритуалы, дающие иллюзию контроля. А это... это напоминает им, насколько они малы.

Мы с Альриком погрузились в работу. Я – как инженер, искавший логику, схемы, принципы действия. Он – как носитель инстинктивного понимания, способный угадывать назначение предметов по едва уловимым «ощущениям». Гарольд был проводником, указывавшим на самые перспективные находки.

Через несколько часов мы нашли первое. Не инструкцию. Подобие журнала регистрации событий, но записанного не чернилами, а сериями вкраплений в кристаллическую матрицу. При касании и концентрации она проецировала в сознание обрывки данных: даты (по непонятной шкале), статусы узлов Регулятора, отчёты о... «плановых работах по очистке силовых каналов от биологического накопления».

– «Биологическое накопление», – прочитал вслух Альрик, прильнув к другому похожему кристаллу. – Это про орду. Вернее, про их предков. Видимо, их популяцию нужно было регулировать, чтобы они не забивали каналы. Здесь есть упоминание о «циклах редукции». – Он побледнел. – Похоже, система периодически... прореживала их, если их становилось слишком много. Чтобы поддерживать баланс.

Это объясняло многое. Война, которая длилась века, но никогда не заканчивалась полным истреблением одной из сторон. Это была не война. Это был... природный регулятор численности. Для системы и орда, и люди были «биологическим накоплением». Мы мешали работе механизма, и он пытался от нас избавиться в рамках заложенных протоколов.

– А здесь, – сказал Гарольд, указывая на большую каменную плиту, похожую на карту рельефа, – отмечены «точки доступа к первичному контуру». Места, где можно подключиться непосредственно к ядру, минуя внешние интерфейсы. Их было семь. Одна – та комната управления, где вы были. Другая... – он провёл пальцем по выступу на карте, – здесь. В самой глубине. Под «Куполом Вечного Камня». Это древнее название... ядра. Центральной камеры.

На карте это место было обозначено не точкой, а сложной, многослойной иконой, напоминающей одновременно цветок и механизм.

– Что такое «Купол Вечного Камня»? – спросил я.

– Легенда, – пожал плечами Гарольд. – Говорили, что в сердце крепости есть зал, где время остановилось, а камень обрёл сознание. Совет всегда считал это метафорой. Но, судя по этой карте...

– Это физическое место, – закончил Альрик. – И, возможно, там находится тот самый «первичный контур». Мозг системы. Или её... душа.

Идея спуститься туда была одновременно заветной мечтой и кошмаром. Но если мы хотим не просто латать симптомы, а излечить саму болезнь этого места – понять, как заставить Регулятор принять новую реальность, где люди и орда не враги, а часть экосистемы – нам нужен был доступ к самому центру.

– Как туда попасть? – спросил я.

– Путь отмечен, – сказал Гарольд, указывая на тонкую, прерывистую линию, ведущую от нашей текущей позиции вглубь карты. – Но он проходит через «Зал Голосов» и «Мостовую Бездны». Названия говорят сами за себя. И здесь... – он указал на красный символ рядом с самым концом пути, – «Часовые Сна». Хранители Глубин.

Те самые, пробуждения которых так боялся де Монфор. И которых орда пыталась призвать.

– Они спят? – уточнил я.

– Согласно этой записи – да. Но система в аварийном режиме. Ритуал шаманов мог их потревожить. А наше вторжение в ядро... может разбудить окончательно. – Гарольд посмотрел на нас. – Это риск уровня самоубийства.

В этот момент в дверь архива постучали. Вошла Кася. Её лицо было серьёзным.

– Переговоры с Советом начались. Без вас. Брунор и Илва собрали экстренное заседание. Они объявили, что «неконтролируемые эксперименты с древними силами поставили крепость на грань катастрофы». Они требуют выдачи «виновных» – то есть вас, Виктор, и пленного – для «суда и заточения». Ульрих держит оборону у зала заседаний, но напряжение нарастает. Маги стягивают своих людей.

Время кончилось. Совет действовал быстрее, чем мы ожидали.

– Нам нужно появиться там, – сказал я. – Но не как обвиняемые. Как... эксперты. С новыми данными. Чтобы сорвать их игру.

– Какими данными? – спросил Гарольд. – Они не станут слушать про «биологическое накопление» и «первичные контуры».

– Данными, которые их напугают, – сказал Альрик. Его глаза горели. – Мы покажем им, что они не просто ошибаются. Они – часть проблемы. И что система, которой они поклоняются, считает их... мусором. А у нас есть план, как сделать так, чтобы она стала считать нас полезными. Или, по крайней мере, нейтральными.

Это был блеф. Но у нас не было иного выхода. Мы взяли несколько самых показательных артефактов – кристалл с записью о «циклах редукции», карту с точкой доступа к ядру и небольшой, но мощно излучающий энергию обломок чего-то, похожего на circuitry Древних. И двинулись к залу Совета.

Коридоры цитадели были полны людей. Солдаты Ульриха стояли стеной, не подпуская магов и их стражу к двери зала. Маги, в свою очередь, собрали своих учеников и заклинателей. Воздух трещал от напряжения. До драки оставался один неверный шаг.

Мы прошли сквозь строй солдат. Ульрих кивнул мне, его взгляд говорил: «Говори убедительно. Или держись».

Дверь в зал Совета распахнулась. Внутри за столом сидели Брунор, Илва и несколько других, менее значимых магистров. Их лица были искажены гневом и страхом. Де Монфор сидел в стороне, наблюдая с холодным любопытством.

– А, – прошипел Брунор, увидев нас. – Сами пришли на расправу. Хорошо. Экономит время.

– Мы пришли не на расправу, магистр, – сказал я, останавливаясь в центре зала. – Мы пришли с отчётом. И с предупреждением.

– От кого? От каменных духов? – язвительно спросила Илва.

– От той самой силы, которая держит эту крепость, – ответил Альрик. Его голос, обычно спокойный, звучал громко и чётко. – И которая пятьсот лет пытается от нас всех избавиться.

Он подошёл к столу и положил перед Брунором кристалл с записью.

– Прикоснитесь. Если хватит смелости.

Брунор, нахмурившись, нехотя коснулся камня. Его лицо сначала выразило недоумение, потом – ужас. Он отдернул руку, как от огня.

– Что это? Какие-то... кошмары...

– Не кошмары. Журнал обслуживания, – сказал я. – Там записано, как система, которую вы называете «духом крепости», периодически уничтожала часть... «биологического накопления» в своих каналах. То есть – нас. И орду. Чтобы мы не мешали её работе. Война – это не борьба добра со злом. Это... техобслуживание. А вы, маги, – паразиты, сосущие энергию из повреждённого механизма и ускоряющие его износ.

Зал взорвался возмущёнными криками. Илва вскочила.

– Клевета! Ты, выскочка, смеешь...

– Я смею показывать правду! – перебил я её, выкладывая на стол карту с отметкой ядра. – Вот сердце этой «крепости». И оно больно. Оно видит в нас всех инфекцию. И оно готовилось стереть нас с лица земли. Мы остановили это. Теперь у нас есть выбор. Продолжать быть инфекцией и ждать следующей попытки «очистки». Или... стать чем-то иным. Частью системы. Полезной частью.

Де Монфор медленно поднялся.

– Магистры, – сказал он. Его тихий голос заставил всех замолчать. – Я представляю здесь интересы Короны. И я могу подтвердить: то, что говорит инженер, согласуется с данными столичных архивов. Вы стоите на пороге выбора. Либо вы примете новый курс, основанный на понимании, а не на суевериях. Либо... Корона будет вынуждена рассмотреть вопрос о смене руководства этой стратегически важной локации в связи с его... некомпетентностью.

Это была открытая угроза. Брунор и Илва побледнели. Они понимали: против них теперь не просто бунтари-простолюдины. Против них – инженер, говорящий от имени древней силы, и посланник империи, поддерживающий его.

– Что... что вы предлагаете? – с трудом выдавил Брунор.

– Перемирие, – сказал я. – Внутреннее и внешнее. Мы прекращаем свары. Вы получаете доступ к новым знаниям – не для усиления власти, а для реальной помощи крепости. Мы с Альриком продолжаем работу по налаживанию контакта с системой. А вы... помогаете. Своими ресурсами, знаниями магии, чтобы синтезировать новые подходы.

– А орда? – спросила Илва, всё ещё в шоке.

– С ордой, – сказал Альрик, – мы попробуем поговорить. Через систему. Передать им новый набор инструкций. Чтобы они стали не врагами, а... санитарами. Но в новой парадигме.

Это звучало как утопия. Но после шока от увиденного в кристалле, даже самые упёртые маги не могли просто отмахнуться.

– Мы... нам нужно обсудить, – пробормотал Брунор, потерявший всю свою уверенность.

– Обсуждайте, – сказал Ульрих, входя в зал. Его появление, вооружённого и окружённого верными солдатами, было красноречивее любых слов. – Но знайте: гарнизон поддерживает инженера. Мы устали от ваших ритуалов, которые не спасают от голода и обвалов. Мы видели, что его методы работают. Вы либо с нами, либо... мешаете. А мешать мы больше не позволим.

Угроза была прямая и грубая. Но она сработала. Совет был сломлен. Не силой оружия, а силой правды и новой, пугающей реальности.

Мы вышли из зала, оставив магов в состоянии глубокого потрясения. Нам дали отсрочку. Не победу. Время.

– Что теперь? – спросил Альрик, когда мы оказались в относительно тихом коридоре.

– Теперь, – сказал я, глядя на карту в своих руках, на отметку «Купола Вечного Камня», – мы идём в самое сердце. Потому что чтобы изменить правила игры, нужно поговорить с тем, кто их написал. И надеяться, что он окажется не монстром, а... архитектором, который просто очень давно спит и видит дурные сны о том, как его прекрасная машина захламлена тараканами. А мы должны убедить его, что некоторые тараканы могут быть полезны. Или, по крайней мере, научились не гадить в шестерёнки.

Путь вниз, к ядру, ждал. И он обещал быть долгим, тёмным и полным таких сюрпризов, перед которыми даже разъярённые маги и ордынские шаманы казались детскими страшилками.

Глава 23

Глава 23. Путь в сердце исполина

Три дня. Именно столько понадобилось, чтобы формально утрясти новое, шаткое перемирие с Советом. Формально – потому что Брунор и Илва согласились подписать «Меморандум о взаимопонимании и совместном действии» только после того, как де Монфор вручил им увесистый пергамент с гербовой печатью Короны, где благосклонность Столицы к «новому курсу» была выражена недвусмысленно и содержала намёк на «перераспределение финансирования в пользу прогрессивных сил». Язык бюрократии оказался понятнее всех аргументов о древних механизмах.

Практически же эти три дня прошли в лихорадочных приготовлениях. Мы не собирались штурмовать ядро с голыми руками. Рикерт и его мастера, используя материалы из тайников Орвена и кое-что из обоза де Монфора, создавали снаряжение. Не оружие в привычном смысле. Защитные амулеты на основе кристаллов из комнаты управления, усиленные рунами Лиан. Освещение – не факелы, а светящиеся жезлы с тем же голубым камнем, что светился в стенах тоннелей. Инструменты для взаимодействия с интерфейсами – точные копии тех, что мы видели, выточенные из найденных обломков.

Экспедицию решили сделать небольшой, но максимально компетентной. Я, Альрик (уже не пленный, а «спецконсультант»), Лешек (для ловушек и ориентирования), Лиан (для диагностики любых биологических или магических аномалий) и Ульрих. Капитан наотрез отказался оставаться наверху. «Если вы полезете в пасть дракону, я буду там, чтобы прикрыть отход. Или чтобы убедиться, что вы не наломали дров».

Де Монфор оставался в цитадели – его присутствие сдерживало Совет и гарантировало, что наши тылы не прирежут, пока мы внизу. Гарольд взял на себя координацию с магистрами, которым поручили изучать архивы в поисках дополнительных сведений о «Хранителях Сна».

Утром четвёртого дня мы собрались у того же входа в техтоннель. Нас провожала Кася. Она молча вручила каждому по небольшому, тёплому мешочку.

– Хлеб, соль, кусочек сала. Старая примета – чтобы домой вернуться. Да и подкрепиться будет чем.

Лешек, проверяя снаряжение, кивнул:

– Мудро. Внизу может не оказаться ничего съедобного. Кроме, может, нас самих для чего-нибудь голодного.

Мы вошли в знакомый тоннель. На этот раз движение было быстрее – мы знали путь до барьера. Силовой щит всё ещё стоял, но система, видимо, запомнила наши «сигнатуры». При нашем приближении в стене снова открылся сервисный канал, но он был уже сухим и чистым – система подготовила проход.

За барьером каменные стражи стояли на тех же местах. Их безликие головы повернулись к нам, голубые лучи скользнули по телам, но атаки не последовало. Мы прошли через зал и вышли к знакомой двери в комнату управления. Но на этот раз мы не зашли внутрь. Согласно карте, наш путь лежал дальше, через ещё одну, менее заметную дверь в дальнем углу зала стражи.

Эта дверь не открывалась автоматически. Она была запечатана – не замком, а гладкой, лишённой швов поверхностью. В её центре была та же впадина, что и на панели подтверждения в комнате управления.

– Снова ключ, – сказал Альрик.

Я вытащил свой камешек. Он уже не просто светился – он вибрировал в ладони, будто радуясь возвращению домой. Я приложил его к впадине.

Камень в моей руке на мгновение вспыхнул ярче, и дверь беззвучно растворилась, открыв тёмный проход. Воздух оттуда пахнул иначе – не озоном и не камнем, а чем-то древним, сухим и холодным, как дыхание самой земли.

Мы вошли. Тоннель здесь был уже не отполированным. Его стены были грубо высечены в скале, но на них виднелись следы инструментов, не похожих ни на кирку, ни на долото – борозды были идеально ровными, словно камень резали лучом. Пол был усыпан мелкой, серебристой пылью, которая мягко хрустела под ногами.

– «Мостовая Бездны», – прочитал Лешек надпись на стене, сделанную теми же древними письменами. – Весёлое название.

Тоннель шёл вниз по пологой спирали. С каждым витком воздух становился холоднее, а тишина – глубже. Даже звук наших шагов поглощался странной акустикой этого места. Голубые жезлы освещали лишь несколько метров впереди, остальное тонуло в непроглядной тьме.

Через час ходьбы мы вышли в огромный зал. Он был настолько велик, что свет наших жезлов не достигал ни потолка, ни дальних стен. Посреди зала, отражаясь в идеально чёрной, неподвижной воде, стояли десятки, а может, и сотни каменных фигур. Они не были похожи на стражей из предыдущего зала. Эти были больше, массивнее, и их формы были не гуманоидными, а... абстрактными. Одни напоминали сложенные кристаллы, другие – спирали, третьи – просто груды идеально гладких шаров. Они стояли неподвижно, и от них исходило ощущение невообразимой древности и глубокого, глубокого сна.

– «Зал Голосов», – прошептала Лиан. Она стояла, закрыв глаза, её лицо было напряжённым. – Они... не спят. Они слушают. Землю. Камень. Время. Они слышат его течение.

– Хранители? – спросил Ульрих, невольно понизив голос.

– Нет, – покачал головой Альрик, осторожно подходя к одной из фигур. – Это не стражи. Это... антенны. Приёмники. Они улавливают вибрации планеты, состояние силовых линий. И передают данные дальше, в ядро. «Голоса», которые они слышат, и дали название залу.

Мы пробирались между безмолвными каменными исполинами, чувствуя себя букашками в соборе гигантов. Воздух звенел от тишины, но это была не пустота – это была насыщенная, плотная тишина, полная неслышного для нас разговора земли с самой собой.

В конце зала был мост. Тонкая, не более метра шириной, полоска того же тёмного, отполированного материала, что и в техтоннелях. Она перекидывалась через чёрную, бездонную пропасть. Под мостом не было видно ни дна, ни стен – только тьма, поглощавшая свет наших жезлов, как будто его там никогда и не было.

– «Мостовая Бездны» в прямом смысле, – мрачно пошутил Мартин, которого не было с нами, но чья реплика как будто витала в воздухе.

Мы ступили на мост по одному, держась за невидимые поручни, которые, как оказалось, были – тонкие силовые поля, ощущаемые как прохладное сопротивление. Шли медленно, не глядя вниз. Мост казался бесконечным. Минута. Две. Пять. В кромешной тьме, нарушаемой лишь нашим голубым светом, терялось чувство времени и пространства.

И вот впереди показался другой берег. Платформа, а на ней – ещё одна дверь. Но не простая. Она была круглой, как иллюминатор, и сделана из цельного куска тёмного, почти чёрного кристалла. В нём пульсировал свет – не голубой, а золотистый, тёплый, живой. И от этой двери исходило... приглашение. Не голос. Чувство. Ощущение цели, конца пути.

Мы ступили на платформу. Дверь была перед нами. Ни ручки, ни панели. Только гладкая, сияющая поверхность.

– Ключ? – предположил я.

– Думаю, здесь ключ – это намерение, – сказал Альрик. – Мы прошли проверки. Добрались сюда. Теперь... нужно показать, зачем мы пришли.

Я подошёл к двери и положил на неё ладонь. Камень был не холодным. Он был тёплым, как живая плоть. Я закрыл глаза и не стал думать сложными концепциями. Я просто представил то, ради чего мы всё это затеяли: не войну, не власть, не страх. Крепость, где люди не боятся завтрашнего дня. Где стены стоят не потому, что их постоянно латают, а потому что они – часть живого, здорового целого. Где орда не лезет на стены, а... занимается своим делом где-то там, внизу, не мешая нам, а мы не мешаем ей. Гармонию. Не магическую. Прагматичную. Функциональную гармонию.

Кристальная дверь ответила. Она не открылась. Она... расстворилась. Золотистый свет хлынул наружу, омывая нас теплом и чем-то ещё – знанием, что мы на пороге. Не просто комнаты. Иного состояния бытия.

За дверью не было зала в привычном смысле. Это было пространство. Огромное, сферообразное, и его стены, потолок и пол были одним целым – живой, пульсирующей золотым светом кристаллической структурой. В центре сферы, паря без опоры, висел... не объект. Сгусток чистого света, переливающийся всеми цветами радуги и одновременно не имеющий цвета. Он был небольшим, размером с человеческую голову, но казался центром вселенной. От него во все стороны, в стены сферы, расходились тончайшие нити света, мерцающие и переливающиеся. Это и было ядро. Первичный контур. Купол Вечного Камня был не куполом над ним, а им самим.

Мы вошли внутрь. Воздух здесь был плотным, насыщенным энергией. Дышать было легко, но каждый вдох отдавался в теле лёгким, приятным звоном. Звуков не было. Была лишь тишина, наполненная смыслом.

– Мы здесь, – прошептал Альрик, и его голос прозвучал громко, как выстрел, в этой тишине.

Сгусток света в центре сферы отозвался. Он не заговорил. Он... проявил внимание. Мы почувствовали это всем своим существом – как будто взгляд чего-то невообразимо древнего, мудрого и бесконечно уставшего скользнул по нам, изучая, оценивая.

И тогда я понял, что мы были неправы. Мы думали, что придём договариваться с машиной, с искусственным интеллектом. Но это была не машина. И не бог. Это было... дитя планеты. Сознание, рождённое геоматическими силами и встроенное в них для управления. Оно было и механизмом, и живым существом одновременно. И оно спало. Не потому что сломано. Потому что устало. Устало от миллионов лет работы. От боли, которую причиняли ему «биологические накопления». От собственного одиночества.

И теперь оно проснулось. Ненадолго. Чтобы посмотреть, кто посмел потревожить его сон. И чтобы решить, что с этими наглыми букашками делать дальше.

Диалог, к которому мы готовились, должен был начаться. Но не с обмена данными. С взаимного узнавания. И первый шаг должен был сделать я. Как представитель той самой «инфекции», которая хотела стать симбионтом.

Мы стояли, заворожённые, ощущая на себе этот вневременной взгляд. Ульрих инстинктивно взял руку на эфес меча, но не вытащил его – здесь сталь была бы смешной и неуместной. Лешек замер, привыкший к опасностям из плоти и крови, но не из чистой энергии. Лиан дышала медленно и глубоко, её лицо было бледным, а глаза закрытыми – она пыталась не анализировать, а чувствовать, пропускать через себя этот поток. Альрик же смотрел на сгусток с почти религиозным трепетом и жадностью учёного, увидевшего легенду во плоти.

Я сделал шаг вперед. Не решительный. Скорее, осторожный, как подходят к дикому, но раненому зверю. Мыслей не было. Было только то самое намерение, которое открыло дверь. Картинка. Не идеальная утопия, а простая, конкретная работа: люди, чинящие водосток; орки, копающие где-то в своих техтоннелях и что-то там паяющие каменными инструментами; стены, которые не крошатся, потому что нагрузка распределена правильно; маги, которые не рисуют руны в воздухе, а следят за показаниями кристаллических «манометров».

Я не просил. Я показывал. Предлагал вариант.

Тишина сгустилась. Золотые нити, связывающие ядро со стенами, замерцали чуть быстрее. И тогда в нашем сознании – не в ушах – прозвучало. Не слово. Понятие. Огромное, сложное, многослойное, но наше мозги, к моему удивлению, судорожно перевели его на доступный язык.

«НАРУШЕНИЕ. НАКОПЛЕНИЕ. БОЛЬ.»

За ним хлынул поток. Не образов, а чистых ощущений. Давление тысяч тел на непредназначенных для этого платформах. Вибрации от бессмысленных ударов по чувствительным узлам. Ядовитые выбросы алхимии, въедающиеся в кристаллическую решётку. Хронический, изматывающий гул нестабильности – тот самый, от которого у нас болели головы, а для этого существа он был постоянной, ноющей раной. И самое главное – диссонанс. Хаотичная, неконтролируемая активность двух видов «накоплений», которые вместо того чтобы заниматься своим делом (каким бы оно ни было), веками терзали друг друга и, что важнее, его.

Это был не упрёк. Это был диагноз. Констатация факта, как если бы врач показал пациенту рентген сломанной кости.

Затем пришло второе понятие, окрашенное оттенком… любопытства? Нет, скорее, холодного, отстранённого интереса.

«АНОМАЛИЯ. ВНЕСЕНИЕ ПОРЯДКА. ВИРУС-САНИТАР.»

И снова картинки, но уже наши. Я, укрепляющий балку смолой. Команда, пробивающая коллектор. Лебёдка на стене. Вода, размывающая насыпь. Нейтрализация «болезни камня». Наш диалог с системой через интерфейс. Каждый наш маленький, прагматичный успех был отмечен, зафиксирован и оценён. Не с моральной, а с функциональной точки зрения. Мы снижали «боль». Уменьшали «накопление». Вносили локальный порядок в хаос.