Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Часовня Целителей, некогда величественное здание, теперь было мрачным, полузаброшенным строением с заколочными окнами. Легенда о проклятии и эпидемии делала своё дело – даже бродяги обходили её стороной. Мы обошли часовню с тыла, к небольшой, почти невидимой зарослями ежевики пристройке – бывшей усыпальнице.

Дверь была не просто заперта. Она была замурована грубым кирпичом, но кладка местами осыпалась. Работая быстро и беззвучно, мы расчистили проход за пару десятков минут. За дверью открылся крутой спуск в подземелье. Воздух потянул ледяным, затхлым холодом и запахом сырости, плесени и чего-то ещё – сладковатого, неприятного, как запах старой аптеки.

Лешек, шедший первым с синим фонарём, замер.

– Ловушки, – прошептал он. – Проволока. На полу. И на стенах что-то блестит. Маятники, что ли?

В тусклом свете действительно были видны тонкие, почти невидимые проволочки, натянутые в двадцати сантиметрах от пола. А выше, по стенам, на шарнирах висели тяжелые, зазубренные лезвия. Примитивно, но эффективно – спешащий вор споткнётся о проволоку, маятник качнётся…

– Обходим, – скомандовал Ульрих. – Прижимаемся к стенам, но не касаемся их. Шаг в точности за мной.

Мы просочились, как тени, обходя смертоносную паутину. Дальше коридор расширялся, превращаясь в подземный зал. И здесь наше дыхание перехватило.

Это не был склад в обычном смысле. Это была сокровищница. Вдоль стен стояли бочки, кованые сундуки, ящики. Но не это поражало. Посреди зала, на каменном постаменте, лежали аккуратные слитки тусклого металла – не золото и не серебро. Свинец? Олово? Рядом – мешки, из которых через дыры сыпалась белая порошкообразная масса. Известь. Дальше – бочонки с синеватыми кристаллами (медный купорос) и желтоватой солью (поташ). Всё, что мы искали. И в количествах, которых хватило бы на защиту всей западной стены.

– Чёртов Гронт, – с почти что уважением прошептал Мартин. – Он не просто воровал. Он копил стратегические материалы. На чёрный день. На случай, если крепость всё же падёт, чтобы откупиться или начать бизнес на пепелище.

– Или чтобы продать орке, когда станет совсем жарко, – мрачно добавил Ульрих. – Разбирай. Бери сначала реагенты. Потом металл. Всё, что можем унести.

Мы принялись за работу. Мешки с известью и поташом были тяжелыми, но их можно было тащить. Бочонки пришлось вскрывать и пересыпать в наши холщовые мешки – тащить целиком было невозможно. Лиан, тем временем, ходила между рядами, нюхая воздух, трогая материалы.

– Качество высокое, – констатировала она. – Известь гашёная, чистая. Купорос без примесей. Это… сокровище круче золота.

Мы уже нагрузили себя по максимуму, когда Ярк, обыскивавший дальний угол, позвал тихим свистом.

– Сюда. Посмотрите.

За грудами ящиков была ещё одна, маленькая дверь, обитая железом. Она не была заперта. Внутри… была не кладовая. Это была контора. Небольшой стол, стул, полки с книгами учёта. И на столе, в свете нашего фонаря, лежала раскрытая тетрадь с колонками цифр, именами… и печатью Совета Снабжения. Рядом – несколько писем на дорогой бумаге.

Ульрих взял одно, пробежал глазами. Его лицо окаменело.

– Вот оно, – прошептал он. – Рычаг. Здесь учёт всех хищений за последние пять лет. Имена подрядчиков, магистров Совета, получавших откаты. И… – он поднял другой лист, – переписка с неким «Агентом С». Об условиях «поставки специфических материалов в случае изменения баланса сил». Это уже не воровство. Это государственная измена.

Он аккуратно сложил письма и тетрадь внутрь своей куртки.

– Теперь мы его держим. И не только его. – Он посмотрел на нас. – Всё. Уходим. Тише воды.

Мы уже повернулись к выходу, нагруженные как вьючные мулы, когда Лиан резко схватила меня за руку.

– Стой.

Все замерли. Она стояла, слегка наклонив голову, её глаза были закрыты.

– Что? – прошептал Ульрих.

– Щит… сработал. Не здесь. Наверху. Кто-то пересёк периметр. Не просто караул. Кто-то… знающий.

В ту же секунду сверху, сквозь толщу земли, донёсся приглушённый, но отчётливый звук – лязг оружия, короткий крик, и затем… тишина. Наша.

– Нас ждали, – хрипло сказал Лешек, уже вынимая из-за голенища короткий, злой клинок. – Или выследили.

– Выход один, – сказал Ульрих, туши синий фонарь и зажигая обычный факел. Он бросил его на пол посреди зала, рядом с деревянными ящиками. – Поджигай всё, что горит. Создадим дым и панику. Пробьёмся наверх, пока они в замешательстве. План Б – расходимся по отдельности, встреча у «Ржавого Гвоздя» на рассвете. Живые.

Пламя с сухим треском побежало по щепам и старой бумаге. Через мгновение зал начал заполняться едким дымом. Мы, пригнувшись, бросились к выходу, держа в одной руке мешки с драгоценными реагентами, в другой – оружие. Наверху нас ждала засада. И теперь нужно было не только спасти добычу, но и выжить, чтобы доставить Гронту его собственный смертный приговор.

Мы остановились у входа в подземный зал. Дым уже начинал подниматься по лестнице, впереди слышались голоса и шаги – явно не наши. Ульрих жестом приказал всем отойти в сторону от проема. План был рискованный: дать противнику спуститься в дым, вызвать панику, а затем прорваться наверх в суматохе.

Лешек и Мартин прижались к стенам у самого входа, готовые к удару. Ярк и я стояли чуть дальше, с мешками. Лиан замерла в тени, её пальцы перебирали что-то в мешочке – готовила какую-то дымовую или отвлекающую смесь.

Шаги приблизились. Послышались голоса:

– ...дым! Горит!

– Внизу! Быстро!

– Осторожно, ловушки!

Первые двое появились на лестнице. Это были не городская стража и не цеховые сторожа. Это были наемники – в разношерстной, но качественной броне, с серьезным оружием. Гронт не поскупился на охрану своего секрета.

Они увидели дым, заползающий снизу, и замедлили шаг. В этот момент Лешек и Мартин атаковали. Не для убийства – для шока. Лешек бросил в лицо первому горсть песка и мелких гвоздей из кармана, Мартин ударил второму по ногам ломом, обмотанным тряпьем, но все же металлическим. Раздались крики, кто-то упал, загремело оружие.

– Вперед! – скомандовал Ульрих, и мы рванули наверх, через хаос. Дым теперь был нашим союзником – он скрывал наши числа и направление. Я видел, как Лиан бросила на пол что-то маленькое, и с шипением взметнулся столб едкого белого дыма, смешиваясь с черным от горящей бумаги. В воздухе запахло серой и перцем.

Наверху, в усыпальнице, было еще трое. Они стояли у входа, но дым и крики снизу дезориентировали их. Мы ворвались в помещение, не останавливаясь. Ульрих и Лешек пошли напролом, оттесняя их в сторону. Один из наемников занес меч, но Ярк неожиданно бросил ему под ноги мешок с поташом – тот лопнул, рассыпав белый порошок, и наемник поскользнулся, падая.

Мы вырвались из часовни в холодную ночь. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Это было на руку – дым из подземелья теперь не так заметен, а следы терялись в грязи.

– Расходимся! – крикнул Ульрих. – Трое через рынок, двое через кузнечный ряд! Встреча у «Гвоздя»!

Мы разделились. Я, Мартин и Ярк – в одну сторону, Ульрих, Лешек и Лиан – в другую. Сзади послышались крики погони, но в лабиринте узких улиц и переулков крепости оторваться было проще. Мы бежали, не оглядываясь, прижимая к себе драгоценные мешки.

Через полчаса, мокрые, грязные, но целые, мы поодиночке подтягивались к задней двери таверны «Ржавый Гвоздь». Ульрих был уже там, с окровавленным плечом – неглубокая рана от удара кинжалом. Лешек отделался ушибом. Лиан была бледна, но невредима.

– Все здесь? – спросил Ульрих, пересчитывая нас глазами.

– Все, – ответил Мартин, тяжело дыша.

– Тогда быстро. У нас есть пара часов до рассвета, чтобы спрятать это всё и привести себя в порядок. И чтобы решить, что делать с этими бумагами.

Он вытащил из-за пазухи тетрадь и письма, завернутые в вощеную ткань, чтобы защитить от дождя.

– Это наша страховка. Но использовать её нужно с умом. Если мы просто пойдем и обвиним Гронта, он найдет способ отвертеться или устранить свидетелей. Нужно, чтобы эти документы попали в нужные руки в нужный момент.

– Гарольду? – предположил я.

– Гарольду, но не только. Он один не сможет переломить Совет Снабжения. Нужен скандал. Нужно, чтобы об этом узнали все. Но так, чтобы нельзя было замять. – Ульрих задумался. – Сегодня, после инцидента, Гронт будет метаться. Он попытается либо уничтожить остатки склада, либо переместить их. И он будет искать тех, кто это сделал. Нас. Поэтому первое – мы должны быть чисты. Нас не должно быть на месте преступления, когда придут с обыском. Второе – мы должны сделать так, чтобы эти бумаги оказались у нескольких влиятельных людей одновременно. Чтобы не успели спрятать концы.

– Я знаю, как, – неожиданно сказала Лиан. Все посмотрели на неё. – Через день, в полдень, в главном зале Совета происходит еженедельное собрание старшин цехов и магистров. Они обсуждают распределение ресурсов. Гронт всегда присутствует. Если в этот момент... доставить копии документов каждому участнику, а оригинал – Гарольду... скандал будет неизбежен.

– Как сделать копии? У нас нет времени переписывать, – возразил Ярк.

– Не нужно переписывать, – сказал я, просматривая тетрадь. – Здесь цифры, подписи, печати. Нужно снять оттиски на воск или глину, а потом... можно сделать несколько отпечатков на пергаменте. Примитивно, но будет читаемо. А оригинал останется у нас.

– Рискованно, – сказал Ульрих. – Но другого шанса может не быть. Ладно. Сейчас мы прячем реагенты в надёжном месте. У меня есть потайной погреб под старой кузницей, её не используют лет двадцать. Туда. Потом расходимся по своим углам, как будто ничего не произошло. А завтра... начинаем готовить сюрприз для Гронта.

Мы просидели в таверне до рассвета, дожидаясь, когда утихнет шум погони на улицах. Потом, под покровом утреннего тумана, переправили мешки в тайник. Ульрих отправился к Гарольду с кратким докладом – не раскрывая всего, но давая понять, что операция прошла и у нас есть что-то важное. Мы же с Мартином и Ярком вернулись в нашу мастерскую, сделали вид, что всю ночь проспали.

Через несколько часов началось. По крепости поползли слухи о пожаре в заброшенной часовне. Говорили о банде мародёров, о неудачном ритуале чёрных магов, о сквозняке, раздувшем старые угли. Цеховая стража была в бешенстве – они оцепили район, никого не пускали. Но мы знали, что они ничего не найдут, кроме пепла и оплавленных металлов. Главное – они не нашли тел, не нашли свидетелей. А значит, Гронт оставался в неведении – кто и зачем это сделал.

В течение дня мы осторожно изготовили несколько восковых копий печатей и ключевых страниц тетради. Работали в подвале, при тусклом свете. Лиан помогала, используя свои знания по составу чернил, чтобы они лучше отпечатались. К вечеру у нас было шесть наборов документов – достаточно для основных членов Совета Снабжения и для Гарольда.

Оставалось самое сложное – доставить их в зал заседаний так, чтобы никто не видел. И тут на помощь пришла Кася, кухарка, которая уже не раз оказывалась на нашей стороне. Она регулярно поставляла еду и питьё на заседания Совета.

– Я могу положить свёртки в корзины с хлебом, – предложила она. – Их ставят на стол перед каждым. Никто не проверяет. Но нужно точно знать, кто где сидит.

Ульрих добыл план рассадки. Мы пометили шесть мест. Кася взяла на себя эту миссию.

День заседания настал. Утром мы все нервничали. Ульрих выглядел спокойным, но постукивал пальцами по столу. Я проверял и перепроверял расчёты для защитного покрытия стен – на случай, если наш план сработает и мы получим доступ к материалам. Лиан молчала, как обычно, но её глаза были напряжены.

В полдень мы услышали гул с центральной площади – собрание началось. Мы ждали в мастерской, не в силах заняться ничем полезным. Час. Два.

И вот, ближе к третьему часу, в дверь ворвался запыхавшийся посыльный от Ульриха (он присутствовал на заседании как представитель гарнизона).

– Всё! Началось! Гронт только что вошёл, сел на своё место... и через минуту поднял крик! Он нашёл в своей хлебной корзине свёрток! И не только он! У магистра Торгаша, у старшины скорняков... все! Гарольд встал и потребовал объяснений. Поднялся шум, сейчас будут разбираться!

Мы выскочили на улицу. К цитадели уже бежали люди, привлечённые шумом. Мы смешались с толпой. Через открытые окна зала Совета доносились гневные крики, стук кулаков по столу. Видно было, как Гронт, красный как рак, что-то яростно доказывает, размахивая руками. А потом Гарольд поднял со стола свой собственный свёрток – оригинал тетради – и начал зачитывать выдержки. Его голос, холодный и чёткий, резал гул, как нож.

Тишина воцарилась мгновенная. Гронт побледнел, его рот открывался и закрывался, но звука не было. Другие цеховые старшины смотрели то на него, то на свои копии, понимая, что замешаны не только он, но и они сами.

– Арестовать его, – раздался голос Гарольда. – И всех, чьи имена значатся в этих записях. Имущество конфисковать в казну крепости для нужд обороны.

Началась неразбериха. Стража попыталась схватить Гронта, но его личные наемники вступили в схватку. На мгновение показалось, что начнётся резня прямо в зале. Но Ульрих, предусмотрительно выставивший у дверей своих солдат, быстро подавил сопротивление. Гронта выволокли, он кричал, угрожал, обещал раскрыть все тайны... но его голос скоро затих в глубине коридоров.

Мы стояли в толпе, наблюдая, как арестованных выводили из здания. Люди вокруг шептались, кто-то злорадствовал, кто-то боялся. Цеховая мафия получила сокрушительный удар. И теперь у нас были материалы для защиты стен. И официальный мандат на их использование.

Ульрих вышел из зала, поймал мой взгляд и кивнул. Дело сделано. Теперь у нас был шанс. Но когда я посмотрел на стену, за которой копилась новая угроза, я понял: эта победа была лишь передышкой. Самая тяжёлая часть работы – защита крепости от «болезни камня» – была ещё впереди.

Глава 12

Глава 12. Основание под пеплом

Три дня спустя крепость жила в странном, двойственном ритме. С одной стороны – скандал и последующая чистка в цехах отозвались гулким эхом. Несколько старшин и мелких чиновников Совета Снабжения исчезли в каменных мешках цитадели. Их имущество, включая те самые тайные склады, было оперативно изъято и передано под контроль специальной комиссии во главе, как ни странно, с тем же Гарольдом. Цеховая бюрократия, ещё вчера всесильная, теперь металась в панике, стараясь доказать свою лояльность и сваливая вину на арестованных. Работа по распределению ресурсов встала, но теперь, по крайней мере, у нас на руках были реальные материалы.

С другой стороны – зелёное марево над станом орды за это время не рассеялось. Оно застыло, сгустившись в подобие огромного, нездорового плода, висящего в полумиле от стен. Никаких новых атак не последовало. Тишина была тревожнее рёва штурма. Все понимали – там что-то дозревает.

Мы с Ульрихом и Лиан стояли на западной стене, у того самого, теперь остывшего и покрытого некрасивым шрамом участка у башни Плача. Перед нами на брезенте были разложены образцы того, что мы «позаимствовали»: мешки с гашёной известью, бочонки с медным купоросом, кристаллы поташа.

– Теория теорией, – хрипло сказал Ульрих, разминая плечо, всё ещё перевязанное после ночной стычки. – Но как это всё применить? Обмазать стену известью, как хлев?

– Примерно так, – ответил я, изучая текстуру камня. – Но не просто обмазать. Нужно создать покрытие. Толстое, пористое, чтобы оно вступало в реакцию первым и могло быть легко заменено. Что-то вроде штукатурки. Известь, песок, вода. Плюс добавки – для разных угроз. Для кислоты – больше извести. Для грибка – примешать медный купорос в состав. Для щелочной слизи… возможно, слой поташа поверх.

– Это же тонны материала, – заметил Мартин, присоединившийся к нам. – И тысячи человеко-часов. Стена длинная. А у нас, напомню, нет тысяч.

– Тогда нужно определить самый вероятный вектор атаки, – сказала Лиан. Она не смотрела на материалы, её взгляд был прикован к тому зелёному сгустку на горизонте. – Они не станут бросать яд на всю стену наугад. Выберут участок. Самый слабый. Или самый важный. Или… тот, где «болезнь» распространится быстрее всего.

Она опустилась на корточки и провела рукой по камню у самого основания стены. Здесь, в тени, даже после недавних событий сохранялась лёгкая влажность и прохлада.

– Камень здесь старый, пористый. Он впитывает влагу, как губка. Если сюда попадёт споровый раствор или кислота, она уйдёт вглубь, и бороться будет почти невозможно. Нужно защищать в первую очередь такие участки. И… – она подняла голову, – фундамент. Если они поймут, что стену сложно взять напрямую, начнут подкапываться. Или растворять основание.

Мысль была зловещей, но логичной. Всё, что мы делали до сих пор, было латанием верхов. Но война, как и строительство, выигрывается в фундаменте.

– Нужна инспекция всех фундаментов, – заключил я. – Особенно на западном и южном фасах. И нужно начинать готовить защитную штукатурку. Сейчас. Пока они молчат.

Решение Совета о выделении ресурсов и людей пришло удивительно быстро – видимо, страх перед разоблачениями и авторитет Гарольда сделали своё дело. К полудню у нас уже была команда из двадцати человек – нестроевых солдат и добровольцев из числа тех, кто видел в нашей работе реальную пользу. Им выдали лопаты, кисти, бочки для замеса.

Работа закипела на трёх участках сразу. Первый – у башни Плача, где мы начали счищать рыхлый, выветренный камень и наносить первый, пробный слой известковой штукатурки с добавкой толчёного кирпича для цвета (чтобы не слишком выделялось). Второй – у главных ворот, где фундамент был самым массивным, но и самым старым. Там команда Лешека простукивала кладку и рыла шурфы, чтобы оценить состояние грунта и основания. Третий – у восточной стены, где Лиан с помощью своих трав и порошков пыталась «просканировать» камень на предмет скрытых трещин и зон повышенной влажности.

Я метался между всеми точками, корректируя, подсказывая, решая возникающие проблемы. Работа была грязной, монотонной, но в её чётком, понятном ритме была своя терапевтическая ценность. Пока мы месили раствор и штукатурили стену, мир сужался до размера участка, и зелёная угроза на горизонте казалась чуть менее всепоглощающей.

К вечеру первого дня мы покрыли защитным слоем около тридцати метров стены у башни Плача. Это была капля в море, но капля, которая уже могла что-то остановить. Лешек, тем временем, докладывал неутешительные новости: грунт под южной стеной в двух местах оказался размытым, вероятно, древними, неправильно отведёнными дренажами. Фундамент там висел почти на воздухе, поддерживаемый лишь арками кладки и, как я подозревал, остаточной магией.

– Нужны подпорки, – сказал я, изучая его зарисовки. – Временные, но массивные. Деревянные клети, заполненные камнем. Чтобы принять нагрузку, пока мы не восстановим дренаж и не подведём новый фундамент.

– Дерева нужно много, – заметил Ульрих. – А его у нас как раз нет. То, что было, ушло на ремонт ворот и на наши прошлые проекты.

– Тогда разбираем неиспользуемые постройки внутри крепости, – ответил я, уже не моргнув глазом. – Те сараи, что рядом со складом Гронта. Они всё равно аварийные. Или… старые осадные машины, которые уже стоят как памятники. Их дерево ещё крепкое.

Ульрих кивнул, не выражая ни одобрения, ни порицания. Мы оба понимали, что перешли ту грань, где любые средства оправданы выживанием.

На второй день, когда работа пошла уже более слаженно, к нам на стену пришёл неожиданный гость – маг Брунор. Он шёл в сопровождении двух молодых учеников и смотрел на наши старания с выражением глубокого скепсиса, граничащего с брезгливостью.

– Так вот как выглядит «великое укрепление каркаса», – проворчал он, останавливаясь в двух шагах от свежеоштукатуренного участка. – Обмазывание стен грязью. Примитивно.

– Эффективно, – парировал я, не отрываясь от проверки консистенции раствора. – Этот слой вступит в реакцию с большинством едких составов, не дав им добраться до камня. Его потом можно будет сбить и нанести новый.

– И сколько времени это отнимет? И сколько таких слоёв понадобится, если они начнут обстреливать вас ежечасно?

– Столько, сколько понадобится. Лучше тратить известь, чем жизни.

Брунор фыркнул, но не ушёл. Он подошёл ближе, потрогал ещё влажную штукатурку, понюхал.

– Известь качественная. Гарольд не поскупился. – Он помолчал. – Вы проверяли восточный фланг? Там, где старые мастерские?

– Нет ещё. В чём дело?

– Там… странные вибрации. Не такие, как у башни Плача. Более… ритмичные. Как будто что-то бьёт в такт. Мои ученики жаловались на головную боль во время дежурства. Я списал на усталость. Но теперь, после ваших изысканий, задумался.

Лиан, услышав это, подняла голову.

– Ритмичные? Можно точнее?

– Раз в несколько минут. Глухой удар. И затем – долгий, затухающий гул. Как будто по наковальне бьют огромным молотом под землёй.

Мы обменялись тревожными взглядами. Это не походило ни на магический резонанс, ни на попытку подкопа. Это звучало как… работа.

– Нужно проверить, – сказал я. – Сейчас же.

Восточный фланг, в районе старых кузнечных и оружейных мастерских, действительно, представлял собой зону полузаброшенных построек. Когда-то здесь кипела работа, но после того, как основные производства перенесли глубже в крепость, из-за опасности обстрелов, район опустел. Теперь здесь ютились лишь самые бедные ремесленники да хранились запасы второсортного сырья.

Мы с Лиан, Ульрихом и Брунором (к нашему удивлению, он вызвался сопровождать) спустились со стены и углубились в лабиринт одноэтажных каменных домов с покосившимися трубами. Воздух здесь пах ржавчиной, золой и затхлостью.

Вибрация ощущалась почти сразу – лёгкое, но отчётливое дрожание под ногами, которое нарастало и спадало с пугающей регулярностью. Раз в три-четыре минуты земля слегка вздрагивала, и тогда с потолков ближайших полуразрушенных сараев сыпалась пыль.

– Здесь, – указал Брунор на самое большое здание – бывшую кузницу с обвалившейся крышей. – Внутри сильнее всего.

Мы вошли. Пол был устлан толстым слоем мусора и птичьего помёта. В дальнем углу зияла чёрная дыра – вход в подвал, некогда использовавшийся для хранения угля. Оттуда и шла вибрация.

Лешек, всегда оказывавшийся рядом в нужный момент, принёс факелы. Мы спустились по скрипучей, полуразрушенной лестнице. Подвал оказался просторным, заваленным сгнившими мешками и сломанными инструментами. И здесь вибрация была уже не просто дрожанием – это был отчётливый, мощный удар, от которого по стенам пробегали трещинки пыли. Звук шёл из глубины, из-за дальней стены подвала, сложенной из необработанного камня.

– Это не с нашей стороны, – тихо сказал Ульрих, приложив ладонь к стене. – Это из-за стены. Они не просто копают. Они… долбят. Что-то очень большое и тяжёлое.

– Долбят что? Скалу? – спросил я.

– Не скалу, – прошептала Лиан. Она стояла на коленях, прижав ухо к самому полу. – Они долбят… то же самое, что и мы. Основание. Фундамент. Но не снаружи. – Она подняла на нас широко раскрытые глаза. – Они уже внутри.

Ледяная тишина воцарилась в подвале, нарушаемая только этими рокочущими, неумолимыми ударами. Они уже внутри. Эти слова означали, что все наши усилия по укреплению стен могли оказаться бессмысленными. Враг не шёл поверху. Он шёл снизу.

– Как? – спросил Брунор, и в его голосе впервые зазвучало не скептическое, а настоящее беспокойство. – Стена стоит на скальном основании. Подкопаться под неё…

– Возможно, если есть естественная пещера или разлом, – перебил я, лихорадочно соображая. – Или… старый тоннель. Мы же находили забытые ходы. Что, если есть такой, который ведёт не просто под стену, а в скалу под фундаментом? И они его нашли. И теперь расширяют. Готовят камеру. Для чего?

Ответ пришёл сам собой, страшный в своей простоте.

– Для подрыва, – сказал Ульрих. – Не магического. Физического. Заложить в камеру под фундаментом бочки с порохом или что-то подобное. И взорвать. Стена рухнет не потому, что её снесут, а потому, что у неё выбьют опору.

– Нужно найти этот ход, – резко сказал я. – И перекрыть его. Или уничтожить камеру до того, как её зарядят.

– Как искать? – Брунор развёл руками. – Мы не знаем, откуда он начинается. Может, с их стороны. Может, у них уже есть выход внутри крепости, и они просто копают от него.

Лиан поднялась с пола. Её лицо было сосредоточено.

– Вибрация – это ключ. Она идёт по определённым путям. По камню, по жилам породы. Я могу… попытаться проследить. Но мне нужна тишина. И помощь. Нужно создать обратную волну. Звуковой импульс, который отразится от полостей и вернётся.

Брунор нахмурился, потом кивнул.

– Звуковое заклинание локации. Сложно, но возможно. Я могу создать импульс. А ты… сможешь его интерпретировать?

– Смогу, – уверенно сказала Лиан. – Но нужно делать это снаружи, у самой стены, в точке, ближайшей к вибрации. И быстро. Пока они не почуяли нашего внимания.

Мы поднялись наверх. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные, багровые тени. Время работало против нас. Каждый удар там, в глубине, приближал возможную катастрофу.

Выбрав точку на стене прямо над кузницей, мы подготовились. Брунор, отбросив скепсис, сосредоточенно чертил на камнях сложные руны, готовя заклинание. Лиан стояла рядом, её руки лежали на стене, глаза были закрыты. Ульрих отправил солдат оцепить район и обеспечить тишину.

– Готово, – наконец сказал Брунор. – Импульс будет мощным, но коротким. Лови отклик.

Он выкрикнул резкое слово, и воздух перед стеной сгустился, будто от удара гигантского барабана, который никто не услышал. По стене побежала рябь, как по поверхности воды от брошенного камня. Лиан вздрогнула, её пальцы впились в камень. Она замерла, вслушиваясь во что-то, недоступное нашим ушам.

Минута. Две. Потом она открыла глаза. Они были полны холодной ясности.

– Я вижу. Тоннель. Он идёт не с их стороны. Он начинается… внутри. В старых канализационных коллекторах под восточным кварталом. Там есть ответвление, заваленное обвалом лет сто назад. Они его расчистили. И теперь роют. Прямо под нами. Камера уже почти готова. Большая. Овальной формы. Размером с этот дом.

Она показала на ближайшее строение.

– И в ней… уже есть заряд. Не порох. Что-то иное. Тёмное, плотное. Живое? Нет… спящее. Но готовое проснуться. Очень скоро.

– Мы можем обрушить тоннель? – спросил Ульрих.

– Слишком поздно, – покачала головой Лиан. – Они его уже укрепили. Деревянная крепь, скреплённая магией. Мы только спровоцируем обвал и, возможно, активируем заряд. Нужно… обезвредить его. Или украсть.

Украсть бомбу из-под носа у врага, в подземном тоннеле, который контролируют орки и их шаманы. Звучало как чистое безумие.

Я посмотрел на заходящее солнце, на зелёный сгусток на горизонте, на покрытую свежей штукатуркой стену, которую могли взорвать из-под земли в любую минуту. Казалось, все наши усилия были лишь подготовкой к этому моменту. К решению, от которого зависело всё.

– Ладно, – сказал я, чувствуя, как усталость сменяется ледяной решимостью. – Раз уж мы начали чинить эту крепость, придётся чинить и её фундамент. Изнутри. Готовьте людей, капитан. Ищем вход в коллектор. У нас есть ночь, чтобы спуститься в ад и вытащить оттуда зубы дьявола. А вы, магистр Брунор, маг Лиан – готовьте всё, что может помочь против тёмного заряда. Похоже, наша война только что ушла под землю.

Вход в старый коллектор нашли быстро – он скрывался за грудой строительного мусора в полуразрушенной сторожке у восточной стены. Решётка была сорвана давно, чёрный провал вёл вниз, источая запах столетий стоячей воды, плесени и чего-то металлического. Это был не дренаж, а часть древней, ещё довоенной канализации или системы водоснабжения – широкий туннель с кирпичным сводом, местами обвалившимся.

Нас было шестеро: я, Ульрих, Лешек, Мартин, Ярк и Лиан. Брунор остался наверху – его магия была слишком «громкой» для скрытного проникновения, но он снабдил нас несколькими одноразовыми артефактами: светящимися камнями, дававшими холодный синий свет, и парой амулетов, которые, по его словам, должны были «сбивать с толку примитивные магические сигналы». Лиан взяла с собой не только травы, но и небольшой, похожий на лютню инструмент из тёмного дерева и струн, сделанных, кажется, из жил.

– Для резонанса, – коротко объяснила она, увидев мой взгляд. – Если заряд реагирует на вибрацию, возможно, его можно усыпить или рассеять правильной частотой.

Мы спустились в темноту. Синие камни бросали призрачные, искажённые тени на стены, покрытые склизкими наслоениями. Воздух был тяжёлым, дышать было трудно. Вибрация здесь ощущалась не как удары, а как постоянный, низкий гул, исходящий из глубин, будто земля тихо стонала.

Лешек, как всегда, шёл первым, его почти кошачья способность чувствовать ловушки и скрытые угрозы была бесценной. Через пару сотен метров основной туннель разветвился. Одна ветвь, более широкая и очевидная, вела в сторону крепости. Другая, узкая и почти полностью заваленная обломками кирпича, уходила в сторону, туда, откуда шёл гул.

– Вот оно, – прошептал Ульрих. – Завал недавно разобран. Смотри – следы от лопат, и кирпичи сложены аккуратно, чтобы можно было быстро вернуть.

Мы протиснулись в узкий лаз. Туннель здесь менялся – кирпич сменился грубой вырубкой в скальной породе. Это был не коллектор, а древний, естественный разлом или штольню, которую когда-то использовали, а потом забыли. Следы деятельности были видны повсюду: свежие подпорки из тёмного, почти чёрного дерева (не местной породы), обрывки верёвок, капли какой-то маслянистой жидкости на полу, светящиеся в синем свете слабым зелёным отсветом.

Гул становился всё громче. Теперь к нему добавились и другие звуки: приглушённые скрипы, лязг металла, неразборчивые гортанные голоса. Мы двигались, прижимаясь к стене, гася свет камней и продвигаясь почти наощупь.

Наконец туннель упёрся в решётку из толстых железных прутьев, за которой виднелось слабое, колеблющееся оранжевое сияние – свет факелов или горнов. За решёткой было пространство – та самая камера. Мы замерли в тени.

Камера была огромной, как и говорила Лиан. Её своды поддерживали массивные деревянные стойки. В центре, на специальном каменном постаменте, стоял… не ящик, не бочка. Это был кристалл. Но не красивый и прозрачный, а мутный, землистый, величиной с бочонок для пива. Он пульсировал изнутри тёмно-багровым светом, и с каждой пульсацией от него расходилась волна того самого гула. Вокруг него суетились фигуры. Не только орки. Были и другие – низкорослые, коренастые, с кожицей, напоминающей кору. Гоблины? И ещё двое, одетых в темные, практичные одежды, больше похожие на наших ремесленников, но с лицами, скрытыми капюшонами. Они что-то проверяли на кристалле, касаясь его странными, костяными инструментами.