Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Внезапно Лешек резко поднял руку. Мы замерли. Он прислушался, потом припал ухом к стене.

– Впереди… скрежет. Металл о камень. Не в такт работе.

– Далеко? – выдохнул я.

– Двести шагов. Поворот налево, потом развилка. Наша бригада работает правее. Этот звук – слева, в заброшенном отсеке.

Мы двинулись дальше, теперь крадучись. На развилке действительно угадывался свет факелов справа – оттуда доносились приглушённые голоса и равномерные удары кирок. Слева же царила темнота, и оттуда шёл тот самый неровный, нервный скрежет.

Лешек жестом распределил людей: один остался следить за развилкой, двое пошли за ним в обход, чтобы зайти с тыла. Я двинулся прямо за ним, сжимая в кармане не только камешек, но и тяжёлый гаечный ключ – жалкое оружие, но лучше, чем ничего.

За поворотом открылся небольшой тупик – бывшая кладовая или келья. В свете одинокого, чадящего факела, воткнутого в щель, мы увидели его. Кладовщик. Тот самый, что фигурировал в донесении Каси. Тщедушный, испуганный человечек с бегающими глазами. Он не поджигал бочонок. Он с отчаянным усердием долбил киркой в основание каменной колонны, подпиравшей свод невысокого прохода, который вёл… прямо в сторону рабочей зоны второй бригады.

– Стой! – рявкнул Лешек, выходя из тени.

Кладовщик вскрикнул, выронил кирку и отпрыгнул к стене, заслоняясь руками.

– Не бейте! Я… я всё расскажу!

– Молчи и не двигайся, – Лешек был уже рядом, одним движением прижимая его к стене и обыскивая. – Где остальные? Где масло?

– Нет остальных! Только я! Масло… масло там! – он ткнул пальцем в угол, где стоял тот самый бочонок, а рядом – свёрток с какими-то тряпками.

– План? – спросил я, подходя.

– Подрубить колонну, чтоб свод просел, потом… потом поджечь масло и тряпки в проходе. Дым… дым выгонит ваших людей с площадки, а обвал загонит их в тупик… – он говорил скороговоркой, путаясь, слёзы текли по грязным щекам. – Мне грозили! Сказали, если не сделаю, мою семью в казармах найдут и…

– Кто? – перебил Лешек, встряхнув его.

– Не знаю имён! Люди в плащах! Маги, может! Один платил, другой угрожал! Клянусь!

В этот момент с тыла подошли двое людей Лешека. Они молча показали на потолок тупика – в нескольких местах уже были аккуратные зазубрины, куда, видимо, планировали заложить клинья. Работа была почти сделана. Ещё полчаса – и колонна бы рухнула, увлекая за собой тонны камня.

– Выводи его наверх, капитану, – приказал Лешек своим людям. – Пусть рассказывает подробнее. А мы… – он посмотрел на повреждённую колонну, – …нам нужно это закрепить, и быстро. Рёв обрушения тоже сорвёт работу.

Я уже приложил руку к колонне, пытаясь через камень оценить ущерб. Картина была неутешительной: несколько критических трещин внутри, нагрузка перераспределилась опасно. Наши люди с площадки рядом могли закончить свою смену и пойти как раз по этому проходу…

– Нужны распорки, – пробормотал я. – И быстро.

– Не успеем таскать, – сказал Лешек. – И шума много.

– Тогда нужно укрепить камень, – прозвучал сзади знакомый, гортанный голос.

Мы обернулись. В проходе стояли трое ордов. Не Гракх и его группа. Другие. Во главе – рослый, сурового вида орд с перевязанным предплечьем и знаком старшины на поясе. С ним – два молодых орда с полными мешками за спиной. Они появились бесшумно, как призраки.

– Вы… как? – не нашёл слов Лешек.

– Мы патрулируем нейтральные зоны, – орд-старшина говорил медленно, его язык коверкал слова, но понять можно было. – Услышали чужие шаги. Увидели подозрительный свет. Пришли. – Он ткнул пальцем в повреждённую колонну. – Угроза Целому. Будем устранять.

Он не спрашивал разрешения. Он кивнул своим помощникам. Те быстро выгрузили из мешков не балки, а странные, похожие на глину, но мерцающие в свете факела брикеты, и набор тонких, костяных стилетов. Они начали работать с пугающей скоростью: закладывали брикеты в трещины, вбивали стилеты в определённые точки, потом орд-старшина приложил к колонне ладони и начал своё низкое, вибрирующее пение.

Камень под его руками… застыл. Не затянулся. Именно застыл. Трещины перестали пылить, их края как будто спеклись. Это было не восстановление, а экстренная консервация – словно на рану наложили идеальную, мгновенную повязку. Колонна теперь выглядела монолитной, пусть и покрытой странными наплывами.

– Держит, – коротко бросил старшина, отнимая руки. – Надолго. Но нужен нормальный ремонт. После окончания Проекта.

– Спасибо, – сказал я, кивая.

Орд посмотрел на меня, его маленькие глаза прищурились.

– Мы защищаем Целое. Ваши люди – часть Целого сейчас. Их гибель – сбой. Невыгодно. – Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание добавил: – Скажи Камню-Ключу (видимо, так они называли меня), что Молчаливые не дремлют. Они видели провал здесь. Попробуют в другом месте. И их теперь ведёт… чужая воля. – Он ткнул пальцем вверх, явно намекая на магов, и скрылся в темноте со своими людьми.

Мы стояли в ошеломлённом молчании.

– Ну что ж, – первый опомнился Лешек. – Похоже, у нас появились… союзники по охране труда. Чертовски эффективные. Пойдём проверим основную площадку, успокоим людей.

На площадке второй бригады всё шло своим чередом. Мастера даже не подозревали, как близко к ним прошла беда. Мы нашли руководителя – одного из учеников Рикерта – и вкратце объяснили ситуацию, приказав усилить бдительность и немедленно сообщать о любых подозрительных звуках или запахах.

Возвращаясь наверх, я чувствовал не облегчение, а тяжёлую, давящую усталость. Мы предотвратили одну диверсию. Но орд-старшина был прав: это была лишь первая попытка. Брунор (или кто бы ни стоял за этим) не остановится. А «Молчаливые», ведомые «чужой волей», стали предсказуемым, а значит, ещё более опасным орудием.

В кабинете Ульриха допрос кладовщика дал немного. Он действительно не знал имён. Описания скупые: «Высокий в плаще», «Низкий с шрамом». Оплата – серебром с печатью одного из ростовщических домов, который, как тут же выяснила Кася, имел косвенные связи с цехом магических реагентов, которым заправлял Брунор. Улики – косвенные. Для прямого обвинения Верховного Магистра – недостаточно.

– Значит, будем действовать иначе, – сказал де Монфор, когда отчёт был заслушан. – Мы не сможем доказать его вину Совету. Но мы можем изолировать его. Капитан, под благовидным предлогом – например, для инспекции и укрепления магических защит – отправьте его с небольшой, вашей командой в самую дальнюю, наименее значимую башню на северном валу. Пусть там составляет отчёты и чертит руны. Под постоянным присмотром.

– Он взбунтуется, – предупредил Гарольд.

– Тогда ему придётся объяснить Совету, почему он отказывается выполнять приказ коменданта по укреплению обороны в напряжённый период, – холодно улыбнулся де Монфор. – Это будет выглядеть как саботаж уже с его стороны. Или как трусость. В любом случае, его авторитет упадёт.

План был жестоким и эффективным. Политическое убийство без крови. Брунор удалялся с доски, по крайней мере, на время.

Поздно вечером, когда я уже собирался рухнуть на свою жёсткую койку, ко мне пришёл Альрик. Он выглядел взволнованным.

– Виктор, я говорил с Гракхом перед их уходом. Он передал… не сообщение. Вопрос. – Альрик сел, понизив голос. – Он спросил: «Ключ чувствует боль Системы?»

Я замер. «Боль Системы». Я чувствовал её. Как хроническое, фоновое недомогание, которое то усиливалось, то затихало.

– Чувствую, – признался я. – Почему?

– Потому что они, орды, чувствуют её всегда. Это их… среда. Их норма – это лёгкая, постоянная боль Регулятора. То, что мы считаем «нормальным» состоянием крепости, для них – болезнь в терминальной стадии. И Гракх говорит, что после сегодняшнего сброса энергии… боль изменилась. Не утихла. Стала… тоньше. Острее. Как будто система не просто проснулась, а сфокусировалась. И её внимание теперь приковано не только к своим узлам, но и к нам. К активным элементам в её теле. К тем, кто эту боль либо усугубляет, либо лечит.

Я сглотнул. Это было логично. Мы перестали быть незаметными бактериями. Мы стали хирургами, проводящими операцию. А хирурга система либо терпит, либо… отторгает, если операция идёт не по плану.

– Он что-то предлагает?

– Он говорит, что их старейшины хотят встречи. Не прораба. Старейшин клана. С тобой. И с «голосом Короны» – с де Монфором. Чтобы обсудить… не технические детали. Будущее. Что будет после Проекта, если мы выживем.

Сердце ёкнуло. Это был новый, огромный шаг. От рабочих отношений – к политическим. Орды начинали думать не только о ремонте, но и о том, каким будет мир после него. И они хотели гарантий. Или, по крайней мере, разговора.

– Передай, что я согласен, – сказал я. – И что, думаю, де Монфор тоже. Назначь время и место. Только безопасное.

Альрик кивнул и ушёл. Я остался один, с двумя камнями в кармане: один – золотой, связывающий меня с древним, уставшим разумом планеты. Другой – обломок керамической ампулы, подаренной прорабом, символ хрупкого союза с теми, кого мы веками считали чудовищами.

Пятнадцать дней оставалось. И теперь битва шла на трёх уровнях: физическом (ремонт системы), политическом (борьба с саботажниками внутри крепости) и стратегическом – определение будущего для двух народов, которые могли либо найти способ сосуществовать, либо вновь скатиться в пропасть взаимного истребления, как только общая угроза миновает.

И над всем этим нависало пристальное, болевое внимание пробуждающегося Исполина, чьё терпение было не бесконечным.

Глава 30

Глава 30. Стол переговоров из грубого камня

Подготовка к встрече со старейшинами ордов напоминала сборы не на дипломатический приём, а на вылазку в самое пекло. Де Монфор настаивал на минимальном, но впечатляющем составе: он сам (как «голос Короны» и гарант), я (как «Ключ» и технический специалист), Альрик (как переводчик и эксперт по ордовской культуре), Ульрих (как гарант безопасности и представитель военной власти крепости) и Лешек с двумя его самыми неброскими, но цепкими людьми для скрытного обеспечения периметра.

Место выбрали с оглядкой на безопасность обеих сторон. Это был заброшенный зал старого геомантического наблюдательного пункта, расположенный на нейтральной территории – глубоко под землёй, но в стороне от активных строек. Когда-то здесь, судя по остаткам инкрустаций на стенах, маги наблюдали за силовыми линиями. Теперь зал был пуст, лишь в центре стоял грубо сколоченный из каменных плит стол и несколько таких же сидений. Орды прислали Гракха и Скрипа за день до встречи, чтобы осмотреть место и, как я подозревал, установить свои меры предосторожности.

Вечером накануне встречи в кабинете Ульриха царила напряжённая атмосфера. Мы изучали последние данные от Каси: Брунор, отправленный под благовидным предлогом на северный вал, оказался на удивление сговорчивым. Слишком сговорчивым. Он покорно составлял отчёты, чертил схемы укреплений и даже похвалялся своими «уникальными методиками» перед приставленными к нему солдатами. Это беспокоило.

– Либо он смирился, либо готовит какую-то пакость издалека, – мрачно заметил Ульрих. – Мои ребята не спускают с него глаз, но он маг. Может передавать сообщения голубями, крысами или чёрт знает чем ещё.

– Его изоляция – это как минимум временная передышка, – сказал де Монфор. – Нам важнее сейчас переговоры. Альрик, какие у нас ключевые позиции?

Альрик, заметно нервничая, разложил свои записи.

– Их интересует четыре пункта, судя по тому, что удалось выяснить через Гракха. Первый: территория. Чёткое разграничение зон влияния после стабилизации системы. Верхние уровни – люди, нижние техтоннели – они. Второй: ресурсы. Гарантированный доступ к геоматическим источникам энергии и минералам для поддержания своей инфраструктуры. Третий: безопасность. Прекращение охоты на их инженеров со стороны «Молчаливых» и… – он замялся, – …со стороны наших фанатиков. И четвёртый, самый сложный: статус. Они не хотят быть «службой техобслуживания» или, того хуже, рабами. Они хотят признания как… самостоятельная часть системы. Собственники, а не придаток.

– То есть они хотят суверенитета в подземельях, – резюмировал де Монфор. – И гарантий, что мы не станем, получив контроль над Регулятором, диктовать им свою волю.

– Именно, – кивнул Альрик. – Для них «Целое» – это не иерархия, а сеть. Где каждый узел важен и автономен. Они видят себя таким узлом. Людей – другим. А систему – каркасом, который это всё держит.

Это было разумно. И невероятно сложно. Потому что Совет, Столица и большинство людей в крепости видели будущее иначе: люди – хозяева, орды – усмирённая угроза, а Регулятор – инструмент власти.

– Наша позиция, – сказал я, чувствуя, как тяжёлый груз ответственности давит на плечи, – должна быть прагматичной. Мы не можем обещать им суверенитет, который не в нашей власти дать. Но мы можем предложить функциональную автономию. Они управляют нижними уровнями и техникой, мы – верхними. Взаимный доступ к ресурсам по договору. Совместные патрули для безопасности. А статус… статус придётся строить со временем. Доверием.

– Им этого может быть мало, – предупредил Альрик.

– Тогда им стоит напомнить, что без нашего «Ключа» и поддержки Короны их шансы договориться с проснувшимся Регулятором один на один стремятся к нулю, – холодно заметил де Монфор. – Это переговоры, а не капитуляция. У них есть козыри (знания, умения), у нас – свои (легитимность, доступ к ядру, ресурсы наверху). Будем торговаться.

На следующий день, в назначенный час, мы вошли в зал наблюдательного пункта. Орды уже ждали.

Их было пятеро. Трое – знакомые: Гракх (стоял сзади, в роли помощника), Скрип (с целой подвесной лабораторией из пузырьков и инструментов, видимо, как эксперт) и прораб, занявший место справа от центральной фигуры. А центральная фигура…

Это была ордесса. Я впервые видел женскую особь их расы. Она была не выше прораба, но казалась массивнее за счёт широких плеч и сложной, многослойной одежды из грубо выделанных кож и каменных пластин, напоминающей доспех-парадное платье. Её лицо, покрытое сетью тонких, словно трещин на старом фарфоре, шрамов, было непроницаемым. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели оценивающе и без тени страха или подобострастия. В руках она держала не посох, а странный инструмент – нечто среднее между жезлом и геодезической рейкой, увенчанной кристаллом, в котором пульсировал тусклый свет. Старейшина. Или, как позже перевёл Альрик, «Хранительница Узлов».

Слева от неё сидел ещё один орд, старый, почти высохший, с совершенно седой щетиной и глазами, скрытыми в глубоких впадинах. Он не двигался, казалось, даже не дышал, но от него исходила такая концентрация молчаливого внимания, что было не по себе. «Память Клана», – пояснил Альрик.

Мы заняли свои места напротив. Воздух в зале был холодным и сухим. Тишину нарушало только потрескивание наших факелов и едва слышное жужжание какого-то прибора у Скрипа.

Первой заговорила ордесса. Её голос был низким, хрипловатым, но чётким. Она не кричала и не шипела. Она излагала.

– Альрик переводил по мере её речи: – «Я – Варра, Хранительница Узлов клана Камнедержцев. Мы пришли слушать слова Ключа и Голоса Сверху. Говорите о будущем Целого. Говорите правду. Ложь мы услышим в камне.»

Де Монфор кивнул с вежливой, ледяной учтивостью.

– Я – Лоренцо де Монфор, представитель Короны Аэриндар. Рядом со мной – мастер Виктор, Ключ к системе. Мы приветствуем вас и благодарим за вашу работу во имя общей цели. Мы готовы говорить о будущем.

И началось. Это не были переговоры в человеческом понимании – с торгами, уловками, эмоциями. Это был обмен тезисами, подкреплёнными фактами. Варра говорила о необходимости «чистых границ» – не просто территориальных, а энергетических. Чтобы магические эксперименты людей не нарушали геоматический баланс внизу, а их земляные работы не повреждали несущие конструкции верхних уровней. Она требовала карты силовых линий и гарантий невмешательства.

Де Монфор парировал необходимостью «единого управления в кризисных ситуациях» и доступа людей к критически важным узлам Регулятора для ремонта – под совместным контролем. Он говорил о ресурсах, которые Корона может предоставить для восстановления инфраструктуры обоих сторон после кризиса.

Я, когда речь заходила о технических деталях, вступал в диалог через Альрика, объясняя, как система видит оптимальную конфигурацию. Золотой камешек на столе передо мной (я положил его как символ) иногда мягко светился, подтверждая те или иные тезисы о энергетических потоках.

Старейшина-ордесса была жёстким, но рациональным переговорщиком. Она не спорила ради спора. Она требовала ясности и конкретных обязательств. Когда де Монфор завёл речь о «верховной власти Короны над всей системой», она просто покачала головой и сказала (перевод Альрика):

– «Корона не держала молот. Не сверлила камень. Не гасила боль Системы. Право рождается из дела, а не из древнего пергамента. Вы можете быть партнёром. Надсмотрщиком – нет.»

Это был момент истины. Де Монфор замолчал на секунду, его пальцы постукивали по столу. Затем он сказал:

– Партнёрство предполагает взаимные обязательства. И признание. Корона готова признать клан Камнедержцев… автономной административной единицей в пределах нижних технических уровней Регулятора. Со своими законами, своими правилами. При условии лояльности Короне в вопросах общей обороны и невмешательства в дела поверхности.

– «Лояльность не даётся раз и навсегда. Она зарабатывается. Каждый день. Как и доверие, – ответила Варра. – Мы дадим лояльность, если увидим, что ваши действия укрепляют Целое, а не разрывают его. И если вы прекратите кормить наших безумцев, которые шепчутся с вашими в тёмных углах.»

Она посмотрела прямо на меня, и её взгляд был тяжелым, как гиря.

– «Ключ. Ты носишь в себе голос Системы. Что она говорит о будущем? О нас?»

Все взгляды устремились на меня. Я взял камешек в руку, закрыл глаза, стараясь отсечь политику, интриги, страх. Спросил систему просто: «Может ли это работать? Это разделение? Это партнёрство?»

Ответ пришёл не в словах. Это было… ощущение. Как если бы огромный, спящий механизм попробовал две разных конфигурации шестерёнок. Одна – жёсткая, иерархичная, с чётким главным приводом (Корона). Она вызывала лёгкое, фоновое сопротивление, скрип. Другая – сетевая, с двумя взаимосвязанными, но самостоятельными узлами (люди и орды). Она… вращалась плавнее. С меньшим трением. Системе было всё равно, кто главный. Ей было важно, чтобы работало. А эта сетевая модель, судя по ощущениям, была более устойчивой, менее энергозатратной.

Я открыл глаза.

– Системе… всё равно, кто у власти, – сказал я честно. – Ей важно, чтобы её не раздирали на части. Предлагаемая модель – два узла, связанные общим каркасом – ей… приемлема. Она видит в этом стабильность. Боль уменьшается.

Варра внимательно слушала перевод, её янтарные глаза изучали моё лицо, будто проверяя на ложь. Потом она медленно кивнула.

– «Голос камня мудр. Он не знает лести. Это хорошо.»

Переговоры продолжались ещё несколько часов. Мы набросали черновой меморандум – не на пергаменте, а выцарапали основные тезисы на большой каменной плите, стоявшей у стены, как символ прочности. Основные положения:

Функциональное разделение: Люди – поверхность и верхние уровни. Орды клана Камнедержцев – нижние техтоннели и геоматическая инфраструктура.Совместное управление критическими узлами Регулятора через смешанные комиссии.Обмен ресурсами: Люди поставляют продовольствие, ткани, некоторые металлы. Орды – геоматические катализаторы, редкие минералы, ремонтные услуги для глубинных систем.Безопасность: Совместные патрули в пограничных зонах, обязательство пресекать деятельность «Молчаливых» и человеческих саботажников.Статус: Клан признаётся автономной административной единицей под сюзеренитетом Короны, но с правом самоуправления по внутренним вопросам.

Это был не договор. Это был набросок, каркас. Но и это было невероятно много.

Когда мы, уставшие, но с чувством осторожного оптимизма, покидали зал, Варра остановила меня жестом.

– «Ключ, – сказала она через Альрика. – Боль Системы стала острее не только из-за пробуждения. Она чувствует разрыв. Старую рану, которая никогда не заживала. Ты должен её найти. До истечения срока. Или всё, что мы строим, рухнет, подорванное изнутри.»

– Какая рана? – спросил я.

– «Та, что нанесли первые из ваших, кто пришёл сюда пятьсот лет назад. Когда они не поняли, что строят не на камне, а на живом. Они вогнали в тело Регулятора клин. Клином была ваша первая, самая главная башня. Башня, которую вы называете «Сердцем Крепости». Найдите клин. Или он найдёт нас всех.»

Она развернулась и ушла, её свита молча последовала за ней.

Мы стояли, поражённые. «Сердце Крепости» – древнейшая, центральная башня, вокруг которой всё и выросло. Там находились покои коменданта, главный зал Совета, древнейшие архивы. И, согласно её словам, там же была древняя, незаживающая рана системы. Клинь, вогнанный в живое тело Регулятора при основании крепости.

Де Монфор первый нарушил молчание:

– Это… меняет всё. Если это правда, то все наши усилия по стабилизации периферийных узлов могут быть бесполезны, пока не будет удалён этот центральный «клин». И срок… – он посмотрел на меня, – …как она сказала, до истечения срока.

Четырнадцать дней. Две недели, чтобы не только закончить все запланированные работы, но и найти и обезвредить пятисотлетнюю ошибку, лежащую в самом сердце нашей цитадели. Ошибку, о которой, возможно, знали основатели и которую тщательно скрывали все последующие поколения магов и правителей.

Слова Варры повисли в воздухе кабинета Ульриха тяжёлым, зловещим эхом. После возвращения с переговоров мы собрались экстренно: де Монфор, Ульрих, Гарольд, я, Альрик и на этот раз – Рикерт, чьё знание каменной кладки могло пригодиться. Лиан стояла у двери, её лицо было бледным – она пыталась дистанционно «просканировать» центральную башню, но её способности не доставали так далеко через толщу камня и магические защиты.

– «Сердце Крепости», – мрачно произнёс Гарольд, откидываясь на спинку стула. – Самый старый, самый защищённый, самый политически чувствительный камень во всей этой груде булыжников. Там не просто башня. Там символ. Там покои коменданта, зал Совета, главный архив и – что не менее важно – святилище культа Предтеч, тех самых основателей, которые, по словам ордессы, и вогнали этот клин. Любое неосторожное движение там будет воспринято как святотатство и покушение на саму власть.

– Но если она права, – сказал я, – то все наши работы на периферии – это лечение симптомов, пока болезнь сидит в самом центре. И система, сколько бы мы её ни латали, будет продолжать болеть и в конце концов сорвётся в «Редукцию», чтобы избавиться от занозы раз и навсегда.

– Вопрос в том, что это за «клин», – включился Альрик. – Физический объект? Магический артефакт? Архитектурная ошибка? Орды говорят о «вогнанном в тело» – это звучит как что-то материальное. Возможно, при закладке фундамента использовали не тот материал, или встроили какой-то артефакт для подавления естественных колебаний, чтобы крепость стояла «непоколебимо». Но тем самым они нарушили естественный поток энергии.

– Нам нужно попасть вниз, в подвал башни, – сказал Ульрих. – Или даже ниже, в её фундамент. И осмотреть всё на месте. С твоим камнем, Виктор.

– Это невозможно, – покачал головой Гарольд. – Подвалы «Сердца» – это святая святых. Туда имеет доступ только комендант, Верховный Магистр Камня (то есть я, теоретически, но я там не был со времён посвящения) и, возможно, старшие жрецы культа. Причём вход запечатан не просто замками – там сложные магические защиты и механические ловушки, оставшиеся с первых дней. Даже если мы как-то проберёмся, любое вмешательство будет сразу обнаружено.

– Тогда нужно официальное разрешение, – сказал де Монфор. Все посмотрели на него. – Под благовидным предлогом. Например, инспекция фундамента на предмет структурных повреждений после недавних толчков и активации Регулятора. Капитан Ульрих может подать рапорт о тревожных вибрациях в районе центральной башни. Гарольд, как Верховный Магистр Камня, поддержит его, сославшись на данные мониторинга. Я, как представитель Короны, потребую проведения проверки в целях общей безопасности. Совет, особенно после изоляции Брунора, будет в затруднительном положении, чтобы отказать.

– А если они всё же откажут? – спросил Рикерт.

– Тогда мы будем знать, что им есть что скрывать. И придётся действовать… неофициально, – холодно ответил де Монфор. – Но это крайняя мера. Сначала попробуем легальный путь.

План был рискованным, но другого не было. Ульрих немедленно сел составлять рапорт. Гарольд начал готовить «подтверждающие» данные из архивов мониторинга – благо, недавние события с выбросом энергии давали достаточно поводов для беспокойства. Де Монфор наметил, кого из лояльных или нейтральных членов Совета можно будет заручить поддержкой.

Мне же поручили подготовиться. Если доступ будет получен, я должен буду, используя золотой камешек, провести максимально подробную диагностику, не привлекая внимания. И, возможно, найти способ «извлечь клин», не обрушив при этом пол-крепости. Альрик и Лиан должны были помогать мне с интерпретацией данных.

Пока шла эта подготовка, на периферийных узлах работа кипела. Четвёртая бригада Рикерта завершала работы на третьем узле синхронизации. Орды, получив сигнал от своих старейшин, работали с удвоенной энергией – видимо, переговоры дали им уверенность в завтрашнем дне. Гракх и его группа вернулись на насосную станцию для финальной настройки – система уже начала потихоньку подавать признаки жизни: в давно сухих трубах зажурчала вода, а датчики давления показывали стабильный рост.

Но и противники не дремали. Через два дня после переговоров Кася принесла тревожные вести: «Молчаливые» активизировались. На одном из дальних участков, где работала смешанная группа наших каменотёсов и ордов-землекопов, произошёл «несчастный случай» – обрушилась часть свода, к счастью, без жертв, но работы пришлось приостановить. Расследование показало следы недавнего, целенаправленного ослабления опоры. И рядом – всё тот же обломок когтя.

А вечером того же дня в нижних казармах случилась поножовщина. Двое солдат из числа тех, кто был недоволен «сговором с тварями», напали на одного из мастеров Рикерта, крича, что он «продал душу». Мастера отстояли свои, но драка показала: напряжение среди людей никуда не делось, оно лишь затаилось, ожидая повода.

Именно в этой атмосфере всеобщей подозрительности и спешки мы получили ответ Совета на наш запрос о проверке «Сердца Крепости». Разрешение было дано. Но с условиями. Жёсткими.

Во-первых, проверка должна была проходить в присутствии полномочной комиссии из трёх человек: Гарольда (как магистра), представителя коменданта (им оказался старый, консервативный полковник Верн) и жреца культа Предтеч (почтенного отца Клемента). Во-вторых, доступ был разрешён только в нижний ярус подвала, так называемый «Зал Основания». Ниже – ни ногой. В-третьих, время – не более двух часов. И, в-четвёртых, никаких «посторонних инструментов» без одобрения комиссии. Особо оговаривалось, что «магические артефакты непонятной природы» (читай – мой камень) могут быть использованы только под наблюдением жреца и магистра.

– Это ловушка, – сразу сказал Ульрих, когда мы ознакомились с бумагой. – Верн – марионетка коменданта и Совета. Отец Клемент – фанатик, который скорее умрёт, чем позволит осквернить святыню. Они будут следить за каждым вашим шагом, и если вы хоть что-то троните, вас объявят еретиком на месте.

– Но это шанс, – возразил я. – Хотя бы посмотреть. Хотя бы понять, что там. Без этого мы слепы.

– Будем действовать осторожно, – сказал де Монфор. – Гарольд, вы должны будете отвлекать внимание. Задавать вопросы, требовать изучения архивных чертежей на месте, что угодно. Виктору нужно будет хотя бы на несколько минут остаться наедине с… с тем местом. Альрик, вы пойдёте как технический эксперт. Ваша задача – легально использовать измерительные приборы, которые могут прикрыть истинные показания камня.

Подготовка к визиту напоминала разработку военной операции. Рикерт предоставил мне набор самых обычных на вид инструментов каменщика и геодезиста, в рукоятку одного из которых мы встроили золотой камешек – его можно было вынуть в подходящий момент. Альрик подготовил планшеты с чистыми листами и уголь – для зарисовок, но на самом деле для быстрой записи показаний. Лиан дала мне несколько заряженных кристаллов-индикаторов, которые должны были реагировать на сильные геоматические аномалии.

Наконец, настал день. Утром мы с Альриком и Гарольдом в парадной, но скромной одежде подошли к массивным, окованным бронзой дверям, ведущим в нижние уровни «Сердца Крепости». Нас уже ждали. Полковник Верн, сухой, как щепка, старик с безупречной выправкой и холодными глазами. Отец Клемент – седобородый, с аскетичным лицом и тяжёлым, инкрустированным кристаллами посохом в руках. И двое стражников в древних, церемониальных доспехах.

Церемония открытия дверей заняла добрых пятнадцать минут. Жрец читал молитвы, проводил кадилом, вкладывал в замочные скважины какие-то ключи-артефакты. Наконец, с глухим скрежетом древних механизмов створки поползли в стороны, открыв тёмный, пахнущий сыростью и ладаном проход.

– Помните, – сказал отец Клемент, обводя нас пронзительным взглядом, – вы ступаете по земле, освящённой подвигом предков. Любое непочтение, любая попытка нарушить покой этого места будет караться не только законами крепости, но и гневом самих Предтеч.

Мы молча кивнули и последовали за ним вниз по крутой лестнице. Воздух становился всё холоднее и тяжелее. Спустившись на два пролёта, мы вышли в просторное, круглое помещение – «Зал Основания». Его стены были сложены из огромных, тщательно подогнанных блоков тёмного базальта. В центре зала на полу был выложен мозаичный круг с символикой Предтеч – молот, наковальня и некое подобие шестерни. От него к стенам расходились восемь каменных «лучей». Потолок поддерживался мощными колоннами.

С первого взгляда – ничего необычного. Просто древнее, крепкое помещение. Но стоило мне сделать шаг внутрь, как золотой камешек в моей рукоятке отвёртки дрогнул, а потом начал вибрировать с такой силой, что я едва удержал инструмент. Боль. Острая, пронизывающая, локализованная боль. Она исходила не от стен, не от пола. Она шла снизу. Из-под пола.

Я перевёл дух, стараясь не показывать виду. Альрик, почувствовав мою реакцию, начал громко расспрашивать Гарольда о типе кладки, отвлекая внимание. Гарольд поддержал его, вовлекая в разговор полковника Верна. Жрец же стоял неподвижно у входа, его глаза, казалось, видели всё.