Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 19

Глава 19. Когда камни шепчут

Раздача еды из тайников Орвена больше походила на контрабандную операцию, чем на благотворительность. Лешек и его «невидимки» проносили мешки с зерном, вяленым мясом и даже несколькими бочонками солёной рыбы в центральные склады под покровом ночи. Утром Ульрих объявил, что «доблестная разведка обнаружила забытые стратегические запасы времён правления Магистра Верона». Народ, уставший от голодных пайков, встретил новость с рычанием скепсиса, но когда по кухням пошла настоящая, густая каша и куски чёрного хлеба с тмином, скепсис сменился молчаливой, жадной благодарностью.

Авторитет Ульриха и, как ни странно, мой, выросли. Про нас начали говорить не просто как о «выскочках с ломами», а как о тех, кто может не только чинить дыры, но и находить еду. Это было почти так же важно, как отбить штурм.

А ещё поползли слухи. Не о диверсантах или крысах вроде Орвена. О Духе Крепости. О том, что стены живые. Что они проснулись и теперь защищают своих. Самые истовые уже шептались, что нужно принести дары «каменному сердцу» – положить у фундамента хлеб, вылить пиво. Ульрих, услышав такое, только хмыкнул:

– Пусть несут. Лучше хлеб камням, чем Орвену в карман.

Пока гарнизон наедался и обрастал новыми суевериями, в бывшей камере Альрика, теперь превращённой в общую клетку для двух пленников, царила напряжённая, интеллектуальная атмосфера. Орвена приковали к стене напротив Альрика. Циничный чиновник сначала сидел, уставившись в пол, но потом его взгляд упал на чертежи и формулы, покрывавшие стол и часть стены рядом с Альриком.

– Это что? – спросил он наконец, его голос был хриплым после удара Ульриха.

– Карта нервной системы нашего общего жилища, – не отрываясь от пергамента, ответил Альрик. – Точнее, то, что от неё осталось.

– Вы пытаетесь её понять?

– Я пытаюсь с ней… синхронизироваться. Чтобы не стать следующим удобрением для её «жерновов».

Орвен усмехнулся, попытался пошевелить онемевшей челюстью.

– Прагматично. Я всегда уважал прагматиков. Жаль, что вы на стороне романтиков.

– Я на стороне выживания, – поправил Альрик. – Как и вы, судя по вашему бизнесу.

– Мой бизнес был построен на понимании человеческой природы, – с некоторой гордостью сказал Орвен. – Страх, жадность, нужда. А вы пытаетесь понять природу камней. Думаете, она проще?

– Она последовательнее, – сказал Альрик. – Люди иррациональны. Камень… камень следует правилам. Даже если эти правила записаны на языке, которого мы не знаем.

Между двумя умниками, один из которых торговал смертью, а другой хотел подчинить себе древние силы, возникло нечто вроде уважительного интереса. Они были противоположностями, но говорили на одном языке – языке выгоды и расчёта.

Вечером, когда основные дела были сделаны, я нашёл Касю у нашей походной кухни. Она сидела на перевёрнутой бочке, чистила картошку – редкий, почти роскошный продукт, найденный в одном из тайников Орвена. Я сел рядом, взял нож и вторую картофелину. Молчание между нами было не неловким, а усталым, мирным.

– Думаешь, они там, за стеной, тоже картошку чистят? – неожиданно спросила Кася.

– Сомневаюсь. У них, наверное, какой-нибудь тушёный лишайник с грибами-галлюциногенами, – ответил я, и мы оба хмыкнули. Юмор был горьким, но это был юмор.

– Серьёзно, Виктор, – она отложила нож. – Зачем всё это? Ты мог бы просто… делать вид, что работаешь, как все. Ждать. А ты лезешь в самые опасные дыры, споришь с магами, рискуешь… Зачем?

Я задумался. Раньше бы ответил – потому что не могу смотреть на этот бардак. Потому что инженер внутри меня кричит от вида кривых балок и забитых стоков. Но сейчас…

– Потому что если не я, то никто, – сказал я наконец. – И потому что здесь, среди всего этого ада, есть люди, которые не хотят просто ждать смерти. Как Ульрих. Как Лешек. Как Рикерт. Как ты. Вы делаете своё дело, чтобы другие могли прожить ещё один день. И мне… стыдно было бы не делать своего.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Глупо. Но честно. Держись за это. А то здесь легко забыть, за что держаться.

В этот момент к нам подбежал Ярк. Его лицо было озадаченным, а не испуганным.

– Инженер! Ты лучше сам посмотри. У стены, там, где были эти голубые штуки…

Мы оставили картошку и пошли. Участок стены напротив места недавнего ордынского ритуала теперь выглядел… иначе. Голубоватые прожилки, которые накануне светились в земле, не исчезли. Они поблёкли, но остались, как шрамы. И они не были хаотичными. При ближайшем рассмотрении они складывались в узор, похожий на схему – концентрические круги, расходящиеся от стены, с чёткими точками-узлами. И в центре каждого узла камень стены был… другим. Не гладким, а как бы слегка вогнутым, отполированным до зеркального блеска.

– Похоже на панель управления, – пробормотал я, проводя рукой по холодной, гладкой поверхности. Камень отозвался лёгкой, едва слышной вибрацией, как струна.

– Управления чем? – спросил Ярк.

– Всем, – раздался голос Альрика. Его под конвоем привели к стене, как только доложили об изменении. Он смотрел на узор с жадным любопытством. – Это интерфейс. Система показывает свои… «органы чувств». И, возможно, позволяет взаимодействовать. Смотрите – узлы соответствуют ключевым точкам крепости. Вот цистерна. Вот фундамент башни Плача. Вот главные ворота. – Он указал на три особенно ярких «узла» в схеме. – Она предлагает нам диагностику.

– А как ей пользоваться? – спросил Ульрих, подошедший сзади.

– Не знаю. Но догадываюсь, – сказал Альрик. – Нужно задать вопрос. Не словами. Намерением. И прикосновением к нужному узлу.

– Это опасно? – уточнил я.

– Всё, что связано с древней силой, о которой мы ничего не знаем, опасно, – философски заметил Альрик. – Но игнорировать предложение тоже может быть опасно. Она проявила инициативу. Отказ от диалога может быть расценен как враждебность.

Мы стояли в нерешительности перед молчаливым каменным зеркалом. Крепость не просто проснулась. Она протягивала руку. Или щупальце.

– Ладно, – вздохнул я. – Давайте спросим о самом наболевшем. О воде. О резервуаре.

Я положил ладонь на узел, который, по моим догадкам и схеме Альрика, соответствовал главной цистерне. Сосредоточился на мысли: «Состояние. Очистка. Угроза».

Камень под ладонью потеплел. Голубые прожилки на земле вспыхнули на секунду, и от узла в сторону цистерны побежала слабая, видимая только краем глаза, волна света. А потом в моей голове… возник образ. Не картинка. Знание. Я вдруг понял, как вода – чистая вода – циркулирует в недрах под крепостью. Увидел засорённые фильтры из пористого камня, забитые органикой и магическим шлаком. Понял, что для их очистки нужно не магическое заклинание, а мощный поток воды под давлением, направленный в обратном направлении. И увидел, как запустить этот поток – через систему рычагов у старой водонапорной башни, которую мы считали декоративной.

Я отдернул руку, как от огня. Знание было таким ясным и чужим одновременно.

– Что? – спросил Ульрих.

– Я знаю, как починить воду, – выдохнул я. – Настоящим, системным способом. Она… она дала инструкцию.

Альрик аж подпрыгнул от восторга.

– Она общается! Прямой нейроинтерфейс! Это же… это грандиозно!

– Это страшно, – поправила Лиан, которая тоже подошла. – Такое знание может сжечь разум, не подготовленный к нему. Или… сделать зависимым. Как сладкий яд.

– Но это работает, – сказал я, глядя на свою ладонь. – И это может спасти нас. Вопрос в том, какую цену мы заплатим за эти подсказки. И хочет ли она вообще что-то взамен.

Нам не дали времени поразмыслить. Из цитадели пришёл посыльный – Гарольд требовал меня, Ульриха и Альрика к себе. Немедленно. По словам гонца, у Магистра Камня был «интересный гость». И этот гость спрашивал именно о нас.

Мы обменялись тревожными взглядами. В крепости не было «интересных гостей». Только свои, чужие и пленные. Значит, кто-то пришёл извне. И его появление, скорее всего, было связано с пробуждением того самого «каменного сердца», которое только что зашептало мне на ухо инструкцию по ремонту водопровода. Игра входила в новую фазу, и ставки, судя по всему, только что взлетели до небес.

Кабинет Гарольда на этот раз не был пуст. Помимо самого Магистра Камня, за столом сидел незнакомец. Высокий, худой мужчина в тёмно-сером, дорогом, но поношенном плаще без опознавательных знаков. Его лицо было аристократически худым, с высокими скулами и пронзительными серыми глазами, которые оценивающе скользнули по нам, когда мы вошли. Возраст угадать было сложно – где-то между сорока и шестьюдесятью. От него веяло не магией, а холодной, железной властью и… усталостью. Глубокой, как пропасть.

– Инженер Виктор, капитан Ульрих, – произнёс Гарольд. Его голос был нейтральным, но в нём чувствовалось напряжение. – И пленный, как я понимаю, Альрик. Это – сэр Лоренцо де Монфор. Посланник из Столицы.

«Столица». Это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Для нас, обитателей Последней Крепости, вечно находящейся на краю гибели, Столица была мифом. Далеким, почти сказочным местом, откуда раз в десятилетие приходят указы, которые никто не читает, и откуда когда-то пришли предки нынешних магов. Живого посланника из Столицы здесь не видели лет пятьдесят, если не больше.

– Сэр, – кивнул Ульрих, скрывая удивление под маской воинской выправки. Я просто поклонился. Альрик стоял молча, изучая гостя с профессиональным любопытством.

– Гарольд рассказал мне… необычные вещи, – заговорил де Монфор. Его голос был тихим, но каждое слово было отчеканено, как монета. – О саботаже воды и продовольствия, об инженерных новшествах, о странных геомантических явлениях. И о вас, инженер. О человеке, который чинит то, что пятьсот лет считалось священным и неприкосновенным. И добивается результатов.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

– Столица… интересуется, – продолжил он. – Осада Последней Крепости – не просто локальный конфликт. Это барометр. Если крепость падёт, волна сметёт половину пограничных княжеств. Или, что более вероятно по новым данным, откроет путь к ресурсам, которые Столица считает своими. Сюда направлялась экспедиция, чтобы оценить ситуацию. Но события… ускорились. Я прибыл с опережением графика, имея полномочия действовать по обстановке.

«Новые данные», «ресурсы». Это звучало как язык политики и экономики, а не выживания.

– Какие полномочия? – прямо спросил Ульрих.

– Полномочия наблюдать, оценивать и, если потребуется, принимать решения в интересах Короны, – также прямо ответил де Монфор. – В частности, меня интересует феномен «оживления» крепости. И ваш пленный. – Он посмотрел на Альрика. – Вражеский тактик, мыслящий нешаблонно. Ценный актив.

– Он наш пленный, – жёстко сказал Ульрих. – И его знания нужны нам, чтобы выжить сейчас, а не когда-то в интересах Короны.

– Ваша преданность долгу похвальна, капитан, – заметил де Монфор без тени иронии. – Но выживание крепости и интересы Короны в данном случае совпадают. Я не заберу вашего пленного. Я предлагаю… сотрудничество. Мои ресурсы – информация из архивов Столицы, редкие компоненты, которые могут помочь в ваших… инженерных начинаниях. В обмен на полный доступ к происходящему и на вашего пленного для бесед.

Это был тонкий шантаж. Он не требовал. Он предлагал, ставя нас в положение, где отказ выглядел бы глупо и недальновидно. И он явно знал о наших проблемах – о нехватке материалов, о загадках древней системы.

– А что с «оживлением» крепости? – спросил я. – Столица знает, что это такое?

Де Монфор на мгновение задумался.

– В архивах Ордена Геомантов, который был расформирован три века назад, есть упоминания об «Искусственных Теллурических Конструкциях». Огромных сооружениях, встроенных в силовые линии планеты, способных к… автономной регуляции и защите. Считалось, что все они были уничтожены или погрузились в сон во время Войн Разлома. Ваша крепость, возможно, является одним из таких сооружений. И её пробуждение… – он посмотрел на меня, – могло быть спровоцировано вашими действиями. Вы не просто чините стены. Вы, сами того не зная, нажимаете на спящие кнопки.

Его слова подтверждали догадки Альрика и добавляли новый, глобальный масштаб нашей рутинной борьбе за выживание.

– Значит, вы можете помочь нам её понять? – спросил Альрик, вперёд выступив пленный инженер. Его глаза горели. – Дать доступ к архивам?

– Возможно, – кивнул де Монфор. – Но сначала мне нужно понять, насколько вы… управляемы. И насколько ценны. Сегодня вечером мы побеседуем. А пока… – он повернулся к Гарольду, – Магистр, я хотел бы осмотреть место последних событий. Ту самую «каменную панель».

Наш новый «союзник» оказался человеком дела. Он отказался от торжественной процессии и в сопровождении только Гарольда, меня и Ульриха (Альрика под усиленным конвоем) отправился к стене. По пути его серые глаза замечали всё: состояние укреплений, настроение людей, следы недавних боёв и ремонтов. Он делал короткие, точные замечания, демонстрируя острый ум и огромный опыт.

У «зеркальной стены» де Монфор замер. Его аристократическое спокойствие дрогнуло. Он подошёл вплотную, не касаясь, и долго смотрел на голубые прожилки и отполированные узлы.

– Да, – прошептал он наконец. – Это оно. Интерфейс управления… или, скорее, диагностики. – Он обернулся к Альрику. – Вы пробовали?

– Инженер пробовал, – кивнул пленный. – Получил знание о системе водоснабжения.

Де Монфор посмотрел на меня.

– И что вы почувствовали?

– Как будто… мне в голову вложили готовую схему. Чёткую. Без эмоций.

– Разум Конструкта безэмоционален, – сказал де Монфор. – Он мыслит категориями функции, целостности, эффективности. Вы для него – либо полезный элемент, либо помеха, либо инструмент. – Он помолчал. – Гарольд говорит, что следующий узел, который проявился, соответствует фундаменту башни Плача. Тому, что вы уже чинили. Я предлагаю провести эксперимент. Задать вопрос о его текущем состоянии. Но не вам, инженер. Вам, капитан. Воину, чья функция – защита.

Ульрих нахмурился, но после секундного раздумья кивнул. Он подошёл к указанному узлу, положил на него ладонь, сжал другую в кулак. Он не говорил вслух, но по напряжённости его спины было видно, о чём он думает: «Прочность. Угроза. Надёжность».

Камень снова ответил теплом. И на этот раз мы все увидели результат. От узла в сторону башни Плача пробежала не волна света, а… трещина. Нет, не трещина разрушения. Тонкая, идеально ровная линия, прочерченная на камне двора, как мелом. Она тянулась метров двадцать, огибая препятствия, и упиралась в самое основание башни. А там, в кладке, проступил слабый, красноватый свет – будто под кожей камня пульсировала воспалённая вена.

– Диагноз, – тихо сказал Альрик. – Она показывает слабое место. То, что мы пропустили. Фундамент под башней не просто повреждён. Он… инфицирован. Остатками той самой «болезни камня», которую пытались применить орды. Она не уничтожена, а законсервирована. И теперь, после резонансных атак, может активироваться.

Де Монфор кивнул, как врач, получивший подтверждение диагноза.

– Конструкт не просто даёт знания. Он ставит задачи. Он видит угрозу своей целостности и указывает на неё тому, кто может её устранить. Он использует вас как… инструменты своего техобслуживания.

– Значит, мы теперь вечные дворники у умного дома? – мрачно пошутил Ульрих, убирая руку.

– Скорее, симбионты, – поправил де Монфор. – Он даёт вам шанс выжить, пока вы полезны. Вопрос в том, что он сочтёт бесполезностью. Или угрозой.

Эта перспектива была не из приятных. Мы спасли крепость, и теперь она взяла нас на карандаш как полезных идиотов.

– Что делать с этой… «инфекцией»? – спросил я, глядя на краснеющий камень.

– Лечить, – сказал де Монфор. – И у меня, возможно, есть нужные «лекарства». В моём обозе, который должен подойти завтра, есть материалы, которые могут пригодиться: очищенные кристаллы-резонаторы, связывающие составы для магических шлаков. Но для работы нужен специалист, понимающий и магию, и материю. – Он посмотрел на Альрика, потом на меня. – Вы вдвоём. Под моим наблюдением и наблюдением капитана. Если получится – это докажет ценность вашего… альянса. Если нет… – он не договорил, но смысл был ясен.

Пока мы возвращались в цитадель, обдумывая новый поворот, в голове у меня крутилась одна мысль. Крепость ожила. Столица прислала смотрящего. Наш враг оказался прагматичным инженером, а не дикарём. Война за стены превращалась в сложную, многоуровневую игру с участием древних сил и далёких империй. А мы, простые люди с ломами и чертежами, оказались в самом центре этой игры. И наш единственный шанс – продолжать делать то, что умеем. Чинить, строить, латать. Даже если теперь мы делали это не просто для выживания, а чтобы остаться полезными в глазах каменного великана и не стать разменной монетой в руках столичного аристократа.

Завтра предстояло «лечить» фундамент башни Плача. А вечером де Монфор будет «беседовать» с Альриком. Два прагматичных ума за одним столом. Было от чего занервничать. Потому что результат их беседы мог определить не только судьбу пленного инженера, но и то, как Столица будет смотреть на нас – как на союзников, инструменты или на досадную помеху, которую можно устранить, чтобы получить прямой доступ к проснувшемуся «Конструкту».

Глава 20

Глава 20. Песок времени и камень истины

Работа по «лечению» фундамента башни Плача началась на рассвете. Но прежде чем спуститься в зловеще подсвеченную кладку, нас ждал ужин с де Монфором и невольным собеседником – Альриком. Ужин подали в небольшой, уединённой комнате цитадели, больше похожей на монашескую келью, чем на парадный зал. Простая еда, тяжёлое вино и тяжёлые взгляды.

Сначала говорил де Монфор.

– Вы спрашивали, инженер, о природе этого места. И о причинах войны, которая длится дольше, чем память любых ныне живущих. Архивы Ордена Геомантов, которые мне удалось… изучить, содержат обрывки истины. Позвольте мне сложить для вас мозаику, насколько это возможно.

Он отпил вина и начал свой рассказ. Его голос был ровным, словно он читал доклад, но в нём слышалась глубокая, древняя тяжесть.

«Давным-давно, за много тысячелетий до первых королевств людей, этот мир был иным. Им правила не биология, а геомантия – тонкое искусство управления силовыми линиями земли, энергией камня, течением подземных рек. Мастера той эпохи, которых мы называем Древними, были не магами в нашем понимании. Они были архитекторами реальности. Они строили не города, а… узлы. Стабилизаторы. Конденсаторы планетарной силы. Ваша крепость, точнее, то, что лежит в её основе, – один из таких узлов. Его первоначальное название утеряно. В архивах он фигурирует как «Регулятор Равнин Аэриндар».

Зачем он был построен? Чтобы контролировать. Этот регион был… нестабилен. Здесь сходились несколько мощных теллурических разломов. Без контроля они вызывали катастрофы – землетрясения, выбросы магической энергии, мутации. Регулятор гасил эти бури, превращая хаотичную силу в упорядоченную. Он был гигантским, сложным механизмом, встроенным в саму плоть мира.

Что случилось потом? Пришли люди. Не те, что сейчас. Первые переселенцы, бежавшие от чего-то со своих континентов. Они не понимали природы Регулятора. Они увидели лишь идеальное место для укрепления – мощный скальный выступ, уже частично обработанный, с остатками древних структур. Они построили на его «спине» свою цитадель, используя обломки древних технологий как строительный материал. Они даже не подозревали, что живут на поверхности гигантской, спящей машины.

Откуда взялись маги? Не все первые поселенцы были профанами. Среди них были потомки союзников Древних, хранители осколков знаний. Они смогли… подключиться к Регулятору. Не управлять им, а черпать из его стабилизированного энергополя силы для своих заклинаний. Так родилась местная магическая традиция – грубая, ритуализированная, но мощная, ибо питалась от самого сердца земли. Они стали кастой, элитой. И, что важнее, «системными администраторами», не осознавая всей сложности системы.

А орда? Тут история делает мрачный поворот. – Де Монфор посмотрел на Альрика. – Ваши хозяева, молодой человек, не всегда были ордой. Они были… частью системы. Древние, создавая Регулятор, предусмотрели механизм его обслуживания. Биологический механизм. Они вывели или модифицировали вид – существ, способных существовать в зонах высокого геоматического давления, наделённых инстинктивным пониманием «механики» места. Их задача была проста: устранять локальные сбои, чистить «фильтры», удалять паразитические наросты магии. Они были дворниками, санитарами великой машины. Жили они глубоко под землёй, в полостях, созданных той же системой.

Что пошло не так? Катастрофа. Или серия катастроф. Возможно, связанная с падением цивилизации Древних. Регулятор был повреждён и перешёл в аварийный режим – глубокий сон. Его биологические службы, лишённые управления и цели, деградировали. Запертые под землёй, в темноте, они мутировали, одичали. Легенды и страх превратили их в «орков» – безмозглых тварей, стремящихся на поверхность. Но в их генетической памяти осталась одна цель: добраться до сердца системы – до Регулятора. Не чтобы разрушить. Чтобы… починить. Вернуть всё в рабочее состояние. Они чувствуют сбои, как боль. А крепость, построенная на поверхности, для них – гигантская, гнойная опухоль, забившая все технологические шлюзы и порты. Ваши стены – это корка на ране. Ваши маги – паразиты, сосущие энергию из повреждённого органа. А вы, инженер, – самое странное и раздражающее: вирус, который ведёт себя как антитело, пытаясь латать систему, но делая это чуждыми, примитивными методами, которые только усиливают «боль».

Он замолчал, дав нам переварить услышанное. В комнате стояла гробовая тишина. Альрик слушал, не мигая, его лицо было бледным. Он что-то бормотал себе под нос: «Так вот откуда инстинктивное знание чертежей… генетическая память… служба технического обеспечения…»

– Значит, – с трудом выдавил я, – мы пятьсот лет воюем не с захватчиками. Мы воюем… с уборщиками? Которые хотят нас вымести, чтобы починить сломанный генератор?

– В упрощённом виде – да, – кивнул де Монфор. – Но «уборщики» за пять веков изменились. Они забыли свою истинную цель. Для них теперь это священная война за возвращение «Священного Сердца Горы» – так они называют Регулятор. Шаманы орды – это те немногие, у кого генетическая память прорывается сильнее. Они пытаются взаимодействовать с системой, но их методы… примитивны, основаны на инстинктах и искажённых преданиях. Ваш пленный, Альрик, – аномалия. У него не просто память. У него аналитический ум, способный интерпретировать эти инстинкты. Он не шаман. Он… инженер-самоучка своей расы. И потому крайне опасен и ценен.

– А Столице что от всего этого нужно? – спросил Ульрих. Его голос был хриплым. – Почему вы здесь?

– Регулятор, если его привести в рабочее состояние, – это ключ к невиданной мощи, – холодно сказал де Монфор. – Контроль над геоматическими силами целого региона. Стабильность, которая позволит строить империю, не боясь катаклизмов. Или… оружие неслыханной силы. Корона не может допустить, чтобы этим владели либо ордынские фанатики, либо местные маги-невежды. Нас интересует контроль. И вы, – он посмотрел на меня и Альрика, – неожиданно стали нашими лучшими инструментами для установления этого контроля. Вы двое, каждый по-своему, можете говорить с машиной. Инженер – на языке прагматичных решений. Альрик – на языке инстинктивного понимания её устройства. Вместе вы можете… перенаправить её. Сделать так, чтобы она служила нам, а не наоборот.

Это было откровением, которое переворачивало всё с ног на голову. Мы не защищали свой дом от злобных захватчиков. Мы были сквоттерами в священном для другой расы месте, а наши маги – ворами энергии. И теперь за нами охотились не только «дворники», но и имперские агенты, желавшие приватизировать священную «электростанцию».

– А что, если мы откажемся быть вашими «инструментами»? – спросил я.

– Тогда, – де Монфор отпил вина, – я буду вынужден рассматривать вас как препятствие. Или как расходный материал в более масштабной операции по взятию Регулятора под контроль Короны. Выбор, как говорится, за вами. Но учтите – орда не остановится. Их следующая атака, лишённая руководства таких, как Альрик, будет ещё более яростной и бессмысленной. А маги Совета, почуяв интерес Столицы, могут попытаться узурпировать власть над Регулятором сами, что, с большой вероятностью, закончится катастрофой для всех. Ваш союз со мной – пока что самый рациональный путь к выживанию для всех в этой крепости.

Он встал.

– Подумайте. А завтра – за работу. Вылечите этот фундамент. Докажите, что можете быть полезными не только камню, но и более широкой… стратегии.

Он вышел, оставив нас в комнате, наполненной тяжёлыми мыслями и горьким вкусом истины.

– Что ж, коллега, – первым нарушил тишину Альрик. Его голос звучал странно – в нём смешались шок, торжество и горечь. – Похоже, мы с тобой в одной лодке. Ты – вирус, пытающийся починить чужой компьютер с помощью отвёртки и скотча. Я – встроенная антивирусная программа, сошедшая с ума от времени и решившая, что лучший способ починить систему – удалить всех пользователей. А теперь за нами пришли ребята из большого офиса, которые хотят поставить на этот компьютер свою операционную систему и продавать лицензии. Весело, не правда ли?

Ульрих мрачно хмыкнул.

– Лично мне всё равно, кто там что построил и зачем. Я дал присягу защищать этих людей за стенами. От орков, от магов, от столичных хищников – неважно. И буду защищать. А вы… решайте, с кем вы. Но помните – если вы решите играть в большие игры, первыми под колёсами окажутся именно эти люди. Те, кто сегодня ел хлеб, найденный благодаря вам.

Его слова были простыми и жёсткими, как удар молота. Они возвращали нас из высоких сфер древней истории и имперской политики обратно в суровую реальность: пайки, раненые, трещины в стенах.

Мы разошлись.

Утро пришло с пронизывающим ветром и запахом дождя, который так и не пролился. Воздух был тяжёлым, будто сама атмосфера затаила дыхание в ожидании нашего эксперимента. У основания башни Плача собралась странная компания: я, Альрик (в цепях, но с разрешением давать указания), Ульрих, Лешек, Лиан и Рикерт с парой мастеров. А также де Монфор, наблюдавший со стороны, как учёный за опытом.

Красноватое свечение в кладке за ночь усилилось. Теперь оно пульсировало в такт медленному, словно умирающему, сердцебиению. Камень на ощупь был тёплым и странно… вязким, будто гранит начинал превращаться в густую патоку.

– Инфекция прогрессирует, – констатировала Лиан, опуская руку после осторожного касания. – Это не магия в чистом виде. Это симбиоз: остатки ордынского биологического агента вступили в реакцию с геоматическими отходами системы. Получился… каменный рак. Он пожирает структуру, чтобы питать себя.

– Как лечить? – спросил я.

– Нужно выжечь, – сказал Альрик. Его лицо было сосредоточенным. – Но не огнём. Энергетическим импульсом на резонансной частоте здорового камня. Заставить кристаллическую решётку вибрировать так, чтобы чужеродные включения разрушились. Для этого нужен чистый кварц, как резонатор, и источник направленной вибрации.

Де Монфор кивнул и сделал знак одному из своих людей, ожидавших в стороне. Тот принёс небольшой, но тяжёлый ящик. Внутри, на чёрном бархате, лежали несколько кристаллов горного хрусталя идеальной формы, размером с кулак, и странное устройство – медный цилиндр с кристаллическими вставками и рукояткой для вращения.

– Камертон Геомантов, – пояснил де Монфор. – Артефакт Ордена. При вращении он генерирует чистую, стабильную вибрацию на частоте, гармонирующей с нетронутой породой. Кристаллы усилят и направят её.

– Откуда у вас… – начал Ульрих.

– Орден был расформирован, но не все его артефакты утеряны, – сухо прервал его де Монфор. – Корона кое-что сохранила. Работайте.

План был таким: вскрыть кладку в месте наибольшего свечения, заложить кристаллы вплотную к заражённой зоне, затем, отступив, привести в действие Камертон. Риск был в том, что вибрация могла разрушить и здоровый камень, если мощность окажется слишком велика, или не сработать вовсе.

Рикерт и его люди, вооружившись кирками и зубилами, начали аккуратно разбирать кладку. Работа была ювелирной – одно неверное движение, и можно было вызвать обвал или повредить скрытые за камнем древние каналы. Под наружным слоем тёсаного камня открылась странная картина: внутренняя кладка была не из бута, а из аккуратных, похожих на керамику блоков тусклого серого цвета, испещрённых теми самыми геометрическими узорами. Это была часть оригинальной структуры Регулятора. И именно здесь, в швах между этими блоками, и пульсировала краснота, как воспалённые капилляры.

– Вот эпицентр, – указал Альрик. – Заложить кристаллы по периметру, образуя решётку. Не менее шести штук.

Мы разместили кристаллы. Они, казалось, реагировали на близость заражения – их прозрачные грани начинали отсвечивать тем же багровым цветом. Лиан посыпала их бледно-золотым порошком (по её словам, это был толчёный корень мандрагоры, служащий «изолятором» и проводником одновременно).

– Все отойти, – скомандовал я. – Де Монфор?

Тот подошёл с Камертоном. Устройство было тяжёлым. Он установил его на треногу в двух метрах от стены, направив открытый торец цилиндра на заражённый участок.

– Теория говорит, что нужно вращать рукоять с постоянной, средней скоростью. Слишком медленно – не будет резонанса. Слишком быстро – риск кавитации и разрушения. – Он посмотрел на Альрика. – Ваш инстинкт что подсказывает?

Альрик закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри. Его пальцы слегка дёргались, будто отбивая ритм.

– Три оборота в секунду. Ровно. Начинайте.

Де Монфор взялся за рукоять и начал вращать. Сначала ничего не происходило. Потом из устройства послышался тонкий, высокий звук, на грани слышимого. Воздух вокруг Камертона задрожал. Кристаллы, заложенные в кладке, отозвались – их свечение сменилось с багрового на ярко-белое. Вибрация пошла по камню, ощутимая как лёгкое покалывание в подошвах.

Красное свечение в стене дрогнуло. Оно стало неровным, пульсирующим вразнобой. Потом начало тускнеть. Из швов между древними блоками повалил едкий, серый дымок, пахнущий озоном и сгоревшей органикой. Камень под кристаллами затрещал, но не рассыпался – трещины были тонкими, паутинными, будто внутреннее напряжение сбрасывалось.

– Держать! – крикнул Альрик, не открывая глаз. – Ещё тридцать секунд!

Де Монфор вращал рукоять, на его лбу выступил пот. Вибрация усиливалась, в воздухе заплясали пылинки. И вдруг красное свечение погасло полностью. Одновременно белый свет кристаллов вспыхнул последним, ослепительным кадром и потух. Камертон издал пронзительный, болезненный визг и замолк. Де Монфор отпустил рукоять, тяжело дыша.