Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Я промолчал. Отрицать было бесполезно. Этот человек видел насквозь.

– Не бойся, – он, кажется, прочитал мою напряжённость. – Я не собираюсь тебя казнить. Пока. Меня интересуют результаты. Западная стена. Дренаж. Это твоя инициатива?

– Идея возникла в ходе изучения старых планов и бесед с ветеранами-ремесленниками, – осторожно ответил я. – При поддержке мага Элрика, конечно.

– Элрик… – на лице Гарольда мелькнула тень чего-то, похожего на презрение. – Да, он получил моё разрешение на свой… эксперимент. Но ты, судя по всему, понимаешь, что проблемы стены не решаются кадилом и заклинаниями.

– Вода размывает камень. Это физический закон, – сказал я просто.

– Именно. – Гарольд встал, подошёл к узкому окну, выходившему на внутренний двор. – Знаешь, почему я позволил этому фарсу продолжаться? Почему не остановил Элрика и не взял всё под свой контроль?

– Нет.

– Потому что система прогнила. Магический Совет убеждён, что только чары держат крепость. Любая попытка доказать обратное будет встречена в штыки. Объявлена ересью. Мятежом. – Он обернулся ко мне. – Но ты… ты пришёл со стороны. Ты не вписан в иерархию. Ты – диковинка. Игрушка для Элрика. И твои успехи, если они будут, можно будет списать на «счастливое стечение обстоятельств» или на «неосознанное проведение магической воли». Это даёт тебе уникальную возможность. Делать то, что должно быть сделано. Без лишнего шума.

Я смотрел на него, пытаясь понять, куда он клонит.

– Вы… предлагаете мне работать под вашим прикрытием?

– Я предлагаю тебе продолжать то, что ты делаешь. Но с одним условием. Ты будешь сообщать мне. Лично. О всех находках. О всех угрозах. Особенно о тех, что не видны глазу. – Его взгляд стал тяжелее. – Например, о старых, забытых ходах под стеной.

Ледяная волна прокатилась по спине. Он знал. Или догадывался.

– Я… не совсем понимаю…

– Понимаешь, – перебил он мягко, но неоспоримо. – Лешек – мой человек. Ульрих действует с моего молчаливого согласия. Мы – те, кто пытается спасти крепость от самой себя. Но наша власть ограничена догмами и… более могущественными членами Совета. Тебе же дана уникальная свобода. Пользуйся ею. И отчитывайся. И тогда, возможно, мы все переживём эту осаду.

Он вернулся к столу, взял один из моих отчётов.

– Дренаж на западной стене – хорошее начало. Делай. Ищи другие слабые места. А о… подземных находках – сообщай только мне. Мы займёмся ими отдельно. Ты понял?

Я понял. Меня только что взяли на службу в другую, ещё более скрытую игру. Игру внутри игры. С одной стороны – маги с их ритуалами. С другой – военные вроде Ульриха. А теперь – тайная фракция внутри самого магического истеблишмента, которая видит катастрофу, но не может действовать открыто.

– Понял, – сказал я.

– Отлично. Можешь идти. И продолжай радовать Элрика его «гармониями». Ему это полезно для… смирения.

Я вышел из зала, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Крепость оказалась многослойной, как её стены. И каждый слой скрывал свои трещины, своих игроков и свои смертельные секреты.

Возвращаясь, я увидел Касю. Она несла пустые котелки, но её взгляд был вопросительным.

– Всё в порядке? – тихо спросила она.

– Пока да, – ответил я. – Но, похоже, игра стала сложнее.

Она кивнула, как будто ожидала этого.

– Она всегда сложнее. Главное – не забывать, за что играешь.

Она ушла, а я остался стоять, глядя на серые, неприступные стены. За что я играл? За выживание? Да. За абстрактное «спасение крепости»? Вряд ли. Но, возможно, за тех, кто в ней остался. За Ярка, который учился. За Мартина, который ворчал, но делал. За Лешека и Ульриха, которые молча выполняли свой долг. Даже за Рикерта в его подземной мастерской, хранившего знания предков.

Глава 7

Глава 7. Песок и политика

После встречи с Гарольдом мир не перевернулся. Солнце, тусклое и безразличное, взошло над стенами как обычно. Похлёбка в котле была такой же мутной. Мартин ворчал на каменную соль в хлебе. Казалось, ничего не изменилось. Но всё изменилось.

Теперь я был не просто самоучкой-выскочкой, которого терпят ради его умелых рук. Я стал пешкой в игре магов. Сознание этого сидело где-то под рёбрами холодным, тяжёлым комком. Гарольд дал мне прикрытие, но и поставил на учёт. Свобода кончилась. Теперь у меня было три хозяина: Элрик, жаждущий славы, Ульрих, жаждущий выживания крепости, и Гарольд, жаждущий… чего? Сохранения власти? Или действительно спасения этого каменного анахронизма? Пока не ясно.

Первой задачей после «вербовки» стало замуровывание того самого потайного хода. Работу поручили Лешеку и его людям, но мне, как «инженеру, обнаружившему угрозу», велели наблюдать и давать рекомендации. Рекомендации, чёрт возьми. Как будто для того чтобы залить вход бетоном (здесь его заменяла смесь извести, песка и щебня), нужны особые инженерные откровения.

Мы собрались на рассвете у раскопа у западной стены. Лешек привёл пятерых своих «тихих» – людей с лицами, на которых годы службы стёрли всё, кроме привычки к молчанию и точным движениям. Они уже приготовили раствор в деревянном корыте, таскали камни разной величины.

– Как будем делать, инженер? – спросил Лешек, но в его тоне не было вопроса. Был вызов. Проверка.

– Нужно не просто завалить вход, – сказал я, глядя в чёрную дыру. – Нужно создать ложное дно. Сначала засыпать проход на пару метров бутом – камнями с раствором. Потом сделать слой утрамбованной глины, чтобы не просачивалась влага. А сверху – полноценную кладку, которая будет выглядеть как часть фундамента. Чтобы если кто-то с другой стороны начнёт копать, он упёрся бы не в рыхлую засыпку, а в каменную стену.

Лешек кивнул, одобрительно хмыкнув.

– Неплохо. Думаешь, как сапёр. Они тоже так делали в старые времена, когда минировали тоннели противника. – Он махнул рукой своим людям. – Слышали? Делаем ложное дно. Начинайте.

Работа закипела без лишних слов. Я наблюдал, изредка поправляя, как укладывать камни, чтобы они создавали распор. Моё участие было минимальным, но необходимость стоять и «руководить» раздражала. Руки чесались схватить лом, замесить раствор, сделать что-то реальное, а не изображать надсмотрщика.

Примерно через час появилась Кася. Она принесла воду в бурдюке и свёрток с лепёшками. Её появление не было сюрпризом – она, похоже, знала обо всём, что происходило в её секторе стены. Она молча раздала лепёшки, её взгляд скользнул по мне, по работающим людям, по груде камней, скрывавшей проход.

– Элрик ищет тебя, – тихо сказала она, подавая мне кружку воды. – С утра пошёл к твоей камере. Не застал. Сказал Мартину передать, что ждёт в своей башне. Срочно.

«Срочно» от Элрика обычно означало, что ему пришла в голову новая гениальная идея, требующая немедленного воплощения и, желательно, моего унижения. Я вздохнул.

– Спасибо. Думаю, он потерпит.

– Вряд ли, – она пожала одним плечом. – Он был взволнован. Говорил что-то о «знамениях» и «эфирных предвестиях». – В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка.

Мне стало интересно. Знамения? Элрик не был мистиком в полном смысле. Он был карьеристом. Если он говорил о знамениях, значит, что-то случилось, что можно было подать как знамение, желательно в его пользу.

– Ладно, – сказал я, допивая воду. – Пойду послушаю очередную сказку. Здесь, – я кивнул на работающих, – всё под контролем.

Лешек, не отрываясь от укладки камня, махнул рукой: иди, мол, разбирайся со своим чародеем.

Дорога к башне Элрика была недолгой, но я шёл медленно, пытаясь собраться с мыслями. Какую новую глупость он придумал? И как на это отреагирует Гарольд, если это как-то затронет его планы?

Элрик встретил меня не в кабинете, а на маленьком балкончике башни, с которого открывался вид на юг, на долину, где стояла орда. Он стоял, опершись о парапет, и смотрел вдаль. Его поза была театрально-трагической.

– Ты опоздал, – сказал он, не оборачиваясь.

– Работы на стене, господин маг. Укрепление узлов, как вы и велели.

– Узлы… – он обернулся. Его лицо было бледным, глаза горели. – Ты видел это?

– Что именно?

– Знамение! – он взмахнул рукой в сторону горизонта. – Вчера, на закате! Над их станом поднялся столб багрового дыма. Не от костра! От земли! И в нём мерещились… лики. Лики древних демонов, что они призывают! Совет уже в курсе. Это признак! Признак того, что они готовят нечто ужасное. Не просто штурм. Ритуал прорыва!

Я посмотрел туда, куда он указывал. Над ордой висела обычная дымка от тысяч костров. Возможно, вчера вечером был порывистый ветер, или они жгли что-то особое – старую древесину, пропитанную смолой. Багровый дым мог получиться из-за закатного света. Но для Элрика это был знак. И он, конечно, хотел его использовать.

– Ужасно, – сказал я без выражения. – И что прикажете делать?

– Усилить защиту! – он схватил меня за рукав. Его пальцы были костлявыми и холодными. – Но не тупую, физическую! Магическую! Наши общие труды… они подготовили почву. Теперь нужно совершить акт веры! Великое заклинание гармонизации, которое я разработал! Оно укрепит эфирную ткань над всей крепостью! Но для него нужны… точки приложения. Фокусы. Их нужно установить в ключевых узлах, которые ты… эм… подготовил.

Вот оно. Он не просто хотел славы. Он хотел масштабного, зрелищного ритуала, который отметил бы его имя в анналах. И для этого ритуала нужны были мои «узлы» – те самые места, где мы проводили реальные работы. Он собирался освятить дренажную канаву и подпорки у ворот.

– Господин маг, – осторожно начал я. – Эти узлы… они ещё не стабилизировались полностью. Физические процессы не завершены. Если наложить мощные чары сейчас, это может вызвать… непредсказуемую реакцию. Резонанс. Разрушение.

Я врал, конечно. Магия здесь, судя по всему, была слабее шума. Но мне нужно было его остановить. Ритуал привлёк бы внимание всего Совета, массу людей, свет, шум. Всё, чего мы старались избегать.

– Ты сомневаешься в силе моего заклинания? – Элрик нахмурился.

– Нет! Ни в коем случае! Я сомневаюсь в готовности материи. Она груба, инертна. Ей нужно время, чтобы впитать результаты наших предыдущих трудов. Иначе… – я сделал паузу для драматизма, – иначе может случиться обратный эффект. Вместо укрепления – распад. Это посеет сомнения в твоём методе.

Страх за репутацию подействовал лучше любого разумного довода. Элрик задумался, его энтузиазм слегка поугас.

– Хм… Возможно, ты прав. Поспешность – враг гармонии. Но время не ждёт! Знамения…

– Знамения говорят о подготовке, – подхватил я. – А подготовка врага требует времени. У нас есть неделя, может, две. За это время узлы стабилизируются, и твой ритуал будет иметь максимальную силу. И будет бесспорным успехом.

Лесть и отсрочка – классический приём. Элрик, борясь с разочарованием, сдался.

– Ладно. Неделя. Но я буду ежедневно проверять состояние узлов! И ты будешь предоставлять мне подробнейшие отчёты! Каждый день!

– Как прикажете, – поклонился я.

Выйдя от него, я почувствовал, как пот со лба стекает за воротник. Оттянул на неделю. Мало. Но лучше, чем ничего. Теперь нужно было за эту неделю не только стабилизировать «узлы», но и сделать так, чтобы они выглядели готовыми к «освящению». И, что важнее, успеть замуровать тоннели и проверить остальные слабые места до того, как всё это станет предметом всеобщего обозрения.

Я вернулся к западной стене. Работа кипела. Вход в тоннель уже был завален бутом на добрых три метра. Лешек лично утрамбовывал слой жирной глины.

– Ну что, успокоил пророка? – спросил он, не глядя на меня.

– На неделю. Он хочет устроить большой праздник с заклинаниями над нашими канавами.

– Праздник… – Лешек плюнул. – Чтоб им всем праздновать в аду. Мешает?

– Очень. Придётся как-то готовить площадку для его фокуса. Чтобы не полез туда, куда не надо.

– Сделаем декорации, – хрипло пообещал Лешек. – Поставим красивые камни, нарисуем блестящие знаки. Пусть любуется. Главное – чтобы к настоящему не прикасался.

Это была хорошая идея. Создать бутафорские «места силы» для Элрика, пока настоящая работа продолжается в тени. Политика в действии.

К вечеру первая часть замуровывания была закончена. Сверху положили слой дёрна, разбросали щебень. Теперь это место выглядело как неухоженный, но ничем не примечательный участок у стены. Лешек пообещал в течение следующих двух ночей проверить и запечатать остальные ответвления тоннеля.

Усталый, но с чувством выполненного долга, я побрёл к себе. На пороге камеры меня ждал не Мартин и не Ярк. Ждал Гарольд. Вернее, его посыльный – молодой человек в простой одежде, с невозмутимым лицом.

– Господин Гарольд просит передать, – сказал он тихо, но чётко. – «Первая задача принята к исполнению. Вторая: пороховые погреба. Инвентаризация и оценка риска. Без непосредственного вмешательства. Отчёт через три дня». И ещё… – посыльный сделал крошечную паузу, – «Элрик получил ваше донесение. Он удовлетворён отсрочкой. Но будьте готовы к внезапным визитам. Он любит сюрпризы».

С этими словами посыльный кивнул и растворился в вечерних сумерках. Я зашёл в камеру и повалился на лежанку, не снимая сапог.

Пороховые погреба. Самое опасное место во всей крепости. И мне нужно туда попасть, ничего не трогая, и всё оценить. А параллельно – готовить бутафорию для Элрика, следить за дренажом на западной стене, думать о колодце… И всё это – под присмотром трёх разных господ, каждый из которых при малейшей ошибке может меня раздавить.

Мартин, жевавший свою пайку в углу, хрипло спросил:

– Опять тебя крутят, как бельё на верёвке?

– Не как бельё, – ответил я, глядя в потолок. – Как пешку на шахматной доске. Только доска трёхмерная, и фигуры все с сюрпризом.

– А мы? Мы что?

– Вы, – я повернул голову к нему, – вы, наверное, пыль под этой доской. Которую сдувают, когда она мешает ходу.

Он хмыкнул, не обидевшись.

– Пыль… Неплохо. Пыль везде просачивается. И стачивает даже камень, если дать время.

– Вот именно, – сказал я и закрыл глаза. – Дайте время. Хотя бы неделю.

Но времени, как всегда, не было. Его никогда не было в Последней Крепости. Здесь было только вечное «сейчас», растянутое на пятьсот лет. И в этом «сейчас» мне предстояло завтра идти в пороховые погреба. Место, где один неверный шаг мог разом закончить все игры – и мою, и Ульриха, и Гарольда, и даже глупого, тщеславного Элрика.

Мысль об этом была почему-то не страшной. Скорее, раздражающей. Как ещё одна дурацкая, но сложная техническая задача. С ней тоже нужно было разобраться. Методично, по пунктам. Начиная с того, как туда попасть, не вызвав подозрений у стражи магического Совета.

Засыпая, я услышал, как Ярк что-то тихо бормочет во сне. Слов было не разобрать. Но тон был тревожным. Ему тоже не давали покоя призраки этой крепости. Только его призраки были из прошлого. Мои – определённо из будущего. И оно, это будущее, с каждым днём становилось всё теснее, всё ближе, упираясь в стены, которые мы пытались починить, и в бочки с порохом, которые могли в любой момент решить всё за нас.

Попасть в пороховые погреба оказалось проще, чем я боялся, и сложнее, чем я надеялся. Проще – потому что пропуск от Гарольда открывал любые двери, кроме, пожалуй, личных покоев Верховного Магистра. Сложнее – потому что за каждой такой дверью стояли люди. И не простые стражи. Хранители Пламени, как они себя называли. Не маги, но что-то вроде монахов-артиллеристов. Фанатики, которые верили, что порох – это священный дар стихии огня, и обращаться с ним нужно с соответствующими церемониями.

Меня встретил главный хранитель – сухопарый мужчина лет пятидесяти с выжженными до красных прожилок глазами и пальцами, навсегда жёлтыми от серы. Его звали Бранд. Он пах, как залп из всех орудий разом.

– Тебя прислал Гарольд, – сказал он, не как вопрос, а как приговор. – Говорит, ты проверяешь «материальные условия для стабильности эфирных полей». Говори.

– Мне нужно оценить состояние помещений, – ответил я, стараясь не морщиться от едкого запаха селитры, въевшегося в камень. – Конструкции, вентиляцию, влажность.

– Влажность?! – Бранд фыркнул. – Здесь суше, чем в горле дракона! Каждое утро мы проводим обряд осушения! Каждый уголок окуривается священным дымом полыни и серебристой коры!

– Тем не менее, требуется инспекция, – упрямо повторил я. – По приказу Магистра Камня.

Бранд что-то буркнул под нос, но пропустил меня внутрь. Погреба представляли собой ряд низких, сводчатых камер, вырубленных глубоко в скальном основании крепости. Воздух здесь и правда был сухим – настолько, что пересыхало в горле. Но эта сухость была мёртвой, статичной. И в ней висела вечная, мелкая взвесь пыли. Пыли не простой. Пороховой.

Я зажмурился. Одна искра. Одна-единственная искра от стального наконечника сапога о камень, и всё это – десятки, может, сотни бочек – взлетит на воздух, срезав пол-крепости как ножом. И эти фанатики ходят здесь с факелами. С факелами!

– Освещение, – выдавил я, указывая на чадящие смоляные факелы в железных скобах.

– Священный огонь, – пояснил Бранд. – Он очищает атмосферу от скверны.

– Он же может воспламенить пыль в воздухе.

– Не может! – возмутился хранитель. – Он благословлён! Он…

– Покажите мне систему вентиляции, – резко перебил я. Спорить с религиозными догмами было бессмысленно.

Бранд, бормоча проклятия (или молитвы – сложно было разобрать), повёл меня в глубь лабиринта. Вентиляция, как я и предполагал, была «магической». В потолке каждой камеры были проделаны вертикальные шахты, уходящие куда-то наверх. По идее, тёплый, насыщенный пылью воздух должен был подниматься по ним, уступая место свежему. Но шахты были узкими, извилистыми, и почти все – наглухо забиты паутиной, пылью и какими-то высохшими гнёздами. Воздух не двигался. Он застаивался, как в могиле.

– Чары тяги, – с гордостью сказал Бранд, указывая на выцарапанные у основания каждой шахты руны. – Они поддерживают движение духов воздуха.

Руны были стёртыми, едва заметными. Чары, если они и были, давно выдохлись.

Мы подошли к главному хранилищу. Здесь бочки стояли в несколько рядов, аккуратные, запечатанные сургучом с оттиском молнии. И здесь я увидел самое страшное. Между рядами, прямо на каменном полу, лежали толстые, смоляные верёвки – фитили. Они вели к небольшой боковой камере, где, судя по всему, находился пост дежурного. Для быстрого подрыва в случае прорыва врага, объяснил Бранд. Старая тактика – взорвать погреба вместе с захватчиками.

Логично. Безумно, но логично для этого места. Но эти верёвки были старыми. На некоторых участках смола потрескалась, обнажив пеньковую сердцевину, которая впитала в себя ту самую смертоносную пыль, витавшую в воздухе. Достаточно было малейшей искры с одного из «священных» факелов, упавшей на такой фитиль…

Меня бросило в холодный пот. Я представил цепную реакцию: искра, тление фитиля, вспышка пыли в воздухе, затем огонь, бегущий по просыпанным дорожкам пороха к бочкам…

– Эти фитили, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Их нужно заменить. Немедленно.

– Заменить? – Бранд нахмурился. – Они освящены в день закладки пороха! Их благословил сам Верховный Магистр Огня того времени!

– Они представляют опасность. Материальную опасность. Если враг прорвётся…

– Тогда мы их и используем по назначению! – глаза Бранда загорелись мрачным энтузиазмом.

– А если искра упадёт случайно? От вашего факела?

Он замолчал, его фанатичная уверенность впервые дала трещину. Он посмотрел на ближайший факел, на лежащий в пыли фитиль. Возможно, в его голове впервые за долгие годы мелькнула мысль, не связанная с ритуалами.

– Не может… – пробормотал он, но уже без прежней убеждённости.

– Может, – жёстко сказал я. – И тогда от ваших священных обрядов и от половины крепости останется только кратер. Я внесу это в отчёт Гарольду. Рекомендация: немедленная замена всех фитилей на новые, упакованные в кожух. И очистка вентиляционных шахт. Физическая, а не магическая.

Бранд молчал, его жёлтые пальцы нервно перебирали складки засаленного роба. Он был в ловушке между слепой верой и очевидным, смертельным риском.

– Я… доложу своему начальству, – наконец выдавил он.

– Доложите, – кивнул я. – А я пока осмотрю остальное.

Остальное было не лучше. Я обнаружил трещину в своде одной из камер, через которую сочилась грунтовая вода. Не много, но достаточно, чтобы отсыреть пара бочек в углу. Бранд, увидев это, побледнел (насколько это было возможно под слоем копоти).

– Этого… не может быть… Чары защиты от влаги…

– Чары не работают, – безжалостно законстатировал я. – Камень треснул. Вода нашла дорогу. Эти бочки нужно изолировать и просушить. А трещину – заделать.

Выйдя из погребов на свежий (относительно) воздух, я несколько минут просто стоял, делая глубокие вдохи. Осознание того, что я только что находился в самом большом потенциальном пороховом погребе, который только можно вообразить, давило на психику. И ведь эти безумцы там живут, спят, едят!

Мне нужно было немедленно писать отчёт для Гарольда. Но ещё до этого я решил заглянуть к Ульриху. Он должен был знать.

Капитан слушал мой рассказ, не перебивая. Его лицо было каменным. Когда я закончил, он спросил только одно:

– Взорвёт?

– Если ничего не делать – да. Рано или поздно. От искры, от обвала, от глупости. Это бомба с часовым механизмом, и часы уже проржавели.

– Гарольд это знает?

– Теперь будет знать. Я пишу отчёт.

– Пиши, – кивнул Ульрих. – Но не надейся на быстрые перемены. Бранд и ему подобные – влиятельная каста. Их поддержит весь Совет Огня. Они скажут, что ты, смерд, оскорбляешь их святыни. Что твои «механические» решения оскверняют ритуалы.

– А что, по-вашему, делать? Ждать, пока нас всех разнесёт?

– Делать то, что всегда, – устало ответил Ульрих. – Начать с малого. С того, на что они могут согласиться. Например, с замены фитилей. Это можно подать как «укрепление священных линий связи с волей огня». Или что-то в этом роде. А трещину… мы можем попробовать залатать сами, ночью, если Лешек сможет найти туда тихий ход. В обход хранителей.

Я смотрел на него. Этот человек, закалённый в пятисотлетней мясорубке, уже не видел возможности изменить систему. Он только искал способы обойти её, подправить, отсрочить катастрофу. И, возможно, он был прав. В лоб здесь ничего не решалось.

– Хорошо, – согласился я. – Начнём с фитилей. А там посмотрим.

Вечером я написал отчёт для Гарольда – сухой, технический, с чёткими пунктами: фитили, вентиляция, трещина, влажность. Добавил рекомендованные меры. Никакой магической терминологии. Пусть сам решает, как это преподнести.

Перед сном меня нашёл Ярк. Он выглядел взволнованным.

– Мартин, – сказал он. – Мартин говорит, что слышал разговор двух стражников у кузницы. Говорили, что маг Элрик просил у Совета разрешения на «масштабный эксперимент по усилению стен». И что Совет… колеблется. Кто-то поддерживает, кто-то против. Говорят, спор был жаркий.

– Когда это было?

– Сегодня днём.

Значит, Элрик не терял времени. Он, несмотря на мою отсрочку, уже начал раскачивать лодку, чтобы получить официальное благословение на свой ритуал. Если Совет даст добро, никакие мои отговорки не помогут. Ритуал состоится со всей помпой. И все наши тайные работы окажутся под огромным, ярким, нежелательным софитом.

Надо было что-то делать. Или найти способ сорвать его планы. Или… перенаправить их в безопасное русло. Но для этого нужен был вес. Вес больший, чем у мелкого карьериста Элрика. Такой вес был, пожалуй, только у Гарольда.

Засыпая, я строил планы. Утром – отнести отчёт. Попытаться прозондировать почву насчёт Элрика. И, если повезёт, получить союзника в самой верхушке этой безумной иерархии. Если не повезёт… Ну, что ж. Тогда придётся импровизировать. Как всегда.

Отчёт о пороховых погребах я отнёс Гарольду рано утром, до того, как большинство крепости проснулось. Его посыльный принял свёрток с пергаментом безмолвно, кивнул и закрыл дверь. Ответа ждать не приходилось – Гарольд не из тех, кто отчитывается перед подчинёнными. Моя работа была сделать, его – решать.

Я направился к западной стене, где Мартин и Ярк уже копали продолжение дренажной канавы. Земля здесь была твёрже, приходилось работать киркой. Мартин, обливаясь потом, проклинал каждый камень, но копал с упорством бульдога.

– Ну что, начальник, – хрипло бросил он, завидев меня. – Опять гдесь на совещаниях был? Пока мы тут реальным делом маемся?

– На совещаниях решают, оставить нам головы на плечах или нет, – отрезал я, подхватывая свободную кирку. – Есть новости?

– Новости – земля как камень. И воды тут, похоже, нет. Может, зря копаем?

Я осмотрел стену канавы. Земля действительно была сухой, комковатой. Но в нескольких метрах дальше, у самой стены, она снова становилась тёмной, влажной на ощупь. Вода была. Просто где-то выше по склону существовал подземный ручеёк, который размывал основание фундамента здесь, в самой низкой точке. Наша задача была перехватить его дренажом и отвести.

– Копайте туда, – указал я. – К стене. Там сыро.

Я присоединился к работе. Монотонный удар кики о мерзлую землю, скрежет лопаты о гравий – это был почти медитативный процесс. Он не требовал думать об Элрике, о Гарольде, о бочках с порохом. Только ритм и физическое усилие. Ярк, работавший рядом, через некоторое время тихо спросил:

– Правда, что в погребах… что мы можем взлететь на воздух?

– Правда, – ответил я, не останавливаясь. – Если ничего не делать.

– И что будут делать?

– Надеюсь, что-то. Но тихо. Чтобы не спугнуть фанатиков с факелами.

Он кивнул, задумчиво. Потом сказал:

– Я слышал, как старики у кузницы говорили… давно, лет двадцать назад, была вспышка в маленьком складе у восточной башни. Не порох, селитра и сера хранились. Взорвалось. Погибло пять человек. И после этого маги провели «обряд очищения от нестабильных духов огня». И повесили нового начальника склада, который «пренебрёг ритуалами».

В его голосе не было страха. Было холодное, отстранённое наблюдение, как будто он рассказывал о погоде. Такие истории здесь были частью фольклора. Катастрофы случались, их замалчивали, находили виноватых из низов, и жизнь шла дальше.

– Значит, с порохом будут осторожнее, – сказал я больше для самоуспокоения. – Или нет.

К полудню мы продвинулись ещё на несколько футов. Внезапно лопата Ярка со звонким, неприятным звуком ударилась о что-то металлическое. Мы расчистили землю. В канаве лежала не решётка и не труба. Это была ржавая, почти рассыпающаяся в руках кольчуга. А под ней – несколько почерневших, сросшихся с землёй костей. Череп с проломленной високовой костью смотрел на нас пустыми глазницами.

– Ох… – отшатнулся Мартин.

– Старое захоронение, – предположил я, но сразу понял, что нет. Кольчуга, оружия рядом нет… Это был не ритуальный погреб. Человека убили и бросили в траншею, может, при строительстве, а потом просто засыпали землёй. История этой крепости была написана не только в летописях, но и в её земле, костями тех, кто стал удобрением для её стен.

Мы молча, с каким-то суеверным почтением, оттащили останки в сторону, завернули в кусок дерюги. Потом продолжили копать, но настроение стало тяжёлым, приглушённым. Каждый удар кирки мог обнажить ещё один кусочек чьей-то забытой трагедии.

Именно в этот момент пришла Кася. Она не несла еды. Её лицо было напряжённым.

– Тебя ищут, – сказала она сразу. – Двое. От Элрика. Ходят по двору, спрашивают. Выглядели… не как обычные слуги.

– Стража?

– Не совсем. В гражданском, но ходят как солдаты. И глаза… пустые.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Элрик набирал свою собственную «команду». Не магов, не солдат – каких-то приспешников. Чтобы следить? Чтобы давить? Или чтобы устроить «инцидент», если его ритуал не одобрят?

– Где Ульрих? – спросил я.

– На южной стене. Смотрит на новые постройки орды. Говорят, они возводят насыпь, выше нашей стены.

Дела шли от плохого к худшему. Орда меняла тактику, Элрик набирал силу, а мы копали канаву над старыми костями.

– Передай Ульриху, – быстро сказал я. – Что Элрик активизировался. И что с пороховыми погребами всё очень плохо. А я… я пойду поиграю в прятки.

Я забрал свои инструменты и, прежде чем уйти, шепнул Мартину:

– Если ко мне придут – вы меня не видели. С утра я ушёл в нижние архивы, по поручению Гарольда. Понял?

– Понял, – кивнул он, и в его глазах мелькнуло понимание. Даже он, вечный ворчун, чувствовал, что запахло жареным.

Я не пошёл в архивы. Я направился туда, где меня вряд ли стали бы искать, – в подземную мастерскую Рикерта. Мне нужно было пространство подумать, а главное – посоветоваться с человеком, чей цинизм был старше и глубже моего.

Рикерт был занят починкой сложного механизма – что-то вроде лебёдки для подъёма тяжестей, но с шестернями и противовесом. Он кивнул мне, не отрываясь от работы.

– Слышал, ты влип, – сказал он без предисловий.

– Это становится нормой. Что именно слышал?

– Что Элрик метит в главные герои. И что для своего спектакля ему нужна твоя площадка. И что он не тот, кто любит, когда ему говорят «нет».

– Ты хорошо информирован.

– Уши есть везде, – он постучал по шестерёнке молотком, поправляя её. – Особенно в стенах. Так что будешь делать? Будешь ему помогать устраивать фейерверк?

– Нет. Но и запретить не могу. Гарольд, кажется, мою сторону держит, но он не станет открыто ссориться с Советом из-за меня.

– Разумно с его стороны, – усмехнулся Рикерт. – Значит, нужно сделать так, чтобы спектакль не состоялся. Или чтобы он прошёл так, как нужно тебе.

– Как?

– Саботировать. Незаметно. У Элрика есть слабое место – он хочет, чтобы всё было красиво и впечатляюще. Значит, нужно лишить его либо красоты, либо зрелищности. – Рикерт отложил инструмент и вытер руки. – Допустим, в ночь перед его ритуалом на «месте силы» случается… маленькая авария. Обваливается кусок стены. Или прорывает трубу, и всё заливает водой. Нечто, что сделает проведение церемонии невозможным, но при этом будет выглядеть как случайность. Или как «происки враждебных духов», против которых, увы, его чары оказались бессильны.

Идея была гениальной в своей простоте. Не прямое противостояние, а тихий, грязный саботаж. Но для этого нужно было знать точное время и место. И иметь возможность это устроить, не вызвав подозрений.

– Он ещё не выбрал место, – сказал я. – Говорит о «ключевых узлах». Это могут быть и дренаж у западной стены, и ворота, и что-то ещё.

– Значит, нужно быть готовым ко всему. И иметь людей, которые смогут сделать «аварию» быстро и тихо. – Рикерт посмотрел на меня. – Твоя бригада? Мартин и тот пацан?

– Они не диверсанты. Они строители.

– А кто здесь диверсант? – Рикерт развёл руками. – Всё, что у нас есть, – это ремесленники. Но они умеют и ломать. Только осторожно.