Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Один из стражей-орков, огромный, с рогатым шлемом, вдруг насторожился и что-то грубо сказал, повернувшись к решётке. Мы отпрянули глубже в тень. Он пошарил взглядом, потом, недовольно хрюкнув, повернулся обратно.

– Их много, – беззвучно шевельнул губами Ульрих. – Десяток орков, пара этих… карликов, и двое мастеров. В лоб не взять.

– Заряд в кристалле, – так же беззвучно сказала Лиан. Её глаза были прикованы к пульсирующей массе. – Это не взрывчатка. Это… сгущенная болезнь. Энергия распада. Если её высвободить, она не взорвется. Она… просочится. Заразит камень, фундамент, и всё начнёт крошиться, как гнилое дерево. Это хуже взрыва.

– Как обезвредить?

– Нужно либо изолировать его полностью – свинцовым саркофагом, чего у нас нет. Либо… разрядить. Медленно, контролируемо. Выпустить энергию в никуда. Или перенаправить.

– Перенаправить куда? – спросил Мартин.

– В землю. Глубоко. Но для этого нужен проводник. И точка выхода. И… – она посмотрела на свой инструмент, – правильный резонанс, чтобы кристалл не среагировал бурно.

План, который начал вырисовываться, был безумнее предыдущих. Нужно было проникнуть в камеру, пока стража отвлечена, подключить к кристаллу что-то, что перенаправит энергию, и сделать это так, чтобы не вызвать детонации. И всё это – в кромешной тьме, под носом у врага.

– Отвлекаем, – сказал я. – Ярк, Мартин – у вас есть дымовые шашки, которые мы готовили для стен?

– Пара штук есть, – кивнул Мартин.

– Хорошо. Лешек, капитан – вы со мной. Когда дым пойдёт, мы проскальзываем внутрь. Лиан – ты готовишь свой инструмент и находишь точку для заземления. Ярк и Мартин – даёте дым и создаёте шум на другом конце туннеля, отвлекая стражу. Как только мы подключим проводник, даём сигнал, и Лиан начинает играть. Мы отступаем и надеемся, что сработает.

Все молча кивнули. Альтернатив не было.

Через несколько минут напряжённой подготовки мы были на позициях. Ярк и Мартин поползли обратно по туннелю, к развилке. Мы с Ульрихом и Лешком прижались к стене у самой решётки, готовые рвануть внутрь при первой возможности. Лиан, сидя на корточках, настраивала струны своего инструмента, её пальцы двигались быстро и точно.

Сигналом стал резкий, приглушённый хлопок, а затем шипение и клубы едкого серого дыма, повалившие из бокового туннеля. В камере поднялась мгновенная паника. Орки заревели, схватившись за оружие. Мастера в капюшонах резко отпрянули от кристалла, один из них что-то крикнул на странном, щёлкающем языке. Половина стражи бросилась в сторону дыма, размахивая топорами.

– Теперь! – прошептал Ульрих.

Лешек, настоящий мастер скрытного движения, уже был у решётки. Замок, огромный и ржавый, поддался его отмычкам за считанные секунды. Мы втроем протиснулись внутрь, прижимаясь к стенам, пользуясь суматохой и клубами дыма, которые уже начали заполнять камеру.

Кристалл пульсировал перед нами, совсем близко. Вблизи он был ещё страшнее – казалось, внутри его мутной глубины что-то шевелилось, какие-то тени. От него исходил холод, пробирающий до костей.

– Проводник! – сказал я, сбрасывая с плеча свёрток. Это был толстый, сплетённый из медных и железных жил кабель, с одного конца – большой зажим, с другого – заострённый стальной штырь. Импровизация, но лучшего у нас не было. – Лешек, штырь – в расщелину в полу, поглубже! Капитан, помоги закрепить! Я подключаю зажим к кристаллу!

Работали молча, быстро, на ощупь. Дым ел глаза, со стороны входа уже доносились звуки боя – Ярк и Мартин, видимо, вступили в стычку с частью стражи, чтобы оттянуть время. Лешек с силой вогнал стальной штырь в глубокую трещину в каменном полу. Ульрих придавил его камнем, зафиксировав. Я же, преодолевая почти физическое отвращение, накинул медный зажим на выступ кристалла. В момент контакта по руке прошёл болезненный, ледяной удар, будто я схватился за оголённый провод. Кристалл вспыхнул ярче, его гул стал недовольным, визгливым.

– Лиан! – крикнул я в сторону входа, сквозь дым.

Она начала играть.

Это не была мелодия. Это была последовательность низких, вибрирующих нот, которые, казалось, исходили не из инструмента, а из самой земли. Звук накладывался на гул кристалла, вступая с ним в странную, дисгармоничную борьбу. Кристалл затрепетал. Багровый свет в нём замигал, стал неровным. По медному кабелю, который я всё ещё держал, побежали синеватые искры – энергия начинала стекать в землю.

Но враги опомнились. Один из мастеров, тот, что поменьше, выхватил из-под плаща короткий жезл и, что-то выкрикнув, направил его на нас. Из кончика вырвался сгусток того же багрового света, но маленький, острый, как кинжал.

Ульрих рванулся вперёд, прикрывая меня своим щитом. Сгусток ударил в старую древесину, и щит не взорвался, а… начал чернеть, крошиться, словно его за секунды проела столетиями гниль. Капитан отшвырнул его с проклятием.

– Быстрее! – закричал он, вытаскивая меч.

Лешек уже дрался с подбежавшим орком, его короткие клинки молниеносно находили щели в самодельной броне. Я, стиснув зубы, прижимал зажим к кристаллу, чувствуя, как холодная энергия вытекает через мои руки, онемевшие до локтей. Игра Лиан звучала всё настойчивее, заполняя камеру. Кристалл начал сжиматься, тускнеть.

Второй мастер, более высокий, не стал пользоваться магией. Он метнул в меня что-то вроде большого, костяного дротика. Я едва успел уклониться, и остриё просвистело у самого виска, вонзившись в деревянную стойку, которая тут же начала чернеть.

Именно тогда я увидел его лицо. Капюшон на миг слетел, и в мерцающем свете догорающих факелов и багрового кристалла я разглядел не орка, не гоблина. Человека. С худым, интеллигентным лицом, острым носом и холодными, расчётливыми глазами. На его лице на мгновение отразилось не ярость, а… профессиональное любопытство и досада. Он видел, что я делаю, и понимал. Это был не шаман. Это был инженер. Их инженер.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Он кивнул, почти вежливо, как коллега, признающий хороший ход. Потом повернулся и, крикнув что-то своему напарнику, бросился к дальнему выходу из камеры, растворяясь в туннеле за ней. Его компаньон, после секундного замешательства, метнул ещё один сгусток энергии в нашу сторону (Ульрих парировал его уже новым, подобранным с пола щитом) и побежал следом.

Орки, оставшись без руководства, дрались яростно, но уже без системы. Лешек и Ульрих, действуя в паре, быстро уложили двоих. Третьего сразил меткий бросок топора Мартина, появившегося в дыму с окровавленным лицом, но живым.

Кристалл между тем гас на глазах. Он сморщился, уменьшился до размера тыквы, его свечение стало тусклым, а затем и вовсе погасло, оставив после себя лишь кускус тёмной, безжизненной породы, покрытой трещинами. Гул прекратился. В камере воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и шипением гаснущих от дыма факелов.

Я убрал онемевшие руки. Зажим отпал сам собой. Медный кабель был холодным.

– Сделали, – хрипло выдохнул Ульрих, прислоняясь к стене. – Чёртов цирк, но сделали.

Лиан прекратила играть и вошла в камеру, осторожно ступая среди тел. Она подошла к потухшему кристаллу и дотронулась до него кончиками пальцев.

– Мёртв. Энергия рассеяна в землю. Безвреден.

– А тот… человек? – спросил я, всё ещё чувствуя ледяной укол от того взгляда. – Он сбежал.

– Их инженер, – кивнул Ульрих, вытирая клинок о штаны убитого орка. – Теперь мы в долгу. Он видел тебя. И он знает, что ты знаешь. Это… плохо.

– Почему? – спросил Мартин. – Одного выскочку меньше.

– Потому что выскочки, которые бегут, чтобы дожить до следующего дня, – опаснее фанатиков, которые гибнут на месте, – мрачно сказал Лешек. – Он будет готовиться. И будет готовить для нас специальный сюрприз.

Мы собрали своё снаряжение, подобрали несколько интересных предметов с тел мастеров (тех самых костяных инструментов, несколько чертежей на плотной коже), и поспешили назад, пока не подошло подкрепление. По пути завалили туннель за собой, насколько хватило сил, используя слабые места свода.

Когда мы выбрались на поверхность, уже рассветало. Небо на востоке было свинцово-серым, но зелёный сгусток на западе всё ещё висел, неподвижный и зловещий. Однако теперь он казался чуть менее угрожающим. Мы вытащили занозу из самого сердца угрозы. Временно.

Гарольд, выслушав наш доклад в своём кабинете, молчал долго.

– Их инженер, – наконец произнёс он. – Это объясняет многое. Прагматичный подход. Не ритуальная война, а целевое уничтожение инфраструктуры. – Он посмотрел на меня. – Теперь у вас есть… коллега по ту сторону баррикад. И он, без сомнения, воспримет ваши действия как личный вызов.

– Что он может сделать? – спросил я.

– Всё, что и вы, но с ресурсами целой орды и без наших внутренних склок. – Гарольд встал и подошёл к карте на стене. – Вы нейтрализовали подземную угрозу. Но их основные силы не тронуты. Зелёная дымка – это не та угроза. Это отвлекающий манёвр, фон. Настоящая работа делалась под землёй. А теперь… теперь они будут искать другой способ. И их инженер, познакомившись с вашим стилем, будет искать способы его использовать против вас. Ожидайте… изощрённых решений.

Он был прав. Мы выиграли битву, но война только меняла форму. Из противостояния с безумной магией и тупой силой она превращалась в дуэль умов, в инженерную схватку, где ставкой была жизнь каждого в крепости.

Когда мы вышли из цитадели, нас ждала Кася с котелком дымящейся похлёбки и свежими, ещё тёплыми лепёшками.

– Слышала, опять чудеса творили, – сказала она, разливая по мискам.

– Не чудеса. Грязную работу, – ответил я, принимая миску. Руки всё ещё дрожали от усталости и остаточного онемения.

– В этой крепости, – сказала она, глядя на начинающий светлеть горизонт, – грязная работа – это и есть самое настоящее чудо. Потому что после неё утром всё ещё стоят стены. И есть кому есть эту похлёбку.

Она была права. Чудо было не в магии или громких подвигах. Оно было в том, чтобы каждое утро находить силы снова брать в руки лом, чертёж и миску похлёбки. И снова идти латать бесконечные дыры в этом дырявом мире. Пока зелёная дымка на западе медленно, почти незаметно, начинала менять свою форму, готовясь к новому акту этой бесконечной осады.

Глава 13

Глава 13. Вода, которая помнит

Победа, не отмеченная парадом, пахнет похмельем и мокрым пеплом. Нас не встречали толпы ликующих горожан. Нам выдали двойной паёк – чёрствый хлеб, солонина, которую можно было бы использовать для подошв, и по кружке кислого пива. Это была высшая награда в мире, где само выживание было подвигом. Но настоящей платой стала глубокая, костная усталость, которая не проходила даже после двенадцати часов беспробудного сна.

Я проснулся от того, что по щеке ползла капля воды. Не дождя – в нашей каморке под лестницей не было окон, а с потолка. Сел, поскрёб щетину, посмотрел вверх. По старому, потрескавшемуся своду ползла жирная, тёмная влага. Нехороший знак. Очень.

На улице царил странный, непривычный шум. Не боевая тревога, а гул обеспокоенной толпы, перемежаемый криками и бранью. Я натянул сапоги и вывалился наружу.

Картина была сюрреалистичной. Двор, обычно заполненный солдатами, ремесленниками и обозами, сейчас кишел простыми жителями – женщинами, стариками, детьми. Все они держали в руках пустые вёдра, горшки, чайники. Они толпились у колодцев, но не у обычных, а у двух небольших, служебных, которые раньше использовались только для скота и прачек. Очередь выстраивалась в три ряда, люди толкались, лица были серыми, испуганными или озлобленными.

– Что случилось? – спросил я у первого попавшегося ополченца, который пытался навести порядок.

– Вода, – коротко бросил он, отталкивая бородача, пытавшегося пролезть без очереди. – Главный резервуар. И три колодца в центре. Отравлены. Или испорчены. Не поймут ещё. Вода стала… зелёной. И воняет, как болотная гниль. Пить нельзя. Даже мыться – сыпь пошла у тех, кто попробовал.

Ледяная тяжесть опустилась в живот. Это было не магическое нападение. Это была диверсия. Точная, расчётливая, удар по самому уязвимому – по системе жизнеобеспечения. Крепость могла выдержать штурм, могла пережить обстрел, но без воды она бы пала за неделю. Болезни, обезвоживание, паника…

Я пробился через толпу к нашей мастерской. Ульрих был уже там, его лицо было каменным. Он говорил с Лиан и каким-то помятым, испуганным человеком в мундире интендантской службы.

– …ничего не предвещало! – лепетал интендант. – Вчера вечером проверяли – всё было чисто! А сегодня утром часовой у резервуара обнаружил, что запах… и цвет!

– Как попасть внутрь? – перебил его Ульрих.

– Через запасной ход у южной стены, но он завален после прошлого обвала, мы…

– Разберём, – резко сказал я. – Лиан, с нами. Нужно понять, что это за зараза и можно ли с ней что-то сделать.

Запасной ход к главному резервуару действительно был завален, но не полностью. Это был узкий лаз в толще стены, ведущий в цилиндрическую каменную цистерну, вырубленную в скале. Когда мы, с трудом протиснувшись внутрь, зажгли факелы, открывшаяся картина заставила содрогнуться.

Вода в огромном подземном озере, которое снабжало половину крепости, не просто позеленела. Она светилась. Тупым, ядовито-салатовым свечением, исходящим из самой глубины. На поверхности плавали странные, слизистые плёнки, пузырились пузыри газа с запахом тухлых яиц и… медной монеты. Воздух был тяжёлым, едким, дышать было трудно.

– Медный купорос? – предположил я, вспоминая наши недавние трофеи.

– Нет, – Лиан уже была на коленях у самого края, зачерпнула воду в маленькую фарфоровую чашечку. Она внимательно рассмотрела её при свете факела, понюхала, даже слегка коснулась языком и тут же сплюнула, скривившись. – Не просто купорос. Это… микс. Органический распад, усиленный алхимией. Вижу споры болотной гнили, нити ядовитых водорослей… и что-то ещё. Катализатор. Чтобы это не просто стояло, а размножалось. Быстро.

Она посмотрела на нас.

– Это не отравление в обычном смысле. Это заражение. Биологическое оружие. Вода теперь – не источник жизни, а инкубатор. И если мы её не остановим, зараза просочится в грунтовые воды, отравит все колодцы. И тогда пить будет нечего вообще.

– Как остановить? Кипячением? Дистилляцией? – спросил Ульрих.

– На всё крепость? Нереально, – покачал головой я. – Нужно очистить источник. Убить заразу здесь. Чем?

– Огнём, – мрачно сказал Ульрих. – Выкачать воду и выжечь цистерну.

– Куда качать? И чем жечь? У нас нет насосов, а огонь в замкнутом пространстве выжжет весь воздух.

– Есть другой способ, – задумчиво сказала Лиан. – Если это живая зараза, её можно убить противоположным. Не огнём… а солью. Концентрированным рассолом. Или щёлочью. Но в таких количествах…

– Соль, – прошептал я. – Соль – консервант. У нас есть запасы?

– Есть, – отозвался интендант, всё это время жавшийся у входа. – Но стратегические. Для засолки мяса на зиму. Их ни за что не отдадут.

– Спросим у того, кто может отдать, – сказал Ульрих, и в его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк. – Гарольд. Или… самого Гронта. У него, я уверен, есть свой личный запас. И не один.

План снова скатывался в область авантюры и шантажа. Но выбора не было. Пока мы стояли здесь, люди наверху сходили с ума от жажды и страха.

– Лиан, можешь определить эпицентр? Где именно зародилась зараза? – спросил я.

Она закрыла глаза, погрузив пальцы в мерзкую воду. Помолчала.

– Там, – она указала на противоположную стену цистерны, где из камня сочился небольшой, но постоянный ручеёк – видимо, подземный источник, питавший резервуар. – Зараза пущена туда. В самое сердце. Чтобы расползалась по всем трубам.

Мы выбрались наверх, в мир паники. Новости уже разнеслись. У гарнизонной кухни чуть не началась драка из-за бочки с кислым квасом. Власть магов, всегда казавшаяся незыблемой, трещала по швам – простым людям было плевать на силовые линии, им нужна была вода.

Нас ждал сюрприз у входа в цитадель. Не Гарольд. Элрик. Он стоял, опираясь на посох, лицо его было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском. Он, кажется, только что вышел из долгой болезни, но силы его были направлены в одно русло – месть.

– А, – сказал он, увидев нас. – Лататели. Починили фундамент, да? А теперь чем займётесь? Будете чистить воду заговорами и ломами? Или признаете, что некоторые проблемы слишком… глубоки для вашего примитивного ума?

– У вас есть предложение, маг Элрик? – холодно спросил Ульрих.

– Предложение? Нет. Констатация. Пока вы копались в земле, враг действовал умно. Он ударил не по стенам, а по тому, что внутри. По нашей воле. И знаете что? – он шагнул вперёд, и его голос стал ядовитым шёпотом, – в Совете растут голоса. Голоса, которые говорят, что все ваши «успехи» лишь разозлили орду и спровоцировали их на такие… изощрённые меры. Что до вашего прихода у нас была гнилая, но стабильная оборона. А теперь у нас нет воды.

Это был удар ниже пояса. Грязный, но точный. Люди в страхе ищут виноватых. И мы, самые заметные новички, ломающие устои, были идеальными кандидатами.

– Вода отравлена из-за диверсии, а не из-за наших действий, – сказал я, с трудом сдерживаясь.

– А кто мешал вам предвидеть диверсию? – парировал Элрик. – Вы же великий инженер! Должны были просчитать все риски! – Он усмехнулся. – Совет собирается через час. Обсуждать водный кризис. И вашу роль в нём. Гарольд, конечно, будет вас прикрывать. Но его позиции пошатнулись. После истории с Гронтом многие боятся его методов. – Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил: – Готовьтесь. Вам придётся оправдываться. И, возможно, предлагать решение. Которого у вас нет.

Он ушёл, оставив нас в клубке гнева, усталости и нарастающей тревоги.

– Крыса, – выругался Мартин, появившийся из толпы с парой украденных яблок в руках. – Чуть отошёл – уже гадит.

– Он не просто гадит, – мрачно сказал Ульрих. – Он готовит почву. Чтобы в случае провала свалить всё на нас. Или, если мы чудом решим проблему, примазаться к успеху. Старая игра.

– Тогда нужно решить проблему до Совета, – сказала Лиан. Её тихий голос прозвучал твёрдо. – Или хотя бы иметь готовый, убедительный план. Соль… это долго. Нужно что-то быстрее.

Я смотрел на толпу, на перекошенные лица, на пустые вёдра. Мозг, отказывавшийся работать от усталости, вдруг щёлкнул. Принцип инженера: если нельзя победить проблему, нужно изменить условия её существования.

– А если… не чистить большой резервуар? – медленно сказал я. – Если его временно изолировать. Заглушить источник, откуда идёт зараза. А воду брать из другого места.

– Какого? – спросил Ульрих. – Все колодцы связаны с этим водоносным слоем.

– Не все, – вмешался Ярк. Он стоял позади, слушая, и теперь его лицо озарилось догадкой. – Старый, высохший колодец у кузницы. Помните? Мы его находили, когда искали путь к коллектору. Он глубокий, но вода там была горькой, солёной. Его забросили. Но он идёт в другой пласт. Не связанный с основным.

Солёная вода. Непригодная для питья. Но…

– Если вода солёная, значит, там есть соль, – сказал я. – И если зараза не терпит соли…

– Мы можем использовать этот колодец как… ловушку? – продолжила мысль Лиан. – Направить туда часть заражённой воды? Чтобы соль убила заразу? Но как её туда направить?

– Пробить перемычку, – сказал я, уже мысленно видя схему. – Между основным резервуаром и старым колодцем должен быть какой-то канал, пусть и заваленный. Если найти его и вскрыть, часть воды устремится туда. Давление упадёт. Мы изолируем основной источник заразы в малом объёме, а затем… засыпем его солью. Всей солью, которую найдём. Это будет быстрее, чем чистить гигантскую цистерну.

План был рискованным. Нужно было точно знать геологию, не пробить что-то не то, не вызвать обвал. И нужно было много соли. Очень много.

– Ульрих, – сказал я. – Тебе нужно добыть соль. Всю, что есть. У кого угодно. Под каким угодно предлогом. Угроза, шантаж, обещания. Мы начинаем работу по поиску перемычки. У нас есть час до Совета. Нужно прийти туда не с оправданиями, а с начатым делом.

Ульрих кивнул, его лицо стало похоже на топор.

– Будет соль. Или моя голова на пике. Идёт.

Мы разделились. Ульрих и Мартин – на охоту за солью. Мы с Лиан, Ярком и Лешеком – обратно в подземелье, на поиски древних чертежей водоснабжения и самой перемычки. Гонка со временем, с жаждой, с паникой и с политическими интригами началась. И где-то в тени, по ту сторону стен, их инженер, наверное, с удовлетворением наблюдал, как его точный, несиловой удар заставляет огромную крепость судорожно биться в конвульсиях. Он проверял нас. И это был лишь первый тест.

Архив водоснабжения крепости находился в том же здании, что и склад Гронта, только на уровень выше, в помещении, похожем на усыпальницу библиотекаря-некрофила. Бесконечные стеллажи, заставленные свитками, покрытыми вековой пылью, и деревянными ящиками, из которых торчали пожелтевшие, рассыпающиеся чертежи. Воздух пах затхлостью и мышами.

Нам нужны были схемы древней, ещё довоенной гидросистемы. Тех самых тоннелей, коллекторов и резервуаров, которые обеспечивали крепость, когда она была не последним оплотом, а процветающим городом-крепостью.

– Ищем всё, что связано с восточным сектором, кузницей, старыми колодцами, – скомандовал я, сдувая пыль с первого попавшегося свитка. – Ярк, Лешек – левый ряд. Лиан, со мной – правый.

Работа была адски медленной. Чертежи были выполнены в условных обозначениях, которые я понимал лишь частично. Линии, обозначавшие трубы и акведуки, пересекались с магическими символами «узлов силы» и «жил земли». Это была не просто инженерия, а симбиоз технологий и геомантии, понимание которого было утрачено.

– Здесь, – через двадцать минут нервного листания тихо сказала Лиан. Она развернула перед собой огромный, хрупкий лист пергамента, укреплённый на подкладке из древесной коры. – «Система наполнения и циркуляции Вод Жизни Цитадели Аэриндар». Схема главного резервуара. И… побочные отводы. Смотри.

Её тонкий палец указал на сеть тонких линий, ответвлявшихся от основной цистерны и уходящих в разные стороны, как корни дерева. Один из таких «корней» шёл как раз в сторону района старой кузницы и там заканчивался знаком, похожим на закупоренную амфору, с пометкой на древнем наречии.

– «Резервный дренаж и источник солёных испарений. Запечатано в году 214 от Основания во избежание порчи основного русла», – перевела Лиан, склонившись над мелкой вязью пояснений.

– Дренаж, – прошептал я. – Значит, связь есть. И она не просто запечатана, а заглушена. Возможно, каменной пробкой или железной заслонкой.

– Нам нужно найти место, где этот дренаж подходит ближе всего к основному резервуару, – сказал Лешек, заглядывая через плечо. – Чтобы пробить перемычку с минимальными работами.

– Здесь, – Ярк, изучив другой, более детальный чертёж района кузницы, указал на точку. – По расчётам, должно быть прямо под старой плавильной печью. Там есть технологический колодец для слива шлака. Он уходит глубоко.

Плавильная печь. Та самая, в подвале которой мы недавно обнаружили вход в туннель к вражеской камере. Ирония судьбы – мы вернёмся туда, чтобы спасти то, что сами чуть не разрушили.

Мы схватили самые необходимые чертежи и побежали обратно. По дороге увидели, как Ульрих и Мартин, с лицами, выражающими предельную решимость, ведут под охраной трёх перепуганных интендантов, тащащих на ручной тележке несколько тяжёлых, обшитых железом бочек. Соль. Видимо, добытая под страхом немедленного расстрела за саботаж обороны. Я лишь кивнул Ульриху – времени на разговоры не было.

В подвале кузницы было ещё темнее и сырее, чем в прошлый раз. Запах гари и металла смешался с новым, тревожным – запахом той самой зелёной, светящейся воды, который уже просачивался сквозь камень. Зараза расползалась.

Технологический колодец для шлака оказался круглым отверстием в полу, прикрытым ржавой чугунной решёткой. Когда мы её сняли, в лицо ударил волной запах старой гари, сырости и… соли. Да, здесь пахло солью и серой, как на морском берегу у гниющих водорослей.

– Свет! – скомандовал я.

Ярк опустил на верёвке фонарь с синим стеклом. Желтоватый луч выхватил из темноты стены колодца, сложенные из грубого камня. Они уходили вниз на добрых десять метров, а потом колодец расширялся, переходя в горизонтальный туннель, уходящий в сторону главного резервуара. И примерно на глубине семи метров, сбоку, была видна аккуратная, явно искусственная каменная кладка, перекрывающая проход – та самая заглушка.

– Вот она, – сказал я. – Перемычка. Нужно её разрушить. Но аккуратно. Если обрушить всё, нас может затопить или завалить.

Лешек уже спускал в колодец верёвки с крюками и альпинистскими обвязками, доставленными бог знает откуда. Его подготовленность никогда не переставала удивлять.

– Я спущусь, – сказал он. – Осмотрю. Если можно будет подобраться и вскрыть киркой – вскрою. Если нет – будем думать.

Мы его страховали, пока он, ловкий как паук, несмотря на возраст, спускался в темноту. Наверху остались я, Лиан и Ярк. Мартин ушёл помогать Ульриху таскать соль.

– Он не просто перекрыл воду, – тихо сказала Лиан, стоя у края колодца и глядя вниз на удаляющийся свет фонаря Лешека. – Их инженер. Он знал об этой системе. Или вычислил. Он не просто отравил главный резервуар. Он сделал так, чтобы яд попал и сюда, в этот дренаж. Чтобы у нас не было даже этого солёного варианта.

– Как он мог знать? – спросил Ярк.

– Архивы, – мрачно сказал я. – Или разведка. Или у него есть свои, древние чертежи. Он мыслит системно. Атакует не точку, а сеть.

Снизу донёсся приглушённый стук – Лешек начал работу. Звук кирки по камню отдавался гулко, но без эха обвала. Значит, пока всё было в порядке.

Через десять минут напряжённого ожидания снизу послышался голос Лешека:

– Почти! Кладка старая, раствор выкрошился! Ещё несколько ударов! Готовьтесь, может хлынуть!

Я наклонился над отверстием.

– Отойди, как только пробьёшь! Поднимайся!

Ещё три глухих удара. Потом – резкий, трескучий звук ломающегося камня. И сразу же – не рёв потока, а шипение. Громкое, злое шипение, как от раскалённого металла, опущенного в воду. Из колодца повалил густой, едкий пар, пахнущий химией и гнилью.

– Лешек! – крикнул я.

– В порядке! – донёсся снизу его хриплый голос, перекрываемый шипением. – Вода идёт! Но она… реагирует! С камнями! Камни шипят!

Лиан резко схватила меня за руку.

– Он добавил в яд реагент, реагирующий с солями в породе! Чтобы при вскрытии дренажа произошла химическая реакция! Может выделяться ядовитый газ! Лешек, поднимайся, немедленно!

Но было уже поздно. Из колодца, вслед за паром, потянулась струйка желтоватого дыма с удушающим запахом хлора и тухлых яиц. Сероводород? Хлор? Смесь? Лешек закашлялся внизу.

Я, не думая, схватил верёвку и начал спускаться, обмотав вокруг лица мокрый от пота рукав рубахи. Ярк последовал за мной.

Внизу была кромешная тьма, нарушаемая только светом упавшего фонаря Лешека и зловещим свечением воды, которая теперь сочилась из пробитого отверстия в стене. Вода была не просто зелёной. Она пенилась, пузырилась, и при контакте со стенками колодца, сложенными из известняка, действительно шипела, выделяя тот самый ядовитый газ.

Лешек сидел, прислонившись к стене, лицо его было серым, он судорожно хватал ртом воздух.

– Газ… – прохрипел он.

– Я знаю, – сказал я, накидывая на него свободную петлю от верёвки. – Ярк, тащи его наверх! Быстро!

Ярк, кашляя, начал поднимать потерявшего сознание Лешека. Я же остался внизу, глядя на зловещий поток. Враг предвидел наш ход. Он не просто отравил воду. Он заминировал альтернативные пути. Это была не диверсия. Это была ловушка.

Но ловушки создаются, чтобы их обходить. Химическая реакция шла из-за контакта яда с солями в камне. Значит, нужно было изменить состав воды до контакта. Нейтрализовать реагент.

– Лиан! – закричал я вверх. – Нужен щёлочь! Поташ! Срочно! Или негашёную известь!

Через минуту, которая показалась вечностью, вниз на верёвке спустили небольшой мешок. Негашёная известь. Я, помня школьные уроки химии, отполз подальше от воды, разорвал мешок и начал лить известь в воду, стекавшую по стене. Реакция была мгновенной и бурной. Шипение усилилось, пошел белый пар, но жёлтый ядовитый дым стал редеть. Известь, гасясь, связывала кислотные компоненты яда.

Но этого было мало. Нужно было остановить поток, чтобы провести полноценную нейтрализацию. Я посмотрел на пробитое отверстие. Вода текла не потоком, а сочилась. Значит, давление с той стороны было невелико. Возможно, перемычка была не единственной преградой.

– Ярк! Спусти кирку и лом! – крикнул я.

Когда инструменты были у меня в руках, я, закрыв лицо тряпкой, подобрался к отверстию и начал расширять его, откалывая куски старой кладки. Камень поддавался. За ним оказалась не труба, а узкая щель в скальной породе – естественная трещина, когда-то использованная как дренаж. И она была… забита. Не камнем. Каким-то тёмным, плотным, похожим на губку материалом. Он впитывал воду, разбухал и медленно пропускал её дальше. Биологический фильтр? Или часть заражения?

Не раздумывая, я ткнул в эту субстанцию ломом. Она поддалась с неприятным хлюпающим звуком. Я выковыривал её клочьями, и вода побежала сильнее, но теперь это была просто грязная, зелёная вода, без ядовитого шипения – известь сделала своё дело в непосредственной близости.

Наконец, проход был расчищен настолько, что можно было просунуть руку. Я ощупал пространство за ним. Там была полость. И из неё пахло… не гнилью. Солью и сыростью. Старый солёный колодец.

– Связь есть! – крикнул я наверх, уже задыхаясь от остатков газа и извести. – Готовьте соль! Сыпать прямо сюда! Мешками!

Мне подали первый, тяжёлый мешок с крупной каменной солью. Разорвав его над расширенным отверстием, я дал соли ссыпаться в полость за ним. Послышалось тихое шипение – но уже иное, не ядовитое. Соль обеззараживала.

Я поднялся наверх, едва держась на ногах. Лешека уже откачивали, он дышал, но тяжело. Лиан снимала остатки газа, разбрасывая вокруг какие-то сушёные травы, которые перебивали химическую вонь едким, но чистым ароматом полыни и мяты.

– Дренаж открыт, – хрипло доложил я Ульриху, который как раз спускался в подвал с последней тележкой соли. – Часть заражённой воды уйдёт в солёный колодец. Соль будет её консервировать и убивать заразу. Но это не решит проблему с главным резервуаром. Там всё ещё тонны отравы.

– Это решит проблему на день, два, – сказал Ульрих. – Этого хватит, чтобы привезти воду из внешних, незаражённых источников по обходным туннелям. И чтобы начать чистку основного бассейна. Но для этого… – он мрачно посмотрел на меня, – нам нужен Совет. Их разрешение на использование магических ресурсов для фильтрации. И на отправку обоза за водой. А Совет, как ты знаешь, сейчас собирается, чтобы решить, не повесить ли нас на стенах за вредительство.