Текст книги "Инженер Бессмертной Крепости (СИ)"

Автор книги: Ibasher

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Мне удалось отойти к одной из колонн под предлогом осмотра стыков. Я приложил руку с инструментом к камню. И тогда я увидел. Не глазами. Внутренним зрением, которое открывал камешек. Под нашими ногами, на глубине ещё нескольких метров, находилась не просто скала. Там была… конструкция. Огромный, искусственный кристалл, вогнанный остриём в живую породу. От него расходились трещины – не физические, а энергетические, как паутина, опутывающая всё основание башни и далеко за его пределы. Это и был клин. Артефакт, призванный «пригвоздить» место, стабилизировать его насильно, подавить естественные колебания. И он делал это пятьсот лет, мучительно, причиняя системе постоянную, изматывающую боль. Это была не ошибка невежественных строителей. Это был осознанный акт. Залог «непоколебимости» крепости. Её фундамент и её проклятие одновременно.

И тогда я понял нечто ещё более ужасное. Клин был не мёртвым предметом. Он был… связан. Тонкими, почти невидимыми нитями энергии он был подключён ко всем магическим защитам крепости, к щитам, к источникам силы магов. Он был сердцем не только башни, но и всей человеческой магической инфраструктуры. Вытащить его – значило в мгновение ока лишить крепость её магической защиты, оставив её беззащитной перед ордой. Даже если орда теперь не враг, это был огромный риск. А оставить – значило обречь систему на медленную смерть и неминуемый «Сброс».

Я отнял руку, чувствуя, как пот стекает по спине. Альрик, поймав мой взгляд, подошёл ближе.

– Что? – прошептал он.

– Нашли, – едва выдохнул я. – И это хуже, чем мы думали. Это не просто клин. Это… источник нашей магии. Основа всех защит. Его нельзя просто выдернуть.

– Тогда что?

– Нужно… переформатировать. Изменить его функцию. Сделать так, чтобы он не вредил, а помогал. Но для этого нужен доступ к нему. Прямой. И время. И, чёрт возьми, понимание, как он устроен.

В этот момент отец Клемент заговорил, его голос гулко разнёсся по залу:

– Время, отведённое для осмотра, истекает. Вы нашли признаки нестабильности, магистр Гарольд?

Гарольд, сохраняя ледяное спокойствие, ответил:

– Требуется дополнительное изучение архивных чертежей, отец. Вибрации, о которых докладывал капитан Ульрих, могут иметь причину в более глубоких слоях. Но для сегодняшнего дня осмотр закончен.

Мы покинули Зала Основания под пристальным взглядом жреца и полковника. Когда двери снова закрылись за нами с тяжёлым стуком, я почувствовал не облегчение, а тяжёлое, давящее знание.

У нас было тринадцать дней. И теперь мы знали, что для спасения нужно совершить невозможное: обезвредить бомбу, которая пятьсот лет была сердцем нашей обороны, не взорвав при этом всё вокруг и не оставив крепость на растерзание. И всё это – под носом у тех, кто считает эту бомбу святыней.

Глава 31

Глава 31. Клинь в сердце

Три часа спустя в крепости начался ад. Не метафорический. Самый что ни на есть буквальный.

Первой затряслась посуда в офицерской столовой. Потом с полок в архивах посыпались фолианты. Где-то в дальнем конце крепости с сухим треском рухнула давно треснувшая балка в конюшне, к счастью, не задев лошадей. Но самое страшное началось через полчаса – под ногами у всех, от чернорабочих до магов, земля дрогнула короткой, но отчётливой серией толчков, словно гигант под землёй судорожно вздрогнул от боли.

Система давала понять: её терпение лопнуло. «Клин» не просто болел. Он начал смертельно разрушаться под давлением пробудившейся энергии Регулятора, и его агония угрожала разорвать всё на части.

В кабинете Ульриха, куда мы сбежали после осмотра, треснула штукатурка на стене. Пыль сыпалась с потолка.

– Ну что, господа, – голос де Монфора резал вой сирен и крики за окном, – похоже, нам больше не нужно никого убеждать. Система сама вынесла приговор. Либо мы уберём эту занозу в ближайшие часы, либо через пару дней тут не останется камня на камне.

– Часы? – Гарольд побледнел. – Но подготовка, доступ, ритуалы…

– Нет времени на ритуалы, – перебил я, сжимая в кулаке раскалённый до боли золотой камешек. Он пульсировал в такт толчкам, передавая мне панические импульсы системы. – Нужно спуститься туда и сделать это. Сейчас. Пока Совет в панике и пока эта трясунка не развалила все наши уже отремонтированные узлы.

Ульрих уже надевал доспехи.

– Лешек! Собери штурмовую группу. Не для боя, для прикрытия. Рикерт, тебе нужно всё, что может понадобиться для экстренного ремонта каменной кладки, если мы всё-таки всё обрушим. Альрик, свяжись с ордами. Скажи Варре, что настал «Час Целого». Нужны их лучшие специалисты по геоматическим разломам. И их охрана против «Молчаливых», потому что те наверняка уже почуяли жареное.

Люди разбежались выполнять приказы. За окном полыхали факелы, бежали люди, слышались команды и плач детей. Крепость, прожившая пятьсот лет в уверенности, что её стены вечны, впервые столкнулась с врагом, против которого мечи и магия были бессильны – с гневом самой земли, на которой она стояла.

Через двадцать минут мы уже мчались обратно к «Сердцу Крепости», но теперь наша группа напоминала странный гибрид войскового отряда и аварийной бригады. Десяток бойцов Ульриха с арбалетами и щитами. Рикерт с двумя подмастерьями, нагруженные ящиками с цементом, скобами и домкратами. Я, Альрик, Лиан. И, к удивлению многих, – Гракх, Скрип и Борк, которые вынырнули из бокового тоннеля как по волшебству. С ними были ещё пятеро незнакомых ордов, вооружённых не оружием, а массивными кристаллическими резонаторами на плечах.

– Варра сказала: «Ломать – не строить. Клинь – это насилие над Камнем. Насилие можно только перенаправить», – перевёл Альрик на бегу.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Только как?

У входа в «Сердце» царил хаос. Стража была в растерянности, часть магов в панике пыталась наложить стабилизирующие чары на стены, которые лишь вспыхивали и гасли, как спички под дождём. Полковника Верна не было – он, видимо, нёс службу на стенах, ожидая штурма орды, который так и не приходил. Отец Клемент стоял перед дверями, раскинув руки, и что-то кричал о «гневе предков». Увидев нашу разношёрстную толпу, он загородил путь.

– Не допустим! Вы накликали эту кару! Осквернители!

– Отец, – жёстко сказал де Монфор, не останавливаясь, – либо вы отойдёте, либо мои люди отодвинут вас. Через три минуты следующий толчок может обрушить свод этого коридора прямо на вашу голову. Вы хотите умереть как мученик глупости?

Жрец заколебался. В этот момент стены снова дрогнули, с потолка упала каменная плитка, едва не угодив ему в голову. Он отпрыгнул с испуганным вскриком. Дорога была свободна.

Гарольд, пользуясь своим статусом, быстро провёл ритуал открытия – на сей раз без церемоний. Двери со скрежетом поползли в стороны.

Зал Основания встретил нас ещё более тяжёлой, густой атмосферой. Воздух звенел от перенапряжения. Мозаичный круг на полу светился изнутри тревожным багровым светом. Гул стоял такой, что давил на уши.

– Где сосредоточен разрыв? – закричал я Гракху, чтобы перекрыть шум.

Орд-подросток не отвечал. Он бросился к центру круга, упал на колени и приложил ладони к камню. Его тело напряглось, из горла вырвался стон. Скрип защебетал, тыча пальцем в пол в нескольких метрах от центра. Борк и его люди моментально установили свои резонаторы по краям зала, направив их в одну точку.

– Он говорит, что клин не просто внизу, – перевёл Альрик, вглядываясь в показания своих приборов и в бледное лицо Лиан. – Он… раскололся. Трещина пошла вверх. Она сейчас как заноза, которую начали выдёргивать, и она рвёт плоть. Нужно не выдёргивать, а… растворить. Разрядить энергию, которой он насыщен.

– Энергию магических защит крепости, – понял я. – Мы не можем её просто стравлить. Она взорвёт всё. Её нужно куда-то перенаправить.

– В систему! – крикнула Лиан, её волосы встали дыбом от статики. – Но не напрямую! Через буфер! Через что-то, что может принять такой удар!

Все взгляды устремились на ордовские резонаторы. Борк, поняв нас без слов, покачал головой и показал пальцем вверх – «не выдержат». Они были рассчитаны на тонкую работу, не на сброс энергетической молнии.

И тогда у меня созрела безумная идея. Безумная даже по меркам этого безумного дня.

– В башню Плача! – выпалил я. – Там древний, повреждённый узел! Мы его лечили! Он до сих пор нестабилен, как губка! Он может впитать избыток! Но чтобы направить туда энергию… нужен проводник. Очень большой и очень прочный.

– Кабели, – мгновенно сообразил Рикерт. – Медные шины от старой кузницы! Они идут как раз через этот сектор!

– Но их не хватит! – возразил Альрик. – Нужно что-то… с большей пропускной способностью. Что-то, что уже связано с системой!

Гракх поднял голову. Его глаза встретились с моими. И он указал пальцем на меня. Потом на потолок. Потом изобразил молнию, бьющую из пола в потолок.

– Он предлагает использовать тебя, Виктор, – с ужасом прошептал Альрик. – И золотой камень. Вы – уже часть системы. Вы можете стать живым проводником. Направить энергию клина через себя в нужную точку… Но это…

– Это сожжёт меня к чертям, – закончил я за него. Я знал. Камешек в моей руке уже обжигал кожу, предчувствуя то, что я задумал.

– Есть иной путь, – раздался у входа низкий, гортанный голос.

В дверях стояла Варра. За ней – ещё с десяток ордов, несущих что-то большое, завёрнутое в грубые ткани. Она вошла, не обращая внимания на потрясённые взгляды людей.

– «Клин – это насилие, – сказала она через Альрика. – Но насилие можно обратить против себя. Мы принесли «Зеркало Разлома» – артефакт предков, созданный для перенаправления геоматических стрессов. Его можно настроить на частоту клина. Он примет удар и рассеет его в глубины, минуя живые ткани Системы. Но…»

– Но что? – спросил де Монфор.

– «Но для его активации нужна искра. Импульс той же природы, что и клин. Импульс магии, которая пятьсот лет питала его. Твой камень, Ключ, может дать доступ. Но контролировать поток… должен кто-то, кто знает эту магию изнутри.»

Все замолчали. Магию изнутри знали маги. И единственный маг в этой комнате, который, возможно, не стал бы им мешать, был Гарольд. Он побледнел, поняв, на что смотрят все.

– Я… я не практик такого уровня. Моя специализация – теория, история камня…

– Нужен не практик, – резко сказала Лиан. – Нужен тот, кто знает структуру. Тот, кто может «прочитать» клин и дать «Зеркалу» точный образ для отражения. Твои архивы, Гарольд. Ты годами изучал записи Предтеч. Ты должен помнить принципы.

Гарольд закрыл глаза. В его лице боролись страх, сомнение и профессиональная одержимость.

– Есть… есть трактат «Об устойчивости опор». Там описаны принципы стабилизации через призматические решётки… Я… я попробую.

Работа закипела с лихорадочной скоростью. Орды развернули «Зеркало» – огромную, отполированную до зеркального блеска плиту из чёрного обсидиана, испещрённую серебристыми прожилками. Установили его напротив центра мозаичного круга. Рикерт и его люди кинулись прокладывать медные шины от стен зала к Зеркалу, создавая заземляющий контур на случай, если что-то пойдёт не так. Борк и его команда настраивали резонаторы, чтобы стабилизировать пространство вокруг на время операции.

Я, с камешком в руке, и Гарольд, с трясущимися руками, лихорадочно листавший принесённые им копии манускриптов, стояли перед Зеркалом. Гракх и Варра находились по обе стороны, готовые в любой момент вмешаться своими методами.

– Готовы? – спросил я, чувствуя, как пол под ногами снова начинает плавно плыть. Следующий толчок будет сильнее.

– Нет, – честно ответил Гарольд. – Но другого шанса не будет.

Я положил ладонь с камешком на холодную поверхность Зеркала. Гарольд положил свою поверх моей. Он начал читать – не заклинание, а сложную, математическую формулу из трактата, описание энергетической матрицы клина.

Золотой камешек вспыхнул. От него по серебристым прожилкам Зеркала побежали молнии. Обсидиановая плита загудела, как гитарная струна. В центре зала, под мозаикой, багровый свет вспыхнул ярче, и из пола вырвался тонкий, раскалённый луч энергии – сам «клин», проявляясь в физическом мире. Он ударил в Зеркало.

Весь зал ослепило. Воздух раскалился. Раздался звук, похожий на лопнувшее стекло размером с гору. «Зеркало» поглотило удар, его поверхность на мгновение стала прозрачной, и внутри бушевало море багрового пламени. Потом оно стало рассеивать его, направляя вглубь, по каналам, которые моментально прорезали орды своими резонаторами, – в безопасные геологические пласты.

Но клин сопротивлялся. Он был не просто артефактом. Он был частью крепости, частью её истории, её боли. Из разлома вырвалась вторая волна – не чистая энергия, а что-то иное. Визги, обрывки образов, тени первых строителей, их страх, их гордыня, их решимость любой ценой выстоять. Эта психическая грёза обрушилась на нас всех.

Люди закричали, закрывая лица. Орды завыли. В голове у меня зазвучали голоса, которых я никогда не слышал: «Мы устоим! Мы выдержим! Даже если земля восстанет!» Это было проклятие, вплетённое в самую суть клина.

И тогда Варра шагнула вперёд. Она подняла свой жезл и ударила им о пол. Не для магии. Для ритма. И начала петь. Не их горловое пение, а что-то древнее, повествовательное. Она пела не о камне. Она пела о тех, кто пришёл сюда пятьсот лет назад. Не как о героях или святых. Как о людях. Испуганных, заблудших, отчаявшихся. Она пела об их страхе перед непонятным миром, об их желании защитить своих детей, об их ошибке, которую они совершили не со зла, а от незнания.

Её голос, грубый и мощный, перекрыл визг энергии и голоса в наших головах. И странное дело – тени в луче энергии стали успокаиваться. Багровый свет стал меркнуть, замещаясь тусклым, печальным золотом.

Клин не просто разряжался. Он… прощался.

Гарольд, подхваченный её песней, сменил сухую формулу на слова из того же трактата, но теперь это были не расчёты, а… оправдание. Объяснение системе, что те люди не хотели ей зла. Что они просто боялись.

Зеркало дрогнуло и погасло. Луч энергии иссяк. Багровый свет в полу погас, оставив после себя лишь тёмную, оплавленную воронку на месте мозаичного круга.

Гул прекратился. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Я убрал руку с Зеркала. Оно было тёплым, но целым. Гарольд опустился на колени, тяжело дыша. Варра закончила песню последней, протяжной нотой и опустила жезл.

Пол под ногами был стабильным. Боль системы, та острая, режущая боль, которую я чувствовал всё время, ушла. Осталось лишь глухое, усталое облегчение, как после удаления долго мучившего зуба.

Мы сделали это. Клин был нейтрализован. Не выдернут. Не уничтожен. Преобразован. Его энергия ушла вглубь, а его «душа» – та боль и гордыня – была… успокоена.

Я посмотрел на Варру. Она смотрела на оплавленную воронку, и в её глазах не было торжества. Была печаль и уважение к чужой, давней боли.

– «Целое залечивает раны, – тихо сказала она, и Альрик перевёл. – Даже старые. Теперь оно может спать спокойно. И мы – тоже.»

Де Монфор подошёл ко мне, положил руку на плечо.

– Поздравляю, мастер Виктор. Вы только что совершили акт миротворения с призраком. И спасли нас всех. Теперь у нас есть… сколько там?

Я сосредоточился на камешке. Боль ушла, но связь осталась. И теперь в ней была ясность.

– Система… удовлетворена. Протокол «Сброса» отменён. У нас есть… сколько угодно времени. При условии, что мы будем соблюдать новые правила. Правила Целого.

Тишина после бури оказалась громче любого гула. Мы стояли в Зале Основания, покрытые пылью, потом и странной, застывшей на коже энергетической слизью. От мозаичного круга осталось чёрное, оплавленное пятно, как ожог на теле крепости. Но под ногами больше не дрожало. Воздух не звенел. Была только глухая, оглушённая тишина и тяжёлое дыхание двадцати с лишним существ, едва не разорвавших самих себя и всё вокруг в попытке совершить чудо.

Первым пошевелился Лешек. Он осторожно постучал каблуком по камню.

– Тихо, – констатировал он, и это прозвучало громче любого крика. – Похоже, отбой тревоги.

И тут всех накрыло. Кто-то из солдат Ульриха просто сел на пол, трясясь от сброшенного напряжения. Рикерт прислонился к стене и засмеялся – коротким, истеричным смехом, который тут же перешёл в кашель. Альрик опустил голову на свои приборы, его плечи вздрагивали. Даже де Монфор позволил себе глубоко, с дрожью в руках, выдохнуть и провести ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль.

Я смотрел на золотой камешек в своей ладони. Он больше не пылал. Он светился ровным, тёплым, почти сонным светом, как угольё в печи после бури. И через него ко мне шло не отчаяние и не боль, а… усталое облегчение. Как если бы огромное существо, наконец вытащив занозу, глубоко вздохнуло и провалилось в целительный сон. Протокол «Сброса среды» больше не висел над нами дамокловым мечом. Он был отменён. Навсегда.

Варра первой нарушила общую прострацию. Она подошла к оплавленному пятну, наклонилась и тронула его кончиком своего жезла. Камень был горячим, но не раскалённым. Она что-то сказала Скрипу, и тот, всё ещё бледный от пережитого, защебетал в ответ.

– Она говорит, что структура стабилизировалась, – перевёл Альрик, поднимая голову. Его голос был хриплым. – Рана закрыта. Но шрам останется. И это место теперь… нейтрально. Ни людская магия, ни геоматические потоки здесь не будут доминировать. Оно станет точкой баланса.

– Идеальное место для будущего совместного наблюдательного пункта, – тихо заметил де Монфор, уже включая политическое мышление. – Символично и практично.

Гарольд поднялся с колен, опираясь на стену. Он выглядел на двадцать лет старше, но в его глазах горел странный, почти юношеский огонь.

– Я… я читал об этом в теории. О преобразовании конфликтующих энергий через нарративную синхронизацию… но чтобы увидеть это… – он посмотрел на Варру с немым восхищением. – Ваша песня… это был не ритуал. Это был…

– «Разговор с эхом», – перевёл Альрик со слов ордессы. – «Большинство ран в камне – это эхо ран в душах тех, кто его обрабатывал. Чтобы вылечить камень, иногда нужно сначала вылечить эхо.»

В этот момент в дверях показалась Кася, запыхавшаяся, с лицом, вымазанным в саже.

– Наверху… всё в порядке. Вернее, бардак, но контролируемый. Толчки прекратились. Люди в шоке, но живы. Совет… Совет в панике. Илва требует немедленного доклада. Комендант хочет видеть вас всех. Сейчас же.

Де Монфор кивнул, снова становясь холодным и собранным дипломатом.

– Что ж, пора выходить из подполья и отчитываться. Капитан Ульрих, возьмите с собой людей. Обеспечьте коридоры. Гарольд, вы со мной. Виктор… – он посмотрел на меня, – …вас они будут жаждать видеть больше всех. Готовьтесь к тому, что вас либо вознесут на щит, либо разорвут на части.

Мы покинули Зал Основания. На этот раз двери закрылись за нами без участия жреца – магические замки, питавшиеся от клина, теперь молчали. Их пришлось запереть на грубые железные засовы, которые тут же принёс Рикерт. Символично: старые магические защиты пали. Начиналась эра более приземлённых, но от этого не менее надёжных механизмов.

Подъём наверх был похож на возвращение из преисподней. Коридоры «Сердца Крепости» были полны людей: солдат, магов, слуг, все говорили разом, кричали, плакали, молились. Увидев нашу процессию – людей, ордов, всех вместе, – они расступались, образуя немой коридор с лицами, на которых читались ужас, надежда и полная потерянность.

В главном зале Совета царил хаос. Часть магических светильников погасла, оставив зал в полутьме. Илва, обычно сдержанная, орала на кого-то из младших магов. Полковник Верн пытался навести порядок, но его голос терялся в общем гуле. Комендант крепости, седой как лунь старик по имени Мардок, сидел в своём кресле, уставясь в пустоту, словно не видя и не слыша ничего вокруг.

Когда мы вошли, гул стих, сменившись напряжённым, колючим молчанием. Все взгляды впились в нас, а особенно – в ордов, стоящих за нашей спиной. Варра и её свита не выказали ни страха, ни агрессии. Они просто стояли, как каменные изваяния, оценивая обстановку.

– Объясните, – хрипло произнёс комендант Мардок, не глядя на нас. – Что вы наделали? Что это были за толчки? И почему… – он наконец поднял глаза, и в них была немыслимая усталость, – …почему эти твари в моей цитадели?

Де Монфор вышел вперёд. Его голос, чистый и холодный, разрезал тишину, как лезвие.

– Господин комендант, магистры, офицеры. Мы только что предотвратили полное уничтожение крепости. Толчки были агонией древнего артефакта – «Клина», вогнанного в основание «Сердца» при его закладке. Этот артефакт пятьсот лет причинял невыносимую боль Регулятору – той самой силе, на которой стоит наша крепость. Боль достигла предела. Регулятор готовился к «Сбросу среды» – полному уничтожению всего биологического в радиусе многих миль, чтобы исцелиться. У нас было менее двух недель до этого момента.

В зале пронёсся шёпот ужаса. Илва побледнела.

– Мы, в сотрудничестве с кланом Камнедержцев, – де Монфор кивнул в сторону ордов, – чьи представители здесь присутствуют, провели операцию по нейтрализации клина. Клинь преобразован, его энергия безопасно рассеяна. Боль Регулятора утихла. Угроза «Сброса» снята. Крепость, наконец, перестала быть раковой опухолью на теле древней системы. Она может стать её здоровой частью. И для этого нам необходимо новое соглашение. Не о перемирии. О будущем.

Наступила тишина, которую нарушил полковник Верн:

– Сотрудничество? С ними? Вы предлагаете нам заключить союз с теми, кто пятьсот лет лил нашу кровь?

– Они не лили её по своей воле, – вмешался я, делая шаг вперёд. Мой голос звучал устало, но твёрдо. – Они были… деградировавшей службой техобслуживания этой системы. Их генетическая программа заставляла их чинить то, что мы калечили. Война была побочным эффектом всеобщего непонимания. Сейчас они – наши единственные шанс понять и поддерживать Регулятор. Без их знаний мы через пару поколений снова всё испортим и получим новый «Сброс». Или они нас вырежут, вернувшись к своей изначальной программе, потому что мы снова станем угрозой системе.

Я вытащил золотой камешек. В полутьме зала он засветился мягким, неопровержимым светом.

– Система говорит через этот ключ. Она больше не хочет нашей смерти. Она приняла нашу работу. И она признаёт клан Камнедержцев законными хранителями её нижних уровней. Мы можем игнорировать это. Можем попытаться воевать дальше. Но тогда мы будем воевать не только с ними, но и с самой землёй под нами. И на этот раз мы проиграем.

Моя речь, подкреплённая светом артефакта, подействовала. Маги, видевшие, как гаснут их чары и как камень не слушается их, понимали, что это не блеф. Старые солдаты, чувствовавшие дрожь земли, знали, что это не магия, а нечто более фундаментальное.

Комендант Мардок долго смотрел то на меня, то на камень, то на неподвижные фигуры ордов.

– И что вы предлагаете? – спросил он наконец, и в его голосе звучала не злоба, а глубокая, всепоглощающая усталость старого волка, который устал от бесконечной войны.

– То, что уже начали, – сказал де Монфор. – Раздел сфер влияния. Совместное управление критическими узлами. Обмен ресурсами. Мир. Не потому что мы полюбили друг друга. Потому что это – единственный рациональный способ выжить и процветать. Корона готова выступить гарантом и предоставить ресурсы для восстановления.

Варра, через Альрика, добавила:

– «Мы не хотим ваших покоев. Мы не хотим вашего солнца. Мы хотим тишины в камне и права делать свою работу. Дайте нам это – и вы получите крепость, которая будет стоять вечно, а не рассыплется в пыль от первого же серьёзного шторма.»

Переговоры в Зале Совета длились до глубокой ночи. Они были жаркими, полными взаимных упрёков и страхов. Но фундамент был уже заложен нашей работой внизу и неоспоримым фактом: толчки прекратились, Регулятор успокоился. Реальность оказалась сильнее любых предрассудков.

К утру был составлен и подписан предварительный «Акт о восстановлении целостности и взаимном сосуществовании». Документ, который позже войдёт в историю как «Каменный Пакт». Его условия в целом повторяли то, что мы набросали с Варрой ранее, но теперь – с печатями Совета, коменданта и Короны.

Когда всё было кончено, и первые лучи солнца (которого многие в крепости не надеялись больше увидеть) проникли в высокие окна зала, я вышел на зубчатую стену. Воздух был холодным, чистым, пахнущим дымом и свободой. Внизу, у подножия стен, не было орд, готовящихся к штурму. Была лишь тихая, мокрая от недавнего дождя земля.

Ко мне присоединился Альрик, неся два глиняных кружка с чем-то горячим и отвратительно пахнущим – ордовский «чай» из ферментированных кореньев.

– Поздравляю, прораб, – сказал он, протягивая мне одну кружку. – Вы только что изменили мир. Починили то, что считалось вечной войной.

– Не я, – отпил я, морщась от терпкого вкуса. – Мы. Все. От Ульриха до Гракха. И даже де Монфор со своей холодной политической логикой.

– Что теперь? – спросил Альрик, глядя на расстилающиеся внизу дымящиеся руины внешних поселений.

– Теперь – работа, – сказал я. – Самая сложная. Не с камнем. С людьми. И с ними. Нужно наладить быт, распределить ресурсы, начать реальные совместные проекты. Построить не просто перемирие, а что-то… жизнеспособное. И следить, чтобы наши фанатики и их «Молчаливые» не взорвали это всё изнутри.

– А ты? Ты же теперь не просто инженер. Ты «Ключ». Посредник.

– Да, – вздохнул я. – А это значит, что отбоя от желающих что-то «согласовать с системой» не будет. И от тех, кто захочет этот ключ отобрать.

Внизу, у главных ворот, появилось движение. Это были не солдаты. Это были наши мастера и орды, уже начинавшие совместную работу по расчистке завалов у основания стены – первых, чисто практических шагов к новому миру. Я увидел фигуру Рикерта, что-то объясняющего жестами рослому орду-прорабу. И Гракха, снова что-то чертящего на своём сланце.

Сердце сжалось от странной, непривычной надежды. Это был не конец. Это было очень трудное, очень хрупкое начало. Но начало.

Я допил свой отвратительный чай, сунул руки в карманы, нащупав там тёплый золотой камешек и холодный обломок керамической ампулы.

– Пойдём, Альрик. Работы – выше крыши. А если мы будем стоять тут и смотреть, кто-нибудь обязательно что-нибудь сломает.

Мы спустились вниз, навстречу первому дню новой, безумной, невероятной жизни. Война инженеров против идиотизма закончилась. Начиналась эра инженеров, строящих будущее. И, как любой грандиозный проект, он обещал быть долгим, грязным, полным неожиданных проблем и скандалов. Но впервые за пятьсот лет – осмысленным.

Где-то в глубине, в архивах или в заброшенных тоннелях, возможно, уже шептались те, кому этот новый мир был не по нутру. Может, Брунор, отстранённый, но не сломленный. Может, вожди «Молчаливых», лишившиеся своей сакральной цели. Может, просто люди, которые боялись будущего больше, чем привычного ада.

Но это были уже проблемы завтрашнего дня. А сегодня нужно было просто работать. Чинить. Строить. И потихоньку учиться не видеть в другом – чудовище. Видеть – коллегу. Пусть и с другой головой, другими привычками и другим взглядом на мир.

Солнце поднималось выше, разгоняя туман. Где-то далеко, за горами, лежала Столица, которой теперь предстояло узнать, что её самая проблемная, самая убыточная крепость не только не пала, но и совершила невозможное. И что теперь у Короны появился новый, очень странный, но потенциально невероятно ценный союзник. А у нас – могущественный, но капризный покровитель в лице древнего, спящего в камне разума.