Текст книги "Год дракона (СИ)"

Автор книги: Civettina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)

Они вышли из кабинета. После дивных джунглей в коридоре было как-то совсем уныло. Семенов брел позади маленького Скулы, размышляя о том, призван ли этот офисный оазис создать некий ореол рая в глазах посетителей Кулагина, или же его задача более прозаичная: например, служить тайником для сейфа.

Служба безопасности находилась ближе к выходу в зал, видимо, чтобы можно было оперативно задерживать мошенников или нарушителей порядка. Начальником службы безопасности был парень с открытым, честным лицом, как у героев ранних советских фильмов. Говорил он так же, будто снимался в «Трактористах».

– Сергей Владимирович, я уже на пять раз все пересмотрел! Никто не брал пиджак. Никто к нему даже не подходил, – сходу объявил он, едва директор переступил порог комнаты, уставленной всевозможной аппаратурой.

– Какой пиджак? – Семенов слегка прищурился, пытаясь уловить ход мысли «тракториста» Славы.

– Ну мужа ее. В котором кольцо было.

– Кольцо в муже? – не удержался Семенов.

– Да в пиджаке этом треклятом!

– Слава! – мягко оборвал «тракториста» Скула. – Объясни с самого начала.

– В общем, Соловьева эта сняла кольцо…

– Перстень, – поправил Семенов.

– Ну да, перстень… В общем, сняла она его и мужу отдала. На записи это хорошо видно. Муж в пиджак положил, во внутренний карман. Потом они еще немного поиграли в рулетку и пошли к карточным столам. Там-то мужик и снял пиджак, повесил его на подлокотник кресла.

– А дальше? – вступил Семенов, по паузе Славы чувствуя, что тот закончил рассказ.

– Дальше ничего. Повисел этот пиджак, а потом мужик его надел и ушел. Совсем.

– И к стулу никто не подходил?

– Никто. Даже на расстояние вытянутой руки не приближался.

– Да ты покажи! – Скула кивнул на батарею мониторов над широким столом. – Лучше, как грица, один раз увидеть…

Слава тут же плюхнулся в крутящееся кресло, которое заскрипело и застонало под ним, оттолкнулся ногами от пола, как конькобежец, и с неожиданной скоростью переместился к мониторам. Его пальцы застучали по клавишам, и на одном мониторе погасло изображение какой-то двери в паутине однообразных коридоров, зато вместо него появилось изображение стола с рулеткой. Слава подцепил бегунок ленты и перемотал видео до нужного момента. За это время капитан и директор успели подойти к столу.

Галину Соловьеву Семенов узнал сразу, хотя камера запечатлевала в основном ее макушку, плечи и грудь: Галина Викторовна была женщиной в теле.

– Вот они, с мужем, – Слава ткнул пальцем в монитор. – Сидят себе, никого не трогают.

Несколько секунд следователь наблюдал за четой Соловьевых, не находя ничего подозрительного.

– Вот сейчас она кольцо снимет, – прокомментировал «тракторист», который, видимо, и вправду несколько раз пересмотрел пленку.

– Перстень, – снова поправил Семенов.

– Ну, пусть будет перстень, – со вздохом согласился Слава.

Галина Соловьева, повинуясь его комментарию, принялась стягивать перстень с руки.

– Как вы думаете, зачем она его сняла? – Семенов повернулся к Скуле.

– Откуда ж я знаю?! – искренне удивился тот. – Может, на удачу. Тут люди, чтобы выиграть, такие фортеля выкидывают…

– Может, у вас есть человек, который следит за игроками?

– У нас камера следит, – усмехнулся Скула.

– Но в Лас-Вегасе во всех казино есть люди, которые просматривают записи, чтобы вычислить мошенников еще до того, как те сорвут банк, – поддел его Семенов. – У вас ведь в тот вечер тоже был инцидент, да?

– Да какой это инцидент? Два парня напились, подрались с охраной, – фыркнул директор. – Мои парни выкинули их за дверь – вот и вся разборка.

– Выходит, ваши парни вместе с теми драчунами невзначай и полмиллиона выкинули, – пожал плечами капитан и, хоть и не видел лица Скулы, был готов поклясться, что лицо это вытянулось. Не ожидал преступный божок, что менты осведомлены о его делишках!

– Не понимаю, о чем вы, – директор мотнул головой.

– Можно взглянуть на тех дебоширов?

Слава бросил тревожно-вопросительный взгляд на хозяина и тот, подумав пару секунд, утвердительно кивнул. «Тракторист» снова застучал по клавишам, и через пару мгновений изображение в зале сменилось изображением крыльца заведения. Люди, перемещаясь рывками, как в футуристических пленках, входили и выходили в двери, курили на крыльце, говорили по телефону, садились в такси. Слава перематывал, отыскивая нужный момент. Фон на пленке темнел – и вот уже парковку и крыльцо озарили неоновым светом десятки ламп. Наконец на видео что-то произошло, что-то быстрое, стремительное, не похожее на происходившее ранее.

– Вот! – победно провозгласил Слава и, сдав бегунок чуть-чуть назад, явил следователю картину, как из дверей казино вышел паренек лет восемнадцати в стильной кожаной куртке и быстрым шагом направился куда-то в глубь стоянки. Едва он исчез из поля видимости камеры, как пару мгновений спустя на крыльце возник второй – спортивного вида, в джинсах и черной толстовке, с непрозрачным пакетом в руке, сквозь стенки которого топорщились уголки купюр. Парень явно торопился уйти от погони: как только он сбежал по ступенькам, на крыльце нарисовались два охранника. Перепрыгивая через две ступени, один первым догнал беглеца и схватил за плечо, но спортсмен развернулся и сильным ударом в лицо уложил громилу на лестницу. Это произошло так стремительно, что второй боец не успел сориентироваться и получил такой же сокрушительный удар в живот. Атлет припустил бежать, и ему хватило двух шагов, чтобы выйти из зоны видимости. Охранники, кое-как поднявшись, бросились в погоню. На подмогу им спешили еще двое.

– Хороший у него удар, – похвалил Семенов и поднял глаза на Скулу. – В пакете деньги, как я понимаю?

Кулагин помолчал, выдерживая взгляд следователя, а потом спросил холодным тоном:

– Вы думаете, это они украли перстень?

– Мы привыкли отрабатывать все возможные версии, – слабо улыбнулся Семенов. – Даже маловероятные. Что если эти парни провели отвлекающий маневр?

Скула молчал, играя желваками.

– Тот, что помоложе, он ведь был за столом, где сидела Соловьева?

– Да, точно! Был же! – оживился Слава.

– Можно посмотреть это еще раз? – Семенов, минуя директора, обратился напрямую к «трактористу», а тот уже шуровал в своей сложной технике, возвращаясь к изображению за столом.

Камера плохо захватывала подозрительного парня, но, даже наблюдая половину его затылка и плечо, Семенов мог с уверенностью сказать, что пацан смотрит на Соловьеву. Он буквально сверлил ее взглядом, особенно в тот момент, когда женщина принялась снимать кольцо. По приподнятым плечам и замершим в недожатом кулаке пальцам парня Семенов мог сделать вывод, что тот чего-то ждет – напряженно, настороженно. Возможно, он ждал не того, что должно было наступить, а того, что должно было отпустить его. Скажем, приступ клептомании.

– Можно скопировать мне эту запись? – капитан слегка откинул голову в сторону директора.

– Конечно.

– И еще ту, с внешней камеры. А есть записи с парковки?

Слава открыл, было, рот, но Скула опередил его:

– Нет, к сожалению. На той камере был поврежден кабель.

Семенов перевел взгляд на «тракториста», и тот активно закивал.

– Слава, запиши товарищу капитану видео на диск, – чтобы сгладить неловкость, попросил Скула.

Семенов ушел не сразу. Еще задал несколько вопросов относительного расследования пропажи охранниками казино.

– У нас тут редко такие вещи случаются. Обычно если крадут, то телефоны или фишки, – с неохотой заговорил Кулагин. – Деньги вот еще бывает – у тех, кто в баре на коньяк налегает. Но уже полгода не было ни одного инцидента.

– И какова ваша версия случившегося?

– Я думаю, мужик этот выпил и потерял перстень. Выронил, когда пиджак снимал. Вещь-то ведь круглая, могла укатиться под другой столик, а там его кто-нибудь подобрал.

– А возможен вариант, что он передал кому-то украшение или обменял на фишки? – уточнил Семенов.

– Фишки у нас выдаются только в обмен на наличку, а что касается того, передавал ли Соловьев перстень посторонним, то мы этого не видели. Может, вы заметите, – Скула кивнул на компакт-диск, который капитан держал в руке.

Семенов попрощался и направился к выходу.

========== Кровь и огонь ==========

Татуировку мне сделали между лопаток. Если честно, я был уверен, что мне придется несколько часов терпеть адскую боль, поэтому еще на пороге салона спросил татуировщика, будет ли он мне делать анестезию. Парень посмотрел на меня так, будто я потребовал присутствие Киры Найтли.

– Потерпишь! – Вовка хлопнул меня по плечу, и после этих слов мне стало как-то неудобно настаивать на уколе.

К великому моему облегчению, процесс оказался не таким уж болезненным. Было не столько больно, сколько неприятно: по одному и тому же месту татуировщик водил своей иглой, и это раздражало с каждой минутой все сильнее. Но я держался.

На нанесение рисунка ушло почти три часа, хотя татуировщик обещал уложиться в два. Однако Вовка, когда взглянул на то, что получилось, похвалил мастера, сказал, что вышло намного лучше, чем он ожидал. Мне даже стало немного досадно, что тату на спине и я не вижу, как она выглядит.

После этого выезда мы на неделю залегли на дно. Не сказать, что брат запер меня в четырех стенах, нет. Мы выходили с ним в город, он показывал мне окрестности. И в основном это происходило на пробежке. Да-да, мы стали бегать по утрам, хоть дни и выдались морозные. Брат вплотную занялся моей физической формой. Вообще, я любил физкультуру, хлюпиком никогда не был, однако на перекладине я смог подтянуться только пять раз, в то время как Вовка с легкостью проделывал это раз сто. А бегать мы начали, потому что, как сказал мой брат, сильные легкие и сердце – залог хорошей охоты.

На кого мы собирались охотиться, он пока не говорил. Только хитро подмигивал: скоро узнаешь. Я со страхом ждал этого дня. Я помнил свою первую ночь в его доме. Тогда Вовка ушел на охоту во втором часу ночи, а вернулся под утро. Вряд ли он за это время успел съездить в лес. Я понимал, что охотился он в черте города – но на кого и как? Ответ на этот вопрос я и боялся узнать. Если брат убивает бездомных собак или бомжей, я не стану это терпеть. Но раз уж мне придется вступить с ним в конфронтацию, я должен быть в форме. И я усиленно тренировался: если я не смогу дать в морду десантнику, то я должен суметь хотя бы убежать от него.

А еще Вовка учил меня рукопашному бою. К сожалению, мы делали это не в теплом спортзале на матах, а на пустыре за каким-то заводом. Там был рыхлый снег, в котором брат каждодневно от души валял меня, награждая новыми синяками. Уроки я усваивал быстро, и за неделю уже овладел десятком приемов и одной комбинацией броска.

Параллельно с этим каждый день Вовка час посвящал теоретическим занятиям: рассказывал, какое бывает огнестрельное оружие, как классифицируется, как рассчитывается калибр. Он учил меня разбирать и собирать свой «Магнум», рассказывал, как правильно прицеливаться с поправкой на ветер, как гасить отдачу, как ухаживать за оружием.

Если не считать этих занятий по военной подготовке, наша жизнь походила на ту, что мы вели в деревне до смерти бабушки. Да и занятия, поначалу казавшиеся мне подозрительными, постепенно увлекли меня. Я стал видеть в них больше пользы, чем вреда, а потому запретил себе волноваться на этот счет.

Единственное, что меня волновало – сам Вовка. Он не был странным, не заговаривал больше про знаки, спасающие души. Он был такой же, каким я его запомнил с детства – веселым, заботливым, добродушным. Но что-то в нем меня настораживало. Я анализировал все его слова и поступки, но формально не находил в них ничего подозрительного, однако мое чутье не давало мне покоя. Борьба между разумом и интуицией совсем вымотала меня, и я решился на хитрый и в чем-то даже подлый ход – спровоцировать Вовку.

Как-то вечером, сидя на кухне за чашкой чая, я как бы между делом спросил его:

– Ты встречался с теми людьми, на которых работала мама?

На мгновение взгляд брата наполнился тревогой и, может быть, даже паникой, но он быстро справился с собой:

– Скажем так: лично с ними не знаком. Но я их видел. Издалека.

– И кто они? Какая-то секта? Спецслужбы?

– И то, и другое одновременно.

– Вов, не юли.

– Я не уверен, что ты готов услышать правду, – улыбнулся брат, отпивая чай.

– Значит, из пистолета стрелять я готов, а узнать правду – нет?! – в тон ему ответил я.

Вовка глянул на меня поверх кружки и снова глотнул чая.

– Это просто нечестно! – выпалил я, но тут же понял, что сдаю позиции, и взял себя в руки. – Я уже не мальчик, Вов. Я готов ко всему.

Брат скептически усмехнулся, и я подумал, что какая-нибудь клятва или другое доказательство преданности смогли бы поколебать его. Но у меня в голове, как назло, не было ни одной мало-мальски стоящей идеи, и поэтому я выдал первое, что показалось мне хоть как-то похожим на клятву.

– Ты боишься, что я кому-то это разболтаю? Да у меня даже друзей-то нет…

Брат прервал меня, со стуком опустив чашку на стол – словно точку в своем решении поставил. Я замер, весь во внимании.

– Пообещай, что дашь мне договорить, даже если мои слова покажутся тебе бредом, – серьезно произнес Вовка, и я жаром поклялся в этом.

– Я начну немного издалека, с урока истории. Поначалу будет скучновато, но эту информацию знать необходимо.

Я кивнул в знак готовности. Вовка немного помолчал, собираясь с мыслями, потом шмыгнул носом и начал рассказ.

– Очень давно, несколько тысяч лет назад, на Земле жили драконы.

У меня аж челюсть отпала. Я ожидал услышать что угодно – про заговор правительства, про масонов или экстрасенсов, про суперсекретных агентов суперсекретных служб, про инопланетян и прочие небылицы, которые так любят перемалывать желтые газетенки, – но только не это.

– И хоть драконы никогда не трогали людей, люди их боялись и стремились уничтожить. Драконы же…

– Вов, серьезно? – не выдержал я. – Драконы? Хочешь посмеяться надо мной?

– Еще раз перебьешь – и я больше никогда не вернусь к разговорам про маму, – неожиданно строго оборвал меня брат, и в голосе его послышались нотки обиды. Я невольно умолк, потому что Вовка всегда держал слово. Если он сейчас обидится, то потом раскрутить его на откровенности будет практически невозможно.

– Хорошо, больше не буду, – поспешил повиниться я.

Брат выдержал паузу и заговорил, передвигая по столу чашку из руки в руку:

– Люди убивали драконов, сочиняя в свое оправданье страшные легенды и кровавые сказки. В результате драконы покинули этот мир.

– Умерли? – уточнил я.

– Нет, переселились в другой. Если тебе будет интересно, я об этом расскажу позже. Так вот, драконы переселились, но оставили тут двух разведчиков – на случай если люди вдруг вымрут от чумы или всемирного потопа. Тогда разведчики бы дали сигнал своим, что можно возвращаться.

К сожалению, лиги – могущественные существа, контролирующие людскую расу, – пленили одного из них и подвергли чудовищным экспериментам. Они хотели скрестить ДНК человека с ДНК дракона, чтобы вывести новый вид – дракона в человеческом теле.

– Зачем? – недоумевал я. Не то чтобы я верил в реальность описываемых братом событий, просто этот рассказ увлек меня, как увлекает интересная книга.

– Видишь ли, в нашем мире помимо людей, животных, птиц, рыб и так далее живут еще и другие существа – твари, которые питаются душами. Люди и животные не могут противостоять им, а вот для драконов это – любимое лакомство. Поэтому лиги и стали создавать человекодраконов, чтобы те охраняли людей от тварей. Печальный опыт прошлых веков показал, что исполинские размеры и грозный вид летающих существ внушал человечеству страх. Люди убивали драконов, не понимая, что те – спасают их. Поэтому лиги задумали сделать спасителей более неприметными – поместить их в человеческое тело.

Долго ничего не получалось, поскольку людская оболочка слишком слаба, чтобы выдержать сущность огромной зверюги, но в итоге лиги добились своего, создав человекообразных драконов. Одним из них и была наша мама.

Я ждал подобного поворота, поэтому никак не отреагировал на услышанное.

– Конечно, создав столь сложный гибрид, лиги не могли просто взять и выпустить его на свободу. Подобно людям, которые на фермах разводят коров и свиней, лиги контролировали плоды своего эксперимента. Требовали полного подчинения, взамен разрешая драконам охотиться на тварей, которые ежедневно покушаются на людские души. Кроме того, созданные драконы могли вступать в брак не только друг с другом, но и с человеком. Результатом таких союзов были дракоиды – люди, наделенные способностями драконов, а значит и могущие противостоять паразитам и хищникам.

Казалось бы, наступила идиллия: человеческие души теперь могли спокойно развиваться под защитой драконов и дракоидов, и защита эта была тем хороша, что не привлекала к себе внимания. Вот уже почти два столетия миллионы людей живут бок о бок с теми, о ком они читали лишь в сказках, и даже понятия не имеют о том, что кто-то ежедневно спасает их души.

Но, к счастью, воплощенные мечты лиг создали им новые проблемы. Создавая такой сложный гибрид, лиги не учли одни нюанс: драконы – очень свободолюбие существа. Они не могут жить в неволе, не терпят, когда ими управляют или в чем-то ограничивают. Поэтому время от времени некоторые драконы выходят из подчинения и, так сказать, убегают с фермы. Если лигам удается изловить такого беглеца, или беспилотника, как любят их называть боги, его жестоко наказывают, но чаще всего создатели оказываются в проигрыше, потому что свойство, позволяющее драконам успешно вписываться в общество людей, затрудняет и их поиски. К тому же за два столетия драконы успели распространиться по всей планете, а потому беглецы могут рассчитывать на помощь соплеменников в любом уголке земного шара.

– Современные технологии позволяют находить людей, где бы они ни находились, – напомнил я.

– Все верно. Но этим способом удается найти только тех беглецов, которые продолжают активную деятельность. Чаще всего она носит криминальный характер, поэтому отыскать след такого дракона просто. Большинство же беглецов избегает контактов с правоохранительными органами и мест, где тебя легко выследить – аэропортов, банков, больниц.

– Сейчас техника порождает все больше способов контроля, – не сдавался я. – Беглецам же нужно что-то есть, каким-то образом зарабатывать на жизнь. Или они все уходят в леса и живут натуральным хозяйством?

– Драконы не так сильно, как люди зависимы от биологической пищи, потому что могут заменить ее пищей энергетической, то есть съесть тварь, – пояснил Вовка. – Для поддержания жизнедеятельности организма, они могут питаться биологической пищей раз в неделю или того реже. Следовательно, от необходимости зарабатывать деньги, как это делают люди, беглые драконы тоже избавлены. К несчастью, жить им все равно приходится в городах, потому что большое скопление людских душ приманивает тварей, которые обеспечивают драконам пропитание. Жизнь в городе требует денег: надо платить за квартиру, покупать одежду и лекарства, водить детей (да, многие беглецы заводят семьи) в парк и так далее. Деньги драконы, как правило, зарабатывают теневым способом.

– Воруют?

– Некоторые и воруют, но чаще всего беглецы не совершают преступлений, чтобы не привлекать к себе внимания. Видишь ли, каждый дракон наделен каким-либо талантом. У кого-то золотые руки и он может за деньги оказывать людям услуги, например, ремонтировать машины или шить одежду. Другие прекрасно ладят с детьми и работают нянями и сиделками. Третьи наделены физической силой и могут работать грузчиками или даже участвовать в подпольных боях. В общем, они ищут такой вид деятельности, который приносил бы доход, но не требовал оформления документов. По крайней мере, в нашей стране найти такую работу легко.

Вовка замолчал, ожидая моей реакции. Я понимал, что эту паузу брат сделал нарочно, чтобы я задал вопросы, но я не мог произнести ни слова. Мне хотелось плакать, потому что то сумасшествие, которое охватило моего брата, было сродни психозу. Я видел, что он искренне верит во всю эту чушь с драконами, и все мои попытки эту веру разрушить будут тщетными. Более того – брат хотел, чтобы я верил так же сильно, как и он, и в этом была главная проблема. Если я буду сопротивляться, Вовка рано или поздно сломит меня. Такой уж у него был характер. Но верить в эту бредятину я не собирался, а значит мне придется притворяться. Думаю, в этом случае брат раскусит меня довольно быстро, и последующие события могут принять неожиданный поворот, которого я и боялся.

Чтобы отсрочить сей неприятный момент, я сменил опасную тему:

– Ты обещал рассказать про маму. Что за послание она тебе оставила?

Вовка закрыл глаза и потер двумя пальцами лоб над переносицей.

– Понимаешь, – с трудом заговорил он, – мама не оставляла мне посланий. Она…

Я ждал с замиранием сердца. Эта информация была важна для меня, даже если брат подаст ее в ключе своей сказочной истории. Сумасшедшие часто вплетают реальные факты в вымышленные ситуации, и я надеялся, что мне удастся разобраться, что в сказанном правда, а что плод больного воображения. Вовка поморщился и мотнул головой.

– Когда я служил в Чечне, случилось нечто, – Вовка говорил с паузами, мучительно подбирая слова. – Мы двигались автоколонной по горной дороге, и первая машина наскочила на мину. Боевики, которые ждали в засаде, подбили последнюю машину, и мы оказались запертыми в смертельном кольце. Это был ад. Сколько ни готовься к боевым действиям, сколько инструктажей ни проходи, все равно, когда это случается, ты ведешь себя так, как подсказывает тебе инстинкт, а не пункты инструкции. Только опыт помогает выжить, но в тот день даже он оказался бессильным. Нас расстреливали из автоматов и минометов, поливали огнем, превращая людей в бесформенные окровавленные куски. Из сорока с лишним человек выжило только трое – и все с тяжелыми ранениями. Меня в той перестрелке сильно контузило, кусок железной обшивки грузовика вонзился мне в спину, и я не мог пошевелить ногами. Думал, что мне перебило позвоночник. Это фактически означало смерть: я не смогу добежать до укрытия, не смогу даже отстреливаться. Я лежал беспомощный рядом с пылающими останками грузовика, и молился, чтобы смерть наступила быстро.

Тогда-то я и увидел их – летающих жутких тварей. Они появлялись из ниоткуда, из дыма и огня, пикировали на раненых или убитых, вырывали из их тел души и тут же поглощали. Я на руках пополз к обочине, надеясь скрыться от этой новой бойни, когда одна из тварей бросилась ко мне. Я увидел, как сверкнули ее глаза, увидел острые зубы… Еще пара секунд, и она бы вонзила их в меня, но что-то отбросило монстра в сторону. Алая молния прошила пространство, и твари забеспокоились, кинулись врассыпную. Потом был еще один взрыв, от которого меня отшвырнуло метра на четыре. Я упал на камни, совсем не чувствуя боли. Я думал, что мне оторвало и руки и ноги, я боялся открыть глаза. Мне казалось, что легче умереть зажмурившись, чем глядя на этот кошмар…

Пальцы брата принялись крутить чашку, и чем дальше заходил рассказ, тем сильнее набирала обороты чашка.

– Но кое-что заставило меня открыть глаза. Это был мамин голос.

Вовка бросил быстрый взгляд на меня, а я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть рассказчика.

– Понимаешь, от контузии я оглох и не слышал ни взрывов, ни стрельбы, ни криков, но ее голос был отчетливым и явным. Он звучал так, как для тебя сейчас звучит мой. Я открыл глаза, но не увидел ничего, кроме ярко-розового облака. Оно окутывало меня, как туман, и внутри него было очень уютно и безопасно. Я сразу понял, что это облако и есть мама. Она рассказала мне все – про драконов, про лиг, про то, что в своей смерти она не винит твоего отца.

У меня защипало в носу, и я испугался, что сейчас расплачусь, а потому кашлянул. Вовка воспринял это, как знак недоверия. Его голос дрогнул, после чего интонации стали суше.

– Она сказала, что драконы никогда не бросают свою семью, поэтому я должен забрать тебя и Максика и защитить вас от лиг. Еще она сказала, что рассекретила свое местонахождение, и потому велика вероятность, что ее скоро отыщут и заберут туда, откуда она сбежала. «Я буду хранить тебя столько, сколько смогу, – сказала она. – Но если меня поймают, главным в семье станешь ты, и на тебя ляжет ответственность за младших братьев». И еще она велела никогда, во что бы то ни стало не сдаваться лигам. После этого она коснулась моего лба – и наступила тишина и темнота.

Брат посмотрел на меня в упор. Его взгляд лучился смятением, нежностью, решительностью и даже отчаянием. Я вдруг понял, что его так же, как и меня, обуревают противоречивые чувства. Он так же, как я, боялся показаться слабым или чересчур чувствительным, но воспоминания о маме делали его именно таким – ранимым и беспомощным. В ту секунду я ощутил неожиданную близость с Вовкой, как тогда, в детстве, когда я понимал его с полувзгляда. Я понял, что именно эти воспоминания могут сблизить нас, но не сказки о драконах, увы.

Мне сложно вспомнить, выражало ли мое лицо то, что я чувствовал, но в душе у меня творился настоящий кавардак. Я вдруг увидел маму – такой, какой она осталась в моей памяти: улыбающейся, ласковой. Я вспомнил, как она напевала, когда готовила. Как она брала меня на руки – просто так, без всякого повода.

Я уже не мог сдерживать слезы. Они застили мне глаза толстой, дрожащей пеленой, и мне пришлось моргнуть, чтобы согнать ее. На стол упали две тяжелые капли. Казалось, звук от их удара о поверхность стола наполнил все пространство, поэтому я, стыдясь своей слабости, боялся поднять глаза на брата. А он молчал, давая мне время справиться с эмоциями, чтобы я мог дослушать его рассказ.

– И что было потом? – спросил я, как только почувствовал, что более-менее контролирую свое тело.

– Я очнулся в госпитале, – тут же ответил Вовка, словно ждал этого вопроса. – Я вспомнил разговор с мамой, много думал об этом и пришел к мысли, что это была лишь игра воображения. Я запретил себе вспоминать об этом, чтобы грезы не вышли за рамки дозволенного. Я все силы бросил на восстановление после ранения, а когда уже готовился к выписке, мне приснилась мама. Она велела мне уволиться из армии и разыскать таких же, как я. С тех пор я стал видеть ее во снах, где она давала мне какие-то указания и даже информацию. Кстати, это она дала мне адрес Горыныча. Она торопила меня, боялась, что лиги до вас доберутся раньше, чем я, – Вовка заглянул в кружку, махом, как водку, допил остатки чая. – А я очень долго не мог поверить в происходящее. Я занимался расследованием смерти своего отца, вместо того чтобы рвануть за тобой. Я пытался вернуться в нормальную жизнь, хотя она выплюнула меня и не хотела принимать обратно. Я долго сопротивлялся течению, пока не понял: оно несет меня к моему предназначению. И когда я это осознал, все встало на свои места. Я принял свою драконью сущность, научился жить с ней. Скажу откровенно, это не так уж трудно, потому что она дает множество бонусов.

– Вов, скажи, что ты шутишь, – мне с каждой минутой становилось все больнее слышать это.

– Не скажу. Жень, ты ведь тоже чувствуешь, что ты не такой, как все.

– Нет, не чувствую. Я не знаю, какими должны быть эти безликие «все». Нет такого показателя, чтобы измерить похожесть или непохожесть людей. Все мы чем-то отличаемся друг от друга, и это не повод выдумывать себе какое-то сказочное происхождение.

– Ты сопротивляешься, и это правильно. Твой мозг, твоя биологическая оболочка привыкли осознавать себя человеком. Разум без боя не сдастся. Я сам прошел через это, поэтому и не хотел вываливать на тебя правду в первый день. Я думал понаблюдать за тобой, подготовить к разговору. Теперь понимаю: к такому не подготовишь.

– У тебя была тяжелая травма головы. Мне очень жаль, Вов, но это почти никогда не проходит бесследно. У меня ощущение, что кто-то воспользовался твоим состоянием и хорошенько промыл мозги – Горыныч или еще кто-то. И теперь ты даже не понимаешь, как звучат твои слова, потому что искренне уверовал в каких-то драконов.

– Думаешь, я сумасшедший? – Вовка горько улыбнулся. – Мое умение видеть в темноте тебя, помнится, напугало.

Я пренебрежительно фыркнул.

– Рацио внутри тебя требует доказательств. А лучше – чуда, как это было испокон веков с людьми, – не унимался брат. – Если хочешь, я могу тебе устроить целый парад чудес.

– Было бы неплохо, – моя едкость граничила с хамством.

– Хорошо, смотри, – брат вышел из кухни, а через полминуты вернулся с толстой книгой трудов Фромма.

На самом деле это оказалась никакая не книга, а шкатулка. Три боковые ее стенки были раскрашены под страницы, а четвертая имитировала кожаный переплет. Вовка открыл шкатулку, и я обомлел: она до краев была наполнена золотыми украшениями – браслетами, часами, цепочками, серьгами.

– Что это? – у меня от вида такого богатства даже дух перехватило.

– Мой инвестиционный фонд, – неожиданно весело ответил брат.

– Ты все это украл?

– Не совсем. В сказках часто можно встретить упоминание, что драконы любят золото. Это не совсем так: золото любит драконов. И всегда откликается на наш зов. Держи! – он сунул шкатулку мне и отошел на три шага. – Сейчас я тебе это докажу.

Брат вытянул вперед руку, и браслеты и цепочки зашевелились. Я не придал этому значения, решив, что сам тряхнул шкатулку. Вовка слегка прищурился, и вдруг из гущи украшений выпрыгнул золотой кулон и перелетел к нему в руку. Это произошло так стремительно, что я даже вздрогнул. Брат загадочно улыбался, наслаждаясь моей реакцией.

– Это простой фокус, – не сдавался я, но мое неверие было вызвано лишь тем, что я получил чудо, о котором просил. – У тебя в рукаве магнит.

– Магниты действуют на золото? Интересная теория, – теперь пришел Вовкин черед издеваться надо мной. – Тогда объясни вот это.

Он разжал пальцы, и кулон поднялся в воздух и медленно поплыл обратно в коробку. Мой разум категорически отказывался верить в происходящее. Я не удержался и схватил летящее украшение. К моему удивлению, я не ощутил ни натяжения нити, ни сопротивления магнита, ни рвущейся резинки. Я взял кулон так же легко, как если бы он лежал на столе.

– Этого достаточно для чуда? – довольный произведенным эффектом, поинтересовался Вовка.

– Это невозможно! – только и смог произнести я.

– Для людей – да, а для драконов – обычное дело. Видишь ли, золото происходит из нашей крови. Какой-нибудь лихой рыцарь, захотевший славы или власти, убивал дракона. Кровь просачивалась в землю, взаимодействовала с различными элементами – водой, углеродом, горными породами – и получалось золото. Таков вкратце историко-химический аспект вопроса.