Текст книги "Год дракона (СИ)"

Автор книги: Civettina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

– Я никуда не побегу! Я не хочу…

Слова Максика перебило радио. Вовка включил его кнопкой, которая, оказывается, была рядом с рычагом поворотника. Диктор говорил по-румынски, но даже нам, не владеющим этим языком, было понятно, что речь идет о большой автокатастрофе на трассе двадцать два Е недалеко от границы. Вовка выключил радио и беззвучно выругался.

– Как скоро они поймут, что мы поехали в объезд? – тихо поинтересовался я.

– Минут через тридцать, когда мы должны будем подъехать к переправе. Хорошо, если мы успеем за это время проскочить хотя бы Крапину.

Я не знал, что сказать. Я был профаном не только в плане слежки, но и в плане ухода от погони.

Мы миновали одну деревушку, другую, когда вдалеке замаячила третья, Вовка весь изменился в лице и прокричал так, будто командовал артиллерией во время боя:

– Пристегнулись оба! Быстро!

Я поспешно потянул за ремень безопасности, а Максик сделал попытку оглянуться и посмотреть в заднее стекло, но старший брат рявкнул еще раз. Это подействовало моментально, и младший щелкнул креплением ремня.

Стрелка спидометра пересекла отметку в двести километров. У меня заколотилось сердце, потому что небольшая выбоина на полотне – и мы потеряем сцепление с дорогой, перевернемся и… Возможно, Вовка и мыслит такими категориями, что лучше умереть, чем стать рабом, но я отчаянно хотел жить, потому что только-только обрел семью, встретился с братьями. И даже надоедливый Максик был дорог моему сердцу.

Мы миновали озеро Крапина, и тут я ощутил, как воздух снова сгущается, а звуки доносятся, словно сквозь толщу воды. Не иначе как ангелы поняли, что мы раскусили их план, и бросились в погоню.

– Что бы ни случилось – ремни не отстегивать! – кричал Вовка. – Меня не трогать. Держитесь за что-нибудь – будет сильно трясти.

– Что ты задумал? – я вглядывался в горящие безумием, как у того ангела, глаза брата.

– Попробуем оторваться…

Я глянул в боковое зеркало: на горизонте понималась такая же невидимая волна, как та, которую мечом разбил Вовка на поле.

Мы не въехали даже – влетели в населенный пункт Исакча. Брат, конечно, сбросил скорость, и это значительно сократило расстояние между нами и нашими преследователями. Теперь даже Максик увидел погоню в зеркале заднего вида. Стена сжалась и приняла обтекаемую форму, напоминающую змею, что позволило преследователям увеличить скорость и лавировать на поворотах. Когда мы выехали с главной улицы за пределы поселка, слева открылся шикарный вид на Дунай. И в другой раз я бы попросил брата остановиться, чтобы полюбоваться этой синей гладью, но сейчас красота предстала пред нами в неподходящий момент. Вовка крутанул руль влево, и мы стремительно пролетели сначала какую-то парковку, потом строительную площадку, а потом и площадку разгрузочно-погрузочную, которая была, как автодром, уставлена препятствиями: горами песка, железными бочками и контейнерами, платформами подъемных кранов. После этой площадки дорога пошла вдоль Дуная, и Вовка всматривался в противоположный берег.

– Вовка!!! Они близко! – истошно заорал Максик, и я в боковое зеркало увидел, как эта прозрачная змея распахнула пасть в нескольких метрах от нашего джипа, готовясь поглотить нас.

– Держитесь! – гаркнул Вовка и резко свернул на колею, ведущую к воде.

– Ты с ума сошел! Вовка-а! – голос Максика сорвался на визг.

У меня тоже похолодела спина, потому что брат втопил педаль газа, вцепился в руль, сжал зубы и зажмурился. Дорога пошла под уклон, и мы летели в воду внутри железной банки, именуемой «Чероки». Я видел, как угрожающе быстро приближается синева, но крик застыл у меня в легких. Я по примеру старшего брата зажмурился, чтобы не видеть, как стихия положит конец нашим жизням. От ужаса я даже оглох – мне показалось, что от столкновения с водой у меня лопнули барабанные перепонки. Я ощутил, как джип встретился с толщей воды и напряженно входит в нее, словно силясь прорвать. Мотор заглох на пару секунд, а в следующие взревел так, что внутри меня все содрогнулось. От второго удара я открыл глаза, полагая, что этот толчок – результат удара о дно. Но к моему удивлению, в окно все так же светило солнце, колеса джипа крутились, касаясь земли, но реки впереди не было. Мы по инерции стремительно промчались метров двадцать, въехали в кусты и резко остановились. Только сейчас внутреннее напряжение чуть спало, и я смог вдохнуть – резко и сильно, словно вынырнул с большой глубины. В следующую секунду меня бросило в жар, и потребовалось сделать пять или шесть вдохов-выдохов, чтобы немного прийти в себя.

– Что… это было? – проблеял с заднего сиденья Максик, который был напуган, наверное, еще сильнее моего.

Я повернулся к Вовке и замер: брат неподвижно лежал, ткнувшись лбом в рулевое колесо. Я тронул его за плечо, но он не отреагировал на это.

– Вов? – позвал я, отстегнул свой ремень и откинул брата на спинку сиденья. Из разбитого лба его текла кровь, заливая лицо, из носа тоже вытекала красная струйка. Вовка был бледен и пугающе неподвижен.

– Что, блин, это такое?! Как мы здесь оказались?! – бесился Максик, а у меня сердце ушло в пятки, когда я дотронулся до сонной артерии на шее старшего брата. Она не билась.

– Во-ва! – заорал я, срывая голос, схватил брата за ворот куртки и встряхнул. – Во-ва! Вовка!

Его голова безвольно упала на грудь, изо рта полилась тягучая струйка темной крови.

– Нет… нет! – я уже не мог сдерживаться, у меня из глаз хлынули слезы. Я встал на колени на свое сиденье, тряс брата, звал его. Разум отказывался верить в происходящее, и страх пожирал меня с каждой секундой.

– Он что… он умер? Жень, скажи, он умер? – словно через какую-то пелену доносился до меня голос Максика.

Я не мог говорить: меня душило отчаяние и чувство несправедливости. Что-то в этом мире пошло наперекосяк, и мы попали под раздачу, а Вовка… Он, как и обещал маме, защитил нас. Я обнял брата, прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. Если бы можно было вернуть время назад, хоть на десять минут – до того, как мы ворвались в эту гребаную Исакчу, то я… Не знаю, что смог бы сделать я. Выскочить из машины и броситься в пасть прозрачному чудовищу? Уговорить брата пустить меня за руль? Я понимал, что я ничего не смог бы изменить. И даже то, что мы каким-то чудесным образом перенеслись с одного берега Дуная на другой, не волновало меня так сильно, как смерть брата. Я почувствовал на плече руку Максика. Второй он обнял Вовку, прижавшись щекой к его затылку. Мы оба беззвучно плакали.

Сколько мы так просидели – трудно сказать. Когда я вспоминаю этот момент, то иногда мне кажется, что всего минуту, а иногда – что целый час. Но в ту секунду, когда я решил взять себя в руки и что-то предпринять, Вовка вздрогнул и судорожно вздохнул – как не так давно я. Мы с Максиком резко отпрянули, вытаращившись на брата. Его глаза распахнулись, он хватал ртом воздух, потом резко подался вперед, оперся локтем о руль и закашлялся. Мы с младшим братом переглянулись.

– Черт! Голова… – прокашлявшись, выругался Вовка и дотронулся рукой до лба, но тут же отнял руку, почувствовав, что испачкался кровью. – Вот дерьмо!

Он обвел взглядом салон, наткнулся на мое лицо и слабо улыбнулся:

– Жень, дай вытереть чем-нибудь.

– Ты жив! Блинский конь! Напугал нас до смерти! – возрадовался Максик и сделал попытку обнять Вовку, но тот оттолкнул его руку:

– Погоди! Испачкаешься! Черт…

Я достал из-под сидения аптечку, смочил вату антисептиком и принялся смывать кровь с лица брата.

– Что это было? – принялся за свой допрос Максик, словно не он минуту назад рыдал над утратой. – Мы перенеслись на другой берег! Как ты это сделал? Ты научишь меня?

– На какой вопрос отвечать? – устало поинтересовался Вовка.

– На все! – радости младшего не была предела.

– Телепортация. Я никогда раньше не делал этого в машине с двумя пассажирами, поэтому извиняюсь за… временную отключку.

– А если бы не получилось, то мы бы утонули?

– Канули бы в Дунай, – пошутил Вовка и отстранил мою руку. – Дай, я сам. Ты лучше садись за руль.

– Мы сейчас находимся на Украине? – я вышел из машины и ждал, когда брат освободит мне место, а он стирал ватой кровь с руля.

– Да.

– Хороший способ переходить границу.

– Только опасный.

– Как и любой другой нелегальный, – я выпустил Вовку и сел за руль. – Пристегиваться не обязательно, я осторожный водитель.

========== Два воина и два колдуна ==========

Остальной отрезок пути мы проехали довольно спокойно. Один раз только у Максика был приступ головной боли, да такой сильной, что он потерял сознание и забился в судорогах. Я остановился на обочине, а Вовка уложил бесчувственного и содрогающегося Максика на сиденье, положил ладони ему на виски и вызвал свой внутренний свет. Я с любопытством наблюдал за процессом, потому что мне было интересно, каким способом пару месяцев назад брат остановил мой приступ. У Максика начал разгораться внутренний свет, но не как обычно, а словно в обратном порядке. Сначала озарилось лицо, потом розовое свечение потекло по шее, заполонило грудную клетку, после чего у парня прекратились судороги. Еще через несколько секунд он застонал и пришел в себя.

– Давно это с тобой? – серьезно спросил Вовка, усаживая Максика.

– Давно – что? – тот непонимающе переводил взгляд с меня на старшего брата.

– Головные боли.

– С детства. С того момента, когда мама сказала, что Женька умер, – Максик виновато опустил глаза. – Поначалу я жаловался, меня водили по врачам, но ничего не нашли. Сказали, что это из-за интенсивного роста. Выписали какие-то витамины. С тех пор я скрывал от родителей, что у меня это не прошло.

– И с годами только усиливалось? – наседал Вовка.

– Послушай, я не больной. Я могу это терпеть и не буду жаловаться, – разозлился Максик. – Если ты боишься, что мои боли помешают путешествию…

– Как раз наоборот! – оживился Вовка и потрепал брата по голове. – Мы тебя от них избавим раз и навсегда.

– Как?

– Выпустим твою сущность на свободу, – Вовка сел за руль, вынуждая меня занять пассажирское сидение. – Я думаю, известие о нашей с Женькой смерти негативно повлияло на тебя. Многоголовые драконы очень боятся остаться одни, потому что с утратой братьев или сестер теряют и часть силы. Видимо, для твоей сущности это стало сигналом мобилизации, и она начала просыпаться раньше времени. Отсюда и все твои недомогания. И твои рисунки.

– Это просто фантазии! Я рисовал то, что мне хотелось видеть.

– Все правильно, – Вовка выехал на дорогу. – Ты думал, что братья мертвы, и не хотел оставаться один, поэтому окружал себя сородичами.

Мне стало жалко Максика. Я вспомнил, что почти все его драконы были воинственными: они сражались, они готовились к броску, даже в статичном состоянии они выглядели довольно грозно. Видимо, он чувствовал себя очень беззащитным в этом мире, и потому окружал себя агрессивными соплеменниками. Произошло бы это, если б тетя Оля не наврала приемному сыну относительно нас с Вовкой?

Сутки мы ехали практически без больших остановок. Пообедали и поужинали на Украине, а завтракали уже в России. Я так привык спать под мерный шум мотора, ощущая покачивание кузова джипа на дорожных неровностях, что уже с трудом представлял, как можно находиться в кровати, которая стоит на неподвижном полу. Максику тоже нравилось ощущение движения. Если в начале пути ему было неуютно и скучно и он одолевал нас расспросами, то теперь молчал, глядя в окно. Может быть, вспоминал ту жизнь, с которой так внезапно простился, поддавшись эмоциям. Может, жалел об этом, а может, и нет. За те дни, что мы провели в дороге, он пережил столько приключений, что это, наверняка, никак не укладывалось у него в голове. Что ж, я сам прошел через подобное, поэтому не мешал брату обдумывать случившееся.

Первая большая остановка у нас была в Обнинске – чтобы отдать Коту его ядерное топливо, чтобы осмотреть раны Максика и починить «Черик»: после транспространственного скачка через Дунай у него забарахлила коробка передач и просела задняя подвеска. Я с любопытством наблюдал за Максиком: как он отреагирует на близнецов. Наверное, у меня было такое же лицо, когда я увидел сначала Бешу, а потом его точную копию, подпорченную боном.

– А третий будет? – бодро поинтересовался Максик, когда к нам вышел Кот. Беша расхохотался, его брат смущенно улыбнулся.

– Я предупреждал, что он сама непосредственность, – извинился за Максика Вовка.

– Надо осмотреть его ногу, – сказал я, обращаясь к Коту. – Я накладывал швы первый раз в жизни и в условиях, далеких от стерильности, поэтому…

– Женька прекрасно справился, – перебил меня Вовка. – Я таких ровных швов еще не видел!

Чтобы не показывать свое смущение, я повел Максика в лабораторию Кота, а Вовка с Бешей в это время отправились осматривать джип. Когда с брата были сняты бинты и стерильные клейкие повязки, Кот перевел на меня вопросительный взгляд:

– Когда ты швы наложил?

– Три дня назад.

– Жень, их надо срочно снимать! Видишь, у него уже края раны стали невыраженными, – Кот достал пинцет и обильно протер его спиртом. – Либо у Макса сказочная регенерация тканей, либо ее кто-то таковой сделал.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился я.

– Твои руки. Ты ведь шил, значит прикасался к ранам. Потрясающий феномен! Не все драконы могут лечить прикосновениями.

Я вспомнил, как просидел полдня, держа руку на больной ноге брата.

– Если это и так, то у меня получилось случайно.

– Представляю, что ты сможешь сделать, когда разовьешь свой дар! – Кот аккуратно изъял нитки и достал пачку самоклеящихся повязок. – Бинтовать больше не надо. Будешь держать руку на ране брата хотя бы по полчаса в день – он через неделю сможет бегать.

– Я и без него смогу! – фыркнул Максик.

После обеда, который приготовил я, наш младший уснул как убитый. Вовка уединился с Котом в лаборатории. Того очень заинтересовал факт применения внутрь обогащенного урана и его последствия. Я тоже хотел узнать, что испытал Вовка в тот момент, но Беша позвал меня помочь ему. На заднем дворе стояла небольшая постройка, похожая на веранду, заставленную всякими садово-бытовыми приспособлениями. Здесь можно было увидеть и мангал, и газонокосилку, и тачку, в которой лежали разнокалиберные ведра, и цепную пилу, и даже миниатюрную бетономешалку. Пожалуй, это было единственное место в жилище братьев, где царил хаос. Как я потом понял – не напрасно. Беша открыл дверцу старого холодильника, и я увидел, что это вовсе не холодильник, а замаскированный вход в подземелье. Хлам, расположенный вокруг, скрывал тайник от глаз соседей, если бы те вздумали следить за братьями.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице вниз на несколько метров и оказались в большом и хорошо освещенном арсенале. До сего момента мне казалось, что у нас с Вовкой в джипе целый склад, но после увиденного я готов был признать превосходство близнецов над нами.

– Ты всем этим владеешь? – восхитился я, идя вдоль трехметрового стенда, увешанного мечами, кинжалами, ножами, топориками разных мастей и размеров.

– Да, – не без гордости ответил Беша. – Когда Кот… В общем, до его ранения мы любили поохотиться на крупную дичь – на богемов, химер, вампиров… Веселое было время.

Мне стало неудобно, что я вывел Бешу на эту тему.

– Надо переставить все эти ящики в тот угол, – заговорил он, чтобы сгладить неловкость. – Кот заказал какое-то оборудование, его придется установить в лаборатории, а сюда перенести все барахло оттуда.

Мы стали таскать ящики. Каждый из них весил килограммов по пятьдесят.

– Что в них? – спросил я, когда мы поставили один на другой три ящика.

– Патроны, – Беша вытер пот. – Есть у меня знакомый оружейник, который на заказ делает пули с магическими символами. Такой пулей можно завалить кого угодно, даже бона.

– А ангела? – не удержался я.

Беша потер подбородок и согласно кивнул:

– Наверное, и ангела можно. Хотя для них есть пули, начиненные специальным порохом. Пробивают их оболочку и на какое-то время парализуют.

– Дорого они стоят?

– А сколько тебе надо?

– Хотя бы обойму…

– Обойму я тебе так отдам, – отмахнулся Беша и направился к следующему ящику, задвинутому под стеллаж, на котором лежали два футляра для оптических винтовок. – Тяни давай!

Мы взялись за ручку ящика и вытащили его на свободное пространство. Он оказался раза в два тяжелее его предшественников, хоть и меньше по размерам. Я предположил, что такой громоздкий сундук надо было расположить в самом низу стопки, но Беша весьма недовольно зыркнул на меня, и я умолк. После того как мы водрузили тяжелый ящик поверх остальных, близнец ушел в конец стеллажа, достал из коробки скрепленные между собой патроны и вернулся ко мне:

– Держи. Желательно не стрелять с близкого расстояния, а то разрывной силой и тебя заденет.

– Какой это калибр?

– Они универсальны и подходят под любое автоматическое оружие. Ты можешь их хоть в винтовку заряжать.

Я не верил, что такое возможно, но перечить опытному воину не решился, поэтому просто поблагодарил его.

– А это Максимке, – Беша снял со стенда узкий самурайский меч, вынул его из ножен и описал им в воздухе невообразимую фигуру. – Он ведь тоже воин.

– Да, но лучше ты сам подари ему.

– Хорошо. А вы не затягивайте с ритуалом. Парень держится из последних сил.

– Для ритуала нужен чистокровный дракон…

– А куда делась Шу?

– Она сказала, что не будет больше нам помогать, – вздохнул я.

– Вовка хорошо попросит, и она согласится.

– Сомневаюсь. Она королева, а он беглый дракоид, – я спрятал обойму в карман. – Ума не приложу, как они познакомились.

– Так ты не знаешь? – удивился Беша. – Это была эпичная история.

– Расскажи! – оживился я.

Близнец усмехнулся и выдержал паузу, но я чувствовал, что его самого распирает от желания поделиться с кем-то этой довольно интимной информацией. Он присел на край пирамиды из ящиков, которую мы только что соорудили, хлопнул себя по бедрам и загадочно произнес:

– Как и все мегалав-стори, эта началась с банальщины. Горыныч попросил королеву помочь ему провести ритуал. Думаю, ты знаешь, что для этого нужен чистокровный дракон, который будет проводником. Горыныч же полукровка, поэтому он всегда подыскивал драконов, которые не прочь заработать и помочь детям своих беглых соплеменников разбудить сущность. Не знаю, что его заставило в этот раз обратиться к королеве. Может, больше не нашлось желающих, а может, старый сводник сразу заподозрил, что они могут быть парой. В общем, Шу взялась быть проводником в ритуале. А он, как ты, наверное, уже понял, передает разбуженному все свои знания. Думаю, это аналог христианского обряда крещения, когда крестный берет на себя ответственность за крестника перед богом.

– И Шу тоже взяла эту ответственность? Над Вовкой и мной? – осторожно, чтобы мои слова не прозвучали хвастливо, уточнил я.

– Конечно, нет! Это я для примера, – отмахнулся Беша. – Просто между ними, между твоим братом и королевой, установилась связь. У нас, драконов, ведь как: мы сразу чувствуем, кто наша любовь до гроба. Никаких разбитых сердец, все взаимно.

– Да уж, лав-стори! – усмехнулся я.

– Погоди, это только начало. Увидела королева своего суженого, а суженый-то – незаконнорожденный. Да к тому же в бегах. Да и младше ее на сколько-то лет. Думаю, Спец тоже решил, что с суконным рылом в калашный ряд соваться не стоит. В общем, не кондиция. Но судьба есть судьба, понимаешь. Пошел как-то Спец охотиться на валькирий. Мы тогда с ним только-только познакомились и он еще не очень жаловал соплеменников. Даже таких беглых, как мы. Не доверял, боялся, что мы сдадим его. В общем, держался особняком. Но при этом не брезговал советами. И вот я ему по секрету открыл место, где эти твари гнездуют. Мы с Котом сами охотились неподалеку, поэтому если бы что-то пошло не так, пришли бы на помощь. Спецу, конечно, об этом не сказали, чтобы он не передумал. И вот поохотились мы, Кот предложил заночевать в лесу, чтобы Ермоленко одного не оставлять. Я согласился. Ближе к полуночи вдруг слышу – зов. Раненый дракон всегда зовет на помощь. Не голосом зовет, вернее, не человеческим голосом. Это такой… словно ультразвук. Он на много километров распространяется. Это трудно объяснить, надеюсь, ты сам услышишь это когда-нибудь. Мы с Котом подскочили и бросились на помощь. Большую часть пути преодолели телепортом, а потом уже по лесу бежали, потому что локация зова размытая была. В общем, когда мы на месте оказались, то увидели, что раненого Вовку подобрала королева и уже в свою машину усадила. Ну, мы мешать не стали, раз такое дело. Уж не знаю, что у них там произошло дальше, но только с тех пор Шу питает к Спецназу непреодолимую нежность. Она даже предлагала ему руку и сердце.

– Она? Женщина делала парню предложение? – ужаснулся я, потому что это известие нанесло урон моему представлению о королеве.

– У драконов так принято, – холодно прервал меня Беша. – Король или королева выбирает себе спутника жизни и делает ей или ему предложение.

Я облегченно вздохнул: репутация Шу была восстановлена.

– И что же Вовка? Отказался? – заключил я.

Беша ответил не сразу. Сначала он поковырял пальцем край ящика, на котором сидел, потом шмыгнул носом и с неохотой выдал:

– Все очень сложно, старик. Понимаешь, Спецу нельзя любить королеву так, как он мог бы любить ее, будучи законным драконом.

– Что ты имеешь в виду?

– Законным драконам запрещено общаться с беглыми – это приравнивается к измене. Но боги понимают, что уследить за всеми связями всех драконов им не по силам, поэтому они обращают внимание лишь на случаи вопиющей наглости. Если королева назовет королем незаконнорожденного дракоида…

– Это будет вопиющей наглостью, – с грустью закончил я мысль близнеца.

– Вот именно! Поэтому этим двоим ни в коем случае нельзя показывать окружающим свои чувства. Так что они сохраняют сугубо деловые отношения, к которым примешивается налет чего-то очень личного.

Я невольно улыбнулся такой формулировке.

– Поэтому не переживай, – Беша слез с ящиков и зачем-то отряхнул колени. – Приедет твой брат к Шу с золотой побрякушкой, и она согласится обратить Макса в дракона. И при этом будет делать вид, что ей все это ужасно не по душе. Это такая игра, понимаешь?

Я понимающе кивнул.

***

После ужина Беша торжественно вручил Максику меч. Я думал, что первое персональное оружие обрадует брата, но он отнесся к подарку, как к чему-то само собой разумеющемуся. Вынул меч из ножен, подкинул на руке и сделал несколько пасов.

– Не так держишь! – Беша не смог стоять в стороне. – Локоть расслабь. И замах немного снизу нужно делать – так тяжелее отразить удар.

Максик, не будь дураком, тут же испробовал эту методику, отчего Беше пришлось отпрянуть.

– Осторожнее! – строго произнес я, но младший не обратил на меня внимания.

– Защищайся! – он сделал новый выпад в сторону Беши, и тому пришлось схватить со стола крышку от кастрюли, чтобы отразить удар.

Вовка засмеялся, подначивая младшего, Кот болел за брата. Всем, кроме меня нравилось это спонтанное сражение, в котором Максик пытался достать противника, а тот, ловко обороняясь крышкой, очень быстро перешел от защиты к нападению и через пару минут выбил оружие из рук моего брата.

– Ничего, Максик, мы ему еще покажем! – Вовка обнял того за плечи. – Шу сделает тебя драконом, мы вернемся и накостыляем этому красавчику.

– Красавчик прямо обделался от страха! – фыркнул Беша.

Я чувствовал, что ему нравится Максик, поэтому я не стал делать младшему брату замечания. Если бы Беше пришлось не по душе его поведение, он бы сам осадил наглеца. Но, видимо, два воина, как и два колдуна, нашли друг друга. И мне было немного неудобно перед Вовкой, которому пары не досталось.

========== Слово королевы ==========

Москва привела Максика в восторг, словно он после долгих скитаний попал в родную стихию. И в гостинице «Милан», где мы остановились, как и в прошлый раз, младший вел себя так, будто бывал в таких местах каждый день. Он держался раскованно и свободно, мне даже казалось: слишком раскованно. Пока Вовка оформлял заселение, Максик запустил руку в вазу с конфетами и выудил оттуда целую горсть, потом пристал к какому-то японцу, чтобы тот научил его ругаться «как настоящий самурай». Слава богу, к тому моменту, пока испуганный гражданин Японии вежливо пытался объяснить Максику, что ругаться неприлично, Вовка завершил все дела, схватил младшего за шкирку и потащил к лифтам. Большой город странно действовал на Максика: из него пёрла подростковая наглость и бесстрашие, он совсем не слушался меня, да и Вовку только после подзатыльника. Старший брат говорил: это от того, что сущность Максика улавливает присутствие других драконов, коих в Москве было несколько тысяч, и младший не в состоянии справиться с ней. Вовка звонил Шу, но она просила подождать несколько дней. А у нас их не было. С каждым часом Максик становился все более неуправляемым. Он закатывал скандалы, что мы не отпускаем его на дискотеку, требовал денег на карманные расходы, курил в номере. Это были самые долгие и непростые три дня в моей жизни. Перед ритуалом нам с Вовкой следовало подкрепиться, и мы охотились по очереди. Потом Шу сообщила нам, что готова провести ритуал.

Перед нами с Вовкой встала непростая задача: затащить на него Максика, потому что к этому времени младший стал совершенно диким. Пришлось даже спрятать подаренный Бешей меч, чтобы не началась серьезная потасовка. Конечно, мы с Вовкой без труда бы связали буйного брата, но как вывести его в таком виде через холл отеля к парковке? Старший брат придумал план, от гениальности и простоты которого у меня захватило дух. В тот вечер, когда должен был пройти ритуал, Максик по обычаю закатил истерику по поводу своего домашнего ареста.

– Как тебя на люди выпустить, ты себя даже дома не можешь адекватно вести! – гаркнул Вовка.

– Потому что ты не даешь мне шанса вести себя адекватно! – взвился младший. – Сижу тут, как заложник, шагу не шагнуть без твоего разрешения.

– Ладно, посмотрим, – Вовка шумно выдохнул. – Одевайся, поедем на дискотеку.

От услышанного младший брат даже опешил. Да и я тоже на несколько секунд впал в ступор.

– Посмотрим, как ты будешь вести себя на людях. Ты уже выбрал ночной клуб?

– Я? Нет… Я не думал… Ты правда отвезешь меня в клуб?

– Сказал же: одевайся! Быстрее, пока не передумал!

Максик радостно бросился к своей сумке. Даже хромать перестал. Напялил новые джинсы (мы пару дней назад свозили его за покупками, чтобы обновка немного успокоила его внутренний пожар) и какую-то странного цвета и пятьдесят второго размера футболку, нацепил бандану, увешался фенечками. Что порадовало – надел и кулон, который ему приглянулся в том самом магазине, где я когда-то выбрал себе кольцо.

– Мы все втроем поедем в клуб? – насупился Максик, заметив, что я тоже одеваюсь.

– Нет, закинем тебя, а сами прошвырнемся по Москве, – успокоил его Вовка. – Снимем шлюх, в конце концов.

Максик хотел, было, возмутиться, что он тоже хочет шлюх, но вовремя осекся. Так он, ничего не подозревающий, уселся с нами в джип, и мы помчались по вечерней Москве. Вовка намеренно провез нас чуть не по всем центральным улицам столицы. Суть его маневра я осознал позже: он хотел усыпить бдительность мелкого. Москва готовилась к ночной жизни, как девушка готовится к свиданию. Она спешно убирала с улиц москвичей с детьми, семейные пары, старушек и старичков, одиноких и усталых людей. Она вытесняла их молодежью, затушевывала дорогими автомобилями и шумными компаниями. Как девочка-подросток, пытающаяся замазать прыщи тональным кремом, Москва замазывала надвигающимися сумерками уродливые стройки и заборы, ограждающие бесконечно ремонтируемые дороги, она накладывала поверх яркие неоновые огни, подсвечивала здания, как модница выделяет тенями веки, а вместо украшений надевала гирлянды освещенных проспектов. Конечно, пока всего этого еще не было, но я знал, что через час стемнеет, и вот тогда первая модница страны окунется в ночную жизнь с головой.

Максика это будоражило. Он был одной крови с этими шумными, яркими, активными компаниями, которые пестрели то тут, то там, сливались воедино и распадались на группы. Правда, когда за окном старые здания центра сменились однотипными высотками окраин, младший забеспокоился.

– Заскочим кое-куда, надо заплатить за одну вещицу, – небрежно ответил Вовка. – Не волнуйся ты, Москва никогда не спит!

Максик притих, но после того, как мы миновали МКАД, снова начал возмущаться:

– Завезли бы сначала меня, а потом ехали бы по делам.

– Там ребенок маленький, они скоро спать лягут, – пояснил Вовка.

Мы свернули в сторону поселка с безликим названием Михайловка, и когда отъехали на приличное расстояние от трассы, Вовка остановился.

– Максик, выйди! Поменяйтесь с Женькой местами, – бросил он.

Я понял, что это знак. Вышел из машины, потянулся, но когда брат приблизился к дверце, я схватил его за руку и завернул ее за спину, а левой рукой я обхватил Максика за шею, лишая его возможности двигаться. Но парень оказался не промах. Он, используя меня как опору, оттолкнулся ногами от машины, и мы оба повалились на землю. Я больно ударился спиной не то о камень, не то о корягу, но хватку не ослабил. Через пару секунд рядом оказался Вовка с веревкой, которой он связал сначала ноги младшего, а потом и руки за спиной. Рот ему мы заклеили скотчем и уложили на заднее сиденье. Старший брат сел за руль и довольно улыбнулся:

– Не расстраивайся, Максик! Сегодня будет намного веселее, чем на дискотеке.

Шу, как всегда, прикатила на своем спортивном авто, на котором непостижимым образом опять забралась в самую чащу. Я хотел у нее спросить, как ей это удается, но увидел, что она была напряжена и взволнована, как будто куда-то торопилась.

– Быстрее! – она не дождалась, пока мы вынем из машины Максика, ринулась через заросли. Я поспешил за ней. Вовка взвалил связанного брата на плечо и тоже не отставал.

Круг, как всегда, был уже готов. Мы с Шу начали зажигать светильники. Вовка в это время развязал Максику ноги и помог принять вертикальное положение.

– Если будешь орать, я снова тебе заклею рот, ты понял меня? – он поднял голову брата за подбородок. – Мы находимся в двадцати километрах от трассы, так что шансов, что тебя кто-то услышит, очень мало. А шансов, что ты получишь от меня по шее, хоть отбавляй. Усек?

С этими словами он снял с Максика скотч.

– Что вы собираетесь делать? – младший был не на шутку напуган.

– Он что, не знает про ритуал? – Шу строго посмотрела на Вовку.

– Я объяснял, но он не слушал, – тот пожал плечами.

– Ты не бойся, ничего страшного, – я старался успокоить Максика, поглаживая его по плечу. – Я тоже через это проходил и, как видишь, живой. А ритуал – это чтобы разбудить твоего внутреннего дракона.