Текст книги "Год дракона (СИ)"

Автор книги: Civettina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

– Это я, – раздался голос Вовки. – Вы тут?

Я отпер дверь, а Максик тут же вскочил. Вовка вошел в туалет, кинул взгляд на бесчувственную женщину, потом перевел его на нас.

– Мы тут… охотились… я достал игошу… – я попытался объяснить произошедшее, но старший брат коротко бросил:

– Быстро пошли отсюда. Оба!

Мы с Максиком, как нашкодившие первоклассники, толкаясь в дверях, покинули место охоты.

– Ждите меня за столиком! – приказал Вовка и закрыл за собой дверь.

– Не говори ему, – прошептал младший, осторожно взяв меня за руку.

Это был такой неожиданный жест доверия, что у меня аж в груди защемило. Мы сели за столик, стали доедать ужин. Через пару минут в зале появился Вовка, который вел ту самую тетку. У нее был осоловевший вид, как будто ее подняли среди ночи. Я понял, что брат загипнотизировал ее и сейчас представил все так, будто она неожиданно упала в обморок в туалете.

========== Дом ==========

Я не очень следил за дорогой, то и дело проваливаясь в дремоту. В тот вечер я так и не поохотился. Компания внезапно покинула ресторан, унося с собой суккубов. Вовка пообещал, что у меня будет возможность подкрепиться по приезде домой, и я ждал. Не сказать, что мне было очень уж плохо, но я чувствовал усталость и меня клонило в сон. Видимо, сказывались те ночи, которые я провел в бодрствовании, потому что после охоты даже и пробовать уснуть не стоит – такой ощущаешь прилив сил.

Открыл глаза я, когда уже рассвело. Джип ехал по грунтовой дороге, идущей через лес.

– Куда мы едем? – спросил я, осматриваясь.

– Домой, – коротко ответил Вовка.

Я не стал спрашивать, почему дорога в город идет через лес: подумал, что Вовка выбрал какой-нибудь короткий или по каким-то параметрам безопасный путь. Странно, что Максик вел себя тихо, не доставая нас расспросами. Я оглянулся: он сидел, прислонившись головой к стеклу, и безразлично провожал глазами проплывающие деревья и кусты. Через некоторое время дорога стала едва угадываться в траве, джип рычал, преодолевая кочки и протискиваясь между кустарниками, и наконец встал.

– Приехали, – Вовка заглушил двигатель. – Выходите: поможете мне.

– Ты же сказал, что мы едем домой! – происходящее несколько озадачило меня.

– Уже приехали.

Вовка прошел вперед несколько метров, нашел среди ветвей деревьев веревку, выкрашенную в темно-зеленый цвет, и потянул. Тут же приподнялась армейская маскировочная сетка, открывающая сооружение, напоминающее гараж. На самом деле это была землянка с выносом вроде крыльца. У него были деревянные стены, косая крыша из листового железа и рольставни вместо дверей. Вовка поднял их, открывая нашему взору узкое и темное помещение, которое задней стенкой упиралось в холм.

– Мы будем здесь жить? – ужаснулся Максик.

– Невысокого ты обо мне мнения, – усмехнулся Вовка. – Это дом для «Черика». Нам я присмотрел жилище попросторней. Выгружайте все из багажника.

Мы с Максиком достали сумки, оружие и ноутбук, Вовка загнал машину в гараж, закрыл рольставни, опустил маскировочную сетку, взвалил на одно плечо свою спортивную сумку, на другое – сумку с оружием и зашагал в гущу леса, взбираясь на холм. Мы с Максиком молча шли за ним, уворачиваясь от веток, которые словно нарочно цеплялись за сумки, одежду и обувь.

– Глухомань какая! – ворчал Максик. – Тут, поди, даже сотовый не ловит. Как вообще можно жить в таком месте?

– В деревне же ты как-то жил, – я продирался сквозь заросли, стараясь не отставать от Вовки.

– Там был водопровод и электричество! А здесь даже помыться негде…

– Зато воздух какой! – я с наслаждением вдохнул лесные запахи, которые пьянили меня. Знакомые ароматы воскрешали в моей памяти картины из детства. Но к этим запахам примешивались и незнакомые, будоражащие сознание. Я прислушивался к ощущениям, вызванным этими ароматами, и так увлекся, что прослушал вопрос Максика. Он, отстав на несколько шагов, запустил в меня шишкой и повторил:

– До ближайшего города сколько топать?

– Не знаю.

– Хочешь сказать, что ты торчал тут и ни разу не выбрался в город?

– Да, потому что я тут не торчал. Я, как и ты, впервые в этом месте.

– Черт! – Максик остановился и скинул сумку. – Зачем мы тогда отдали ему все оружие! Вдруг он убьет нас и закопает трупы в этой чаще. Тогда нас вообще никто не найдет!

– Тебя даже убивать не надо, – донесся голос Вовки. – Просто оставь в лесу – и ты сам помрешь с голоду.

– А вот и не помру! – вдруг обозлился Максик, и я испугался, что он сейчас по правде уйдет в лес.

– Это хорошо, – беззлобно продолжал Вовка, который даже не запыхался от подъема с утяжелением. – Значит, я буду спокоен, когда ты пойдешь погулять.

Максик скривился, поднял сумку и продолжил шествие. Когда мы забрались на холм, то увидели внизу крышу дома, просвечивающую сквозь деревья.

– Хоть нормальный дом, а не палатка. И на том спасибо, – буркнул Максик.

– Чем ты недоволен, я не пойму? Боишься жить в лесу? – хмыкнул Вовка. – Не бойся, мы с Женькой будем рядом.

– Ничего я не боюсь! – ершился младший. – Просто не пойму, чем тебе цивилизация не угодила.

– Мы вернемся в город обязательно: там проще охотиться и держать связь с другими, но пока я не обучил вас всему, пока я не стану уверен, что вы сможете постоять за себя самостоятельно, мы поживем тут. Посмотри, как красиво вокруг! – Вовка развел руками. – Деревья, свежий воздух, птицы поют. До озера десять минут ходьбы.

Максик насупился. Мы приближались к дому. Сквозь заросли был уже виден темно-зеленый двухметровый забор из профнастила. Над одним из столбов, державших полотно, я увидел метровую палку, к концу которой была приделана странная маска, сморщенная, как чернослив, но размером со средний арбуз.

– Черт, это что за фиговина?! – воскликнул Максик, шарахнувшись от маски.

– Полкан, – равнодушно ответил Вовка, идя вдоль забора.

– Полкан? Ты собаку, что ли, убил? – возмущался Максик.

– Ты должен знать, что за полкан. Ты ведь рисовал его, – бросил Вовка. – В виде черного пса с горящими глазами.

Младший растерялся, даже остановился, не зная, как реагировать на такие слова.

– Ты что… копался в моих вещах? Ты видел ту папку?! – он пришел в себя, когда мы с Вовкой уже завернули за угол, и бросился догонять нас. – Тебя не учили, что брать чужое без спроса нехорошо?!

– Во-первых, я ничего не брал: все осталось при тебе, – спокойно парировал старший брат. – Во-вторых, нам надо было познакомиться с тобой поближе, чтобы понять, что с тобой происходит.

– Со мной ничего не происходит! – фыркнул Максик.

– Как скажешь, – пожал плечами Вовка. – Пришли!

Мы оказались перед воротами, в которые вполне мог проехать «Черик». Я оглянулся: от ворот в лес вела едва заметная колея, которая уже заросла травой. Максик тоже отметил это и не преминул высказаться:

– Почему на машине сюда не заехал?

– По кочану! – Вовка открыл ворота секретным ключом, приотворил створку и передернул затвор «Магнума». – Ждите меня здесь: проверю, нет ли незваных гостей.

Он скрылся за воротами, а мы с Максиком остались вдвоем.

– Ты еще не рассказал ему? – шепотом спросил я.

– Некогда было. Он же за рулем все время.

– Чем это мешает разговору?

– Не могу, когда не вижу глаз собеседника.

Этот довод показался мне разумным, и я отстал от брата. Через пару минут появился Вовка.

– Все чисто, – улыбнулся он, снова подхватывая свои сумки. – Добро пожаловать в фамильное гнездо!

– Это не гнездо, это какая-то… хижина дяди Вовы, – пробурчал Максик, оказавшись во дворе.

Но мне дом не показался хижиной. Это был добротный одноэтажный сруб. Во дворе – несколько хозяйственных построек, курятник, поленница, за домом я увидел баню. В левом углу двора – колодец.

Вовка снял тяжеленный засов с входной двери и шагнул в дом. Мы с братом последовали за ним. Миновав сенцы, мы оказались в просторной и светлой гостиной – горнице, как ее раньше называли. Слева находилась русская печь и некое подобие кухни, которая заканчивалась стеной, делящей дом пополам. В стене были две двери, ведущие, видимо, в другие комнаты. С правой стороны в горнице была лестница, которая вела на чердак, а под ней находился люк в подпол. Посередине, как водится, стоял массивный обеденный стол.

– Вот хрень! – скривился Максик, оглядев довольно аскетичное убранство. – Откуда у тебя этот дом?

– Мне его подарил один дауншифтер. Я спас ему жизнь, а он отплатил вот этим и уехал в Тибет, – начал объяснять Вовка, но младший перебил его:

– То есть не надо опасаться, что его труп зарыт под забором?

– Еще раз намекнешь, что я кого-то убил, – получишь в лоб, – нахмурился старший. – Занимайте комнаты!

– А ты? – я вопросительно посмотрел на него.

– А я буду жить на чердаке.

– Черта с два! Я буду жить на чердаке! – выпалил Максик. – Не хочу видеть все это убожество!

Я почему-то думал, что Вовка поставит его на место, но старший брат как-то неопределенно повел плечами и вздохнул:

– Хорошо, живи на чердаке. Только там очень жесткая кровать.

– Плевать! – Максик стал взбираться по лестнице.

– Тогда ты выбирай комнату, – Вовка хлопнул меня по плечу. – Советую левую. Она ближе к печи, зимой там очень тепло.

– Мы останемся тут до зимы? – удивился я.

– Все зависит от того, как быстро вы будете обучаться.

Я кивнул и направился в левую комнату. Она оказалась больше, чем я предполагал, в два окна. Кровать, стол, шкаф для одежды и некий гибрид книжного шкафа с комодом – все самодельное. Вряд ли, конечно, это было Вовкиным творением: уж слишком простовато, как будто впопыхах сделано.

– Нравится? – он появился в дверях.

– Очень, – я сел на кровать. – А Максик привыкнет.

– Я знаю, – Вовка шмыгнул носом. – Жень, приготовишь нам что-нибудь на завтрак?

– А есть продукты?

– В моей сумке посмотри. После обеда мы с Максиком съездим в город, закупимся основательно.

========== Демоны прошлого ==========

Завтрак я приготовил на костре – не хотелось возиться с печью. Максик с аппетитом смолотил свою порцию, хоть и продолжал ворчать. Вовка не обращал внимания на его гундеж: надо было обустраивать быт. Пока мы привели дом в порядок – убрали пыль и паутину, протерли окна, перемыли посуду, застелили постели – я ужасно вымотался, прямо с ног валился.

– Пойдем! У меня есть для тебя бодрящее средство, – Вовка поманил меня жестом и открыл подпол.

Любопытный Максик тут же нарисовался рядом и возмутился, что его не посвящают в тайны быта.

– Я тоже, между прочим, живу в этом доме!

– Я думал, что ты занят. Но если хочешь посмотреть – валяй. У меня нет от тебя тайн, – Вовка скрылся в темноте подпола. – Подождите только, я тут свет зажгу.

Под светом он понимал, конечно, не лампочку, а настенный масляный светильник: электричества в такой глуши не было. Когда подпол озарился алым светом пламени, мы с Максиком спустились вниз. Я ожидал увидеть все что угодно, но только не такое: вдоль одной стены тянулся стеллаж от пола до потолка, на котором стояли стеклянные бутылки – из-под пива, вина, шампанского. На них белой краской были нарисованы какие-то знаки, а вместо этикетки приклеены полоски лейкопластыря с надписями.

– Что это, блин, такое?! – удивление Максика превзошло мое. – Ты что, собирал бутылки, как бомж?

Вовка проигнорировал эту колкость.

– Это наш запас на черный день – на случай неудачной охоты или еще чего. Тут сто сорок семь тварей. В основном, паразиты: их проще хранить.

– Ты запер тварей в бутылках? – уточнил я. – Они не сбегут?

– Стекло – самый надежный в этом плане материал, – пояснил Вовка. – Не зря же придумали сказки про джиннов в бутылках. А если еще нарисовать на стекле магические знаки, то твари точно не выберутся. По крайней мере, паразиты. С хищниками я не стал рисковать, поэтому их всего шесть – на особый случай, – Вовка указал на бутылки из-под шампанского, стоящие на самой нижней полке. – Тару пришлось укрепить на всякий случай, чтобы они не опрокинули бутылку.

– Ты собирал тварей про запас? – предусмотрительность брата меня восхищала.

– Это было нетрудно. Гораздо труднее было собрать тару и подготовить ее.

Я прошелся вдоль стеллажа, читая надписи на бутылках: бесы, бестия, лярва, бука, стень… Увидел инкуба и осторожно взял бутылку с полки:

– Можно?

– Конечно! Ты ведь не охотился вчера.

– А суккуб есть?

– Нет, но они не отличаются по вкусу – только своими предпочтениями. Инкубы поражают мужчин, в суккубы – женщин.

Вообще, твари не имели вкуса. Возможно, полноценные драконы, жившие несколько веков назад, и могли его ощущать, но у нас, перемещенных в человеческие тела, просто не было такого органа осязания. Но после каждого поглощения добычи мы испытывали различные чувства. Лярвы порождали ясность мыслей, бестии вызывали прилив сил, игоша давал ощущение умиротворенности. Мне стало интересно, что будет после поглощения инкуба. Я повертел бутылку в руках и бросил на Вовку вопросительный взгляд.

– Ешь! Для этого я их и собирал.

В этот момент за спиной раздался грохот. Мы с Вовкой оглянулись и увидели Максика, который, попятившись, опрокинул табуретку. С младшим определенно что-то происходило, что-то недоброе. Даже в теплом свете огня было видно, как сильно он побледнел. К тому же его била мелкая дрожь, которую Максик всеми силами старался унять.

– Если тебе нехорошо, поднимись наверх, – предложил Вовка.

– Мне хорошо! – огрызнулся младший, сжав кулаки.

Старший пожал плечами и обратился ко мне:

– Бутылку потом убери в коробку. Вдруг придется пополнять запасы.

Пока я возился с вытаскиванием пробки, Максик демонстративно небрежно приблизился к стеллажу, чтобы показать Вовке, что чувствует себя отлично. А может, он таким способом пытался справиться со своим недугом. Но только облегчения ему это не принесло. Он держался изо всех сил: он так сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Когда же я, наконец, открыл бутылку и вызвал внутренний свет, Максик не выдержал. Он схватился за голову и грохнулся на колени как подкошенный. Вовка бросился к нему, а я не знал, что мне делать. Бутылка была открыта, и инкуб рвался на свободу. Я понимал, что это мучает младшего брата, поэтому запрокинул бутылку и залпом проглотил паразита. Но Максику от этого легче не стало. Он трясся в мелких судорогах и шептал:

– Убери их… пожалуйста, убери…

– Дыши носом! – приказал Вовка, взяв его двумя руками за голову. – Давай вместе со мной. Вдох… Выдох…

– Не могу… убери…

– Женька! Дай сюда кого-нибудь мелкого! – попросил Вовка, и я метнулся к стеллажу, выбрал самую тощую бестию и протянул бутылку брату. Тот ловко вынул пробку зубами.

– Нет! Убери! Нет! – Максик попробовал вскочить, но я удержал его, понимая, что сейчас Вовка будет проводить терапию.

– Послушай! – старший брат положил руку ему на плечо. – То, что происходит с тобой, – это нормально. Со мной то же самое происходит, и с Женькой. Ты не должен этого бояться.

– Уй…ди… – сквозь сжатые зубы, выдохнул Максик.

Вовка вытряхнул бестию на ладонь, схватил двумя пальцами и поднес к лицу младшего, тот попытался оттолкнуть его ногой, но старший пресек эту попытку.

– Максик, пойми: то, что мучило тебя, когда ты был человеком, сейчас стало естественным процессом. Ему не надо сопротивляться. Надо просто расслабиться и принять его. В первые два-три раза будет некомфортно, но постепенно тело адаптируется. А если ты будешь сопротивляться, станет только хуже.

– Ты не знаешь… как это… больно… – почти простонал Максик.

– Знаю! Со мной тоже так было. Я знаю, каково это, когда не хватает воздуха, и ты не можешь его вдохнуть, потому что кажется, что легкие сейчас лопнут. И этот свет обжигает все внутри, как будто ты выпил литр уксуса.

Максик со страхом и надеждой смотрел на Вовку.

– Я с трудом прошел через все это, – продолжал тот. – Мне повезло, потому что на моем пути встретился опытный дракоид. Он научил меня, как жить с этим и как использовать это. Я прислушался к его совету – и ты видишь, кем я стал! Теперь я прошу тебя прислушаться ко мне, потому что я хочу помочь.

Максик слабо кивнул, или, может, его голова качнулась от судорог.

– Ты должен расслабиться. Я знаю, что это непросто, потому что внутри все – как натянутая струна, но ты должен успокоить дыхание и расслабиться. Давай: вдох… выдох…

Максик повторял за Вовкой, не сводя взгляд с бестии, трепыхающейся в руках старшего.

– Вот, хорошо! Теперь ты должен контролировать спазмы. Как только они начинаются – сразу расслабляй мышцы живота.

Максик очень старался. Мне даже стало обидно: если бы я ему сказал такое, он бы послал меня, а Вовку слушается. Впрочем, я бы, наверное, не смог сказать так, как Вовка. Тот, дождавшись, пока у Максика восстановится дыхание, снова поднес к нему бестию:

– Спокойно открой рот. Контролируй спазмы и дыхание. Медленно втяни воздух в себя. Вот так… Теперь так же медленно втяни в себя бестию.

Максик повиновался, и это несколько сбило его настройки. Он снова заволновался, начал дышать отрывисто, но сумел совладать с собой. Когда брату полегчало, Вовка похлопал его по щеке и улыбнулся:

– Немного тренировки – и все негативные ощущения уйдут.

– А вдруг не уйдут? – испуганно поинтересовался Максик.

– Уйдут, – успокоил его Вовка. – Я не говорил, если бы не прошел через это.

– И через кошмары по ночам?

– У меня это начиналось рано утром, часов в шесть. Я до сих пор просыпаюсь в это время.

– Тебе тоже являлись монстры?

– Нет, а тебе являлись?

Максик промолчал.

– Ты поэтому стал их рисовать?

– Поначалу кошмары приходили редко, но прошлой осенью все вдруг ухудшилось. Эти сны стали сниться почти каждую ночь. Чудовища приходили в мою комнату, нападали на меня, но каждый раз невероятными усилиями мне удавалось отбиться от них. Или я просыпался. А следующей ночью все повторялось. Я бы не выдержал этого, если бы однажды во время кошмара мой нарисованный дракон Генце не сказал мне, что мог бы сожрать эту тварь, если бы она тоже была нарисована. На следующий день я изобразил ее на бумаге, и она перестала мне сниться. Так я начал рисовать всех чудовищ, что видел во сне, и они потихоньку отступали.

Мы с Вовкой переглянулись.

– Теперь ты сам сможешь лопать их сколько влезет, – старший брат взъерошил Максику волосы. – Только не из этого запаса. Я научу тебя охотиться.

Максик с благодарностью улыбнулся.

После обеда Вовка с Максиком отправились в город за продуктами.

– Надо нашему мальчику элебет сделать, – шепнул мне старший брат. – Не нравится мне его рассказ.

Я был согласен с ним. Происходящее с Максиком заставляло насторожиться: действительно ли во сне приходили к нему твари, или это был кошмар наяву, который мозг отказывался принимать за реальность.

Когда братья ушли, я немного прибрался в доме и пошел в свою комнату отдохнуть. Мне необходимо было свыкнуться с мыслью, что здесь я проведу несколько месяцев, поскольку я уже отвык от постоянного места жительства. Правда, при этом в моем сознании закрепился образ дома – Вовкиной квартиры. Ее я воспринимал как точку отсчета, как место, куда хочется вернуться после скитаний. И заменить ее новым домом мне было непросто.

Я лег на кровать, закрыл глаза и долго прислушивался к запахам и звукам нового жилища. Вот ветер шуршит листвой. Вот где-то кукует кукушка. Вот совсем издалека доносится гудок поезда. Этот мир не был мне враждебен, он мягко обнял меня и незаметно погрузил в сон.

Мне снились все те же ученые, которых я не видел больше месяца. Они были озабочены, даже встревожены: что-то не так пошло в их эксперименте. Они до сей поры никогда не разговаривали между собой, но сегодня один обратился к своим коллегам:

– Мы теряем его! Поторопитесь!

Другой ученый взял шприц, наполнил его не жидкостью, а кроваво-красным газом и направился в соседнюю комнату. Я незримой тенью следовал за ним, и когда пересек порог, то обомлел. На операционном столе лежал Максик, плотно привязанный ремнями к специальным петлям по его периметру. Он слабо моргал, словно находился под воздействием какого-то наркотика. Ученый приблизился, намереваясь воткнуть в него шприц.

– Нет! Стой! – я ринулся к ученому, пытаясь оттолкнуть от стола, но в этот момент проснулся. Мое сердце бешено колотилось, я весь вспотел от пережитого страха. Мне хотелось вернуться в сон, чтобы спасти Максика, но уснуть в таком состоянии я не мог.

Я решил заняться делами, чтобы отвлечься, но сон не шел у меня из головы. Что означали эти ученые? Почему именно сейчас я осознал опасность их деятельности? На самом ли деле Максик был в плену чего-то ужасного и могущественного?

Вовка прав: чем быстрее брату нанести элебет, тем лучше для него.

========== Будни в лесу ==========

Наша жизнь постепенно налаживалась, входя в свое русло. Мы привыкли к месту нашего обитания. Более того, мы – каждый для себя – обустроили в нем свой уголок, чтобы заниматься тем, что предназначено судьбой.

Вовка оборудовал себе кузницу под навесом между домом и баней. Он целыми днями пропадал там, создавая различные предметы быта и оружие. Например, он выковал красивые дверные петли и засов для дома, украсив все это магическими знаками. Они не только отпугивали хищников (хотя в гнездо дракона ни одна здравомыслящая тварь не сунулась бы), но и делали наш дом недосягаемым для пришельцев. Некоторые из них, скажем, бон или чупакабра, совершенно не боялись драконов, особенно в новом, человеческом обличии, а потому могли внезапно нагрянуть.

Но не от хищников и пришельцев мы скрывались главным образом, а от богов. От них Вовка даже соорудил своеобразные обереги – души девяти хищников, которые расположил по периметру двора. Он поместил их в стеклянные бутылки, разрисованные магическими символами, бутылки закопал в землю под забором и на том месте водрузил на шестах головы поверженных.

– Чтобы не забыть, кто где спрятан, – пояснил он нам с Максиком.

Суть оберега была в том, что каждая тварь, охотящаяся за человеческой душой, создавала некое подобие защитного экрана от богов-охотников или научалась чувствовать их близость за несколько километров. Все это Вовка и использовал, чтобы укрыться от наших преследователей или знать об их приближении.

А чтобы защититься от богов вне дома, он выковал нам с Максиком два потрясающих меча. Помимо того, что их эфесы были украшены искусной вязью, клинки были сделаны из секретного сплава, в который Вовка добавлял несколько капель драконьей крови. Не нашей, дракоидной, а настоящего дракона. Уверен: та двухсотграммовая баночка с кровью, которую Вовка хранил в подполе, была подарена Шу. Ей ничего не стоило сцедить для любимого стакан крови.

Как объяснял нам Вовка, этот сплав, конечно, не убивал бога, но надолго парализовал его. Даже если тело оставалось невредимым, если нанесенные раны были не смертельны, бог все равно не мог пошевелиться – не говоря уж о том, чтобы преследовать жертву. Паралич этот длился от нескольких минут до нескольких дней – в зависимости от силы бога. Причем чем могущественнее тот был, тем больше времени требовалось ему, чтобы побороть ядовитое воздействие клинка.

Максик неожиданно проникся идеей сражения с богами. Я почему-то был уверен, что он воспримет ее еще более скептично, чем я, но младший внезапно заинтересовался историей противостояния лиг и драконов. Думаю, в нем говорила его сущность: воину положено иметь врага – кровного или идеологического, иначе сама суть воинской ипостаси оказывается бесполезной. Подгоняемый этой крепнущей ипостасью, Максик ежедневно тренировался. Для этого Вовка оборудовал ему спортплощадку на заднем дворе, и там младший по нескольку часов в день фехтовал, выполнял силовые упражнения, отрабатывал броски и удары. Через месяц он уже стал побеждать меня в спаррингах, а еще через пару месяцев сравнялся по ловкости и хитрости с Вовкой. Безусловно, воинское искусство давалось Максику легко, но надо отдать ему должное, он не останавливался на достигнутом. Когда ни я, ни Вовка не могли составить ему компанию для тренировок, он устраивал, как говорят боксеры, бой с тенью и фехтовал в одиночку. Стрелял он тоже метко – навскидку попадал точно в яблочко движущихся мишеней.

Я же просиживал за своей магической книгой. Находящаяся в подполе батарея бутылок навела меня на мысль. Некоторые ингредиенты, расшифрованные мной в тексте, использовались для изготовления стекла, и я принялся делать его в домашних условиях, воспользовавшись кузнечной печью Вовки. После трех неудачных попыток у меня, наконец, получилась бесформенная и неровная стеклянная бляшка. Она была толщиной с палец, а ее волнообразная поверхность искажала предметы. Но когда я случайно положил ее на раскрытую книгу – прижал страницу, чтобы она не переворачивалась, – сквозь мою корявую линзу я разглядел новое слово, которое раньше было сокрыто от меня. Эта удача вдохновила меня на более глубокое изучение книги. С помощью линзы я просмотрел все страницы и выписал в блокнот еще десятка три новых слов, которые вкупе со старыми могли образовывать целые фразы. Сложив их в рецепт, я в качестве эксперимента сделал отвар из листьев подбела, крапивы и дикой вишни. Оставив его остужаться, я спустился в подпол за пустой бутылкой, чтобы перелить в нее получившееся средство, но Максик, вернувшийся с тренировки, услышал приятный запах, который давали вишневые листья, и хлебнул отвара, думая, что это чай. Слава богу, на вкус он оказался отвратительным, иначе Максик бы окочурился, а с одного глотка он только сознание потерял. Мы с Вовкой еле привели его в себя, но парень все равно был вялым, не мог сосредоточиться, координация его движений и речь были нарушены, и мы уложили Максика в кровать. Он проспал двадцать шесть часов, но зато проснулся свежим и полным сил. Я подробно записал детали этого спонтанного эксперимента и понял, что мне необходима дополнительная литература. Наведавшись в библиотеку соседнего городка, я обнаружил там старую книгу с рецептами народной медицины и всяких житейских снадобий. Мне стыдно говорить об этом, но книгу я украл. Еще одну – народный травник – выменял у деревенского алкоголика на бутылку водки. Эти рецепты приворотных зелий, средства от болей в боку и способы изготовления крысиного яда были несколько наивными, но я ощущал в них какое-то рациональное зерно. Я непостижимым образом чувствовал, что именно могу взять за основу, а что является фольклорным излишеством. Я смело экспериментировал и подробно записывал все шаги. Чтобы не повторилась история с нечаянным употреблением моих экстрактов, я купил себе специальную посуду, хранил полученные отвары и настои у себя в комнате и обязательно подписывал флаконы.

Не забывали мы и про охоту. Лес, в котором стоял наш дом, имел выход на пять населенных пунктов: три деревни и два небольших городка, куда мы раз в неделю наведывались поживиться тварями. Чтобы мы научились ориентироваться и чувствовать направление, Вовка заставлял нас передвигаться по лесу пешком, и мы преодолевали по двадцать, а то и больше километров – бегом по пересеченной местности. Поначалу Вовка бегал с нами, обучая ориентированию, чтению следов и прочим премудростям, которые полезны не только в лесу, но и в городе. Но позже он отправлял нас с Максиком одних, указывая на карте место, где будет ждать на машине. Это были одни из самых неприятных часов в моей жизни: в лесу младший брат становился просто невыносимым. Он спорил по каждому поводу, на все у него имелось свое мнение. И даже когда он оказывался неправ, он все равно гнул свою линию. Часто мы, разругавшись, расходились в разные стороны, но, на удивление, всегда оба приходили к назначенной точке почти одновременно.

За время охоты я сделал несколько интересных наблюдений. Например, что хищники очень редко нападали на мелкие поселения. Казалось бы, именно там проще выследить добычу и сожрать ее, но хищники этого не делали. Вовка высказал предположение, что в таких местах еще пока сильно воздействие фольклора, в котором сохранились и способы борьбы с монстрами. Например, перевернутая подкова над входной дверью – вовсе не амулет, приносящий счастье. Она защищает от проникновения феи, потому что та может войти в дом только по следам его хозяев. К тому же в деревнях жители более сплочены, все на виду друг у друга. Убийство одного породит подозрения, жители объединятся и пойдут в атаку, чего хищникам не хочется. В городах же всем друг на друга плевать. Большинство не интересуются жизнью соседей. Жизнь в толпе делает людей безликими и одинокими, что значительно облегчает охоту. Не только хищникам, но и нам, честно говоря. Разобщенность людей в больших городах помогала нам маскироваться и выслеживать тварей.

Однако хороший, как говорил Вовка, калорийный улов случался не так часто, как хотелось бы. Основной нашей пищей оставались по-прежнему паразиты. Их мы добывали как раз в деревнях. На наше счастье и на свое несчастье, люди, избавленные нами от паразитов, очень быстро обзаводились новыми. В мелких поселениях для этих тварей был настоящий рай: источив одного человека, они тут же переключались на другого – члена семьи или соседа. Там я впервые увидел, как один паразит может вытеснять и даже убивать другого. Когда я вытаскивал лярву из одной женщины, в ее душе я заметил свежий, еще не затянувшийся след от игоши. Вовка сказал, что лярва способна поедать душу вместе с живущей в ней другой тварью. Думаю, поэтому хищники избегали деревень. Кому хочется есть добычу, обглоданную червями?

Впрочем, не только охота заботила нас. Не забывали мы и о других событиях. Например, про день рождения Максика второго июня. Он случился через пару недель после нашего приезда в лесную хижину, поэтому выезд в город младший брат еще воспринимал, как глоток свежего воздуха. Мы отправились в областной центр, где Вовка пообещал Максику любые удовольствия, какие только придут ему в голову. Там мы сначала налопались суши до отвала, потом играли на симуляторах, потом отправились в парк и без малого три часа провели на экстремальных аттракционах, от которых у меня разболелась голова. И Вовка не был бы Вовкой, если бы не совместил приятное с полезным. Он предложил Максику отправиться в казино, и глаза младшего радостно засверкали. Конечно, в такие заведения несовершеннолетних не пускали, но немного гипноза – и вот мы втроем в игровом зале.

– Жень, покажи ему, как звать золото, – шепнул мне Вовка и громче добавил: – Парни, я за рулетку, а вы можете заняться игровыми автоматами.

Пока Максик тиранил однорукого бандита, я учил его своим премудростям:

– Ты видишь золотую цепочку на том парне? Только резко не оборачивайся…

Максик скосил глаза в сторону и кивнул.

– Ты чувствуешь ее?

– В каком смысле?

– Играй, не отвлекайся, – я ткнул его в бок. – Чувствуешь ее присутствие? Как будто она жжет тебя, не дает покоя, как загнутый край скатерти.