Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 31 страниц)
– Каши много ела, – ворчливо отозвалась Лили. – Какая тебе разница? Ты должен канканы танцевать и песни петь за то, что я мимо проходила. Испепелил бы вас Его Темнейшество, и всё, баста. Только Николя бы слёзы лил.
На последнюю фразу оживился Жерар:
– Ты знаешь дедушку? Откуда?
– Его все знают. Я помогала ему вылечить руку – схлопотал твой дед какое-то гадкое проклятие… не важно.
Лили остановилась перед огромной двустворчатой дверью и упёрла руки в бока.
– Значит, так. Внутри – куча комнат, ходите где хотите, выбирайте любую. Занята там только одна, на двери табличка так что смело осматривайте все остальные. С девушкой, живущей внутри, не конфликтовать – она милая, как радужный единорог. Вопросы?
– Что за девушка? – Сэм.
– Ты уходишь? – Майкл
– Как долго нам здесь жить? – Анжела.
– А в библиотеку можно? – Конечно, Жерар.
– По порядку. Девушка – Полумна Лавгуд, пришла, как и вы, сама, до этого жила в лесу с оборотнем, так что манеры у неё несколько испортились. Да, я сейчас ухожу, потому что я не нянька вам, и у меня есть свои дела. Жить здесь вы будете столько, сколько решит Его Темнейшество – и не вздумайте его так называть, если что, для вас он исключительно «Тёмный лорд». В библиотеку нельзя, потому что она находится в другой части здания, но вы вполне можете попросить у домового эльфа почти любую книгу – он принесёт после того, как спросит разрешения у хозяина или Его Темнейшества. А теперь рысью – марш!
Четверо, как солдатики, стройно подошли к двери. Лили помогла её открыть, – на замке было хитрое заклинание, – и запустила знакомых внутрь. Она точно знала, что теперь с ними всё будет хорошо. Та же Луна Лавгуд жила в этом доме достаточно давно, и недовольной при этом не выглядела.
У Луны был её дорогой оборотень-фокусник, у четверых были они сами, у Волдеморта – Морри, а у Лили кольцо из бирюзы. Идиллия.
Ещё у Лили было письмо «для Гарри», которое она так и не открыла. Слишком тряслись руки. Поэтому Эванс просто отложила этот конверт на самое дно школьного чемодана, чтобы не видеть.
– И-и-и, у нас есть победитель! – ворвался в воспоминания Лили крик Людо Бегмэна.
Она встряхнулась и вскочила со своего места. Маги вокруг бушевали, как неспокойное штормовое море; даже весёлая компания за спиной Эванс прекратила распивать Огневиски и теперь высматривала победителя Тремудрого Турнира.
Людо, как назло, не называл имени. Издалека было непонятно, стоит ли рядом с Бегмэном парень или же это всё-таки девушка: фигурка оказалась знатно подкопчена и измазана то ли в земле, то ли в саже.
Если бы Лили не видела тысячу раз, как горбится Виктор, она бы ни за что не признала в человечке рядом с Людо вдали ловца Болгарии.
– И-и это – Виктор Крам! – подтвердил догадки Эванс комментатор. – Что скажешь, малой? Сложный был Турнир?
– Да.
– Пошёл бы ты на него, если бы знал, что ждёт впереди?
– Да.
– Тебе понравилось участвовать?
– Нет.
Лили хихикнула в кулак. Да уж, Виктор был не из тех, кто любит давать интервью – он сам в этом признавался подруге. Бегмэну придётся постараться, чтобы разговорить его.
– Хочешь что-то сказать, парень?
– Моя победа принадлежит подруге. Жаль, что относиться глубже мы не можем.
В несколько незаметных в толпе перемещений Лили оказалась под трибунами. Ей было нечего делать среди шумных людей, Виктора она может поздравить и позже, да хотя бы в письме. Ну или прийти к нему на корабль, заранее запасясь чем-нибудь вкусным на кухне, и долго-долго сидеть в окружении дурмстранговцев, слушая их хвалебные песни на рычащих языках… идиллия!
Кольцо из бирюзы жгло карман.
Лили выбралась из-под трибун и зашагала в сторону сторожки Хагрида. Следом за ней увязался Северус, нашедший её непонятно как. Снейпу Лили улыбнулась, как давнему другу.
– Жаль, что мы не видели, что происходит в лабиринте, – сказала она просто для того, чтобы что-то сказать.
– За короткий срок не вышло настроить передачу изображения. Поэтому пришлось воспользоваться выкладками Дамблдора и помощью Бегмэна. Людо запросил огромный гонорар.
– Он его отработал до конца, на мой взгляд. Было хотя бы не так тоскливо сидеть всё это время, его голос не давал заснуть.
– Рад, что ты оценила.
Они почти дошли до сторожки, когда Лили почуяла неладное. Дверь была распахнута настежь, во дворе не слышался храп Клыка, – пса Хагрида, – да и самого лесника не наблюдалось. Зато косяк оказался вымазан тёмно-бордовой кровью, уже начавшей подсыхать.
– Оставайся за мной, – приказал Северус, доставая волшебную палочку.
Лили не стала спорить.
Снейп быстрым шагом приблизился к хижине и, сотворив перед собой пару лёгких щитов, осторожно заглянул внутрь. Из его горла вырвался странный звук: не то смешок, не то хрип, Лили не разобрала.
Снейп подозвал её, и гриффиндорка немедленно приблизилась.
– Ну Э-эванс, – простонала она, увидев хижину изнутри, – ну почему ты так?
Большая часть кубков была разбита. Туша Клыка валялась недалеко от входной двери; видимо, пса убили, потому что тот пытался защитить хозяина. Сам Хагрид лежал навзничь возле перевёрнутого обеденного стола, за которым Лили совсем недавно пила чай.
Эванс сидел прямо на Хагриде, на груди полувеликана. Руки брата Лили были вымазаны в крови практически по локоть, в ладонях слизеринец держал кусок мяса. Присмотревшись, в нём Лили узнала детку Рубеуса: та едва шевелила пухлыми губами, но при этом продолжала неразборчиво шипеть ругательства.
– Сестра, – жалобно проскулил Эванс, – помоги!
Лили быстро облизала губы и стрельнула взглядом в сторону двери. Повинуясь магии, та захлопнулась, как и ставни на окнах. Темнее не стало из-за множества щелей, но так их хотя бы случайные прохожие на улице не увидят… хотя кому нужен лесник, когда только что Виктор Крам стал победителем Турнира Трёх Волшебников?
Нужен был обряд переноса, прямо сейчас. Иначе Эванс рисковал остаться без очередного кусочка души и в очень, очень подавленном настроении… этого Лили допустить не могла.
Но у неё не было Сириуса рядом… и артефакта-звёздочки тоже не было. Зато был Северус и куча народу, видевшая, что они уходят в сторону сторожки лесника.
Эванс, уловив настроение сестры, принялся быстро готовить место для ритуала. Всего-то надо – поставить стол и найти какую-нибудь тарелку, на которую можно было положить детку и халькантит. Труп полувеликана заменил бы всякие жертвы, всё же магии в Хагриде было много.
– Северус, – позвала Лили, нащупывая бирюзу в кармане, – ты будешь со мной, что бы ни случилось?
– Что?
Она вытащила кольцо и протянула его Снейпу. На открытой ладони, как обычно делают дети.
– Северус, ты со мной?
Он взял украшение, не мешкая ни секунды.
– Всегда.
========== Глава 19 ==========
– Да уж, детка, я и подумать не мог, что когда-нибудь окажусь в такой компании.
– Что, в Швейцарии было лучше? Доктора, лекарства, медсестрички…
– Медсестрички – это, Лили, святое. Но от докторов я насилу сбежал, прости уж, они меня бы там ещё лет десять бы держали. Однако планировал я совсем другое, уж точно не Тёмного Лорда в сюзеренах.
– М? Ну, Сири, знаешь ли, говорят, что бог смеётся над людскими планами. Так что можешь посмеяться вместе с ним.
Сириус ожидаемо ухмыльнулся и поспешил скрыть смешок в бокале. Внутри был то ли гранатовый сок, то ли дико концентрированный компот, но точно не вино: Блеку по показаниям колдомедиков запрещалось пить даже сидр.
Они сидели за большим обеденным столом в Крауч-холле, слишком далеко от хозяина поместья и Тёмного Лорда, чтобы соседство мешало им переговариваться. Эванс-Морри как обычно ластился к своему вишнёвому, а Северусу было уготовано местечко поближе к начальству. Лили и Сириус сами задвинули себя практически в самый конец хвоста.
Напротив них сидел до жути довольный МакНейр, – тому чем-то насолил Хагрид, и его смерти палач радовался как собственной годовщине, – и задумчивый Руквуд, невыразимец. Практически всех Вальпургиевых Рыцарей или приближённых Лили успела узнать если не лично, то хотя бы в лицо. Её, впрочем, тоже знали. Почему-то больше как «неживую».
Лили, кстати, с собственным прозвищем бы поспорила. Она была живее большинства находящихся в большом обеденном зале. И уж точно живее Его Темнейшества с кучей крестражей. Хотя осколков, по словам Эванса, осталось всего два – и брат Лили точно знал, где они находятся. Ей он не говорил, впрочем.
Тихий мелодичный звон прервал всякие переговоры. Волдеморт поднялся со своего места, наслаждаясь напряжённым вниманием собственных соратников, – ну или рабов, кто как относился к Тёмной метке, – и предвкушая какую-то новость. Судя по сияющему лицу Эванса, весть была что надо.
– Сегодня, – негромко начал Волдеморт, – я рад приветс-ствовать вас здесь, мои дорогие соратники… повод для собрания у нас самый подходящий: Британское правительство пало!
Лили моргнула. Потом ещё раз. Над столом воцарилась просто кладбищенская тишина – а рыжая в этом разбиралась.
Правительство?
Волдеморт усмехнулся.
– Что же, я бы тоже на вашем месте не поверил. Сегодня был подписан договор между мной, фактическим правителем магической Британии, и принцем Чарльзом – ныне коронованным монархом Англии. Бывшая королева Великобритании, увы, уже не проснётся – согласно нашему договору. Увы. Так поднимем же бокалы в её честь. Королева мертва – да здравствует король!
Пожиратели подняли бокалы, как первоклашки, которым приказал сделать это строгий учитель. Лили видела растерянность людей, сидящих рядом: как так, убить королеву? Это же королева! Боже, храни королеву!
Губы Лили против её воли расплылись в довольной улыбке.
– Боже, храни короля! – гаркнула она, залпом залив в себя бокал компота.
– Боже, храни короля! – эхом отозвались Пожиратели, выпивая свои напитки.
Волдеморт расхохотался – его явно повеселила эскапада Лили. Рядом с Его Темнейшеством поднялся Эванс-Морри: бледный, блёклый, словно ненастоящий, а сошедший из чёрно-белого комикса персонаж. Голос был под стать его облику, трухлявый и ломкий, как рассохшееся дерево:
– Магия, храни Тёмного Лорда!
На это Пожиратели отозвались уже увереннее. Видимо, немного прошёл шок и сыграла привычка нахваливать Тёмного Лорда, чуть что.
– Ешьте, мои сторонники, и пейте. Сегодня мы празднуем нашу победу. Менее чем через неделю один из вас, самый достойный, станет Министром Магии, чтобы передавать людям мою волю.
Волдеморт сделал неопределённый жест рукой и сел, будто внезапно устал. Под ладонь ему тотчас поднырнул Морри – Лили не уставала сравнивать брата с ластящейся собакой.
– Что, неужели всё? – удивлённо пробормотал Сириус. – Мы столько сражались в первый раз, а тут…
– Лорд учёл прошлые ошибки и пошёл по пути политики, – отозвался на это Руквуд. – Никакой крови, никакого геноцида.
Сириус нахмурился и поджал губы. Оглянулся по сторонам. Заметил и магглорождённую Анжелу, и витающую в облаках Луну, и её любимчика-оборотня, который даже на торжественный обед вырядился словно шут из средневековья.
– Это… неожиданно приемлемо.
Лили ничего не ответила – она была слишком занята появившейся на столах едой.
После обеда, – домовики, как всегда, расстарались, – все разбрелись кто куда. Волдеморт увёл за собой только Руквуда, МакНейра и ещё парочку приближённых. Лили предположила, что сейчас выбирается будущий Министр Магии.
К самой Эванс неслышно подошёл Северус – как всегда. Сириус, заприметив давнего врага, поспешил откланяться, чтобы не портить вечер ни себе, ни Лили. Он всё ещё плохо сдерживал свой буйный нрав, если дело касалось Снейпа.
– Всё идёт к завершению, да? – спросила Лили.
Она положила руку на локоть Северуса и позволила вести себя. Таинственный Профессор выбрал для прогулок не сад, а зимнюю оранжерею Крауч-холла. По красоте и разнообразию флоры та явно выигрывала перед французским парком и выверенными аллеями.
– Скорее, всё уже завершилось. В этот раз Тёмный лорд победил.
– Без крови?
Он посмотрел на неё.
– Относительно. Всё же, директор… и королева. Но, определёно, крови в этот раз намного меньше.
Они сели на скамейку, скрытую от посторонних глаз за шикарным тропическим растением с мясистыми красными листьями. Снейп осторожно коснулся волос Лили – как святыни, как Грааля, как самого дорогого, что вообще могло быть в жизни одинокого человека.
– Ты выйдешь за меня? – практически беззвучно спросил Северус.
Лили не понимала подобной сакральности. Для неё было естественно, что жизнь она и Северус проведут вместе – так же естественно, как и дышать. Это было более глубинное, тёплое, уверенное ощущение под рёбрами, словно второе сердце, которое гоняет по венам не кровь, но само тепло.
– Конечно. Как же иначе?
Он не поцеловал её, только коснулся пересохшими губами рук, а после приложился к её плечу лбом. Кожа у Северуса пылала, словно мужчина был в лихорадке.
Лили не знала, сколько они просидели так, практически без движения. Дыхание Северуса из поверхностного, болезненного, стало глубже и тише; она успела рассмотреть, наверное, каждый цветок в этой оранжерее. Уединение прервал Эванс: появился белой тенью, забрал с собой тепло зимнего сада и принёс прохладу умирающей осени.
Северус понял просьбу Морри без слов. Коротко коснувшись пальцев Лили губами, зельевар поднялся и без прощания вышел из оранжереи. Эванс сел рядом с сестрой, облокотившись на неё – как когда-то давно в детстве.
– Что ты не с Его Темнейшеством?
– Он занят. И я хочу побыть с тобой.
Лили взяла брата за руку и переплела их пальцы. Было странно сидеть рядом с Эвансом, который выглядит не как Эванс, будучи в теле, которое не совсем принадлежало ей. Но при этом Лили ощущала тихую, робкую радость от того, что брат рядом с ней, такой мягкий, тихий, тактильный… любящий.
Но всё же, что-то не давало Лили покоя. Какое-то неприятное, тёмное чувство, появившееся рядом с уверенностью внутри в тот момент, когда Эванс вошёл в оранжерею.
Ещё больше эта нервозность увеличилась, когда Лили не заметила кольца из халькантита на пальце брата. Он всегда, всегда носил подаренное ею кольцо, не расставаясь с ним ни на секунду. Тем более, что внутри камня были драгоценные для Эванса кусочки души Его Темнейшества.
– Где кольцо?
Эванс ответил не сразу. Он, казалось, так ушёл в свои мысли, что даже не сразу услышал вопроса сестры. Лили повторила, и только тогда брат отреагировал: немного отстранился, повернул голову и достал из-под мантии подаренное когда-то кольцо – без камня.
Это показалось Лили намного страшнее, чем Кербер, свихнувшийся Салазар и все драконы мира вместе взятые.
– Эванс?..
– Всё хорошо.
Он встал – Лили подорвалась следом. От былой уверенности в завтрашнем дне и собственном счастливом будущем у неё не осталось ни следа.
Эванс-Морри наклонился к ней и поцеловал в лоб. От прикосновения холодных губ Лили ощутила короткую дурноту, а после и вовсе потеряла сознание. Эванс подхватил сестру на руки. Волшебный плащ, доставшийся ему от дементора и Смерти, как живой переполз с плеч своего владельца на Лили.
Эванс уложил сестру на лавочку и отступил. Его облик не изменился, несмотря на то, что плащ перешёл к его сестре. Вместо мантии дементора теперь на плечах Морри была обычная; на самом деле, вряд ли кто-то заметил бы разницу.
– С ней всё в порядке?
Эванс кивнул. Его совсем не удивило, что Северус Снейп, – вечный страж его дорогой сестры, – не ушёл далеко и объявился, едва появился хотя бы намёк на угрозу её жизни и благополучия. Настоящий рыцарь, полный любви.
Эванс тоже был теперь полон любви. Только вот защищать своего избранника он не собирался.
– Позаботься о ней, пожалуйста. И… держи моё кольцо. Мне кажется, из него получится хороший обручальный артефакт.
Принимая кольцо, Снейп ничего не сказал, но на лице у него мелькнуло понимание. Он подхватил Лили на руки и быстрым шагом вышел из оранжереи. Не прощаясь, как обычно. Путь его лежал в каминную, потом – в Малфой-манор и дальше. Может быть даже прочь из Англии. Так далеко, как только получится, хотя бы на пару лет. Вроде бы Лили связывалась с Фламелями…
Эванс ещё немного постоял около пустой лавочки, а потом всё-таки собрался и вышел из оранжереи. Он уже разговаривал с Сириусом, – Бродяга так и не понял, почему его «щеночек» был таким тактильным и милым, – и взял с Блека обещание во что бы то ни стало продолжить род. И присмотреть за Лили, конечно, куда же без этого?
Он разговаривал с Сэмом – просто чтобы поблагодарить за патронаж и убедиться, что долгов между ними нет. Он даже говорил с Малфоем. Драко был, как всегда, полон яда, но выглядел очень плохо. Сказывалось длительное общение с призраком.
Во время их короткого разговора рядом с Драко стояла его мать. Было видно, что Нарциссу Малфой намного больше волнует состояние её отпрыска, чем скорая победа Тёмного Лорда. Поэтому Эванс сделал то, что он посчитал важным и что он мог: подарил Драко полную невосприимчивость к некротическим энергиям. Если уж Малфой так хочет общаться с девочкой-призраком, то кто может ему помешать?
Выглядел этот подарок эффектно: словно Эванс вложил в грудь Малфоя светящийся яркий шарик из чистой энергии. Драко тряхнуло, как от удара током, но на ногах слизеринец устоял.
– Эванс, какого Мерлина? – привычно вскрикнул Малфой.
От знакомых, полуистеричных интонаций Эванс по-доброму хмыкнул.
– Мой прощальный подарок, Малфой. Хотя Лили всегда говорила, что ты был ужасным засранцем… ты не давал мне скучать.
Малфой нахмурил бледные, практически незаметные брови и протянул руку. Эванс очень осторожно, а оттого неловко пожал её, боясь спугнуть момент.
– Рад был быть засранцем, красноголовый. Удачи тебе… куда бы ты ни шёл.
Эванс шёл в покои Волдеморта.
Тёмный Лорд уже решил все вопросы с Пожирателями и лежал на постели, закрыв глаза сгибом локтя. Когда Эванс лёг прямо на Волдеморта, тот едва пошевелился.
– Опять мигрень?
– Снова. Боль только усиливается.
Эванс положил голову на грудь Волдеморта и вслушался в стук его сердца. Ритм был неровный: то частил, то замедлялся, словно не мог определиться.
Головные боли начались не так давно, как раз после того, как Эванс заключил ещё один кусочек души в халькантит. За две недели мигрени извели Волдеморта так, как не удавалось ни смерти, ни Дамблдору. Тёмный Лорд был готов буквально на что угодно, лишь бы прекратились эти изматывающие, непроходящие боли – и у Эванса было лекарство. Горькое, противное, неприятное… но оно бы точно помогло.
Он всё равно был не уверен в том, что делает, когда предлагал это:
– Хочешь, я помогу тебе?
Волдеморт посмотрел на Эванса из-под ресниц; радужка у лорда была ярко-красной от сильнейшей головной боли.
– Избавишь меня от боли? Конечно же хочу.
Эванс сел и упёрся руками о грудь Волдеморта – так, как тот делал раньше с магглами после ритуального секса. Лорд убрал руку с лица, но глаза закрыл: от света всегда становилось хуже и в висках начинали стучать барабаны. Когда Эванс наклонился и осторожно поцеловал в уголок губ, Волдеморт слабо усмехнулся.
– Ну, тоже лекарство. Хотя я думал, что ты действительно вылечишь меня.
– Я вылечу.
Спустя несколько лёгких, невесомых поцелуев Волдеморт легонько дёрнул Морри за прядку длинных белых волос. Эванс послушно придвинулся и углубил поцелуй.
Халькантит, до этого бережно хранимый Эвансом под языком, скользнул в рот Волдеморту. Тот рефлекторно проглотил камень, а потом оттолкнул от себя любовника – с такой силой, что Эванс слетел с кровати.
– Какого…
Он даже договорить не успел. Ядовитый камень, ставший ещё опаснее из-за магии смерти, убил его практически мгновенно.
Некоторое время Эванс сидел абсолютно без движения, бессмысленно смотря перед собой. Белые волосы стали короче и вернули кровавый оттенок; глаза из мутных озёр превратились в яркую зелень. Школьная форма Слизерина совершенно не подходила для ситуации.
Эванс попытался было подняться, но ноги его подвели. Тогда он подполз к кровати и забрался на неё.
Его вишнёвый лежал прямо по центру, раскинув руки. Глаза у него закатились, радужки совсем не было видно.
Юноша кое-как стёр рукавом мантии пену, выступившую на губах Волдеморта. Это отобрало последние силы, так что Эванс лёг рядом с лордом и прикрыл глаза. В остывающем теле он не чувствовал души – ни кусочка.
Всё закончилось.
Комментарий к Глава 19
Кислота подъехала.
Нет, я не буду добавлять сами-знаете-какое предупреждение в шапку.
Читайте дальше.
========== Книга третья. Материнство. ==========
По мнению Лили, кладбище было серым и унылым. Его не спасали ни кипельно-белые одинаковые надгробия солдат, ни яркий зелёный газон, ни высаженные клумбы. Даже солнечный день не делал это пристанище мёртвых приятнее.
А она-то надеялась как-то разбавить эту серость принесённым букетом. Глупая. Не надо было выбирать белые лилии – это оказалось слишком пошло и уныло. Как картинка из низкобюджетного кино.
Снейп, стоящий у неё за правым плечом, был похож на работника похоронного бюро или на священника. Кроме шуток: к нему уже несколько раз подходили всевозможные старушки и просили то благословения, то помолиться за упокой усопших родственников. Северус на это только мрачно кивал, но при этом ничего не обещал.
Людям хватало и этого.
Гарри Эванса похоронили на том же кладбище, что стало последним пристанищем для Эвелины Оллсандей. Лили посчитала это правильным: при своей не-жизни её брат был очень привязан к старухе и частенько навещал её. Теперь они лежали рядышком, – Лили не хотела вспоминать, сколько денег, нервов и заклинаний она потратила, чтобы выкупить могилу Эвелины, – как бабушка и слишком рано ушедший внук.
Лили правда считала, что Эванс ушёл рано. Ему бы ещё жить и жить, вместе со своим вишнёвым или хотя бы просто вместе с Лили. Но её брат выбрал, и она должна была смириться с этим…
Только всё никак не могла простить.
– Ну ты и засранец всё-таки, – тихо сказала она, кладя букет рядом с надгробием. – Хотя бы попрощался бы нормально.
Прошло почти десять лет, давно минул её двадцать первый год, из солнечной Колумбии она с Северусом переехала обратно в Англию, исчезли из её жизни бессмертие и безликий – а Лили всё никак не могла смириться с тем, что брата не было рядом. Слишком много места он занимал в её сердце, слишком глубоко пророс. Слишком много воспоминаний на двоих.
Книги по психологии говорили, что когда-нибудь эта боль утихнет. Лили не была в этом уверена, но заглушала тоску любовью – к Северусу, к их дочери, к Сириусу и его выводку. Блек нашёл себе девицу из клана Макнейра, и та оказалась на диво плодовитой. У счастливчика-Сири три раза подряд рождались девочки-двойняшки. Благо, для имён на небе было достаточно звёзд. И даже Регулуса удалось отправить на перерождение.
Признаться честно, Лили была почти счастлива. Всё складывалось хорошо: Министром Магии стал полностью оправданный Барти, партия Пожирателей из террористов переросла в нормальную политическую организацию – спасибо за это Люциусу. Она сохранила дружбу с Виктором и частенько гостила в Болгарии. Даже Малфой оказался на диво приятным засранцем. Фламель с супругой регулярно звали на обеды, Анжела недавно родила мальчишку то ли от Сэма, то ли от Майкла, и просила у подруги стать крёстной…
Лили и Северус занимались наукой: для общества он выбрал зельеварение, она чары; в действительности его интересовал малефицизм и тёмные искусства, её – некромантия. Дочка унаследовала от родителей тягу ко всем этим направлениям, и Лили побаивалась отпускать её в Хогвартс. Девочка оказалась на диво болтливой.
У неё были чёрные некромантские глаза и ярко-рыжие волосы. Она совсем не была похожа на брата Лили – и слава всем богам.
Унылость кладбища наводила тоску. Серые могилки, серые тучи, слишком зелёная трава. От этой серости тошнило, она напоминала о Пустошах и смерти.
Заклинанием Лили рассекла себе ладонь и набрала в ней крови. Не скупясь, Эванс брызнула красным на могилу и на надгробия. Лишь бы разбавить серость.
– У меня всё хорошо, Эванс, бессердечная ты скотина, – сказала Лили, быстро вытирая набежавшие слёзы окровавленной рукой. – И будет ещё лучше. И у тебя пусть… тоже будет. Где бы ты ни был.
Она развернулась и, не оглядываясь, ушла. Её ждали муж, дочь и пара поднятых умертвий.
На могилах цвёл кровавый аконит.
========== ПОСЛЕ ==========
Серые Пустоши никогда не менялись.
В мире живых рождались и умирали короли, правили боги, их свергали люди, людей пожирали звери – Пустоши оставались неизменны. Их пепла не касался ни ветер перемен, ни настроение Магии, ни волны Удачи.
Эванс часто был здесь ещё при своей не-жизни. Ходил по сухому мелкому песку, – праху? – смотрел по сторонам, видел похожих на эмбрионы чёрных существ сверху и иссохших мумий под ногами. Видел он и железный трон, украшенный костями, но никогда к нему не приближался.
Сейчас же его путь лежал именно к нему. И к женщине, что сидела на нём.
Она ждала Эванса, он это знал. А может, она ждала не его, а ребёнка, что он нёс на руках – безобразного, морщинистого, иссохшего с одной стороны и раздувшегося от гноя с другой. Это существо было безобразнее всего на свете, что Эванс только видел, и вместе с тем казалось юноше самым прекрасным.
Это была душа его вишнёвого. Как душа возлюбленного может быть отвратительной?
Ребёнок на руках у Эванса спал, как мёртвый. Не было видно ни шевеления, не слышалось дыхание – ни единого признака жизни.
Когда Эванс подошёл к трону, Смерть поднялась ему навстречу. Она была так же прекрасна, как и раньше, когда они встречались: чёрные глаза и волосы, белая кожа, точёные черты лица, чёрная мантия.
Эванс протянул Смерти её ребёнка, внутренне содрогаясь от чувства утраты. Больше всего ему хотелось прижать к себе обезображенное существо, свернуться, закрыть собой душу вишнёвого от всего мира. Но в Эвансе было слишком много любви, чтобы сделать это; он знал, что лучше всего отдать ребёнка матери.
К тому же, он всё равно не собирался просто «засыпать» или «умирать», как предлагала ранее Смерть.
Морриган баюкала ребёнка на руках, но постепенно на её лице проявлялось недовольство. Она несколько раз быстро посмотрела на Эванса, прежде чем заметить:
– Здесь не всё.
Эванс чуть склонил голову, смотря на Смерть исподлобья.
– Здесь не всё, – повторила она со злобой в голосе. – Даже учитывая части души, что уже у меня, она не становится цельной. Ты принёс мне не всё!
Эванс чуть дёрнул уголком губ. Гнев вечной богини был страшен, но страшнее юноше казалось снова остаться одному. Без своего лорда.
– Часть во мне.
Морриган высоко подняла точёные брови; хорошенький рот приоткрылся в удивлении.
– В самом… в самом деле? Тогда отдай же мне наконец последнюю часть и делай, что хочешь. Ну же!
– У меня два условия.
Молодое, прекрасное лицо Смерти в мгновение превратилось в безобразную высушенную маску. Руки, нежные и женственные, стали птичьими когтями, но ребёнка Смерть держала всё так же бережно.
– И ш-што же ты хочеш-ь? – прошипела Морриган. – Что?!
– Пусть мои непрожитые годы уйдут Лили. Она заслужила долгую жизнь. И…
– И?!
Он быстро облизал губы. В Пустошах ему становились доступны обычные людские переживания, нервозность и страх. Очень неудобно, особенно если пытаешься переупрямить саму Смерть.
– Я хочу остаться с ним. Навсегда.
Морриган рассмеялась, словно закаркала – громко, запрокинув голову, вздрагивая всем телом. Её облик вновь вернулся к человеческому, хотя и не был столь же прекрасен, как раньше.
– Ты будешь рождаться с ним из жизни в жизнь, вы будете привязаны друг к другу сильнее, чем близнецы. Не будет никого, кроме него, на кого ты будешь смотреть. Только он, вечность за вечностью. А до всего – бесчисленные годы в сознании, в моей утробе, пока душа моего сына не созреет, чтобы вновь родиться! Этого ты хочешь, наглый человеческий ребёнок?
– Именно этого.
– Подумать только! – Морриган снова рассмеялась. – Наглый, глупый, человеческий детёныш! Весь в мать – та тоже ставила свои условия!
Она села на трон, прижимая к себе душу Волдеморта.
– Ладно. Пусть будет по-твоему, ребёнок. Ты будешь с моим сыном вечность и даже больше. Ты будешь моим сыном. Иди сюда.
Эванс подошёл к ней, беспокоясь по поводу каждого своего шага. Он словно приближался к пропасти, в которой жило огромное страшное чудовище. И там же, в этой опасной глубине, было самое желанное сокровище.
Смерть обняла его, как своего ребёнка. В её руках он почувствовал себя маленьким и незначительным. Может, он и был таким. Он словно растворился в космосе, несчастная песчинка. Его сознание плыло по безмятежной, медленной реке, только в этот раз Эванс не был одинок.
Пустоши оставались неизменны. Поменялась лишь их властительница. Она была всё такой же темноглазой и черноволосой, с белой кожей и в чёрных одеждах. Только вот под чёрствым сердцем у неё теперь было две искорки души – её дорогие дети.
Мягкими руками она гладила свой большой живот.
