Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)
К концу пиршества в столовую спустился Эванс, – для всех в Крауч-холле Морри, – бывший непривычно довольным и радостным.
– Съешь лимон, – благожелательно посоветовала Лили. – Что-то хорошее случилось помимо вашей случки?
Эванс на грубость даже не отреагировал. Он знал, что Лили было просто очень обидно: человек, который ей нравился, слишком показательно её игнорировал в последнее время. Только недавно стало лучше.
– Хорошее? Нет. Интересное. Вечером Тёмный лорд придёт в Хогвартс. Вроде бы, мистер Снейп говорил, что сегодня директора не будет…
Снейп кивнул.
– Да, он предупреждал, что отлучится на вечер и возможно на ночь. Поэтому сейчас лучшее время для лорда, чтобы попасть в замок.
– За каким хреном? – поймав недовольный взгляд Северуса, Лили кашлянула. – То есть, зачем?
– Ему нужно какое-то кольцо, которое было у директора, – пояснил Эванс. – Вроде бы, тот хранит его у себя в кабинете… но я вам этого не говорил.
– Естественно, – Лили одним глотком допила бульон из тарелки. – Сейчас-то возвращаемся в замок?
– Да, сейчас… можно. Лорд поговорит с тобой о Фламеле позже. Сейчас Волдеморту… нехорошо. Болит голова. Я останусь тут, хорошо?
– Я другого и не ожидала.
Переход через камин в Малфой-мэнор и через шкаф в Хогвартс воспринимался как нечто обыденное. Поскольку Лили не могла изменить свой облик на юношеский, – плащ ведь был на Эвансе, – то и пойти в спальню у неё бы не получилось. Конечно, всегда можно сослаться на зелье старения, но этот вариант Лили решила использовать только в самом крайнем случае.
Время до вечера Эванс провела в личных комнатах Северуса. Из-за ожидания минуты текли плавленой резиной, и их не скрашивали ни интересные книги, ни приятная компания. Тем более если «компания» вдруг вспомнила о том, что есть куча непроверенных эссе.
Момент, когда у Снейпа начало жечь тёмную метку, Лили ждала даже больше, чем обед в приюте. Она мгновенно вскочила на ноги и, едва не подпрыгивая, побежала к выходу из комнаты.
– Меня-то хоть подожди, – с усмешкой попросил Северус. – Лучше мне первым выйти.
– Да, да. Давай быстрее, в мире нет ничего хуже скуки и ожидания! А я жду уже целый вечер, и мне нестерпимо скучно!
– Сейчас, Лили, секунду.
Он проверил заклинанием, нет ли кого-нибудь рядом с кабинетом, и только после этого вышел. Лили скользнула следом, как змеица, на ходу набрасывая чары отвлечения внимания – на всякий случай. На восьмой этаж Лили и Северус поднимались потайными ходами, чтобы не привлекать лишнего внимания и сократить время.
У Волшебной комнаты, – Лили так и не узнала названия, – уже стояло несколько человек. Помимо Барти и Волдеморта Лили узнала только Малфоя-старшего; двое других мужчин остались инкогнито.
– А, Северус-с… отлично. И мисс Эванс, конечно же. Северус, ты говорил, что директор перемещается на башню?
– Да, мой лорд. На Астрономическую.
– Отлично. Тогда идите туда и проследите за тем, чтобы Дамблдор не помешал моим поискам. Мне потребуется… Руквуд?
– Тридцать минут, мой лорд, не больше.
– Тридцать минут, Северус. Зачаруй себе таймер, будь добр.
После этого Волдеморт со свитой направились в сторону директорского кабинета – так быстро, что Лили даже не успела что-либо спросить про Эванса-Морри. Неужели её братец решил остаться в гостеприимном Крауч-Холле ещё и на ночь? Конечно, сегодня выходной, но вот так пропадать из школы на целые сутки или даже больше…
Хотя, кого она обманывает. Если декан Слизерина не поднимет тревогу, то пропавшего ученика никто и не хватится. А Северусу Снейпу вряд ли нужна шумиха вокруг брата Лили.
– Нам, значит, опять надо ждать? – уныло спросила Лили, глядя на то, как Снейп зачаровывает своеобразный «будильник».
– Да. Полчаса – это ведь недолго, верно?
– Ну, это как посмотреть…
До Астрономической башни они добрались всего за пять минут. Впереди было почти полчаса ожидания, которое не скрашивалось даже тёмным, красивым зимним небом. К тому же, было холодно. Не для Лили, но для Северуса – у того быстро покраснели щёки и кончик носа.
Лили несколько раз уточняла время. Минуты текли ещё медленнее, чем днём. Несколько раз Северус порывался было заговорить, но всё время его что-то останавливало. В тот момент, когда он был готов наконец начать этот несомненно важный для него разговор, на смотровой площадке Астрономической башни появился директор.
Выглядел старик совершенно безумно. На плечах у него была серебристая мантия, сотканная словно из лунного света, в правой руке – узловатая палочка, на левой, почерневшей от зловредной магии, болталось крупное кольцо с тёмным камнем; видимо, украшение было тем самым, что искал Волдеморт.
Пискнувший «будильник» Северуса привлёк внимание директора. Дамблдор был явно не в себе. Его выдавали дёрганые движения, блестящие безумные глаза и учащённое дыхание.
– Северус, мой мальчик! Как я рад тебя видеть! Ты не представляешь! Лили… Лили? Ты жива? О, я счастлив, это просто невероятно, это… это так хорошо!..
– Лили, отойди за меня, – тихо сказал Снейп. – Кажется, аконит всё-таки подействовал.
Лили хотела бы отступить, отойти от явно безумного мага, но при виде трёх артефактов на Дамблдоре её тело сковал холод. Снежинки потекли по венам вместо крови, и даже дыхание внезапно стало ледяным.
Её тело двигалось само. Лили оказалась заперта в нём на правах простого наблюдателя, неспособного хотя бы поднять руку. Северус, замерший чуть поодаль, тоже не мог двинуться – но его тело хотя бы не приближалось к безумному директору и опасным артефактам.
– Лили, девочка моя, ты жива! – продолжал повторять Дамблдор. – Как хорошо, как же хорошо! Я стал повелителем Смерти, найдя три артефакта, они сами звали меня, сами… и я тебя воскресил! Ведь я же? Лили, как же хорошо…
Лили подошла к магу совсем близко. Протяни она руку – смогла бы коснуться и лунной мантии, и кольца на чёрной руке, и волшебной палочки. Директор всё повторял: «как же хорошо, как же хорошо!»
Он продолжал говорить это даже тогда, когда Лили столкнула его с башни.
В тот момент, когда тело Дамблдора упало на землю, в мир проникли тени. Это выглядело как взрыв чёрно-серого тумана, из которого на волю вырывались человекоподобные существа. Всё, чего они касались, в мгновение ока превращалось в сухую серую пыль.
Тело Дамблдора было ярким пятном среди этой серости. При нём не было ни лунной мантии, ни кольца, ни палочки.
– Плохо, директор, – прошептала Лили, смотря на труп Дамблдора, – плохо.
Её глаза сияли ярче, чем луч Авады.
========== Глава 17 ==========
Весь год Эванса превратился в сплошное ожидание каникул и выходных. Слизеринец ждал Самайна, чтобы ощутить вкус жизни; ждал Рождества, чтобы увидеть своего вишнёвоглазого и перенести драгоценный кусочек души в халькантит; ждал Пасхальных каникул, чтобы снова проводить с Волдемортом и Сириусом много-много времени, а ещё – чтобы вновь наполнить драгоценный халькантит новой частичкой души ребёнка Хелы.
Души Волдеморта, если уж быть точным. Но об этом Эванс думал мало, так что принадлежность души роли не играла. Она просто была очень значима для него, вот и всё.
Новый кусочек был там, где Эванс и думал: в потрясающей красоты кубке, который, если верить Лили, принадлежал одной из Основательниц Хогвартса.
– Вот, смотри, – показывала Эвансу сестра, – здесь крошечные барсуки, видишь? А здесь один большой. Так только Хаффлпаффы делали, мне Хельга сама рассказывала. У них был какой-то секрет на поприще украшения посуды, типа ювелирного, но другой. Хельга этим умением очень гордилась, хотя сама не могла и тарелку разукрасить. Слишком грубые руки.
Кубок принёс Сириус, вроде как в качестве подарка Эвансу. О том, каким образом Блек нашёл такую древность, тот отмалчивался. Лили не настаивала на рассказе: каким бы неуёмным ни было её любопытство, а некоторые вещи должны были оставаться в тайне.
Не спрашивала Лили и про женщину из видений Эванса – высокую, черноглазую, кудрявую, с чёрными зубами. Юной мисс Эванс хватало своих забот, чтобы думать о чужих тётках.
Для проведения ритуала по перемещению души нужно было место, время и артефакт-звёздочка. С последними двумя частями проблем не было, а вот место выбирать не приходилось: подходил только дом на Тисовой улице, принадлежащий худосочной Петунии.
В прошлый раз, когда Эвансы и Сириус были в городке Литтл Уингинг, они так и не дошли до Тисовой улицы. Отвлеклись сначала на воспоминания Эванса о мисс Оллсандей, потом на ритуал, затем на зачистку места для ритуала… после его проведения не оставалось никаких сил, чтобы разведывать окрестности, так что спокойная жизнь семейства Дурсль таковой и оставалась.
Кстати, про дом Эвелины даже в маггловских газетах писали. Магглы посчитали, что двухэтажный коттедж уничтожила утечка бытового газа и последующий взрыв. По словам Сириуса, для простецов это была стандартная отговорка для странных и пугающих ситуаций, которые невозможно объяснить простой логикой.
Новый ритуал запланировали на Пасхальные каникулы. Сириус, весь при параде, забрал Эвансов прямиком из директорского кабинета, – тот с недавних пор принадлежал Снейпу, – и через камин переместил сразу в Блек-хаус.
Лили, признаться, даже немного соскучилась по тёмному и негостеприимному особняку. Все эти скрипящие половички, стонущее дерево, рассыхающиеся от времени дверные косяки, ворчащий Кричер и счастливый Дин… если бы Лили ещё и чувствовала себя уютно в Блек-хаусе, то цены бы этому дому не было.
После короткого перекуса Сириус взял кубок, – им он безобразно хвастался всё время, что Лили ела, – сумку с артефактами, надел неприметную мантию и выпил какое-то зелье, по внешнему виду напоминающее детский понос. После чудесного варева Блек преобразился и стал тощим и низким мужичком лет под семьдесят. Лицо у этого божьего одуванчика было искривлено от отвращения.
– Вам тоже надо выпить, – проскрипел Блек чужим голосом, – это Оборотное зелье, меняет облик на любой другой. На вкус как дерьмо, но полезное… я приготовил пару порций. Прости, Лили.
Лили переглянулась с Эвансом. Ни ей, ни ему не хотелось пить ничего столь отвратительного, что Блека, который питался азкабанской едой, едва ли не выворачивало от тошноты.
– М, Сириус, не думаю, что мы будем это пить…
– Надо, Лилз, надо, прости. Не стоит нам светиться в одном городке дважды, как бы с нами не связали эти «взрывы бытового газа»…
– Да я не к этому. У нас есть другой способ маскировки.
Эванс после кивка сестры вытащил волшебную мантию из кармана. Ткань была такой лёгкой, что без проблем складывалась в небольшой комочек размером с грецкий орех.
Старик-Сириус, увидев артефакт, побледнел и даже отступил на пару шагов.
– Это что, мантия дементора?
– Всё может быть, – таинственно сказала Лили. – Эванс, надевай.
Перевоплощение от мантии было намного естественнее, чем от противного Оборотного зелья. Во всяком случае, Лили не ощущала никакого дискомфорта: на «раз» она юная пигалица, на «два» – взрослая женщина.
С Эвансом было так же, от красных волос до белых проходило меньше секунды.
– Занятная вещь, – оценил старик-Сириус, – на других так же работает? Лилз, выглядишь как раньше, только шрам… прости.
Лили оговорку про шрам проигнорировала – привыкла уже, что нет-нет, а ей про него напоминают.
– Мы не проверяли, не на ком. Ну что, Сири, так сойдёт? Нам не надо пить это не внушающее доверие зелье?
Сириус посмотрел на пустую колбочку из-под тошнотного варева с настоящей ненавистью.
– Нет, не нужно, вы достаточно поменялись. Ну что, идём? Аппарация от крыльца?
Перемещались, ради разнообразия, при помощи Сириуса. Блек использовал другой способ телепортации, во время которого внутренности скручивало в узел. Ощущения были похожи на те, которые Лили помнила по поездке в вагонетках Грингготса.
– Обратно перемещаю я, – поморщилась Лили. – Ужасно, просто ужасно.
Сириус на такую оценку ожидаемо обиделся.
– Стандартная аппарация! Я, между прочим, сдал экзамен среди первых! У меня даже медалька за идеальное перемещение была!
Эванс, не размениваясь на слова, направился вперёд, к городку. Весна близ Литтл Уингинга была более выражена, чем в холодной Шотландии: снег уже сошёл, оставив после себя влажную скользкую землю и редкие грязные лужицы.
По обыкновению Лили воспользовалась помощью Сириуса при спуске. Если рядом есть истинный джентльмен с настоящими английскими манерами, то стоит наслаждаться этим на полную.
До Тисовой улицы дошли быстрее, чем до дома мисс Оллсандей. Перед калиткой с цифрой 4 Лили замерла, вцепившись в рукав Сириуса, как в последнюю надежду на спасение.
Ей было неуютно до омерзения. Это ощущение поглощало с головой и только усиливалось из-за того, что Лили не понимала его истоков. Не понимала своего отношения к Петунии Дурсль. В девичестве та, кстати, была Эванс. Лили узнавала в местной ратуше – крошечном здании едва ли больше приютской сторожки.
– Ты позвонишь или это сделать мне? – спросил Сириус.
– М, нет, не надо. Я сама, пожалуй.
Она прошла мимо низеньких кустиков бирючины, ухоженного садика, перешагнула через забытый шланг для полива. Перед белой дверью замерла на пару секунд, но затем с силой нажала на кнопку звонка – да так, что едва на выдавила её вовсе.
Дверь открыла Петуния. Увидев Лили, она коротко вскрикнула и отшатнулась обратно в дом, чем тут же воспользовался Сириус: Блек шмыгнул внутрь, затащив с собой Лили и Эванса, и захлопнул дверь. Сверху легла сеть заклинаний, та же, которая когда-то уберегала жителей улицы Магнолий от лишних нервов во время проведения прошлого ритуала.
– Лили? Лили! – лопотала Петуния, прижимая руки ко впалой груди. – Это ты! Боже мой, столько лет! Почти двадцать лет! Боже мой, Лили!
Растерянность в серых глазах Петунии медленно сменялась злостью и раздражением. Не желая тревожить собственные нервы, Лили махнула рукой – и Петуния упала на пол, как деревянный солдатик. Петрификус у Эванс всегда хорошо выходил.
– Ну и наградил же тебя Мерлин сестричкой, а? – непонятно пробормотал Сириус. – Ладно, что там с жертвой? Её используем или другого кого найдём?
– Я… я не знаю…
– Ладно тебе, Лилз, расслабься. Всё будет отлично. Я пока пойду подготовлю комнату для ритуала, а вы с Эвансом осматривайтесь, окей? Я быстро!
Он ушёл, оставив Лили один на один с обездвиженной женщиной. Хотя в своих чарах Лили была уверена, она всё же накинула на Петунию дополнительный морок – так, на всякий случай. Сама Эванс вышла из кухни, стремясь поскорее найти брата – с ним ей всегда было спокойнее.
Эванса она обнаружила почти сразу. Брат стоял около лестницы на второй этаж, рассматривая щеколду на чуланчике под ступенями. Выражение лица у Эванса было… сложное. Лили не смогла бы навскидку сказать, что тот чувствует.
– Ты как? Всё в порядке?
– Кажется, я в этом доме жил. До приюта.
Лили с недоумением оглянулась по сторонам. Не было ни одного намёка на то, что Эванс мог жить здесь: никаких фотографий или памятных детских вещиц. Ничего.
Поэтому сомнение в голосе Лили было вполне различимым:
– Серьёзно? Не путаешь? Тут все дома на одно лицо.
Эванс поднял руку, – медленно, будто снова был тем недотрупом, лежащим в приютской комнате, – и указал пальцем в крохотное пятнышко возле плинтусов, ровно под щеколдой.
– Я здесь… игрушка. Я сломал игрушку, когда был маленьким. Яркую… то ли кольца были, то ли кубики – не помню… они никак не складывались, и я разозлился, и… они разлетелись. Магический выброс. Тут остался скол от игрушки…
Скол был совсем крошечным; если бы Лили не знала, куда смотреть, то сама бы ни за что его не нашла. Возможно, поэтому эта памятная примета осталась на своём месте, а не была замазана или закрашена.
– Потом дядя, кажется, его зовут Вернон, наступил на игрушку… что же это было, кольца или кубики? Там можно было передвигать детальки, но дядя наступил так, что железка погнулась, и больше ничего не двигалось. Это была единственная моя игрушка…
Он замолчал, угрюмо рассматривая пятнышко. На бледном лице Морри такое выражение выглядело угрожающе.
– С тех пор началось. Раньше меня просто не любили, потом стали ещё и бояться. Дядя иногда бил… не часто, как бьют и других детей, но он был сильным и напуганным…
Лили понимала, о чём он. В передачах про животных дикторы часто упоминали, что испуганные звери намного опаснее разозлённых, потому что не контролируют себя совершенно. Чтобы хоть как-то поддержать брата, Лили взяла его за руку, но Эванс не ответил на это прикосновение, будто не заметил его.
Вместо этого он вдруг сильно дёрнул себя за белую прядь волос, словно пытался выдернуть клок.
– Всё дошло до этого. До красных волос. Я ненавидел своё отражение и захотел, чтобы оно… чтобы я не был собой. И я стал другим. Глаза только… я оставил их зелёными, потому что в нашу первую с безликим встречу… он… он сказал, что у меня глаза цвета смерти.
Сердце у Лили разрывалось от боли, дыхание перехватывало от нежности и тоски. Чувства были такими сильными, что она поспешила их выразить, чтобы они не порвали её изнутри: обняла Эванса со всей доступной силой. И, хотя брат не отвечал на её прикосновения, Лили была уверена, что ему они нужны.
– Всё хорошо, Эванс, всё хорошо, всё будет хорошо… сейчас перенесём душу в твой камень, зарежем для этого кого хочешь, хоть весь городок вырежем. Я сама запущу руки в рёбра Петунии и её муженька, я вытряхну мозги их ребёнка тебе на ладони, что угодно сделаю, мой хороший. Я люблю тебя, Эванс, и Сири любит, и даже твой вишнёвый – он тоже любит. Всё хорошо, мой милый, мой любимый ребёнок.
Голова у Лили раскалывалась, сердце сжималось, под рёбрами кипела ярость и плакалась тоска. Перед глазами мелькали картинки жизни прошлой Лили Эванс, с сестрой Петунией, с полётами и качелями, с Джеймсом Поттером…
Эти воспоминания ничего не стоили и, мелькая, снова покрывались ржавчиной – чтобы та разъела их до конца. Той Лили Эванс, любящей свою сестричку, больше не было.
***
Фотография на могиле мисс Оллсандей выцвела, словно кто-то аккуратно подтирал её ластиком. Эванс практически не смотрел на улыбку старухи, безучастно разглядывая кладбище вокруг. Его снова красные волосы выделялись среди английской непогоды ярким, привлекающим внимание пятном.
Эвансу было сложно. Он вернул воспоминания до приюта, но не был им рад. В самом деле, зачем ему эти бесполезные знания про жизнь до Лили, Сириуса и лорда? Там не было ни капли любви, ничего хорошего – только страх перед Верноном и страх от Петунии. Не улучшало настроения даже то, что всё семейство Дурсль было мертво.
Магглы сказали, что это был взрыв бытового газа. Эванс и Сириус знали, что это была Лили – обезумевшая от ярости и очень страшная в своём гневе.
– Юный Мастер? Здравствуй. Не ожидал увидеть так рано.
– Я не смогу найти следующий кусок души, – без приветствия откликнулся Эванс.
Безликий всегда появлялся, стоило только Эвансу прийти на могилу мисс Оллсандей – словно Смерть не хотел оставлять своего юного Мастера один на один с мёртвой старухой.
Беловолосый подошёл ближе. Выглядел он лучше, чем в прошлые разы: не такой бледный, не такой блёклый, более спокойный.
– Почему же? Что мешает?
– Душа в змее… я не знаю, как и где её искать.
– Будто это проблема.
Безликий коротко свистнул, и перед ним из ниоткуда появился пёс – слишком знакомый Эвансу по первому году обучения в Хогвартсе. Кербер выглядел отвратительно, как и в прошлые разы: три головы, слепые глаза, капающий гной из незаживающих ран и отслаивающаяся толстая кожа. Под его лапами рос аконит.
– Найди мне змею, Страж, – приказал Безликий, – ты знаешь, какую.
Кербер расхохотался в три глотки и исчез так же быстро, как и появился – Эванс даже не успел ничего сказать. В другое мгновение тварь уже вернулась, неся в пастях огромную змею – такой Эванс в живую никогда не видел.
– Вот и отлично, – довольно улыбнулся беловолосый. – Давай-ка её сюда, мальчик…
Змеиная туша осталась в вонючих пастях; сияющий кусочек души, что безликий забрал из неё, отправился Смерти прямиком в живот. Эванс проводил этот яркий комочек вожделеющим взглядом.
– Почему нельзя было использовать Стража для поиска других частичек? – всё-таки поинтересовался Эванс.
– Потому, что Страж может найти только живое существо, причём не человека. У каждого существа свои ограничения, мой юный Мастер…
Эванс тяжело вздохнул. Кербер, сожравший тушу, растаял, как туман поутру.
– Сколько ещё осталось частей его души?
– Три, мой юный Мастер, всего три. И ты будешь наконец свободен. Как ты там говорил? Просто ляжешь и будешь лежать, умрёшь наконец, как ты давно того хотел. Разве не хорошо?
Эванс отвернулся и посмотрел на надгробие старухи. Мисс Оллсандей продолжала улыбаться с фотографии. Эванс ей немного завидовал: мёртвым всё было нипочём.
Безликого рядом уже не было.
– Хорошо? Нет, Смерть, это совсем не хорошо.
Комментарий к Глава 17
Совсем чуть-чуть осталось, мы на финальной прямой. Так что выкладка теперь будет ежедневной.
Алоха!
========== Глава 18 ==========
Третий этап Турнира Трёх Волшебников обещал стать самым скучным из всех. Лили успела так обзеваться, сидя на трибуне, что едва не вывихнула челюсть.
Она ненавидела скуку, а тут заставляли всех законопослушных магов и ведьм просто сидеть на неудобных скамейках и смотреть на лабиринт. Ни телевизора, ни мониторов, даже нет никаких волшебных экранов, чтобы видеть, что происходит с Седриком, Флёр и Виктором.
Зрители, естественно, недовольно переговаривались. Откуда-то сбоку Лили слышала, что пытались гнать на нового директора: мол, Снейп не справляется и не может устроить нужную зрелищность для дорогих гостей. С другой стороны Северуса, напротив, хвалили: сделал хоть что-то, чтобы не спустить репутацию Англии в унитаз, молодец. А что не зрелищно – это к покойному ныне Дамблдору вопросы, а не к новому директору. Второй этап тоже был не шибко интересным для зрителей, и ведь ничего, проглотили.
Справедливости ради, стоит указать, что комментатор, – незаменимый Людо Бегмэн, которого Лили, естественно, не знала, – что-то верещал в магический аналог громкоговорителя. Голос у Людо был что надо: зычный, звучный, приятный. Слушать такой – одно удовольствие… только бы вот Бегмэн не орал бы, как барышня!
– Крам проходит один из поворотов, мои дорогие слушатели! Впереди… о, нет, впереди целая мантикора! Что же предпримет наш болгарин? Как жаль, что вы этого не видите, мои дорогие, как жаль! Какой пируэт, какие заклинания – я ни одного не смог опознать! А я, между прочим, комментирую даже ежегодные дуэльные состязания Европы!
– Врёт как дышит, – проворчал сзади Лили профессор Флитвик, – ни разу его там не видел и не слышал. Комментирует какая-то молоденькая девушка, не помню имени, но училась она в Махотокоро, в Японии.
– В самом деле? – заинтересовались его соседи. – Так почему же этот джентльмен врёт?
– Славы хочет, – откликнулся другой маг, – тут как пить дать. Он же сейчас на мели, а так, глядишь, хоть кто-то какую-нибудь работёнку подкинет. Жалкий тип, хочу я вам сказать!
Разговор пошёл дальше, но Лили больше к нему не прислушивалась – не интересно, как и всё, происходящее вокруг. Ещё и Эванс куда-то запропастился…
У неё вся неделя шла наперекосяк, прямо с момента ритуального убийства семейки Дурсль. То ли карма так мстила, то ли Лили себя просто накручивала, но у гриффиндорки всё буквально валилось из рук. Заклинания не выходили, удача повернулась филеем, Эванс постоянно пропадал со своим вишнёвым… и только Северус, как верный рыцарь, наконец принял ситуацию и начал проводить с Лили много времени. То есть, по-настоящему много времени: не просто ходил следом, как утёнок за мамкой, а ещё и разговаривал, учил, учился магии не-средневековья, рассказывал кучу интересных вещей и даже позволял держать себя за руку.
Конечно, из-за этого сближения пострадали другие отношения: Виктор, поняв, что Лили не заинтересована в нём как в мужчине, несколько отстранился. Не сильно, но ощутимо для гриффиндорки. Было обидно… и при этом понятно. Каждый сам переживает разрывы, – даже если отношений как таковых и не было, – как может.
Но Лили, хоть и лишилась компании Крама на неделю, была слишком занята, чтобы как-то на это реагировать. Её постоянно требовал к себе Его Темнейшество, злой и недовольный после провального набега на Хогвартс. Несмотря на то, что Лили убила Дамблдора, Тёмный лорд не нашёл того, что ему было нужно – кольца, в котором, судя по всему, Волдеморт упрятал кусочек души.
Вряд ли он его теперь найдёт, считала Лили. Потому что колечко ушло прямиком к Смерти, вместе с мантией и волшебной палочкой из сказки про трёх братьев. Она сама это видела.
Однако Его Темнейшество не был на башне в момент смерти Дамблдора и при этом точно знал, что директор носил при себе нужное Волдеморту кольцо. Вот и оставалось Тёмному Лорду лишь проверять память у своих прислужников, к коим теперь относилась и Лили. Хорошо ещё, что метку ей не поставили – удалось откосить, во многом благодаря Эвансу. Если бы не брат, то ходила бы Лили со знаменитой татуировкой, чего ей бы очень не хотелось.
Комментатор продолжал надрываться и расхваливать участников, маги сзади принялись распивать Огневиски из безразмерной фляжки Флитвика. Лили уныло вздохнула и закинула руки за голову, потягиваясь. Ей даже замечания не сделали. Смотреть-то было не на что.
Вот одна радость была на этой неделе помимо Снейпа, в самом деле. И имя этой радости – Анжела.
Пухленькая, весёлая хаффлпаффка неожиданно оказалась более серьёзной, чем Лили представляла. Она быстро просчитала, к чему ведёт смена власти, и в один не самый прекрасный день пропала из Хогвартса вместе со своими мальчишками. Шум поднялся знатный: школе не простили пропажи Луны Лавгуд год назад, так что новые потеряшки грозили окончательно уничтожить репутацию Хогвартса.
Как бы Снейп ни зашивался с директорскими обязанностями, а Дамблдор существенно ухудшил мнение о волшебной школе. Лили было даже немного жаль: как-никак, а она помогала Замку рождаться.
Потеряшки, кстати, обнаружились тем же вечером. Нашла их, если так можно сказать, Лили. В Крауч-холле на аудиенции у Тёмного Лорда.
Эванс обладала некоторыми привилегиями, так что смогла войти в кабинет Его Темнейшества без стука или предупреждения – неслыханная наглость, которую ей спускали из-за Морри и «происхождения», что бы это ни значило. Лили бы прошла мимо, потому что её совсем не интересовала политика, но голос Жерара оказался слишком знакомым.
– Мы пришли сами, – говорил француз. – И сами же просим.
– Мы готовы сражаться, – добавил необычайно серьёзный Майкл. – И принести клятву верности.
Волдеморта это, однако, совсем не впечатлило.
– Надо же, какие нынче дети пошли… Барти, ты слышал? Они готовы сражаться. А если мне не нужны такие прис-спешники? Об этом вы не подумали?
– Вряд ли вы будете нас убивать, – тихо отозвалась Анжела. – Два чистокровных мага и один полукровный, способная магглорождённая… о вас отзывались, как о разумном сюзерене.
На этом Лили поспешила войти: Эванса в Крауч-холле не было, так что Волдеморт мог отреагировать на подобную почти-грубость буквально как угодно.
Его Темнейшество, однако, удивил Лили. Вместо ожидаемого всплеска злости он откинулся в кресле и расхохотался.
– Поразительная наглость! О, мисс Эванс, вы решили почтить нас своим присутствием? Польщён, польщён… как думаете, мисс, стоит ли принять этих магов в наши ряды?
Из четвёрки обернулся только Сэм. В его светлых голубых глазах была то ли просьба, то ли приказ: «Спаси нас!» Скорее всё же приказ, потому что Эванс как-то говорил сестре, что он обещал своему патрону со Слизерина «что угодно». Глупый брат.
– Думаю, они достаточно смелы, чтобы пройти посвящение, – осторожно ответила Лили, – однако… не слишком ли они юны для этого? Возможно, стоит подождать хотя бы год?
За год, она была уверена, всё бы решилось, и её знакомым не нужно было бы воевать ни за одну из сторон. Сильный, умный и осторожный Волдеморт просто подмял бы магическую Англию под себя за эти несчастные двенадцать месяцев.
Да ему бы даже полугода хватило бы!
Волдеморт сложил пальцы домиком, как любил раньше делать Дамблдор, и прикрыл глаза.
– Ну что же вы, мисс Эванс. Сами же знаете, что во времена вашей молодости было точно так же. Северуса ко мне привели на исходе его пятого курса, вы знали? А вы когда решили вмешаться в нашу с Дамблдором борьбу?
К тому, что нынешнюю Лили Эванс, сестру Эванса, все путают с Лили-из-прошлого гриффиндорка почти смирилась. Было только неприятно, что каждый раз при этом у неё чертовски болела голова. Но Волдеморту не стоило показывать даже намёка на недовольство – чревато Круцио или злой, давящей аурой. Только Эвансу-Морри прощалось буквально всё, хотя он этим не пользовался.
– Я вмешалась, когда скинула Дамблдора с башни, – сказала она. – Поэтому я прошу за этих детей, мой лорд. Пускай будут в безопасности.
Волдеморт посмотрел на неё из-под ресниц мрачным вишнёвым взглядом.
– Я вот только одного понять не могу, мисс Эванс… Что же они вам всем так сдались? Вы за них просите, Северус замолвил слово, даже Фламель – но там хотя бы понятно, родственные связи. Но Морри? Почему за этих детей просил мой Морри, Лили? Объясни.
Это было больше похоже не на просьбу, а на прямой приказ. В любом случае, Лили было нечего скрывать:
– Морри пообещал одному из этих «детей» выполнить любое желание. И именно его, мой лорд, вы услышали.
Четверо стояли так тихо, как только возможно, даже дышали через раз. Лили тоже чувствовала ком тревоги в груди, но не выказывала дискомфорта ни единым взглядом.
Волдеморт, правда, всё равно ощутил их напряжение. Он тяжело вздохнул, а потом махнул рукой, словно отгоняя пищащего комара:
– Ведите их в гостевое крыло, мисс Эванс. Дети останутся здесь. Не убивать же их, в самом деле…
– Будет сделано, мой лорд. Благодарю.
Она едва ли не силой вытолкала четверых из кабинета и не сдержала благодарной улыбки при последнем взгляде на Волдеморта. Отчего-то Лили было очень важно, чтобы у Анжелы, Жерара, Майкла и Сэма всё было хорошо.
– Идём, – приказала она, как только закрыла дверь. – И тихо.
– Ты ведь Эванс? – уточнил Сэм.
Они удалялись от кабинета Волдеморта на максимальной скорости. Если бы Лили не боялась запутаться в чёртовом дементоровом плаще, то она бы припустила в сторону гостевых комнат со всех ног.
– Эванс, Эванс… пошли, отведу вас на новое место. Думаю, вам стоит выделить две комнаты, одну для жизни и одну для уединения… или три? Сделать один будуар для Анжелы. А может, каждому по комнате?
– Двух будет достаточно, – сказал Майкл. – Эванс, а ты чего такая взрослая?
