Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)
По углам и в местах скопления темноты можно было увидеть чёрные ошмётки зловредного колдовства. Такие обычно появлялись там, где бывали Обскуры или совершалось по-настоящему тёмное волшебство. В Дурмстранге для подобной волшбы был отведён целый коридор с десятком кабинетов, чтобы не травить всю школу плохой энергией.
Зайдя в очередной коридор, Виктор не сдержал инстинкты: запихнул тихонько пискнувшую Лили за себя, мгновенно выставил перед собой невербальный щит и вытащил волшебную палочку.
С десяток секунд ничего не происходило, даже Лили никак себя не проявляла. Потом Эванс опасливо высунула нос сбоку, вытянула в приступе любопытства голову и наконец вышла полностью. Виктор убрал щит, опустил палочку и восхищённо выдохнул:
– Базилиск…
– Не хочу тебя расстраивать, но это совершенно точно не василиск.
– Но корона, клыки… да и размер.
– Не василиск.
Лили без какого-либо страха прошла к замершему в атакующей позе змее. Девушку не смущали ни оскаленные клыки, ни распахнутая пасть, ни яркие голубые глаза волшебной твари. Огромный змей едва помещался в коридоре и выглядел так, будто его заморозили заклинанием прямо в момент атаки. Словно время замерло для этого волшебного существа.
Перед неподвижной змеёй замерла волшебница, обращённая в камень. Виктор мог разглядеть каждый волос в её прядях, каждую окаменевшую шерстинку мантии. Волшебница замерла в странной раскрытой позе: одна рука с растопыренными пальцами вытянута в сторону змеи, другая закрывает отвёрнутое лицо с зажмуренными глазами; ноги расставлены широко, корпус раскрыт… она собиралась бежать или сражаться, прежде чем окаменела.
Но что может сделать волшебник против василиска?
Виктор посмотрел на неподвижного змея. Видимо, что-то всё-таки может. Скорее всего, это был магический выброс, как у ребёнка: тело василиска заморозило во времени, но не окаменело, как сама волшебница.
Интересно, она пострадала от змеиного взгляда или от собственной магии?
Лили успела залезть на змея и теперь карабкалась по огромной шее, используя короткие костяные гребни как поручни для удобства. Её, кажется, не смущали ни опасность замершей змеи, ни труп, – Виктор всё-таки решил считать каменную статую волшебницы трупом, – преподавателя. Крам не знал, восхищаться ли ему такими равнодушием и бесстрашием, или же напрягаться из-за жёсткого сердца своей новой знакомой.
Пока он решал этот внутренний вопрос, Лили успела посидеть на голове змеи, спуститься с неё, пройтись вокруг и рассмотреть окружающий бардак.
– Ну, идём отсюда?
– Сейчас, Лилия. Я хотеть собрать магию.
Виктор вытащил из кармана небольшую колбочку и быстро наполнил её голубыми кристаллами. Сгущённая магия была ценным ресурсом.
Лили дождалась, пока Виктор наберёт нужное ему количество светящихся кристаллов, а потом повела парня к другому выходу из коридора.
Ей было немного жаль профессора Вектор – в конце концов, именно эта женщина ввела Лили и Эванса в мир магии, пусть это и было всего лишь её рабочей обязанностью. И, хотя профессор не стала особенным взрослым для Лили, – на что девушка подспудно надеялась, – мисс Эванс испытывала к ней некоторую привязанность и слабенькую благодарность.
Она с Виктором прошли мимо двух застывших фигур; Лили была беззаботна и расслаблена, Виктор держал наготове волшебную палочку и по-особенному хмурил кустистые брови.
– Почему мы идти другим дорога?
– Потому что третий этаж мы прошли, а на втором больше нет никаких достопримечательностей, кроме одного привидения в женском туалете. Но ты вряд ли захочешь на него смотреть – призрак там очень… специфический.
– Без туалетов.
– Вот и я об этом. Так что нам надо пройти на первый этаж, а по лестницам это делать долго и нудно. Зато другой дорогой можно спуститься за пару минут.
Они действительно вышли в нужном Лили месте. Эванс отодвинула сетку чар с той же непринуждённостью, что и раньше – и опять удивила этим Виктора.
На выходе они столкнулись с профессором зельеварения. Северус Снейп был крайне недоволен тем, откуда вышли студенты, но как-то ругать их не стал. Вместо этого он суховато поприветствовал Лили и Виктора, посоветовал им не ходить по опасным местам и удалился, шлёпнув полами мантии Лили по ногам.
– Он всегда так? – поинтересовался Виктор.
– М, нет. Обычно он более благодушен. Это что-то в последнее время, – Лили поджала губы и зло сощурила глаза, – запор, наверное.
Виктор не стал никак комментировать это высказывание.
Они продолжили медленно передвигаться по Замку. Лили рассказывала про портреты и доспехи, показывала одной ей известные потайные местечки и нет-нет, да и проговаривалась про давнее прошлое – примерно тысячные года.
– Ты многое знаешь об этом времени.
– Интересовалась. Хм, смотри-ка, Малфой.
– Твой знакомый?
– Скорее знакомый моего брата. Пошли, проследим за ним?
Виктор посмотрел на свою подругу и тяжело вздохнул:
– Странные у вас, англичан, игры.
Он позволил провести себя за спешащим куда-то беловолосым пареньком со Слизерина. Виктор запомнил этого юношу исключительно из-за того, что тот мало говорил и не обращал на Крама внимание во время трапез. В том гвалте, что существовал вокруг звезды квиддича, пустое и тихое пятно привлекало внимание.
Они с Лили поднялись на третий этаж, с которого только недавно ушли, и остановились возле двери в пустой класс. Именно в него и зашёл Малфой.
– Интересно, что ему там надо… Виктор, не шевелись, я сейчас накину на нас чары.
Крам послушно замер. Большой жест доверия, между прочим – в Дурмстранге он редко кому позволял вот так колдовать над собой. Но Лили не выглядела как человек, способный ему навредить. Осознанно или по незнанию.
Эванс сплела пальцами коротенькую магическую вязь и накинула её на себя и Виктора, как покрывало. Крам сразу ощутил действие чужой магии: уши слабо заложило, все звуки приглушились, а его собственное дыхание стало беззвучным.
– Нас не услышат и не заметят. Но прямой взгляд чары всё равно не выдержат. И лучше особо не шуметь, конечно.
Такое колдовство от девушки, младше самого Виктора года на четыре, всё равно удивляло. Даже с озвученными ограничениями.
Лили легонько толкнула дверь в класс, лишь приоткрывая её. Большой щели было не надо – хватало и той, что получилась. Через неё всё оказалось прекрасно видеть.
От открывшейся картинки Виктору стало почти физически плохо.
Несмотря на то, что его семья жила в Болгарии, у Виктора оставались далёкие родственники в Румынии, с которыми Крамы поддерживали контакт. Не печально знаменитые Цепеши, ни в коем случае, и с вампирскими кланами они не имели никакой связи. Однако если ты живёшь под Брашовом, то тебе так или иначе приходится учиться работать с разной нежитью. Иначе ты просто не сможешь спокойно существовать в Семиградье.
Родственники Крамов специализировались на привидениях. В те месяцы, когда Виктор гостил у родни, его обучали – не серьёзно, но достаточно, чтобы он не влип в неприятности. Одним из главных правил было: как можно меньше контактов с призраками.
Эти духи, так и не получившие желанного покоя, срабатывали хуже, чем магические паразиты. Их присутствие в школе для юных волшебников удивило Виктора до немоты; Крам целый вечер потом объяснял директору Каркарову, почему выпускникам Дурмстранга ни в коем случае нельзя ночевать в Хогвартсе. Возвращение на корабль могло быть воспринято как оскорбление… но бреши в энергоструктуре, к счастью, показались Каркарову более серьёзной проблемой.
Сейчас же он видел классический пример того, почему нельзя контактировать с призраками. Малфой, бледный до синевы, обнимал мёртвую полупрозрачную девочку, видимо, первокурсницу. Та уткнулась живому в ярёмную вену и дышала – глубоко, тяжело, как после долгого бега. С каждым вдохом в её призрачном теле появлялось всё больше плотности и ярких синих искр – магии Малфоя.
– Она его так до конца выпьет, Лиля…
– Не выпьет.
Крам заметил, как Лили складывает из пальцев мудру, – те же знаки он видел у своих румынских родственников, – а потом девочка-призрак взорвалась яркими серебристыми каплями. Малфой осоловело помотал головой и встал с парты, на которой до этого сидел.
Лили и Виктор отошли к стене, чтобы слизеринец их не заметил. Впрочем, Краму показалось, что даже если Малфой столкнётся с ними, то ничего не осознает – девочка-призрак знатно прошлась ему по мозгам.
– Ваши преподаватели нормально к такому относятся? Может, стоило бы убрать опасного призрака?
– Некромантия в Англии карается смертной казнью.
Виктор искоса посмотрел на Лили и понятливо кивнул. Эванс развеяла своё колдовство движением руки.
– Пошли, я доведу тебя до выхода. А то ещё заблудишься.
– В Хогвартсе очень много опасностей.
Расставались они ещё большими друзьями, чем были до этого. Лили на прощание коротко поцеловала Виктора в щёку, Крам принял этот знак внимания как само собой разумеющееся.
По лопаткам Лили резануло чужим недовольством – Северус Снейп, опять встретившийся ей в огромном замке, выражал свои чувства одним только острым взглядом.
Виктор этого, правда, не замечал.
– Пойдёшь со мной на бал в Рождество? У меня будет красный камзол.
– Конечно. А красный как красный или как алый?
– Как артериальная кровь.
– Хорошее сравнение.
После расставания Лили не хотела гулять по замку, поэтому пошла сразу в гостиную Гриффиндора. Но, не доходя до лестницы в башню, она ощутила что-то странное в теле. Словно оно было не её, совсем не её, а чьё-то чужое.
Руки не слушались, ноги цеплялись одна за другую. Вместо привычной плоской груди внезапно обнаружилась приличная двойка с плюсом.
– Да что за…
Наколдованное зеркало ответило на невысказанный вопрос: вместо привычного щуплого подростка отражалась взрослая женщина.
Метаморфоза длилась всего несколько мгновений, за которые Лили успела знатно перенервничать. Едва её тело вернулось к нормальному виду, Лили кинулась к потайному ходу в подземелья. Ей было нужно срочно поговорить с братом.
========== Глава 10 ==========
Это был самый ужасный год Драко Малфоя не только за время обучения в Хогвартсе, но и за всю его недолгую жизнь. Иногда Драко хотелось наложить на себя руки, в другие моменты он мечтал о том, чтобы кого-нибудь убить самым жестоким образом, затем хотел просто забраться под парту, обхватить голову руками и тоненько завыть – так, как делали домовики в Малфой-маноре, когда понимали, что очень сильно провинились перед любимыми хозяевами.
У Драко теперь, кстати, тоже был хозяин. И Малфой ненавидел его до глубины души.
Всё началось чуть больше года назад, когда Люциус вернулся с работы в Министерстве значительно позже обычного. Нарцисса и Драко даже не дождались отца семейства ни за ужином, – это были Рожденственские каникулы, и Драко проводил их с семьёй, – ни за время очень долгого чаепития. Нарцисса уже собиралась связываться с министром. Вдруг с Люциусом что-то произошло?
Старший Малфой вывалился из камина буквально супруге под ноги. Нарцисса, к удивлению Драко, растерялась всего на секунду. В следующее мгновение она пришла в себя, подхватила Люциуса заклинанием, уложила на диван и за пару движений палочки раздела до белья.
Сначала Драко не понял, зачем она это сделала. Но когда он увидел тело отца… на чистой прежде коже не было ни единого чистого кусочка. Раны, царапины, синяки, язвы, гной, кровь и сукровица.
Осмотрев всё это безобразие, Нарцисса коротко приказала сыну:
– Драко, в зельеварне маленький сундук. Левитируй сюда.
– Но мама…
– Быстро!
Он не посмел ослушаться такого окрика и притащил сундук. Дальнейшее лечение шло уже без наследника Малфой – мать отправила его в спальню без объяснений.
Драко целую ночь просидел без сна на своей постели, выпивая одну чашку какао за другой. Ругал себя по-всякому: слишком, видимо, радовался неудачам и болезни Эванса, фонтанировал довольством от пропажи его дорогой сестрицы… теперь вот судьба решила наказать его за зубоскальство.
Утром отец, как и всегда, присутствовал на завтраке лишь формально: сидел за столом, поглощал пищу, но при этом занимался больше корреспонденцией, чем собственной семьёй. Драко хотел было спросить Люциуса о вчерашнем инциденте, но его под столом пнула Нарцисса. Получить чувствительный удар по голени от всегда доброй, мягкой, утончённой леди Малфой было почти так же страшно и непонятно, как видеть израненного отца.
Когда Люциус ушёл на работу, – будто бы ничего не произошло! – Нарцисса позвала сына в гостиную. За чашкой чая она мягким, не обременённым печалями голосом рассказала сыну про прошлую гражданскую войну в Англии. Про её предводителей, про её конец и про то, что Люциус был соратником Того-Кого-Нельзя-Называть.
Всё это Драко и так знал – не зря же его постоянно называли Пожирательским выкормышем не только его одногодки, но и взрослые волшебники. Но мать добавляла к общей информации такие детали, что становилось не просто неуютно. Страшно.
Нарцисса же продолжала почти беспечно пить чай. У леди Малфой не было и капли негативных эмоций на гладком, сияющем лице.
– Ты бы ничего об этом не узнал, дорогой, если бы не вчерашнее событие.
– Какое событие?
– Тёмный Лорд вернулся из посмертия, – Нарцисса сделала долгий глоток чая, смотря на сына светлыми до прозрачности глазами из-за золотой каймы чашки, – и война, судя по всему, вернулась вместе с ним.
– А мы можем как-нибудь выйти…
Договорить Драко не успел: Нарцисса молниеносно выхватила палочку из кобуры на руке, направила её на сына, и ударила заклинанием. Болезненным и неожиданным; Драко получал подобное наказание в далёком детстве за серьёзные провинности.
Чашка упала на пол и раскололась. Блюдце осталось целым.
Домовики быстро убрали и осколки, и мокрое пятно. Нарцисса пила чай из другой чашки, ожидая, пока Драко придёт в себя – сил она в заклинание вложила много.
– Мы не говорим об этом, мой дорогой, – сказала она нежно, едва Драко оклемался, – мы уже выбрали сторону и придерживаемся этого выбора. Слово Малфоев многого стоит.
В тот момент Драко ощущал огромную обиду на мать: за что, почему наказала, почему так сильно и болезненно?
Потом, стоя на коленях перед Тёмным Лордом, он был как никогда признателен ей за это воспоминание. Волдеморт просматривал его память и особенно зациклился именно на этом моменте. Крутил его вперёд-назад, вникал в суть, слушал каждое слово леди Малфой. И очень мало смотрел на всё остальное.
– Дра-ако, с-сын Люциуса… твоя матуш-шка на удивление права в своих суждениях, но излишне мягка в наказании… я бы использовал Круцио. Жаль, не в моих правилах наказывать за провинность дважды.
Драко получил тёмную метку на руку, – то ли клеймо, то ли знак отличия и доверия, – и задание: провести Пожирателей в Хогвартс вместе с их предводителем.
– Тебе поможет Исчезательный шкаф, с-сын Люциуса. Я дам тебе выкладки по рунной магии, чтобы ты мог починить артефакт.
Это было на Пасхальные каникулы третьего года обучения Драко в Хогвартсе. Чтобы починить шкаф, ему понадобилось в сумме чуть больше четырёх месяцев, если не считать летние каникулы.
Сильно помогало то, что Эванса не было в школе. Драко не отвлекался на красноволосого и не пытался всячески его извести, как это было раньше. И сестра его, – она всё-таки вернулась непонятно откуда, покалеченная, будто её пытали, – умотала вместе с красноволосым то ли в Бельгию, то ли в Швейцарию. На лечение.
Драко считал, что брату с сестрицей нужно лечить не тело, а мозги – в первую очередь. Потому что в головах Эвансов что-то было очень сильно сдвинуто.
Когда Эвансы приехали на четвёртый год обучения, Драко оценил то время, что их не было. Красноволосый Эванс мешал спокойно спать и жить, неожиданно-рыжая Лили, хоть и стала меньше шататься в гостиную Слизерина, начала ещё больше раздражать изменившимся характером. Нотт, никогда не следящий за словами, выразился метко и коротко:
– Мерлин знает, что с ней произошло, но рыжая осучилась.
Забини на это отозвался более толерантно:
– Мама говорила, что для женщины очень важно быть красивой. Как думаешь, рыжая теперь считает себя красивой с разукрашенным лицом? А не считающая себя красивой женщина обычно не слишком добрая.
Малфой тогда промолчал.
Первый месяц четвёртого года прошёл нормально. Драко занимался поручением Тёмного Лорда, с замирающим от страха сердцем ждал новостей из родного дома и молился всем известным богам и фейри за благополучный конец всей этой истории с новой гражданской войной. И всё бы ничего, но…
Эвансы.
Они были буквально вездесущи. День Драко начинался с того, что он видел красную шевелюру соседа по комнате. Затем завтрак-обед-ужин, где он неизменно слышал Лили. Заканчивался день теми же красными волосами. В перерывах между описанным – опять Лили и её братец, переговаривающиеся, творящие волшебство, обсуждающие что-то. Слишком, слишком много Эвансов!
К тому же, Лили внезапно начала встречаться Драко чаще обычного. Она словно следила за ним. Не удавалось ни спокойно сходить в туалет, ни поесть, ни дойти до Выручай-комнаты, где Драко чинил Исчезательный Шкаф. Но самым страшным и тяжелым для Малфоя оказалось другое.
Из-за вездесущей Лили он не мог нормально общаться с Гермионой.
Он бы никогда не поверил, если бы ему сказали, что он будет дружить с магглорождённой девочкой. С мёртвой магглорождённой девочкой. Но Гермиона была очень хорошим собеседником: тихая, спокойная, эрудированная, пускай и в меру своего возраста. К отсутствию половины головы Драко привык всего за две недели.
Гермиона позволяла ему выговариваться, советовала в меру своего понимания ситуации и обладала исключительно важной для Драко чертой: ничего не запоминала. Малфой мог позволить себе рядом с ней слёзы и крики, он мог жаловаться, скулить как маленький ребёнок, ныть, вести себя совершенно непотребно. На следующий день Гермиона забывала всё, кроме самого факта свершившегося разговора.
Это было бесценно.
После пары часов наедине с маленькой мёртвой девочкой все проблемы казались Драко несущественными, мелкими. Близость немёртвого и неживого существа охлаждала пыл, энергия призрака забирала эмоции. Только после встречи с Гермионой Драко мог спокойно спать; без неё он всю ночь ворочался на постели и размышлял о несбыточном. О том, как хорошо было бы, если бы Эвансы снова пропали, к примеру.
Сосед по комнате стал немного поживее, что несомненно радовало бы Драко, если бы были другие обстоятельства. Но в нынешней ситуации это скорее раздражало; новая привычка Эванса чуть что принюхиваться рядом с Малфоем нервировала и заставляла по десять раз на дню чистить себя заклинаниями. Одежда такого обращения не выносила, и за пару месяцев Малфой сменил несколько комплектов школьных форм.
Он заметил, что Эванс проявлял «нюхательную» активность после того, как Драко посещал отчий дом и сталкивался с Пожирателями Смерти. Ещё Эвансу явно нравилось новое украшение Малфоя – красноволосый проявлял слишком много внимания к руке Драко и татуировке на ней. Хотя сам рисунок Эванс ни разу не видел.
– От тебя приятно пахнет, – сказал Эванс в один из вечеров. – Другим человеком. Ты можешь меня с ним… познакомить?
Такая просьба вызвала только нервный смешок. За день до этого, когда Драко был у себя дома и в качестве младшего хозяина принимал Тёмного Лорда, Волдеморт сказал почти то же самое.
Про отказ Тёмный Лорд, ясное дело, даже не думал. Он вообще не считал, что кто-то может ему перечить. Ты или выполняешь его приказ, или…
Про «или» Драко старался не думать.
Драко внимательно посмотрел на Эванса и недовольно поджал губы.
Только боги знали, как же он устал. С этими Пожирателями, с сумасшедшей тёткой Беллой, с Волдемортом, с нервным отцом и собственными нервами, с невыполнимыми заданиями и постоянной угрозой расправы. С Эвансами, в конце концов.
Всё, что ему хотелось – это чтобы все его враги переубивали друг друга.
Поэтому он согласился отвести Эванса к Волдеморту.
Гермиона, его дорогая неживая подруга, когда узнала об этом решении, была не слишком рада:
– А вдруг Тёмный Лорд его действительно убьёт? – с тихим возмущением спросила она. – Эванс ведь не заслуживает смерти!
По каким-то своим, исключительно призрачным причинам мёртвая девочка была слишком привязана к красноволосому. Об истоках этих тёплых чувств она не говорила, но про Эванса всегда отзывалась только положительно.
– С чего такая любовь к Эвансу?
– Вовсе не любовь. Просто никто не заслуживает смерти.
Гермиона заметно погрустнела после того, как сказала эту фразу, и Драко почувствовал укол вины. Это был не первый, не второй и даже не десятый раз, как у них проигрывался подобный диалог, и ему стоило бы уже запомнить, к чему приводят подобные разговоры. Расстраивать маленькую девочку-призрака ему совершенно не хотелось. От этого он ощущал себя крайне мерзко.
К счастью, он знал, как расшевелить Гермиону.
Драко достал из школьной сумки письмо, чернильницу и перо. Устроился за ветхой партой, – её предварительно пришлось почистить заклинанием, – и принял умный вид.
– Ну, диктуй.
Гермиона непонимающе замерцала.
– Что диктовать?
– Письмо твоим родителям. Мы же хотели перенести его на пергамент, чтобы я его отправил.
– Правда? Ох, моя голова… конечно правда, ты же всё помнишь. Да, давай напишем. Немного изменим только, хорошо? Мои родители наверняка волнуются…
– Как скажешь.
Он записывал текст, не думая над содержимым. Это письмо Драко писал уже несколько раз, и некоторые обороты мог воспроизвести по памяти.
Но, право слово, это было несложно. А Гермиона радовалась каждый раз.
– …я очень, очень сильно люблю вас. Гермиона, – закончила диктовать девочка.
Драко аккуратно вывел последние буквы и быстро высушил пергамент – этому заклинанию он научился ещё дома, мама подсказала. Полезные чары, которые почему-то не давали в рамках обучения.
Как там его мама?.. и отец, конечно же. Потому что Тёмный Лорд не самый лучший и радушный гость. Он, конечно, никогда не применял никаких пыточных заклятий к Нарциссе, но вот Люциусу доставалось регулярно. Отец Драко буквально жил на мышечных релаксаторах, благо, профессор Снейп варил их большими порциями и отдавал Малфоям бесплатно. Нарцисса частенько мрачно шутила, что, если бы не меценатство Северуса, пустили бы эти зелья их семью по миру.
– Теперь давай отнесём это письмо.
– Не надо, Гермиона, я сам.
– Но я…
– Гермиона, – Драко добавил драматизма в голос, – я прошу тебя. Я понимаю, что тебе это тяжело, и не хочу, чтобы ты… страдала.
Девочка снова замерцала – на этот раз фиолетовыми искрами. Смущена, обрадована и при этом одновременно огорчена. Драко тоже был бы огорчён на её месте, хотя бы из-за самого факта смерти.
Они коротко распрощались. Гермиона через пол просочилась на нижний этаж, Драко вышел в коридор, где почти сразу столкнулся с Лили. Такой встречи он не ожидал, и в итоге выронил из рук сумку.
– Ох, прости, прости, – протянула рыжая, опускаясь рядом с разлетевшимися вещами. – Я помогу.
– Я сам справлюсь. Уйди.
– Ну как я могу…
– Уйди, кому сказал!
Рыжая послушно подняла руки и отодвинулась. Драко, занятый собиранием вещей, не заметил в её руках пергамента – письма Гермионы.
К тому моменту, как он закончил, Лили успела прочитать письмо, что было видно по её мутным недовольным глазам.
– Верни письмо, – приказал Драко.
– Ага, щ-щаз. Чего тебе ещё сделать?
– Рыжая, я тебя предупреждаю…
– Предупреждай дальше.
Пергамент в её руках вспыхнул ярким зелёным пламенем. Драко кинулся вперёд, пытаясь выхватить из рук Лили хотя бы кусочек, но девушка отскочила в сторону и поднялась на ноги немного быстрее. Из её ладони выпадала лёгкая серая пыль вместо обуглившихся ошмётков пергамента.
– Ты что наделала? – зашипел Драко.
– Это ты что делаешь, – тем же шипением ответила Лили. – Отправить вздумал? «Мама и папа, я люблю вас, хотя я умерла!» Потрясающе! Да она сдохла уже два года как, ты хоть представляешь, что почувствовали бы её родители, получив такое письмо к завтраку? Дай боги, чтобы одним инфарктом ограничилось! А сколько вы уже этого дерьма настрочили?!
Драко сжал кулаки.
– А тебе какая разница до магглов? Ничего им не сделается!
Лили ухмыльнулась обезображенной половиной лица, и Малфоя передёрнуло. Рыжая давно заметила, что именно эта ухмылка приводит Драко в состояние липкого, ужасающего отрицания. Не должна была эта девушка так выглядеть, не должна!
– Считай, Малфой, что у меня так проявляется материнский инстинкт. Жаль мне матушку бедной, несчастной Гермидуры Грейнджер. Никому бы не пожелала получить письмецо от почившей доченьки. Так сколько вы написали?
Последний вопрос она задала совсем другим тоном. Не язвительно-злым, а властным, приказным, холодным.
Это его мгновенно отрезвило.
– Много мы написали, – сказал он намного спокойнее. – Не знаю точно, сколько.
– И все отправили?
Драко тяжело вздохнул.
– Нет. Они все у меня в комнате, в сундуке с личными вещами. Грейнджер всё равно про них забывает.
– М-да? Ну тогда сожги их все. Сегодня же.
Драко дёрнулся от этого тона, слишком похожего на…
Подобным образом Тёмный Лорд обращался к своим слугам – и к Драко тоже.
– Малфой, ты меня услышал?
– Пошла ты к дементорам, Эванс.
Вечером все эти письма полыхали от его Инсендио.
========== Глава 11 ==========
– Участник от Дурмстранга – Виктор Крам!
Лили активно захлопала в ладоши и радостно улыбнулась сидящему рядом Виктору. Крам ответил хмурым взглядом с толикой веселья в уголках губ – так он улыбался на людях. Хотя Лили нравились его настоящие улыбки, Виктор не мог себе их позволить – запрещал контракт и въевшаяся привычка держать лицо.
Он поднялся из-за стола Слизерина, – Лили опять пересела к брату и новому другу, едва выдалась возможность, – и, чеканя шаг, прошёл к Кубку Огня. Там директор Дамблдор коротко пожал его руку и жестом указал на неприметную дверцу. Виктор ушёл из Зала.
Кубок снова замерцал изумрудами и топазами, его пламя взвилось едва ли не до неба, и новая бумажка с именем оказалась в воздухе. Дамблдор поймал её и поднёс к крючковатому носу.
– Чемпион от Шармбатона – Флёр Делакур!
Лёгкая и звонкая девица вскочила из-за стола Равенкло и летящей походкой направилась к Кубку. Лили искренне считала, что ученики Шармбатона выбрали столы Равенкло исключительно из-за того, что знамёна Ровены подходили к их форме по цветовой гамме.
Ей не слишком нравились француженки, если честно. Они были какими-то излишне рафинированными, но при этом пустыми и совершенно никудышными. Как десерты с нулевой калорийностью. Судя по отбору, девиц в делегацию от школы набирали по принципу «чтобы не мешалась Флёр», до того они были невыразительными. Полувейла, – о её происхождении все, конечно же, знали, – на их фоне выделялась, как попугай ара на фоне голубей.
И всё бы ничего, но все эти француженки относились к другим как к куску протухшей лягушатины. Не здоровались, кривили носы, когда к ним обращались, передвигались исключительно своими стаями от кареты до Хогвартса и обратно. Лишний раз не выказывали носа из своего монструозного недоавтобуса, не запряжённого сейчас волшебными лошадьми – те оказались на поруке у Хагрида.
Лили эти девицы не нравились. Как и их Мадам – монструозная женщина, бывшая даже выше огромного Хагрида. «Полувеликан?! Мон дью, как вы вообще позволили себе подобные мысли?!»
В общем, не сложилось у Хагрида с Мадам. Но Рубеус не был несчастлив. Ведь у него были лошади и, – господибожемой, как же Лили устала от разговоров о них, – драконы.
Ящериц привезли к первому испытанию Турнира, хотя его участников даже не начинали выбирать. По каким-то причинам отбор застопорился, и только к концу ноября Кубок Огня всё-таки разродился тремя крошечными бумажками.
Лили считала, что это она виновата в задержке. Не удержалась и «поизучала» кубок в одну из ночей, поскольку зелёное пламя очень уж напомнило Эванс мёртвый некромантский огонь. Но нет, пламя просто было окрашено для красоты. А вот в процессе изучения кубок едва не оказался уничтожен не слишком аккуратной девушкой.
– Чемпион от Хогвартса – Седрик Диггори!
Лили проводила взглядом ещё одного старшекурсника, скрывшегося за дверцей. В моменте её больше интересовал задерживающийся ужин, чем другие участники Турнира. Выбрали Виктора – всё, на этом можно остановиться, по её мнению. Крам рассказывал Лили про программу обучения в Дурмстранге, – целых тринадцать лет, ужас! – ещё Эванс смогла подслушать пару разговоров о программе Шармбатона… про Хогвартс она знала поскольку сама в нём училась, естественно.
Дурмстранг выигрывал практически по всем пунктам. Разделение по векторам силы, большой выбор дополнительных предметов и факультативов, парочка нежити и магиков в качестве преподавателей – Лили была готова вот прямо сейчас переводиться в другую школу, прихватив с собой Эванса. Только вот брат искал что-то, – кого-то? – в Англии, и удаляться от объектов своих поисков не хотел или не мог.
Наконец подали ужин. Незаметно вернулся Виктор – задумчивый и хмурый ещё более, чем обычно. Лили активно накладывала к себе в тарелку всего и побольше, Эванс пододвигал к сестре её любимые блюда и наполнял свою тарелку интересными деликатесами – опять же, для Лили.
Виктор ничего не ел, и это возмутило Лили практически до глубины души. Домовики в честь выбора претендентов расстарались, как в день прибытия делегаций, и игнорировать это пиршество было абсолютным кощунством.
– Чего не ешь?
– Нет аппетита, Лилия. Приятного тебе.
– Мне будет приятно, если ты поужинаешь. Так что давай, накладывай и ешь.
Виктор ещё больше свёл брови к переносице.
– Господи, – вздохнула Лили, – ешь. После ужина я раскрою тебе страшную тайну.
Он посмотрел на неё из-под своего недовольства, и всё-таки приступил к ужину. Ел Виктор медленно, явно пересиливая себя, но хотя бы ел. С тем, сколько Крам теряет калорий на тренировках, во время волшебства и простого исследования замка вместе с Лили, голодать ему ни в коем случае не стоило.
Лили прикончила свою тарелку, подъела у Эванса, с благодарностью приняла намёки на ухаживание от Крама – тот подкладывал ей всё самое вкусное из знакомых ему блюд. К тому моменту, как пропала основная еда и появилось сладкое, Лили всё ещё была голодной.
– Ты всегда так ешь, – заметил Виктор. – Причину знаешь?
– Неа, – беспечно отозвалась Лили. – Жить мне это не мешает, так что я не копалась в этом особенно.
– Мой наставник в школе говорить, что так едят мертвецы и проклятые.
Лили пожала плечами и отрезала себе кусок от торта – чуть меньше половины. Слизеринцы, уже привыкшие к тому, сколько она ест, не реагировали; ученики Дурмстранга, как и в прошлые трапезы, поглядывали настороженно.
