Текст книги "Мёртвое сердце (СИ)"
Автор книги: Baal
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)
Да и Уизли эта совершенно не понравилась девочкам. Тихая, серая, хоть и с рыжим окрасом, непонятная особа со странным настораживающим взглядом. Такие бегающие глазки были у одной знакомой Салли, и девочка ничего, кроме бед, от этого своего знакомства не вынесла.
– Слушай, – повторила гриффиндорка, немного покровительственно посмотрев на подругу, – сделать мы ничего не можем – это раз. Нервы нам с тобой понадобятся – это два. И мы всегда можем сделать так, что девочку от нас отселят по её же просьбе. Это три. Поняла?
Лили, уже успевшая побледнеть после ярко-красных щёк, задумчиво кивнула. Она уселась на тумбу у двери и принялась раскачивать ногами – признак явной заинтересованности и будущих неприятностей для окружающих. Салли внимательно следила за изменениями в лице своей подруги и уже мысленно не завидовала несчастной девочке, которую угораздило подселиться именно к ним в комнату.
– Ладно, – мило оскалилась Лили, – ладно. Я не против, если так. Гермиона, а ты?
Призрак, до того пристально вслушивающийся в разговор, смущённо принялась разглаживать одежду.
– Ну… я тоже не против… только она заняла мою кровать. Поэтому я могу нечаянно на неё лечь – ну, когда я забуду этот день, понимаете? Вряд ли это будет приятно ей.
– Не волнуйся, – клятвенно заверила Грейнджер Лили, – она просто обожает обниматься с призраками. Это её бодрит!
– О! Ну, если так! Но это так! Неожиданно! Ах!
И, смущённо вспыхнув, Гермиона пропала из поля зрения Салли, став полностью невидимой. Лили, как Энн была уверена, прекрасно видела призрак их бывшей соседки по комнате, хотя остальным людям это было не под силу.
– Ладно, отодвигай тумбу и зови эту рыжую. Будем спать ложиться.
Вернувшаяся Уизли была, на взгляд Салли, больше всего похожа на самого обычного ребёнка, оторванного от семьи: храбрящегося, смущённого и оттого нагловатого и отчаянно хотящего «к мамочке». Жалости к подобному «чуду» Салли не испытывала вообще, в чём можно было бы обвинить её не самое лёгкое детство без мамочки в принципе. Но, несмотря на это, Энн решила всё-таки навести мосты к зажимавшейся девочке:
– Эй, рыжая, зовут-то тебя как?
– Не называй меня рыжей! Джиневра Молли Уизли, вот. А вас?
Фыркнувшая Лили была просто концентрированным добродушием, поэтому отвечать Салли пришлось за двоих:
– Салли-Энн Перкс и Лили Эванс.
– Лили Морриган Эванс!
– Лили Морриган Эванс, – послушно согласилась с беснующейся подругой Салли. – А теперь, раз уж мы все перезнакомились, я пойду в душ.
Быстро закончив все водные процедуры, Салли нырнула под чуть тёплое тяжёлое одеяло и с наслаждением потянулась. Минут через десять посвежевшая Лили тоже вернулась из ванной и, погасив свет в комнате, тенью скользнула к себе в кровать.
Но надеждам выспаться было не суждено сбыться: расслабившаяся из-за темноты новенькая вскоре начала подозрительно хлюпать носом, а потом и вовсе зашлась заткнутыми подушкой рыданиями. Привыкшая к тишине после отбоя Энн уснуть не смогла бы даже при всём желании.
– Мелкая, чего ревёшь? Не мешай спать! – выслушав прерывистые жалобы насчет отсутствия мамочки и сказки, Салли, тяжело вздохнув, кинула в Эванс подушкой. – Лили! Рассказывай давай что-нибудь ей, а то мы вообще не заснём!
– А что сразу я?! – зашипела второкурсница не хуже кошки. – Чего сама не расскажешь?!
– Эй, я прикрываю спины от учителей, ты вешаешь им лапшу на уши! У тебя язык лучше подвешен!
Спорить с этим Лили не могла, и недовольное ворчание было лучшим тому подтверждением.
– Сказку ей. Рыжая, не реви, иначе никакой сказки не будет, – рыдания затихли, хотя раздражающие всхлипывания ещё оставались. – Сказку, блин. Ладно, слушай! Однажды умерли трое мужчин!
– Ска-сказки та-ак не на-начина-аются! – прогнусавила Уизли в подушку.
– Цыц, я рассказываю! Умерли эти трое, и, встретившись в загробном мире, поняли, что все они – братья.
Салли-Энн с интересом уселась на кровати. Да уж, вешать лапшу на уши – это искусство всё-таки, ей недоступное. Заинтересовала ведь… И как будет выкручиваться теперь? Мало того, что эта недосказка началась со смертей, так ещё и трое мужиков неожиданно оказались родственниками. И вообще, как они это поняли? Анализ по крови провели? В загробном мире есть лаборатории? Или у них были одинаковые родимые пятна? Да, непонятно.
– А они от одной матери или от одного отца? Или их просто растеряли по всему миру? – не удержалась от вопроса Салли-Энн.
– Не знаю я, – огрызнулась Лили, – просто братья, и всё. Вот, и стали они думать, как бы им… как бы им снова стать живыми, потому что у них у всех были незавершённые дела в мире живых. Пока думали, набрели на речку забвения, не помню названия её.
– Стикс, – подсказала Салли.
– Ага, на неё. Река была просто огромной ширины, другой берег было еле видно. Посовещавшись, эти братья поняли, что они все были магами, причем сильными, поэтому они долго-долго колдовали и сделали огромный мост, который смог дотянуться до другого берега. Идти по нему было страшно, потому что всё-таки Стикс, а не какая-то там Темза, но выбора у них особенного не было, поэтому они пошли. И на середине моста они вдруг замерли, как вкопанные: перед ними стояла… сама Смерть! Женщина с косой, в мантии, окружённая зло-ой аурой! Но злилась она не из-за того, что они сбежать хотели – о нет! Злилась она потому, что долго-долго ждала к себе этих братьев, а они не захотели даже немного побыть с ней!
Лили явно вошла во вкус, потому что описания становились всё более насыщенными, а тон девочки принялся подстраиваться под рассказ, создавая нужное настроение у слушающих.
– <Вы призвали великое колдовство>, – сказала им Смерть, – <и я не могу оставить это без… подарка. Восхищенная вашей силой, мудростью и умением, я дарую вам то, чего бы вы не пожелали! >, после чего двое братьев почувствовали себя так, будто выиграли в лотерею: как же, сама Смерть им что-то дарует! А вот третий брат обеспокоился, но его никто не слушал.
И первый брат вышел и сказал: <Я знаю, что из костей животных делают прекрасные клинки и луки, и я знаю, что у тебя есть кости, и что кости твои полны волшебства. Я, костлявая, хочу самое грозное в мире оружие, которое может магичить: твою кость! >
И Смерть закатала рукав своей мантии по локоть, показав самую обычную женскую руку, а не кости. Затем Смерть своим чёрным-чёрным когтем рассекла нежную кожу – и вместо крови во все стороны брызнул чёрный дым, и то, что соприкасалось с ним, начинало гнить. Смерть же вытащила из своей руки кость и отдала мужчине, сказав: <Вот твоё оружие, славный воин, ступай дальше, в поднебесный мир! >
Этот брат бросил своих других братьев и ушёл в мир в одиночестве, потому что незнакомые мужчины ему были не нужны, ведь он стал обладателем самого сильного оружия! И с этим оружием он шёл в бой, вёл за собой армии и уложил множество людей на радость Смерти, а после и сам умер из-за него же: кость Смерти тянула из него при выполнении заклинаний не только жизненную силу, но и ум, а свихнувшийся маг – опасный маг, которого в скором времени все желают видеть мёртвым. Так вот, его придушили ночью его же солдаты, а палочка перешла к следующему воину. Так Смерть забрала к себе первого брата, которого ждала долго-долго.
Второй брат, который в мире живых оставил не славу, а свою любимую, сказал Смерти: <Я знаю, что сердце твоё черно и спокойно в любые мгновения и сила твоя в призыве душ заключена именно в нём. Я хочу твоё сердце для того, чтобы, если я умру первым – моя жена воскресит меня, а если она – то я её воскрешу, и мы будем вместе всегда! >
Смерть рассмеялась тихим приятным смехом и, распахнув свою мантию, обнажила женскую грудь. Чёрными когтями она вспорола себе грудную клетку и вырвала своё сердце: маленький, неприметный чёрный камешек. <Иди>, – сказала Смерть второму брату, – <пока ныне бессердечная я не передумала тебя отпускать! >
Второй брат так же забыл о третьем, как и первый забыл о них. Вернувшись к своей любимой жене, он узнал, что та предчувствует скорую смерть, но не стал рассказывать ей о своей задумке, решив устроить сюрприз. И, когда его жена умерла, он призвал её, надеясь воскресить, но Смерть не рассказала, что призвать душу с телом невозможно, а потому перед вторым братом появилась только душа его жены. Души, вырванные из вечного круговорота, надо сказать, невыносимо страдают, и своими причитаниями и стонами она свела своего муженька с ума, от чего тот повесился на люстре, став блудным призраком, так что и после смерти он не смог избавиться от общества своей страдающей жены. Так Смерть забрала к себе второго брата. Надо сказать, что он был очень рад вернуться к ней, потому что тогда он не слышал свою любимую жену!
Третий брат, сразу понявший, что их всех ждёт что-то нехорошее, попытался было отказаться от дара Смерти, но та сказала, что она была бы просто ужасной хозяйкой, если бы выпустила мага из своих чертогов без надлежащего… дара. И потому третий брат сказал: <О, Великая! Я знаю, что ты разгневана нашим поступком, но прошу тебя смилостивиться! Также я знаю, что ты всегда приходишь бесшумно, и заметить тебя могут только кошки! Прошу тебя, дай мне то, что также поможет мне укрыться от любого взгляда, от любого внимания, от любой опасности! >
А, надо сказать, что тогда умирали просто потому, что умирали. Никаких смертельных болячек не было, и на тот свет уходили, просто закрыв глаза.
Разозлилась Смерть больше всего на этого брата, зло посмотрела на него своими белыми глазами, но поделать ничего не смогла: отрезав от своей мантии рукав, она превратила его в ещё одну мантию и отдала мужчине. <Эта вещь скроет тебя от всех миров>, – сказала Смерть, – <И от мира живых, и от мира мёртвых, и от мира Мойр, что плетут нити судьбы. Отныне ты, пока носишь эту мантию, сам вершишь свою судьбу. Отныне ты, покуда ты носишь эту мантию, неприкосновенен для этого мира! >
И с тех пор люди начали замечать приближение смерти, ведь не всю её укрывала мантия. Появились болезни, слабость и экзамены, что знаменуют скорый конец. Всё!
Столь резкий обрыв истории немного отрезвил Салли. Моргнув, она потерла глаза и всё же поинтересовалась:
– А что с третьим братом случилось в итоге-то?
– Да ничего, всю жизнь служил смерти и в возрасте с гаком лет отдал плащик сыну. За верную службу и прославление её Смерть приняла этого брата почти без боли, а его семейка прослыла отмороженными психами, возящимися с трупами. И вообще, это всего лишь сказка, на самом деле всё было совсем по-другому. Спокойной ночи!
– Спокойной…
Джиневра давно сопела в обе дырки, а Салли всё никак не могла устроиться поудобнее: ей постоянно казалось, что у парившей над кроватью Уизли Гермионы те самые страшные белые глаза.
Но ведь такого быть не могло! У Гермионы не было глаз вообще!
Ведь не могло же?..
========== Глава 4 ==========
Спустя около полугода работы на земле Вепрей Розита всё ещё пребывала в почти святой уверенности в том, что сама мать-магия пожаловала эту территорию семье Гриффиндор. Её братец, однако, уверенности Розиты не разделял; говоря откровенно, его интерес к кабаньим землям затих где-то через месяц после начала подготовки грунта непосредственно под застройку: как объяснял сам Годрик, столь скучная и однообразная работа его утомляла.
Работы, кстати, предстояло до ужаса много, и однообразия Розита не наблюдала. Необходимо было не только разровнять площадку под застройку теплиц, конюшен, совятни и прочего, но и начать, наконец, знакомиться с флорой и фауной прилегающих к полупостроенному замку волшебных лесов; озёрный котлован требовал основательной очистки от трухи, поваленных брёвен, костей и прочего мусора перед тем, как заполнять его водой; да и неплохо было бы, конечно, кинуть клич всем окрестным магам – и, дай мать-магия, к следующей зиме хоть кто-то придёт к Гриффиндорам на помощь. Так что помимо прочего стоило придумать, как этих магов завлечь к себе – что подарить, на что звать? Одного довольствия мало, а вот взять сильных волшебников на интерес…
Сейчас же подкрадывалась сильно запоздавшая осень: листва и трава окрашивались в рыже-коричневые тона, из-за чего Годрик с его любовью к этим цветам в одежде и рыжим волосам начал сливаться с окружающей средой. Розите пришлось сменить мягкие летние платья на более тяжёлые шерстяные мантии, отчего настроение леди Гриффиндор значительно ухудшилось. Она не любила ни холодные ветра, ни колючую шерсть.
Звери и птицы потянулись к подножиям гор, спасаясь от неприветливых ветров, тогда как простецы, тягающие камни для будущего великого кабаньего замка, принялись устраивать себе отдых чуть ли не каждые пять минут, чем нестерпимо раздражали Розиту: тормозили стройку они изрядно, а поторопить их не было возможности. Да и братца, почти не думающего головой, Розите приходилось сдерживать: любое проявление магии на кабаньей земле могло поставить жирный крест на всей задумке леди Гриффиндор.
А замахнулась она, ни много ни мало, на возведение Старого Замка, Замка-на-Костях, Замка с телом. До Замка с Душой, к сожалению, не хватало сущего пустяка, но, как бы Розита ни старалась, а найти проживающий на плато Вепря волшебный народец для принесения оного в жертву не удавалось: то ли треклятые полурослики не водились в этих землях, то ли слишком хорошо прятались, то ли сами давно издохли без чьей-либо помощи, не суть. Но факт оставался фактом: без должного жертвоприношения даже сами магики вряд ли смогли бы создать полноценный магический фундамент, имитирующий человеческий разум и мыслящую душу.
Игнотус, пра-пра-дедуля Розиты и Годрика, славящийся своим искусством некроманта и водящий дружбу-вражду со Смертью (так говорили), смог бы, конечно, но даже мастер Душ возиться не стал, построив себе вполне уютненький Замок-на-Костях с соответствующим некроманту антуражем. Через десяток лет после постройки замка мастер наделил тело своего дома элементарным, совершенно примитивнейшим разумом со способностью к развитию.
Фактически, всё ещё относительно живой предок растил свой замок, точно дитя – это приносило отличные результаты, как должна была признать Розита, сама бывшая некромантом-недоучкой, мастером призыва разумов и сущностей и начинающим учёным в области химерологии; все эти три дисциплины было необходимо знать в совершенстве для зачатия интеллекта у здания.
О, это было вызовом, шёлковой перчаткой, брошенной Розите под ноги! Она была истинным Мастером во многих направлениях магического искусства, однако в длиннейший список её познаний не входили ни некромантия, ни некромагия, ни химерология. С последней, конечно, Розите всегда мог помочь её дорогой пьяница-брат, клепавший химер и прочих чудиков буквально на коленке, но магия смерти? Все эти корчащиеся гниющие ароматно пахнущие тела с личинками трупоедов вместо мозга? Отвратительнейшие, присущие исключительно некромантам пытки и способы работы? Да-да, с тем же тупым мычащим и гниющим материалом!
Нет уж, увольте. Розита была способна на многое, но её воспитали в полнейшем неприятии подобных вещей, а переступать через себя леди Гриффиндор не собиралась.
Так что выходило, что требовались не только маги-строители, что за звонкую монету обустроили бы будущий замок изнутри, но и маг, что залез бы куда глубже каменных коридоров, в самое нутро замка, чтобы поместить туда зачаток разума, который Розите ещё только предстояло создать…
Зябко передёрнувшись, Розита поплотнее запахнула так нелюбимую ею шерстяную мантию, – издевательский подарочек от Годрика, бывший на диво тёплым, – и посеменила в сторону Тёмного леса, получившего это название из-за своей необычайно тёмной листвы и гнетущей атмосферы, что вполне подошла бы самому ужасному кургану с небольшой армией неупокоенных.
Для построения Замка-на-Костях требовалось соблюсти три условия, два из которых были в процессе выполнения: стройка без капли магии продвигалась своим черепашьим шагом, а Розита и Годрик, как будущие хозяева земли не только на бумаге, но и по магии, выполняли свою работу в энергетическом плане. И если Годрику досталась его любимая охота на монстров и дрянные плотоядные кусты, то Розите пришлось на правах Хранительницы дома расхаживать по землям вепря, вычерчивая по пути руны серебряным ножом. По промёрзлой земле. Да она уже с десяток ножей поломала!
Впрочем, укрощение столь злой и непокорной земли обещало огромную награду.
Аккуратно расправив платье, Розита присела на корточки. Видела бы её в столь непотребном виде её дражайшая матушка! Воткнув в заледеневшую землю нож, Гриффиндор мысленно представила расположение рунического круга, бывшего чуть меньше, чем стандартный защитный круг, который так любили использовать маги-призывники. Проще говоря, ей предстояло начертить внешний круг с диаметром около двух локтей и пару внутренних поменьше. Самый маленький круг, вмещавший в себя руну-фокус, был не больше ладони. Должен был быть.
Как ни прискорбно было это осознавать, но глазомер Розиты оставлял желать лучшего. В кузнице химер и в лабораториях она вынужденно использовала специальные зачарованные мерила и отмеры, чтобы получить максимальную точность, тогда как её братец, когда-то имевший прозвище, схожее с орлиными глазами, всё чертил от руки; Розита находила почти оскорбительным то, что её результаты кропотливых рассчётов порой даже уступали интуитивному черчению Годрика.
От очередного вычерчивания рун плечо Розиты свело судорогой. Шутка ли: за последние пару часов она вывела более десятка подобных кругов, и всё без перерывов. Магия вообще не любила, когда её прерывали, уж если начал проводить ритуал, то либо доведи его до конца, либо перекинь другому магу, который доведёт его до завершения. Поэтому-то и требовалась Гриффиндорам помощь посторонних магов: пробуждение Замка требовало огромной магической мощи, а Розита с Годриком, несмотря на их смекалку, мудрость и прочие достоинства, на двоих могли потянуть лишь четверть ритуала, что было весьма много, но недостаточно.
Появление кабана она, как и ранее, пропустила; казалось, грозный злобный хряк соткался прямо из промозглого воздуха за считанные мгновения. Щуря свои маленькие блестящие глазки, кабан нервно расхаживал кругами, прижимая уши и дёргая влажным пятаком. С клыков вепря текла желтоватая слюна, и Розите, бросавшей короткие взгляды на это монструозное создание, становилось не по себе из-за одного размера острых бивней: на них можно было грудью насадить с десяток рыцарей, точно куски мяса на нож!
Вепрь крутился рядом, оставляя на земле, бывшей твёрже камня, глубокие следы копыт. Выемки быстро зарастали странного вида цветами, рассмотреть которые не было возможности, поскольку они вяли в сущие мгновения. Зверь беспокойно смотрел на то, как Розита вырезает кривоватые круги, иногда предупреждающе взвизгивая, стоило ей начать слишком уж сильно косить.
Он помогал в силу своих возможностей, что весьма удивляло Розиту: несмотря на то, что земля яростно сопротивлялась магам, дух этих земель был рад приходу людей. Подобное несогласование в магическом мире встречалось так редко, что считалось выдумкой, сказочкой для детей и байкой для тех, кто постарше. И тем неожиданнее был уровень силы плато Вепря: будь на его месте горы – и самая матёрая драконица не побрезговала бы высиживать тут яйца.
Когда Розита совсем умаялась, последняя руна оказалась вырезана, а небо почти окончательно почернело, кабан, зайдясь оглушительным визгом, исчез. Недовольно цыкнув, Розита поднялась с колен (как же они затекли!) и похромала в сторону стройки и их с Годриком походного лагеря.
К счастью, это была последняя руна, а остальную работу вроде поливания их кровью и прочей белиберды леди Гриффиндор с превеликой радостью скинула на твёрдые мужские плечи, даже если эти самые плечи и принадлежали её не слишком умному братцу.
Стройка возвышалась, как обломанные великаньи зубы. Розита увидела строительные леса ещё до того, как полностью вышла из леса; зрелище было не слишком приятным, особенно в начинающейся темноте. Никакой магии. Это значило, что стройка могла длиться только с рассвета до вечерних сумерек, когда человеческие глаза начинали уставать и не были столь зоркими. Темнело сейчас рано, светало поздно – во всём была виновата осень.
Розита точно понимала, что к весне они не управятся, даже если сама мать-магия благословила их с братом на возведение Замка. Даже если сам Годрик начнёт таскать каменные глыбы. Просто потому, что время и небесные светила играли против них.
Но это было не страшно. Обычно на возведение любого замка, даже самого маленького и замшелого, простецы тратили исключительно много времени: от двадцати лет до целого века. Естественно, это не подходило ни Розите, ни Годрику – ну не были Гриффиндоры столь терпеливы. Они запланировали стройку максимум на полтора года. Вместе с ритуалами и оживлением, конечно.
Магия позволяла ускорить многие процессы. Несмотря на то, что колдовать непосредственно на территории будущего Замка-на-Костях было нельзя, за ней – пожалуйста. Розита и Годрик применяли вечную трансфигурацию чтобы создать подходящие камни, левитировали их максимально близко, заколдовывали простецов на выносливость, мутность ума и вечную энергию, создавали немагических големов для строительства… и всё равно строительные леса едва ли уменьшались, а Замок рос так медленно, что прогресса не было видно изо дня в день.
Это удручало, особенно Годрика. Он-то думал, что всё будет быстро и легко, как посохом взмахнуть. А оно вот как вышло.
Розита медленно продвигалась к стройке, осторожно простукивая мёрзлую землю перед собой палкой, взятой из леса. Ну его, не хватало ещё запнуться о какой-нибудь камень и упасть, порвав тёплую мантию. Во-первых, она у Розиты одна, а во-вторых, Годрик расстроится. И точно подарит что-то другое, ещё более колючее и жаркое.
Было ещё кое-что, что не нравилось Розите, но приводило в восторг Годрика. Заколдованные магглы.
Их было много, – потому что нужно было много строителей для быстрого возведения Замка, – но все, как один, отвращали своими пустыми быссмысленными взглядами. Годрик не скупился на силу своих заклинаний – и те попросту сносили несчастным простецам разум. Потому что не может лужа сопротивляться силе водопада.
Днём простецы работали, но вот ночью… из-за магии им было не нужно есть или спать, так что неразумные тела с пустыми глазами просто слонялись туда-сюда, иногда сталкиваясь друг с другом или с деревьями. Или же вовсе останавливались на той же дороге и смотрели. Просто смотрели.
В общем, действовали они не лучше инфери, к сожалению. Годрик был от «тупой армии» в восторге; Розите это не нравилось, но сделать она ничего не могла. Сама понимала, что без подобного колдовства им с Годриком ни за что не закончить постройку к намеченному сроку.
Когда тело простеца отказывалось служить и могло только ходить туда-сюда, Годрик давал последнюю команду. И пошатывающийся почти-инфери самостоятельно уходил в сторону Тёмного леса, чтобы стать кормом для какой-нибудь твари.
Розите Годрик говорил, что простецов он отпускает до ближайшей деревни, но леди Гриффиндор всё-таки дурой не была. Даже если её брат давал приказ магглу добраться до поселения себе подобных, то вряд ли они доходили. Она явно слышала волчий вой в полнолуние со стороны леса.
– Розита! – услышала леди Гриффиндор окрик брата, когда подошла к их временному жилью. – У нас гости!
Заинтригованная, Розита слегка ускорила шаг. Гости, да? Значит, кто-то почувствовал, что они магичат на земле? Потому что клич о помощи и будущей магии ни Розита, ни Годрик ещё не кидали – были слишком заняты другими делами.
В простом временном жилье обнаружилась девица, бывшая на вид намного младше самой Розиты. Рыжие косы едва ли не до земли, простое, усеянное веснушками лицо, большие деревенские губы и широкая переносица, но очень серьёзные льдисто-голубые глаза.
– Меня зовут Хельга Хаффлпафф, – представилась девушка. – Моей семье принадлежат земли неподалёку, так что мы, вроде как, соседи.
– Ваша семья – маги? – уточнила Розита после знакомства.
– Нет, – хмыкнула девица. – Маг только я, к тому же, самоучка.
Годрик, как радушный хозяин, – это было ему несвойственно, если честно, – заварил чай и поставил ужин. Женщины расселись за простым деревянным столом, и Розита поразилась выучке Хельги Хаффлпафф. Явно потомственная дворянка, хотя и выглядит, как деревенская крепкая девчушка.
– Ночью мне приснилось, как я работаю около огромного замка, – рассказывала Хельга, – с одной из башен были видны земли моей семьи. Утром я примерно вычислила, куда стоит идти – и вот я здесь. Признаться честно, я удивлена, что замок только строится… в моём сне он был очень реальным.
Розита и Годрик переглянулись.
– А примерное время, когда вы работали во сне… хотя бы месяц или сезон? Сможете назвать? – спросил Годрик.
– Лето или ранняя осень, – пожала плечами Хельга. – И на мне было то же платье, что и сейчас. Мне матушка запрещает носить одно и то же платье дольше трёх лет, потом отбирает и выкидывает. А это я ношу уже два с половиной года.
Годрик расхохотался и на радостях вскочил со своего места. Хельгу он выдернул со стула, как морковку – и тут же закружил в дикарском танце, едва не снося своим медвежьим телом скудную мебель.
– У нас получится! – радостно рычал Гриффиндор. – Получится! Ах ты моя добрая фея! Отличные новости!
Розита подпёрла голову рукой и тяжело вздохнула. Судя по тому, что девица Хаффлпафф была радостно-удивлённой от поведения лорда, быть потом их свадьбе.
Потому что приличные девушки после таких эскапад визжали и вырывались, а не подхватывали это странное настроение Годрика.
Комментарий к Глава 4
Хэй, всем привет.
Я порадовалась за сервис ридеро: там можно жахнуть акцию на свободную оплату книги.
Так что ТАДА https://ridero.ru/books/orden_upyrei/
Если кому интересна моя книженция – можете купить за 50р. Увы, меньше сервис почему-то не делает.
.
ОПИСАНИЕ:
Вампиры… кровожадные убийцы, ночные хищники, упыри, живущие только ради крови. В Ордене паладинов эти твари подлежали уничтожению любым способом.
Но что делать паладину, обращённому в эту «тварь»? И как реагировать, если вампиры оказываются не бессловесными вечно голодными хищниками, а разумными существами с уникальными способностями?
Теперь единственное существо, на которое может положиться паладин – вампир, обративший его. И только он способен помочь паладину узнать тайну собственной смерти.
.
Прикол в том, что я помню сюжет своей книги, но уже не помню, как её писала))))
Если кто решится – приятного чтения! Акция будет ещё 10 дней, кажется.
========== Глава 5 ==========
Комментарий к Глава 5
Друзья мои, я горю праведным огнём. И даже решила выложить главу раньше.
Правила фикбука изменились, теперь нельзя выкладывать обращение к читателям отдельной главой. Из-за этого у меня всё МС ушло в черновики – двадцать с лишним глав. Не могу сказать, что вытаскивать их было долго, однако некоторые читатели проявили обеспокоенность пропавшим текстом. Я им благодарна и всё вернула.
Выставила всё обратно для вас, мои хорошие. Давайте вместе сбросим стресс хорошим продолжением истории для вас и хотя бы коротенькими комментариями для меня. Прям очень надо.
Короче, я пошла на волне недовольства писать продолжение.
Следующую главу ждите 18.05.2020. Просто потому, что я уже выставила график аж до третьей книги. Менять его очень хлопотно, там пятнадцать глав.
Зато вот вам хорошая новость: с третьей книги я поставлю график выкладок на одну главу в два дня. Ура.
недовольно пыхтит
Что Лили нравилось в их с Салли-Энн новой соседке, так это то, что, когда Джинни того хотела, она могла быть совершенно незаметной, буквально сливаясь с окружающей обстановкой. Подобный навык был бы ожидаем от Салли, жившей в приюте, или от Лили с её привычкой подворовывать по-тихому, но никак не от домашней девочки типа Уизли.
Благодаря этой способности, а также тому, что расписание у первого и второго курса не совпадало, Лили почти не сталкивалась с мелкой Уизли; однако полностью примириться со второй живой соседкой по комнате девочке не удалась, что в итоге привело к полному игнорированию Джинни Уизли со стороны Лили. Результат был закономерен: ребёнок, оторванный от семьи и не нашедший в замке новых друзей, быстро закрылся от всего мира. Единственным собеседником для Джинни был её чуть потрёпанный дневник мужского фасона; неожиданно эта простая чёрная тетрадка стала предметом живейшего интереса со стороны Эванса, что было для него в высшей степени нехарактерно.
Мальчик следил за Уизли, искал её в коридорах, ходил за бледнеющей Джинни, точно неупокоенный инфери за своим господином-некромагом, чем изрядно пугал девочку. Мелкая исправно синела, бледнела, краснела и зеленела, стоило ей только заметить красноволосую макушку Эванса, но отчаянно храбрилась, поскольку очень уж хотела подружиться хоть с кем-нибудь. А тут такой удобный случай: за Эвансом хвостиком таскалась его сестра, за которой, в свою очередь, ходила Салли-Энн, и выходило так, что, подружившись с Эвансом, Джинни могла бы подружиться и с соседками по комнате.
– Что тебе в этой её тетрадке? – спросила Лили, беспечно болтая ногами.
Она удобно устроилась на широком подоконнике, подложив под себя чуть шевелящуюся подушку – продукт неудачной трансфигурации пойманной мыши, отказывающейся окончательно стать предметом интерьера. В который раз дёрнув подушку за длинный хвост, Лили перевела взгляд на брата.
Эванс качнул головой, отчего его волосы заполыхали красным. Этот всполох отразился во множестве зеркал, что были развешены на стенах класса. Бесконечные зеркальные коридоры множились, росли, разрушались и перемешивались кровавыми отбликами, играясь с редкими солнечными зайчиками, что смогли пробраться в помещение сквозь грязные стёкла окон, занавешенных паутиной вместо тяжёлых гардин.
– Ну, а всё-таки? Ты же с мелкой глаз не сводишь, а для любви всё ж рановато, не?
Предположение о любви было, конечно, абсурдным – это Лили понимала и сама, но резко изменившееся поведение её брата ничто объяснить больше не могло. Эванс ходил за мелкой Уизли по замку точно бычок на привязи, пожирая ту глазами и следя за каждым жестом.
Естественно, это было странно, ведь, насколько знала Лили, её брату не был нужен никто во всём этом мире, да и в следующем, в общем-то, тоже.
Ну, только если сама Лили… чуть-чуть.
– Э-эванс, ну мне же интере-есно-о.
Мальчик поднял голову и посмотрел на сестру. Лили, прищурившись, подалась вперёд, едва не упав с подоконника и внимательно всматриваясь в непривычно-светлые глаза Эванса, полные ярких серебряных искорок, напоминавших снежинки на зелёной траве.
